Том 1. Глава 3. Я не хотела просыпаться

      Люмин открыла глаза. Шуршащий звук сзади заставил её развернуться и с удивлением обнаружить, что вместо песка, каменных стен и врат там раскинулся живописный луг. Какое странное чувство: Люмин здесь никогда не была, но место ощущалось отдалённо знакомым.       Подул лёгкий ветер, донося тихое шуршание травы, и бело-голубые цветы оживлённо зашевелились. Бирюзовое небо, сладковатый аромат, свежий воздух — всё это давно осталось в прошлом, но воспоминания о родине всегда будут жить в её сердце.       Красота природы приятно завлекала. Здесь было спокойно, и все тревоги моментально покидали, тая в безмятежном пейзаже. Девушка позволила себе сесть, сорвать прекрасный цветок и детально рассмотреть его. Нежные лепестки легко поддавались на прикосновения, приятно ощущаясь на коже.       — Люмин, — знакомый голос вырвал из раздумий, и девушка обернулась в сторону звука, — вот ты где.       — Итэр…       Люмин потрясённо замерла. Не хватит слов, чтобы описать, насколько сильно девушка тосковала по брату. Они всегда были вместе, никогда не расставались надолго, проходя любые препятствия рука об руку, оттого последние несколько лет без него казались нескончаемой пыткой. Люмин не хватало его тёплой улыбки, нежных объятий, мягкого голоса, которым он порой рассказывал ей забавные истории. Она скучала по его лучезарному свету, который сам Итэр, не замечая того, неутомимо нёс за собой.       Поддавшись моменту, девушка положила голову к нему на колени и прикрыла глаза, как делала это прежде, когда брат рассказывал ей очередную забавную выдумку. В то же время сам Итэр сорвал два цветка и принялся аккуратно вплетать в её волосы. Белые цветы прекрасно сочетались с платьем Люмин.       — Тебе очень идёт, — он поглаживал её по голове. — Знаешь…       Слова слились с щебетом птиц. Неважно, о чём он говорил, лишь бы только оставался рядом, не бросал снова одну, в пучине сомнений и страха; не обрушил хрупкий момент эмоционального равновесия. Одиночество виделось страшнее любого чудовища, а испытать потерянность и беспомощность вновь, когда вокруг только чужое и ничего, за что можно было бы ухватиться, станет чересчур мучительным испытанием.       Видеть незнакомый холод в глазах Итэра было невыносимо. Он словно возвёл между ними гранитную стену, дав только расплывчатую подсказку о том, как обрушить её. И даже тогда, казалось, всё не станет как прежде. Люмин приходилось истязать себя, чтобы понять действия брата, но будто угодив в петлю однотипных событий, застряла на месте, погрязнув в проблемах жителей Тейвата. Однако сейчас, именно в этот момент он улыбался ей так тепло и привычно, что все события с Архонтами, Фатуи, Селестией казались лишь красочным сном. Верно, сейчас всё было как раньше — идеально.

***

      Фудзин был силён, и мало кому было под силу с ним совладать. Способность летать и запускать издалека воздушные клинки делала из него практически непобедимого соперника. Множество опытов, экспедиции в Бездну, тренировки в Фатуи сделали из него самостоятельную боевую единицу без страха и усталости. Вот только Чтецы были куда сильнее из-за своей природы и неисчерпаемой энергии Бездны. Им неведомы боль и страх смерти, оттого сражаться с ними тяжело.       Фудзин ощутил перевес сил, когда его в который раз сбили в полёте, а после запустили сферу стихии электро. Он чудом увернулся и попытался снова воспользоваться элементальным навыком, но тело пронзила острая боль. В пылу сражения юноша не заметил ранение в области живота, откуда медленно текла кровь, окрашивая светлую одежду в багровый цвет.       Фудзин шикнул, приложил руку к ране и исподлобья посмотрел на Чтецов, что готовились воспользоваться артефактом.       — Жалкий червь, даже не пытайся нас остановить! — металлический голос эхом отдавался по гробнице. — Если на тебя не действует проклятье артефакта, то это не означает, что ты можешь с нами сравняться!       И ведь не скажешь, что они врут. Фудзин чувствовал себя ничтожным созданием: он не сумел одолеть двух зазнавшихся придурков. Сражаться дальше смысла не было, ведь ещё один удар, и он уже не проснётся. Юноша стиснул зубы и сделал рывок в сторону врат, но в последний момент резко развернулся и выпустил анемо шквал в одну из колонн. Это смогло ненадолго отвлечь Чтецов Бездны, и, воспользовавшись их замешательством, Фудзин подхватил артефакт и, закинув на себя бессознательные тела героинь, полетел по направлению к выходу, параллельно уворачиваясь от вражеских атак.

***

      Нахида была шокирована, когда Фудзин, испачканный собственной кровью, оказался у дверей храма Сурастаны. Не в силах больше держать в руках путешественницу с её подружкой, он упал на бетон, так и не пройдя через порог. Испуганные учёные быстро известили дендро Архонта о случившемся и бросились оказывать медицинскую помощь пострадавшим.       Путешественница была без сознания, её дыхание замедлилось, а пульс еле прощупывался. Её оставили в комнате одну, и лишь иногда заходили, чтобы проверить изменения в состоянии. Больше всех пострадал Фудзин: для него, что являлся куклой, неотличимой от человека, сильная потеря крови и повреждения внутренних органов были так же смертельны, как и для простого смертного. Ему оказали необходимую медицинскую помощь, помогли с раной на животе и дали лекарства для заживления.       Нахида изучила артефакт, поместила его в специальную клетку, чтобы сдержать силу, и сделала неутешительный вывод: легенда о таинственном изобретении Дешрета, которое способно вытягивать любую информацию из артерий земли, перестала быть просто легендой. Страшно представить, для каких целей Орден Бездны пытался его заполучить. Малая Властительница Кусанали не ожидала, что за простыми кошмарами могла скрываться такая опасность, поэтому и отправила Фудзина разузнать о происшествии.       Когда ему обрабатывали раны, парень выглядел напряжённым, а глаза горели от злости. Он позволял себе оскорблять и кричать на людей, стоило неосторожному движению отозваться болью в животе.       Фудзин не желал разговаривать, не отвечал на вопросы, кривился от боли, когда не мог найти удобное положение на кровати. Ему хотелось побыть одному и отдохнуть после сражения с неравным противником. Нахида сидела рядом, держа в руках небольшой поднос с фруктами.       — Благодаря тебе опасное устройство не попало в руки Ордену Бездны. Теперь деревне Аару ничего не грозит.       — А мне что с того? Ау! — стоило ему коснуться бинтов на животе, как тело пронзила острая боль. — Блять!       — Лекарства помогут тебе встать на ноги за пару дней, — Нахида мило улыбнулась, но в ответ получила лишь язвительную усмешку. — Старайся не напрягаться и больше отдыхай.       — Я лучше тебя знаю, как себе помочь… — сквозь зубы прошипел тот.       — Кушай фрукты, они поднимают настроение и ускоряют выздоровление.       Девочка оставила поднос с нарезанными фруктами на тумбочке, погладила подопечного по голове и поспешила удалиться, пока не получила вдогонку какое-нибудь изощрённое оскорбление.

***

      Прошло два дня. Паймон быстро очнулась, в отличие от Люмин, что до сих пор пребывала без сознания. Фея находилась рядом с подругой всё время, разговаривала с ней и, держа за руку, слёзно молила проснуться. Малая властительница Кусанали не имела ни малейшего понятия, как помочь путешественнице, поскольку никаких следов отравления, болезни или ранений не было обнаружено.       Фудзин сидел на кровати, полностью погрузившись в чтение романа. Его раны затянулись, не оставив даже шрамов, поэтому напоминанием служила только порванная и испачканная в крови одежда. Благо, эти два дня никто не осмелился его донимать, и было предостаточно времени, чтобы прийти в себя и обдумать произошедшее в гробнице.       Фудзин оправдывал своё решение спасти путешественницу тем, что она вернула ему воспоминания. Разумнее было бы бросить её и вопящую леталку на месте, чтоб выбраться самому, но он кинулся в самое пекло и спас. По крайней мере, ушёл он не с пустыми руками.       Размышления прервали глухой стук в дверь и светлая макушка Нахиды, что очень скоро выглянула из небольшой щёлки.       — Чего тебе? — Фудзин посмотрел на неё исподлобья, хмурясь.       — Как твоё самочувствие? — она открыла дверь и зашла в комнату.       — У меня всё прекрасно. Было бы лучше, если бы меня не трогали…       Нахида заметила, что поднос, на котором лежали нарезанные фрукты, опустел, и улыбнулась от этого маленького открытия. На это юноша только недовольно вздохнул.       — Я же говорила: если кушать фрукты, то быстро поправишься.       — А я уже не раз говорил, что в еде не нуждаюсь, потому не нужно зазря перетруждаться.       — Но ты всё равно их съел, — она была в выигрышном положении, поэтому, нарочито громко хмыкнув, Фудзин принял своё поражение. — Путешественница до сих пор не очнулась. Когда ты прибыл в гробницу, не заметил чего-либо странного?       Юноша задумался: когда он оказался в пещере, Чтецы уже начали проводить ритуал, а путешественница и её вечно болтающая спутница лежали без сознания. Как и что могло вызвать ко́му, не понятно.       — Я пыталась попасть в её сознание или просмотреть сон, но ничего не вышло. Она слабеет с каждым часом, а способ её разбудить мы так и не нашли.       Юноша напрягся, но своих переживаний не показал, стараясь казаться безразличным. Кто бы мог подумать, что известная путешественница, прошедшая огонь и воду, так глупо умрёт. Ладно, если бы виной тому стал сильный соперник, стоящий наравне с богами, но то были обычные бездновские отродья, которых мог победить любой обладатель глаза бога. Хотя Фудзин и сам потерпел поражение, за что мысленно принижал себя.

***

      — Помнишь, как мы играли в парикмахера? — девушка лежала на траве, слушая шелест травы.       — Да, — Итэр неловко рассмеялся, положив руку на шею, — я тогда испугался, что тебе не понравится короткая стрижка…       — Она мне очень понравилась. Сотни лет я её не меняла.       Люмин была счастлива лежать рядом с братом, делиться историями и рассказывать о своих невероятных приключениях в Тейвате, пока брат слушал и лишь иногда смеялся, стоило ей поведать о какой-то уж очень забавной ситуации. На душе было легко. Они снова вместе, они больше не расстанутся никогда. Что бы ни произошло, какие бы испытания ни попадались им, они через всё пройдут вместе.       — Я думаю, тебе понравится кухня Сумеру. И я бы познакомила тебя со своими дру…       — Тебе пора просыпаться…       — Что?       — Люмин, чем дольше мы здесь, тем труднее вернуться обратно.       Девушка резко приняла сидячее положение и недоумевающе посмотрела на брата. Он был серьёзен, но в тоже время взгляд выражал грусть.       — Я с удовольствием попробую с тобой блюда из Сумеру, посмотрю на прекрасные пейзажи Ли Юэ и познакомлюсь с твоими друзьями, но только в реальности.       Люмин хотела ему сказать, что никуда не пойдёт и останется с ним, но горло сдавило спазмом. Парень коснулся рукой её щеки и вытер подступившие слёзы.       — Я обещаю, что мы снова встретимся…

***

      Паймон не находила себе места — летала по всей комнате и даже к еде не притрагивалась. Пульс Люмин опасно упал, а дыхание стало настолько редким, что иногда возникали опасения, что оно и вовсе пропало. Фея настойчиво тормошила подругу, плакала и просила проснуться, но девушка не реагировала.       — Не оставляй Паймон, — сквозь слёзы говорила она, — ты всё, что у неё есть…       Чуда не случилось, и девушка не отреагировала. Паймон замолчала, обессиленно упав рядом на кровать. Она держала Люмин за руку, несильно сжимая.       Послышались шаги, и в комнату вошли Нахида и Фудзин, что согласился прийти только ради моральной поддержки. Малая Властительница Кусанали выглядела растерянно; никто не знал, как помочь путешественнице прийти в себя. Как бы хорошо она ни разбиралась во снах, этот случай был уникальным.       Паймон не была рада видеть шляпника, но сил спорить с ним не осталось. Не место и не время для глупых склок. Она отлетела в сторону, чтобы Нахида могла подойти к девушке и осмотреть её.       — Это очень странный сон. Я не могу ни просмотреть его, ни ухватиться за мысли Люмин. Артефакт может вытягивать воспоминания из артерий земли и, возможно, воспроизводить их во снах, но он не может погружать людей в сон. Паймон, что с тобой случилось, когда ты потеряла сознание?       — Паймон видела… — фея почесала затылок. — Войну… Какие-то боги сражались, и я была среди них, а потом бум! Паймон стала маленькой и её выловила Люмин… — этот сон был очень странным, сумбурным и непонятным, но это больше походило на воспоминание, поскольку произошедшее в нём было слишком реалистичным.       Сказанное Паймон ещё больше вводило в заблуждение.       — Кстати, Паймон подумала: вдруг Люмин проснётся если её поцеловать? — это всё, что смогла придумать фея в такой напряжённой ситуации. — Ты, шляпник противный, попробуй!       — Мы не в сказке, — раздражённо фыркнул юноша, — и мы не влюблённые.       — В твоём случае она проснётся от отвращения!       — Ах ты дрянь летающая! — Фудзин схватил полотенце и, не попав по леталке, начал гоняться за ней по всей комнате. — Я заткну тебя раз и навсегда!       — Вредный шляпник! — продолжала Паймон, уворачиваясь от полотенца. Нахида хотела их разнять, но сражение двух летающих существ оказалось слишком завораживающим зрелищем.       В один момент с кровати послышалось шуршание, и все трое застыли, уставившись на Люмин. Она приподнялась с кровати, испуганно оглядываясь по сторонам, будто желая найти что-то непременно важное, но потерпев неудачу, потупилась вниз. Ресницы дрогнули, и первая слезинка скатилась по щеке, упав на смятое платье.       — Я не хотела... просыпаться.