Том 2. Глава 4. Опасность на дне реки

      — Камера, мотор!       Юноша сидел за барной стойкой, задумчиво рассматривая в стопке янтарную жидкость. Пустой взгляд, опущенные плечи, голова, полная дурных мыслей. Одно движение, и стопка оказалась пуста, со звоном впечатавшись в стол. Хотелось бы так же легко опустошить свой разум, как этот пропахший алкоголем стакан.       — Молодой такой, а уже нажираешься в баре, — неодобрительно пробормотал тощий мужчина, расслабленно сидевший на соседнем сиденье. — Пожалел бы себя.       — А сам? — парень пытался не реагировать на колкие замечания.       — Тебе не понять в столь юном возрасте, что заставило взрослого мужика запивать горе. Будто у тебя кто-то умер.       Он звучал так обыденно, что даже оскорбительно. Да что мог знать незнакомец о боли, которую испытывал юноша? Он никогда бы не подумал, что после всего, что произошло с ним и его возлюбленной, после многих лет, проведённых вместе, она так холодно на него посмотрит и попрощается, так и не дав ответа на его чувства.       Руки невольно сжались в кулаки, а брови нахмурились. Разве ж заслужил он такого безразличия в столь обожаемых им же глазах?       — Если считаешь, что я выгляжу омерзительно, то это хороший пример, как поступать не стоит, — мужчина потянулся за ещё одной стопкой. — Ежели хочешь найти утешение на дне стакана, то знай: его там нет и никогда не будет. Поверь, юнец, за десять лет с момента смерти жены я ничего там не нашёл, кроме проблем со здоровьем…       Юноша косо посмотрел на незваного собутыльника, и вдруг ему сделалось до тошнотворности гадко. С осунувшегося лица, с шершавой облупившейся кожи, с засаленных поредевших волос. Однако больше всего — с вялого, точно безжизненного вида, с которым незнакомец силился его поучать. От мысли, что ему уготована судьба такого же пропащего человека, парень резко встал и чуть ли не бегом направился к выходу, подхватив напоследок бутылку. Даже смерть казалась более благовидной и благородной участью, чем прожигание жизни, ведущее в пропасть, к бессилию.

***

      Фурина прикрыла глаза, наслаждаясь тонкой вечерней прохладой. Люмин, стоявшая рядом, уловила лёгкую улыбку бывшего архонта и сама невольно улыбнулась. Труппа разбила лагерь возле реки. Изначально планировалось отправиться в другое место, однако Фурина заприметила по пути цветущий берег и приказала остановиться, объясняя своё решение тем, что с ближайшего холма открывался прекрасный вид на Кур-де-Фонтейн.       Действительно, приятное место.       — Ты молодец… — прошептала путешественница так, чтобы ветер донёс её слова только Фурине.       — Конечно, — в привычной, слегка наигранной манере ответила девушка, — разве можно сомневаться в самой Фурине де-Фонтейн?       Фудзин изредка поглядывал на этих двоих, пока помогал устанавливать аппаратуру. Члены труппы сновали туда-сюда, перетаскивали декорации, подготавливали место к съёмке очередной сцены. Солнце близилось к горизонту, на небе проступили первые звёзды, а ветер сделался более порывистым и холодным.       Фудзин не был в восторге от того, что ему придётся лезть в реку в такую прохладу, а после полностью промокшим трястись на берегу и беседовать с родниковой феей. И почему вообще сцену с самоубийством нужно было снимать посреди поздней ночи? Делать нечего: раз согласился на унижение, то следовало идти до конца.       Когда аппаратура была настроена, а остальные приготовления — окончены, юноша вышел к берегу. Всего лишь нужно было притвориться пьяным, состроить страдальческий вид, а затем упасть в воду, где и произойдёт первая встреча с феей.       Фурина дала добро, и началась съёмка. Где-то за площадкой сценарист переговаривался с инвестором по поводу улучшения сцен. Фудзин постарался абстрагироваться от постороннего шума, глубоко вздохнул и надел маску «Шенье».       Юноша, держа в руках пустую бутылку из-под крепкого напитка, шёл по берегу с опущенной головой. Одежда была помятой, местами грязной; синяки под глазами напоминали о бессонных ночах, проведённых в раздумьях.       — Будь ты проклята, Элизабетт… — прошептал сквозь зубы Шенье. — Будь проклят весь этот грешный мир…       Грусть одолела его, пробралась заразой под кожу, принося ужасную боль. Разговор с пьяницей в таверне, казалось, лишь усугубил положение, которое и без того было плачевным. Что ему делать? Куда идти? Как бороться за счастье, если оно само от него отвернулось?       Шенье замер, метнул взгляд на реку. Ночной ветер колыхал водную гладь, и мелкая рябь расходилась по всей длине разлива. Было спокойно. Сорвавшись с места, юноша кинулся к берегу, уходя всё дальше от суши. Вода была ледяной, тело не слушалось, и не успев проплыть дальше, юноша погрузился в глубины; туда, где ногами не получилось бы дотянуться до дна. Конечности свело от холода, а вместо воздуха лёгкие наполнила жидкость.       — Мелансьен… Мелансьен!..       Женский голос терялся среди журчания воды. Внезапно поток подхватил тело юноши, и через несколько секунд его выбросило на берег. Он закашлялся.       Над рекой летала сияющая в ночи океанида.       — Маленький человек не должен так поступать, — нежный женский голос взбодрил его и заставил попятиться назад. — Не бойся, водам нет смысла топить маленьких людей.       — Просто дай мне умереть! — Шенье был на грани срыва. — Не притворяйся, что тебе есть дело!       — Все воды стекаются в одну большую реку, они несут сюда все эмоции и чувства людей, все горькие слёзы, пролитые ночами. Мне грустно каждый раз наблюдать это…       Океанида подлетела к юноше, наклонилась и вытянула в руках-крыльях зеркало в голубой окантовке. Такое же красивое и завораживающее, как и его владелица, оно ярко отображало за облаками луну.       — Оно укажет тебе истину. Но готов ли ты заплатить свою цену за правду?

***

      Фурина была рада, что сцену у реки получилось снять с первого раза: она могла создавать мимиков, но это было очень утомительно. Актёры и участники труппы были невероятно удивлены, когда перед ними появился океанид; в тот момент они чуть не испортили сцену аплодисментами и восторженными криками. Девушке пришлось после съёмок долго объяснять, как у неё удалось воссоздать нечто подобное.       После насыщенного на события дня она отдыхала рядом с костром, уединившись с порцией овощного салата, и старалась не тратить силы на ненужные танцы. Участники труппы играли на музыкальных инструментах, пели и задорно кружились возле костра. Они просили Фурину присоединиться, но она наотрез отказалась, оставшись наедине с Певцом потоков. Он помогал восстановить силы после тяжёлого дня и даже лечил раны, если те были.       Молодая девушка снова начала вертеться вокруг Фудзина, отчего у того в какой-то момент задёргался глаз. Он пытался сдерживаться, не вести себя агрессивно, чтобы не портить атмосферу излишними распрями, но с каждой секундой, что дама докучала ему, кулаки сжимались сильнее.       — Пошли, — путешественница появилась словно из ниоткуда, взяла его за руку и потянула к костру, — я спасу тебя.       Юноша не стал сопротивляться: компания Люмин была всяко лучше перспективы выслушивать пустой трёп и идиотские намёки. Оказавшись напротив друг друга, они принялись, подобно другим парам, кружиться и мягко раскачиваться, иногда делая короткие рывки. Его рука на талии, её рука на плече.       — Не знал, что ты умеешь танцевать.       — В каких бы мирах ни была, — девушка умело переставляла ноги, — везде танцы одинаковые.       Юноша ощущал странное, непривычное чувство, которое успело забыться за сотни прожитых лет. Возможно, он никогда его и не испытывал. В спокойной атмосфере, где ничто ему не угрожало, а люди вокруг простодушно улыбались и смеялись, стали пробуждаться воспоминания из далёкого прошлого: мирное время, деревушка на острове, заботливые люди, которые его приютили. Фудзин терялся в своих мыслях, движения стали менее аккуратными, да и в такт он перестал попадать. Люмин заметила замешательство юноши и остановилась.       — Что-то не так?       — Во время съёмок, когда я погрузился в воду, то услышал голос, — Фудзин сменил тему, чтобы не ворошить прошлое. — И это был не голос Фурины. Кто-то звал Мелансьена.       — Ты уверен, что тебе не показалось?       — Какая милая пара, — хлопая в ладоши, произнёс инвестор, тем самым прервав их разговор. — Ни разу не пожалел, что взял вас на главные роли.       Фудзин скривился, и по его спине пробежались мурашки, пока путешественница пустым взглядом смотрела на тлевшие угли в середине импровизированного костра. Можно было понять такую реакцию парня: будучи личностью с непростым характером, он испытывал отвращение от такой непомерной бестактности.       — Мы просто близкие друзья, — Люмин переглянулась с «другом».       — Даже так химию между вами тяжело не заметить. Особенно, то, как вы смотрите друг на друга.       — На что это ты намекаешь? — угрюмо, почти грубо выпалил Фудзин, и чувствуя, что её напарник начинает терять контроль над собой, Люмин поторопилась заткнуть парня, резко наступив тому на ногу.       — Спасибо большое за такое доверие, однако, думаю, вы преувеличиваете, — и не дав никому вставить и слово, быстро переместила внимание двоицы на сидящую в стороне Фурину. — Мы пойдём узнаем, всё ли с ней хорошо. Неправильно ведь оставлять кого-то из участников в одиночестве.       — Действительно… — озадаченно пробормотал вслед инвестор под их очевидный побег.       Люмин торопливо отошла к одной из пустующих палаток и с облегчением выдохнула, когда они оказались в слепой зоне, однако, стоило встретиться с тяжёлым взглядом Фудзина, как она тут же нервно отдёрнула от него руку и встала в защитную позу.       — Не смотри на меня так. Ещё бы немного, и ты бы на него набросился.       — По-твоему, я совсем не умею держать себя в руках? Из нас двоих ты куда более импульсивная.       Люмин состроила обиженное выражение лица. Его слова ничуть её не задели, однако она не понимала, почему он продолжал находить поводы сказать ей что-нибудь колкое.       — Ох, и это я слышу в качестве благодарности?       Ответа не последовало. Фудзин нахмурился, заслышав тихую речь режиссёра.       — Как давно они ушли? — недовольно протянула Фурина сама себе, обнимая дрожащие плечи. — Костёр уже догорает и на улице холодно!       Двое участников ещё более часа назад ушли за хворостом и до сих пор не вернулись. За всеобщим весельем никто не замечал пропажу, кроме Фурины, которая начинала постепенно замерзать. Теперь об исчезновении было известно и путешественнице.       — Пошли посмотрим, что там произошло, — юноша потянул за руку Люмин и направился в сторону реки, у которой снималась сцена с океанидой.       — Почему ты сам не сходишь? — она попыталась вырвать руку из его хватки, и Фудзин до боли сжал её предплечье. — Ай! Да что с тобой? Ты мне так мстишь за то, что я на ногу тебе наступила?       — Хочу убедиться, что не только я способен слышать этот голос.       На берегу было спокойно. Следы, оставленные участниками труппы, шли до воды, где резко прерывались. Было видно, что они дошли до реки, но обратно не возвращались. Фудзин присел на корточки, присмотрелся к водной глади и замер, прислушиваясь к звукам.       — Чт?..       — Тише, — ничего не происходило. — Пошли со мной.       — Я в парике туда не полезу, — девушка попятилась подальше от воды.       Юноша неподвижно сидел несколько минут, как будто ожидая чего-то, а после встал, вошёл в воду, и когда глубина стала достаточной, погрузился с головой. В гидро регионе можно было спокойно плавать и не тонуть. Он некоторое время отсутствовал, и потому Люмин неловко топталась по песку, не понимая, что именно стремился найти Фудзин. Ничего странного она не слышала.       Спустя несколько минут он наконец всплыл на поверхность.       — И как?       — Ничего нет, — юноша уже подумал, что ему тогда показалось.       — Если голос звал Мелансьена, может, нужно чтобы он оказался рядом с рекой? — Люмин выдвинула предположение, которое могло объяснить появление голоса. — В любом случае сейчас важнее понять, куда делись ребята.       Чувство стихий — очень полезный талант, который выручал Люмин последние несколько лет. Сложные поручения, особые задания, загадки — оно всегда пригождалось. Однажды в Инадзуме благодаря элементальному порошку удалось выявить предателей и спасти регион от Фатуи. Кто знал, чем могло всё закончиться, окажись план организации из Снежной успешным.       Слабый элементальный след исходил из реки, расходился по поверхности, но понять, откуда и куда он шёл, девушка не могла. В любом случае приходилось лезть в воду и уже там продолжать поиски.       — След уходит вглубь.       — Спасибо, детектив, я уже понял, что это под водой, — Фудзин осмотрелся. — Чего встала? Ныряй.       — Ну уж нет, — путешественница сделала несколько шагов назад.       — Ну уж да, — юноша передразнивал её.       Через несколько минут они вдвоём плыли по дну, исследуя рельеф. Элементальный след был очень слабым, часто прерывался, будто пытаясь запутать преследователей. Рассматривая камни и водоросли, девушка заметила что-то металлическое: карманные часы в темноте не выделялись, лишь тусклый свет от водорослей отражался от глянцевой поверхности. Похожий аксессуар носил один из участников труппы.       Фудзин поплыл вслед за девушкой, что направилась дальше по течению реки. Элементальный след становился всё чётче.       В небольшом углублении на дне, среди водорослей и больших листьев, виднелось что-то тёмное. Люмин направилась в ту сторону, пока юноша осматривался поблизости. Позаимствовав силу ксенохромного остроската, она водными клинками избавилась от препятствий. В воздушном пузыре, укутанном подводными растениями, сидели две мужские фигуры.       Путешественница подплыла к ним, попыталась разрезать плотные заросли, но на месте срезанных сразу же вырастали новые. Прокручивая в голове варианты, как освободить заложников, она ослабила бдительность — позади неё появился океанид. Люмин среагировала слишком поздно: появившиеся водные мимики метались из стороны в сторону, задевая острыми плавниками и шипами. Пытаясь защититься от одного, девушка получала удар от другого.       — Мелансьен… — женский голос эхом отдавался в голове. — Ты во всём виноват… Это из-за тебя…       Удача улыбнулась Люмин, и она позаимствовала силу у проплывавшего мимо ксенохромного бронекраба. Водный барьер оттолкнул врагов, что дало несколько секунд на побег. Она в миг оказалась рядом с юношей, подхватила его за талию и создала водяной поток, который выбросил их на берег. Приземление было удачным только для Фудзина: он упал прямо на свою спутницу, отчего та получила сильный удар в грудь.       — Не делай так больше никогда! — он отскочил от Люмин, как от огня. — Дура, что ли?       Она сжалась, приняв позу эмбриона. С каких это пор лёгкий с виду парень был таким тяжёлым?       Океанид вылетел из воды, оставаясь парить над рекой, но не приближаясь.       — Да что ж такое! — девушка, подскочив на ноги, материализовала в руке меч.       — Стой, — Фудзин вытянул руку перед ней, чтобы остановить, — может, сможем договориться. Оно нацелено на Мелансьена, а люди, скорее всего, в заложниках.       — Хочешь рассказать всё ему?       — Это не наше дело, пусть сам разбирается со своими врагами.       — Но они в опасности, — Люмин сильнее сжала рукоять меча.       — Перестань впустую жертвовать собой. У нас другие планы.       Странным было то, что океанид не атаковал и не покидал границы реки. Фудзин отметил, что чем больше они отдалялись от заложников, тем слабее становился противник: от крайне сильных гидро мимиков до невозможности покинуть реку. Он преградил путь и грозно посмотрел на Люмин.       Путешественница в сомнениях последовала за ним в лагерь. Начинало светать; участники труппы, актёры и даже сам Мелансьен бурно обсуждали пропажу главных героев.       — Я могу с вами поговорить? — Люмин осмотрелась. — Лично.       — Не думаю, что присутствует необходимость скрываться от труппы, — как-то слишком легко произнёс мужчина, будто происходящее мало его волновало.       — Дай я скажу, — Фудзин оттолкнул девушку. — Неведомая тварь пришла по твою душу. Двое ребят в заложниках только потому, что ей нужен ты, — как можно тише, но не менее серьёзно произнёс тот.       — Забываешься, Фудзин, мы ещё не перешли на «ты», — девушка почуяла неладное, когда инвестор понизил и без того глубокий и грубый голос, а его брови опасно опустились.       — Простите его, он сильно переживает за коллег, — в этот раз уже Люмин оттолкнула юношу, а после прошептала: — Помолчи, пожалуйста.       — Рассказывай.       — Океанид звал вас, говорил, что на вас лежит некая вина. Ребята на дне реки неподалёку, океанид заточил их в водную ловушку. Вдвоём мы не смогли справиться.       Люмин выкрутила своё актёрское мастерство на максимум: сбивчивый голос, испуганный взгляд и тяжёлое дыхание — это должно было сделать видимость страха. И это помогло. Мелансьен задумался, посмотрел на тлевшие угли, что пару часов назад были ярким костром, и глубоко вздохнул. Уж таких проблем во время съёмок не ожидал никто.       — Не распространяйтесь о том, что случилось. Я сам разберусь с проблемой, — проходя мимо Люмин, мужчина остановился и положил руку ей на плечо. — Повторяйте текст и готовьтесь к съёмкам.       Когда инвестор ушёл, путешественница исподлобья посмотрела на «друга». Неудивительно, что Фудзин не особо интересовался всем этим спектаклем. Он показательно фыркнул и пошёл в сторону лагеря. Лично с него приключений на ближайшие дни было достаточно. Люмин не последовала за ним, так и оставаясь стоять на месте, размышляя. Круговорот событий всё сильнее закручивался, приобретая новые краски, и ей начинало казаться, что когда-нибудь он стянется плотным узлом на её шее.       Остатки ночи прошли относительно тихо, а ближе к полудню настало время для продолжения съёмок. Пришло время отыгрывать сцены, где Люмин должна была появляться постоянно, пока Фудзин мог спокойно отдыхать на заднем плане, чем пользовался на полную, отгораживаясь от суеты и чужого общества.       Люмин встала под прицел оператора, все декорации оказались расставлены по местам, актёры приняли нужные позы, и донеслось уже привычное:       — Камера, мотор!