Часть 31

Гермиона оторвалась от трансфигурированного из фарфорового блюдца Зеркала Наблюдения, в котором виднелся кусочек маггловского парка, где прогуливался сейчас с коляской её муж. Кто б знал, что невыносимому Драко Малфою так пойдёт быть папашкой! Она не могла не рассмеяться. Внизу хлопнула дверь, и гриффиндорцы повыскакивали из своих комнат, посмотреть — кого нелёгкая принесла. Пока Гарри дотошно допрашивал пришедшего, заслоненного плотным серым облаком, от взорвавшегося призрачного фантома Дамблдора. Гермиона быстро вернулась в комнату, за блюдцем Наблюдения, и, подхватив его, поспешила вниз. Распознав, наконец, в пришедшем Ремуса Люпина, все трое дружно сбежали к нему по лестнице. — Встретил в парке тут неподалёку Драко Малфоя, — Люпин приветствовал их хоть и усталой, но радостной улыбкой. — Как он туда добрался? Мне пришлось трансгрессировать точно на верхнюю ступеньку крыльца, к самой двери, иначе бы меня засекли наши приятели УпСы. — Это ж Малфой, — Рон закатил глаза. — Мистер-я-могу-трансгрессировать-хоть-из-спальни! — и немного зависти — сам Рон до сих пор так и не подружился с трансгрессией. — Ох, — хмыкнул Ремус. — И Сириус был таким. Наследственная надменность Блэков, — узнал он, такую знакомую и родную чету близкого друга, явно предавшуюся по наследству и Драко. Все засмеялись. Они спустились в кухню, и Гермиона направила палочку на решетку очага. Немедля вспыхнул огонь, от которого темные каменные стены стали казаться уютными, а длинный деревянный стол заблестел. — Чаю? — предложила Гермиона, устанавливая на столе блюдце Наблюдения так, чтобы Малфой всё время был перед глазами. — Лучше пива, — подмигнув, Люпин вытащил из-под мантии несколько бутылок сливочного пива. — И ещё кое-что… Ремус дотронулся концом палочки до седого своего виска. За палочкой потянулась светящаяся нить. — Дайте мне какую-нибудь ёмкость, — попросил он. — И, желательно, побольше. — Кастрюля подойдёт? — Гарри вытащил из груды чистой посуды самую большую. — Вполне, — Ремус вылил воспоминание в посудину. — Помните, я показывал вам на третьем курсе боггарта? — Ещё бы, — поёжился Рон. Его аж передёрнуло от мысли о своём боггарте — гигантском пауке. — То, что я сейчас вам покажу — конфиденциальная информация, — ткнув палочкой в кастрюлю, веско произнёс Люпин. — Порошу, как ваш хоть и бывший, но преподаватель, не разглашать. Пожалуйста. Подростки непонимающе таращились на него. — Дамблдор счёл это важным, — пояснил им бывший профессор. И приглашающим жестом указал на кастрюлю. Четвёрка гриффиндорцев склонилась над импровизированным Омутом Памяти. Молочно-белая дымка сгустилась, и воспоминание явило кабинет ЗОТИ времён преподавания Люпина. Урок был у слизеринских третьекурсников. Но Ремус не стал показывать, во что превращается боггарт каждого ученика, сфокусировавшись только на Драко Малфое. Тот, злобно зыркая по сторонам, болтался в самом конце слизеринской экспромтной «змеи», пихая однокурсников, чтобы оказаться в конце очереди. Когда же перед ним возникло тёмное завихрение злого духа, Малфой ощутимо напрягся. Но время шло, а боггарт всё не принимал однозначной формы. Драко уже нерешительно косился на Люпина. Профессор же озадаченно переводил взгляд с клубящегося призрака на замершего перед ним мальчишку. Напряженную тишину прервал гнусавый голос Винсента Крэбба: — Драко, ты сломал боггарта! Хмыкнув, в ответ на общий смех слизеринской группы, Ремус встал перед Малфоем, закрыв его собой, как он закрыл Гарри, когда боггарт Поттера превратился в дементора. И, как и тогда, чернильные завихрения обратились в полную луну, опровергая тезис, предложенный Винсентом. Последним штрихом, перед тем как воспоминание погасло, был очень внимательный взгляд прищуренных глаз Драко Малфоя, брошенный им на Люпина. Судя по его ухмылке, Драко догадался, какой страх у профессора ЗОТИ. Вынырнув из воспоминания, подростки некоторое время молчали. Им понадобилась некоторое время, чтобы новые сведения уложились в головах. Первым высказался Рон. — Не понял, — озадачился он. — Малфой к тринадцати годам не смог сформировать свой страх? Разве такое бывает? — Ты прав, Рон, — откликнулся Люпин, откидываясь на стуле. — Это действительно редкая аномалия. Настолько редкая, — уточнил он, — даже Дамблдор о таком не слышал. — Постойте, — нахмурился Гарри. — Малфой трусливый хорёк, это всем известно. Почему же боггарт на нём не сработал? — С чего ты решил, Гарри, что Драко трусливый? — Ремус глотнул пива и взглянул на Малфоя в Зеркале Наблюдения. — Даже я, направленный, в своё время, в Гриффиндор, испугался до икоты, когда Нимфадора объявила о своей беременности… О, спасибо-спасибо!.. — смущенно улыбнулся, когда Гарри, Рон и Гермиона бросились его поздравлять. — А Драко даже не окончив школу, не побоялся взять на себя такую ответственность. Я более чем впечатлён. — Он и роды сам принял, — Гермиона скрестила руки на груди, с гордостью кинув взгляд на юного папашу с коляской в Зеркале. — Что? — Люпин пролил своё пиво себе на грудь от такого известия. — Да… — произнёс Гарри, глядя как Гермиона кинулась очищать заклинаем одежду их бывшего учителя. — Ауроры примерно также среагировали. — А, точнее, они сбежали, — холодно высказался Рон. — Не могу их винить, — Ремус кивком поблагодарил Гермиону, отряхивая от пива свой поношенный костюм. — Я тоже вроде сбежал — от своей жены и своего ещё не рождённого ребенка, — объяснил он нахмурившимся подросткам. — Но увидев Драко Малфоя с коляской — признаюсь — устыдился. — Ликантропия не… — жалостливо проговорила Гермиона, мгновенно сообразив, чего боялся оборотень. Она хотела сказать: «не предается по наследству», но Ремус, натужно улыбнувшись, покачал головой. — …Не изучена на столько, — возразил он. Подростки тут же ему поверили — кто ещё будет более заинтересован в изучении ликантропи, как не Ремус Люпин? — Когда я сообщил Дамблдору, он сразу заявил, что Драко Малфой самый необычный ребёнок из всего вашего выпуска, — продолжил Люпин. — И… в чём это выражается? — полюбопытствовал Гарри. Поттера всегда доставали окружающие с этим его незваным, непрошенным «избранничеством». А теперь — вот как оказалось — он и не «самый необычный ребёнок». Малфой всю жизнь дразнил его избранным. А теперь Драко сам в это влип! Да, пусть подавиться! И, кстати, а знает ли Малфой о собственной неординарности? — Мне ещё тогда, перед вашим третьим курсом, в Хогвртс-экспрессе, показалась странной реакция мальчика на дементоров, — Ремус отставил пустую бутылку из-под сливочного пива. — Вот как каждый из вас воспринял эту нечисть? — Я помню, как Невилл говорил, что дементор вызывает чувство всепроникающего холода, — забрав со стола пустые бутылки, Гарри затолкал их в переполненное мусорное ведро. — Сам-то я мало что запомнил из-за обморока. — А мне запомнился страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет, — впечатлительный Рон невольно содрогнулся при одном лишь воспоминании. — Я больше испугалась за Гарри, — Гермиона, как обычно, не особо много внимания уделяла собственным переживаниям. Вот друзья — другое дело: — Джинни плохо перенесла — помню, она всхлипывала и дрожала. — Это Тайная Комната так на неё подействовала, — Гарри провел рукой по лицу. — Так что там с Малфоем? — вернулся он к основной теме. — Джордж и Фред говорили: Малфой вбежал к ним в купе и весь трясся от страха, — не без торжества припомнил Рон вражеский позор. Гермиона, усмехнувшись, открыла, было, рот, дабы поведать, как Драко «испугался» скелета динозавра в музее. Но внезапное озарение заставило её передумать. — А ведь и правда, — пробормотала она своим мыслям. — Что? — Рон заметил, как она нахмурилась. — Я вдруг поняла, — медленно произнесла Гермиона, ловя ускользающую мысль, — что реакция Драко на испуг всегда была несколько гиперболизирована. Как будто он имитировал, что-то, что видел у окружающих, но сам не чувствовал. — Но зачем? — поразился Гарри. — Чтобы не выделяться, — догадался Рон. Чем заслужил от друга непонимающий взгляд. — Потому что он уродец, фрик, — пояснил он, и злорадно улыбнулся. И тут же был вынужден уворачиваться от ткнувшей его локтем в бок Гермионы. — Ай! Гермиона, ты сама же говорила, что Малфой моральный урод. — Да, — была вынуждена согласиться жена этого самого «урода». И повернулась к Люпину: — Может ли моральная ущербность Драко быть причиной его мнимого бесстрашия? Но Ремус лишь скривил губы в скептической улыбке. — Почему ты отказываешь Драко в моральности, Гермиона? — Драко мне сам признался, что… — решительно начала Гермиона, и осеклась — а ведь не признавался напрямую. Это неразлучная троица гриффиндорцев привыкла считать Малфоя аморальным типом. Но насколько это их мнение соответствовало действительности? — Дамблдор объяснял случай с боггартом креативностью Драко, происходящей от — как ни странно — меньшей приобщённости к культурным нормам, — Люпин весело сощурился на недоуменные взгляды своих бывших учеников. — И это значит, что он не боится того, что скажут, чего потребуют или над чем будут смеяться окружающие. Именно это принятие глубин своего «Я» делает восприятие действительности незамутненным, а поведение спонтанным или менее подверженным контролю, менее запланированным. Подобные люди меньше опасаются собственных мыслей, даже грязных, глупых или безумных. Они меньше опасаются вызвать смех и неодобрение окружающих. Они могут позволить себе отдаться во власть эмоций. Так что, возможно, Рон не ошибается, называя Драко Малфоя фриком, если принять во внимание концепцию свободы, заключающуюся в понятии «фрик», — заключил Ремус. Гермиона задумчиво кивала, вспомнив тот разговор с Дамблдором, где директор сравнивал Драко с художником, а также неандертальское поведение своего любимого и его повышенную эмоциональность. — Но… — Рон нахмурился. — Отец говорил, что дементоры высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Как ЭТО можно не чувствовать? — Альбус и это объяснил, — поведал оборотень. — Обычные люди с невротическими проявлениями окружены стеной страха, по большей части находящегося в них самих. Они строго контролируют свое поведение, подавляют чувства. Они недовольны глубинами своего «Я» и полагают, что окружающие придерживаются того же мнения. — Подождите, профессор, — Гарри по привычке произнёс не существующее ныне звание Люпина. — Значит мы все невротики? — Ммм… — Ремус сжал губы, подумал и согласился: — Да, так оно и есть. Увы! — Я — после случая с пауками в Запретном лесу — так уж точно, — буркнул Рон. Гарри почесал лохматую свою макушку. Ещё одна непонятная загадка Дамблдора: зачем он просил их бывшего учителя ЗОТИ поделится этой странной информацией? — Трудно жить так, — Гермиона подняла голову от своей чашки с чаем (от пива она, по понятным причинам, решила воздержаться), чтобы взглянуть на друзей, — как будто воюешь сам с собой. — Не для всех, — Люпин ласково улыбнулся. — Война, происходящая между внутренней сущностью и сдерживающими и контролирующими ее силами внутри обычных людей, не характерна для цельных самоактуализирующихся личностей. Как следствие, у них остается больше сил на радости жизни и проявление креативности. И они тратят меньше времени и энергии, чтобы защитить себя от себя самих. — Самодовольство Малфоя его — что? — выручает? — скривился Гарри. — Драко Малфой — человек мира, — Рон закатил глаза вторично. И пожал плечами в ответ на удивлённые взгляды друзей: — Он сам сказал, когда мы руны смотрели. Помните? — А мне он говорил, что ничего не боится, но всего разумно опасается, — Гермиона вновь уставилась в Блюдце Наблюдения, где по парковой аллее беспечно катил коляску обсуждаемый субъект. — Значит, не психопат, — оптимистично определил Ремус, вставая из-за стола. — Хотел бы отправиться с вами в путешествие, но, как я уже говорил, вид Драко Малфоя с коляской вынудил меня пересмотреть приоритеты. Вернусь-ка я к Тонкс, пока меня не хватились. — И мы с Драко Малфоем Вами гордимся, профессор, — иронично заявил Гарри, чем заслужил от Люпина мягкую улыбку, преобразившую усталое лицо оборотня. Проводив своего бывшего преподавателя, гриффиндорцы сгрудились перед Зеркалом Наблюдения, которое сейчас показывало, как Малфой внезапно остановил коляску перед появившемся на его пути Люпином. О чем они говорили, установить не удалось. Поэтому Рон и Гарри мстительно напомнили друг другу как Малфой, Крэбб, Гойл и Маркус Флинт, напялив черные балахоны, изображали дементоров, в попытке вывести из игры ловца гриффиндорцев. А Гермионе вспомнилось, как Малфой оттолкнул её локтем и загородил Гарри дорогу, когда дразнил Поттера после его обморока в поезде. Сказав об этом мальчикам, она получила неожиданный ответ: — Ну, — протянул Рон, — это-то как раз понятно. Он тебя отпихнул, потому что нарывался на драку. Ты могла пострадать. Гермиона уставилась на друга во все глаза, полагая тринадцатилетнего Драко всего лишь мальчишкой, с моралью, утерянной еще при рождении. Она никак не ожидала от Рона таких слов. Он что? Защищает Малфоя? Перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами, соглашаясь с другом.

……………………... Вещь хочет высказаться — Вся! Все унижены — Сплошь, до недвижимых Вплоть. Приступ выспренности: Вещь хочет выпрямиться. ……………………...