Том 2. Глава 3. О непростых судьбах

      Кто бы мог подумать, что актёрам оплатят проживание, пятиразовое питание, а если договориться с начальством, то выдадут ещë и купон на спа-салон. Люмин стянула с себя парик и с разбегу прыгнула на кровать. При падении на мягкий матрас она случайно задела рукой тумбочку со стоявшим на ней чайником, и из него моментально вылетела фея, встревоженная внезапным землетрясением.       Всё было хорошо, за исключением одного — невыносимого соседа из противоположного угла комнаты. Раз они представились друзьями из Инадзумы, не было ничего удивительного в том, что ключи были получены от одного номера; радовало только наличие раздельных кроватей. Делить спальное место с одним умником совсем не хотелось.       Пока девушка зарывалась носом в подушку, Паймон беспечно плюхнулась рядом с подругой. Сидеть одной в чайнике было сродни пытке, поэтому она была очень счастлива, что Люмин наконец вернулась.       — Как прошёл день? — радостно пролепетала фея, но в ответ получила протяжное, недовольное мычание. — Он так и сказал?! — возмутилась она.       Фудзин исподлобья наблюдал за странным разговором, где девушка что-то неразборчиво мычала, пока её летающая спутница, будто понимая набор несвязанных друг с другом звуков, эмоционально отвечала и активно жестикулировала, как бы придавая своему пищанию больше веса и экспрессии. Сидя в углу комнаты, он хотел абстрагироваться от того, что произошло на отборе.       — Паймон знает, как тебе помочь! — фея достала непонятно откуда взявшийся мешочек и потрясла им, привлекая внимание подруги. — Сладкого много не бывает!       Она открыла и достала из него несколько конфет, после чего аккуратно положила их в ладонь Люмин. Такие мелочи от вечно болтливой и глуповатой спутницы грели душу. Порой, казалось, только маленькая фея знала, что творится у неё на душе и как правильно подобрать слова, подбодрить, чтобы не сделать только хуже.       Путешественница в порыве чувств потянула Паймон на себя, отчего они обе теперь валялись на матрасе, перекидываясь друг в друга подушкой. Почему-то захотелось подурачиться, выкинуть все беспокойства из головы. Разве стоил цинизм Фудзина испорченного вечера? Она не станет и дальше думать о нём. О его словах — тоже.

***

      Сценарий, который выдали актёрам, неиронично рассмешил Фудзина. Он перечитал, чтобы удостовериться в абсурдности увиденного, и снова разразился смехом с нотками чего-то истеричного. Люмин решила не обращать внимание на его персону и погрузилась в чтение. Нужно было хорошенько подготовиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Особенно учитывая, что теперь появился шанс получить одну из главных ролей. Для неё это был не первый опыт, однако раньше путешественнице доводилось играть только в картинах, состоящих преимущественно из боевых сцен. Здесь же акцент ставился на эмоции, с отыгрышем которых у неё могли возникнуть проблемы. И это не говоря о количестве и содержании диалогов, которых в фильме планировалось очень много.       На последние этапы отбора Люмин и Фудзин отправились вместе, однако после завершения и утверждения всех актёров на роли, Фудзин резко исчез из её поля зрения. Куда он делся, девушке было неинтересно. Он не был обязан отчитываться перед ней за любое своё действие. К тому же парень ясно дал понять, что не считает себя чем-то перед ней обязанным и видит их сотрудничество скорее как необходимость во взаимном достижении цели. Набиваться ему в друзья она всё равно никогда не собиралась.       Ещё до того, как все разбрелись и здание театра «Эпиклез» опустело, Фудзин незаметно ускользнул наружу через сторонний выход. Он знал: было во всём этом мероприятии что-то не так. Как и девятый предвестник, Панталоне редко покидал территорию Снежной, предпочитая отсиживаться в стенах своей резиденции. Даже открытие нового отделения банка Северного Королевства не всегда удостаивалось его внимания. Личное присутствие Дельца на съёмках чего-то настолько второсортного настораживало и вынуждало искать спрятанный за обложкой «культурного обмена регионов» настоящий мотив.       Из того, что было известно Фудзину, Фонтейн преимущественно считался зоной влияния четвёртой предвестницы, Слуги. Могло ли за время его отсутствия в рядах Фатуи что-то координально поменяться или Арлекино поручили задание более высокой важности? Всё это выглядело слишком подозрительно, чтобы не обращать внимание на мелкие детали. Например, те Фатуи, что были найдены вместе с детьми в подводной пещере, явно оказались там не случайно. Наверняка и изменения в поведении животных были спровоцированы кем-то извне, а не возникли сами по себе. Уж больно смахивало то создание на подчерк второго предвестника.       В районе Пуассона Фудзин бродил достаточно долго, чтобы понять, что ничего интересного он здесь обнаружить не сможет, зато неподалёку от огромного черепа Элинаса, на берегу, юноша приметил небольшой отряд агентов Фатуи. Они парами перетаскивали плотно закрытые контейнеры, грузили на моторные лодки коробки, накрывали их тканью, перевязывая потуже верёвками. По сумбурным разговорам стало ясно, что никто из них не был в восторге от груза, который в ближайшие сроки было необходимо доставить в Снежную. Содержание контейнеров представляло из себя нечто токсичное и неприятно-вязкое, отчего работать с ними приходилось крайне аккуратно, с использованием специального оборудования.       Было очевидно, что на вопросы ему никто так просто не ответит. Большинство Фатуи не из болтливых — служат, оставаясь верными приверженцами организации до самого конца. Большинство, однако в любом саду найдутся сорняки, каким бы бдительным не казался садовник.       Когда одна из бочек горючих припасов взорвалась, агенты даже не успели отыскать глазами источник исходящей угрозы, как на них через образовавшуюся дымовую завесу посыпался шквал воздушных клинков. Фудзин слишком хорошо знал тактики боя, которым обучали в организации, чтобы хоть немного считать рядовых Фатуи за стоящих оппонентов, поэтому очень скоро весь отряд был разгромлен, обессиленно валяясь на берегу.       Фудзин приподнял одного из них за воротник, заглядывая в болезненно перекошенное лицо.       — Ответишь на вопросы без пререканий, и я подумаю на тем, чтобы оставить тебя в живых. Итак, что находится в контейнерах?       Несчастный попытался чертыхнуться и ударить парня кинжалом, спрятанным в ножнице под камзолом, однако режущий удар в шею полностью пресёк любое движение. Фудзин скучающе отпустил чужой ворот и подошёл к следующему агенту Фатуи, встряхнув его, прежде чем наклониться.       — Может, ты окажешься сговорчивее своего приятеля? Что находится в контейнерах? — с нажимом произнёс он.       Раненный, рвано вздохнув, прохрипел:       — К… кровь.       — Кровь?.. — Фудзин недоверчиво нахмурился. — Что особенного в этой крови?       — Не знаю… Нам не говорили.       Фудзин недовольно поморщил губы, придавив руку мужчины ногой. Тот глухо застонал, бессознательно задёргавшись, подобно выброшенной на сушу рыбе.       — Правда! Я не лгу… П-проект «Стужа», это всё как-то связано с ним! — сбивчато залепетал он.       — Проект «Стужа»? — Фудзину никогда не доводилось слышать такое название.       Это звучало настораживающе. Что на этот раз задумала Царица и был ли причастен к этому Дотторе? Насколько давно проект в разработке? Как хорошо, что игры крио Архонта более не касались его напрямую, и не было нужды участвовать в этом маскараде безумцев, что возомнили себя выше Небесного Порядка.       — Не знаю! Ничего не знаю! — тем временем продолжал лихорадочно мямлить застрельщик.       — Дотторе сейчас в Фонтейне? Это его приказы вы исполняете?       Фатуи как-то подозрительно смолк, отказываясь отвечать дальше. Ещё предприняв пару попыток допроса и осознав, что новой информации от них не добьётся, Фудзин избавился от свидетелей и отправился изучать лодки на наличие чего-то более полезного. В одной из них, в ящике, обнаружилась книжка учёта и чей-то кожаный дневник с металлической застёжкой. Дневник хранил в себе только скучные жалобы, нытье, описание рабочего процесса и нелепые рассуждения автора, отчего Фудзин, мысленно сравнив записки неизвестного с мусором, пренебрежительно откинул их куда-то на пол, а вот книгу учёта отложил в пространственный карман, как и один из контейнеров с токсичным содержимым. Возможно, путешественнице могло быть известно что-то о таинственной крови или проекте «Стужа». Стоило бы поделиться находками с ней, решил юноша, возвращаясь в отель.

***

      Когда Фудзин пришёл под вечер в номер, Люмин уже мирно спала в обнимку с громко сопящей Паймон, а на следующий день съёмочная группа в полном составе отправилась в горную деревушку для записи первых сцен фильма. И, словно назло, то вокруг Люмин, то вокруг него самого всё время кто-то крутился, не давая поговорить наедине. Какая-то назойливая дама, не прекращая, вертелась рядом, бубня что-то про романы, моду и духи, да ещё и таким визжаще-пищащим натужно-ангельским голоском, что он из последних сил сдерживался, чтобы показательно не закрыть уши руками. И даже его очевидно раздражённый этим обстоятельством вид и прямые просьбы отстать никак не помогали: глуповатая барышня, похоже, считала это частью его «таинственного» образа и продолжала ошиваться поблизости.       Мельком Фудзин замечал, как Люмин со стороны злорадно глумилась над его незавидным положением, пока сама беззаботно болтала с Фуриной и кем-то ещё из съёмочной группы. Его намёки на желание поговорить она игнорировала. Юноша догадывался, что она всё ещё держала обиду, но это казалось не более, чем ребячеством и следствием уязвлённой гордости путешественницы, оттого воспринимать её поведение всерьёз он не мог и даже не пытался. Вечером она от него всё равно никуда не сбежит.       Когда группа добралась до окраины деревни, художники-постановщики начали работать над тем, чтобы разместить по территории все необходимые декорации, а актёров, словно стая голодных голубей, окружили костюмеры. Фудзина, невзирая на сопротивление, утащили куда-то в глубины здания, а Люмин едва умудрилась выпутаться из цепких рук слаженных работниц.       — Я сама, — она выхватила одежду у растерянной девушки и забежала в дом, прежде чем её успели схватить. Если подпустит близко к себе костюмеров, то плакала её маскировка.       Спустя время балаган стих, операторы разошлись на свои места, ровно так же как и актёры. Люмин поправляла бант на поясе и многочисленные рюши. Фудзин стоял рядом с кислым выражением лица. Ему казалось, что всё тело чешется от этого колючего костюма и дурацкой резинки в волосах. Будто без неё нельзя было обойтись.       — Я готова, — послышался голос Люмин, и Фурина начала выдавать пояснения.       — В камеру не смотрим, пока оператор не даст специальный сигнал. Лю… Хотару, — обратилась она к путешественнице по ложному имени, — постарайся быть чуть более зажатой. Фудзин, не трогай причёску, улыбайся. Элис и Флоран, никаких смешков, вы играете серьёзных и строгих родителей-учёных. Камера, мотор!       Раздался щелчок хлопушки, знаменуя старт съёмок. Фурина расположилась со сценаристом и месье Мелансьеном на раскладных стульях, наблюдая за тем, чтобы всё шло согласно задумке. Первые сцены жизни героев в поместье нужно было снять за два дня, чтобы успешно укладываться в сроки.       — Нет-нет-нет, так не пойдёт! — Фурина вскочила с места. — Хотару, Элизабетт должна говорить более мягко и тихо. И поменьше враждебности, а то ощущение, что ты хочешь героя придушить, а не испытываешь к нему тёплые чувства. А ты, Флоран, когда идёт диалог, нужно смотреть на собеседника, а не на его ноги. И где играющие массовку в поместье? Они должны выходить сразу после того, как Фудзин в роли Шенье бежит по поместью по поручению госпожи. Давайте ещё раз! Начинаем!       Ещё один щелчок хлопушки. Прежде чем заснять удачный вариант, было ещё как минимум четыре неудачных дубля. То персонаж массовки, моя полы, поскользнётся, падая прямо на актёра первого плана, то у кого-то отвалится часть костюма, то кто-то нелепейшим образом оговорится в самый серьёзный момент. Каждый раз Фурина выдавала правки, стараясь подбодрить членов съёмочной группы, чтобы те не падали духом из-за ошибок.       — Так, теперь ещё одна сцена, а после можно будет передохнуть. Снимем её на заднем дворе.       — Очень профессионально, было правильным решением обратиться к вам с ролью режиссёра, леди Фурина. Молва не врала о вас, — внешне месье Мелансьен казался приятно впечатлённым тем, как умело она руководила процессом.       Фурина смущённо замахала руками.       — Да что вы, я вовсе не… Кхм, в смысле, конечно. Разве могла Фурина де-Фонтейн разочаровать в таком деле, учитывая многочисленный опыт? Мне очень лестно слышать вашу высокую оценку моих навыков, — она как будто вся засияла от похвалы.       Люмин внимательно следила за мимикой инвестора, проходя мимо, когда направлялась во внешний двор дома. Похоже, мужчина был искренним. Значит, подобраться к нему и добиться расположения было всё-таки возможно. Оставалось только привлечь к себе внимание. Кажется, один из подходов она теперь знала.       — Как же это всё раздражает, — выбивая из рассуждений, послышалось тихое ворчание сбоку, и путешественница повернулась в сторону Фудзина. Тот одёргивал тесный воротник, ненавистно расстёгивая верхние пуговицы. Люмин ехидно усмехнулась.       — Моему пажу так отвратительна его одежда? — спросила она издевательским тоном. Теперь злого взгляда удостоился не только костюм, но и путешественница.       — А тебе, как я вижу, этот цирк только по душе.       — Всяко лучше и веселее поручений из гильдии и поиска грибов в сумерском лесу.       Он выгнул бровь. Её воодушевления он всё равно не понимал и уж тем более — не разделял. Было бы чему радоваться.       — Любишь же ты заниматься ерундой…       Люмин равнодушно пожала плечами. Она уже ясно для себя решила, что не будет воспринимать его слова близко к сердцу, учитывая, как часто тот предпочитал разбавлять всё своим излюбленным негативом.       Они ступили во двор, где уже собрались все, кроме них и режиссёра. Часть состава, для которых сегодня работа уже была завершена, сидела за столиками и пила чай. Под ясной погодой среди душистого сада было весьма милая и доброжелательная атмосфера. Даже разногласий особо не замечалось, если те вовсе были между участниками группы. Аккуратные чайные сервизы и весёлые беседы в безмятежный день казались приятной обстановкой. Путешественнице, порой, очень не хватало таких моментов.       В такой прекрасной атмосфере им предстояло отыграть сцену отказа. Фудзин хорошо справлялся со своей ролью: сотни лет притворства и работы в Фатуи не прошли даром. Девушка невольно выгнула бровь, когда он упал на колени и непривычно мягким голосом стал признаваться в любви. Складывалось впечатление, что Фудзин много раз признавался в своих чувствах: уж настолько правдоподобно он играл.       — Так не пойдёт! — Фурина решила вмешаться до того, как сцена будет окончательно испорчена. — Хотару, что случилось?       Люмин не понимала, что с ней происходит: если бы не съёмки, она бы действительно подумала, что юноша перед ней искренне признавался в любви. Это сбивало с толку; ещё немного, и девушка, попавшись на его игру, на автомате ответила бы взаимностью.       — Соберись, иначе мы будем сниматься до глубокой ночи, — резкая перемена в голосе вывела Люмин из размышлений.       — Всё в порядке, — она похлопала себя по щекам, — я готова.       Собрав всю волю в кулак, девушка натянула безразличное выражение лица и снова выслушала признание, только в этот раз не растерялась, отвернулась и ответила отказом. Возможно, она бы и лучше отыграла, но усталость начала брать верх.       Финальная сцена прощания героев была снята относительно быстро, и уже скоро остальные присоединились к отдыхающим, сев за свободные столики. Возле Фудзина магическим образом вновь образовалась всё та же назойливая дамочка. Люмин подумала, что такому высококлассному умению появляться из ниоткуда позавидовал бы сам Лини, и, первое время наблюдая за отчётливыми мучениями напарника, очень скоро переключила внимание на Мелансьена и его беседы с другими участниками съёмочной группы.       — Для жительницы закрытого региона вы очень способны, Хотару. Слышал, много лет Инадзума была закрыта, но когда указ Сакоку был отменён, начался бум туризма, — месье Мелансьен сам начал диалог, чем облегчил работу девушке.       — Это так. Мы с Фудзином сироты, никого у нас нет. Во время действия указа Сакоку регион был в плачевном состоянии. Благодаря путешественнице его отменили, и мы решили сбежать, — она старалась не вдаваться в подробности, давала лишь общую информацию. — Ведь дом — не место, а те, кто нас окружает…       Люмин замолчала. А ведь правда, раньше она с братом путешествовала по мирам, и было абсолютно не важно, что происходило вокруг. Они ночевали в лесу под деревом, разглядывая небо; могли неделями плавать по морям и рассказывать друг другу о том, о чём мечтали. Девушка не заметила, как слеза скатилась по щеке, привлекая внимание инвестора.       — У меня тоже никого нет, — без высокомерия, без напыщенности, без фальши, — лишился абсолютно всех в юном возрасте. Даже сейчас, будучи богатым, нет близких. Я прекрасно понимаю, что вы испытываете.       — Откуда вы родом? — невзначай поинтересовалась девушка, надеясь, что ей ответят.       — Фонтейн, — после такого краткого и сухого ответа Люмин решила сменить стратегию.       — У меня никого нет кроме Фудзина. Как-то встретились в глухом лесу. Он даже попытался меня убить, — мужчина нахмурился, уставился на неё удивлённым взглядом, и девушка мысленно дала себе пощёчину за столь дурацкую и неправдоподобную историю. — А-а, потом мы помирились. Встретились два одиночества, как говорится.       — Вы хорошо дополняете друг друга. Далеко не у всех получается играть на камеру, даже у самых близких друзей.       — Знаем друг друга многие годы.       Дальше разговор не клеился. У Люмин закончились идеи, а у ивестора — настроение. Радовало только то, что она нашла ниточку, за которую можно будет дёргать в будущем. Девушка решила хорошенько перекусить после целого дня съёмок, про себя отмечая, что Паймон очень понравилось это блюдо.       Фудзин молча сидел неподалёку, прокручивая в голове разговор Люмин и Мелансьена.

***

      Ночёвку устроили в той же деревне, где проходили съёмки, и Люмин ничуть не удивилась, когда им вновь досталась одна комната на двоих. Впрочем, недовольства она не испытывала. Настроение благодаря небольшим продвижениям к цели было приподнятым. Чего нельзя было сказать о Фудзине. Парень был настолько уставшим и рассеянным, что, когда она спросила его о какой-то мелочи, не потрудился съязвить или хотя бы односложно ответить, — только кивнул, едва качнув головой. Даже после битв он не выглядел настолько измотанным. Терпеть на протяжении чуть ли не половины дня пустую болтовню, от которой он привык отмахиваться, оказалось выше его сил.       Расстелив кровать, Люмин тихо присела на краешек, раздумывая, тревожить Паймон или нет. Наверняка та уже спала, всё-таки было довольно поздно. Однако без её вечерней болтовни становилось как-то тоскливо. Будто слишком тихо, и это казалось непривычным. Неподвижный Фудзин только закреплял это странное ощущение пустоты, но заводить с ним диалог она не решалась. Вряд ли он горел желанием говорить с ней, да и она понимала, что он не лучший собеседник, и её стремление развеять тишину вызовет в нём только раздражённое ворчание. Наверное, именно поэтому, когда он неожиданно позвал её, она вздрогнула, не сразу осознав, что не ослышалась.       — Проект «Стужа»… Тебе известно что-то об этом? — голос его звучал как-то приглушённо, но он всё же приподнял голову, чтобы посмотреть на Люмин.       Она искренне удивилась такому внезапному вопросу.       — К чему ты спрашиваешь?       — Значит, знаешь, — читая промелькнувшее в её лице напряжение, заключил он удовлетворённо. — Дотторе как-то замешан в этом, и не только он. Вчера я видел его людей. Похоже, ему понадобилось это, — Фудзин поставил на пол контейнер, придвинув его ногой к Люмин. Она не знала, как реагировать на обрушившееся на неё откровение. — Уверен, все эти съёмки фильма и открытие банка Северного Королевства только для того, чтобы увести внимание органов власти в нужную сторону. Пока юдекс и его люди будут следить за действиями Дельца, прямо под носом организация проворачивает свои грязные дела без малейшего сопротивления.       — Почему ты так в этом уверен?       — Не забывай: мне очень долго приходилось работать с ними. Не могу сказать, что точно знаю течение мысли Пьеро или Панталоне, но могу представить, каковы цели, стоящие за их действиями.       Люмин задумчиво скрестила руки, разглядывая контейнер. Опять этот проект «Стужа». Опять Фатуи что-то замышляют. Неужели они и дня не могли протянуть без того, чтобы проворачивать свои злодейские планы? Ей не нравилась мысль о том, что её друзьям по вине сумасшедшей организации в который раз могла грозить опасность. Опять беспокоиться за судьбы других… Выматывающе.       — Я лишь мельком слышала об этом. Насколько мне известно, Арлекино и Тарталью специально ради этого проекта вызвали в Снежную. Они планировали как-то задействовать Дом Очага, но большее мне неизвестно. Дети очень беспокоились на этот счёт, — вспоминая их переживания, Люмин почувствовала тревогу. Фремине и Лини с Линетт ведь тоже отправились туда? Раньше она так много не раздумывала над этим. Наверное, потому, что не хотела. Игнорировать это был проще, ведь вокруг и так полно проблем, которые только ей и остаётся разгребать, как будто больше некому.       — Дом Очага уже некоторое время многим из них как кость поперёк горла стоит, — больше размышляя вслух, произнёс Фудзин и устало прикрыл глаза. — Думаю, на этом пока диалог можно отложить. У тебя ведь много знакомых, попроси кого-то из них выяснить, что в этом контейнере, — и словно на этом его великая миссия была окончена, Фудзин замолчал, то ли уйдя в свои мысли, то ли уснув: по его неподвижному лицу Люмин не могла понять, что из этого было правдой. Лично ей сон после этого диалога ещё долго не шёл, заставляя ворочаться на кровати, и только мысли вихрем кружились в голове, предрекая нечто нехорошее.