Часть 33. Поход в бездну

      Подготовка к проникновению в Отдел Тайн велась с методичной, бесшумной скоростью, которую задавал Грэйем Ли’Эрань. За несколько дней он превратил свою лабораторию в штаб операции, а её участников — в отлаженный механизм.       Команда собралась тайно: Гарри, Дафна, Гермиона, Рон и — по настоянию Грэйема — Невилл. «Длинботому нужно видеть, за что его родители сражались», — коротко объяснил дед.       Грэйем стоял перед ними, опираясь на массивный дубовый посох-артефакт.       — Прежде чем вы спросите «как» — забудьте. Сначала «зачем». Зачем лезть в самую охраняемую часть Министерства, куда даже министры ходят с разрешения? — Он посмотрел на Гарри. — Ответ.       — Чтобы вырвать у судьбы информацию, которой она вооружена против меня, — чётко сказал Гарри. — Чтобы перестать быть пешкой.       — Достаточно. Теперь «как». — Грэйем развернул перед ними ажурную, будто сотканную из света, трёхмерную карту Отдела Тайн. — Вход не через общественные порталы. И не через тот чёрный ход, о котором знает мисс Гринграсс. Это ловушка для слишком умных. Мы войдём через систему вентиляции магического теплообмена. Она не охраняется, потому что размер ячейки — два дюйма. Нам помогут вот эти безделушки.       Он раздал каждому по тонкому серебряному кольцу с крошечным рубином.       — Кольца пространственного сжатия. На пятнадцать минут превратят вас в размер белки. Побочные эффекты: возможна тошнота, головокружение и непреодолимое желание погрызть орехи. Шутка. Хотя тошнота — вполне.       Гермиона и Грэйем, к обоюдному удивлению, нашли общий язык в магической теории. Они обсуждали дисперсию защитных полей и временные петли, пока у остальных не начинала болеть голова.       — Значит, стражи — это не живые существа, а автономные големы, привязанные к геомагическим узлам? — уточняла Гермиона, строча заметки с пугающей скоростью.       — Именно. Их сила — в непробиваемости. Их слабость — в шаблонности. Они реагируют на магические сигнатуры, заложенные при создании. Никто не ожидает атаки… вот так.       Грэйем щёлкнул пальцами, и маленький тренировочный голем в углу лаборатории вдруг закрутился на месте и отключился.       — Импульс обратной полярности на резонансной частоте, — пояснил он. — Рон, если будешь зевать, вместо голема будешь ты. Рон вздрогнул и выпрямился.       — Ты, внучек, бьешь как кузнец — сильно, но предсказуемо, — критиковал он Гарри после того, как тот едва парировал серию из пяти «стилетных» проклятий. — Противник не будет ждать, пока ты взведешь палочку. Магия должна литься, как дыхание. Попробуй снова. И на этот раз не думай о заклинании. Думай о результате. Хочешь отбросить меня — представь, как я лечу к стене.       Гарри попробовал. И у него получилось — не заклинание, а сгусток чистой силы, вырвавшийся из палочки и швырнувший Грэйема на защитные маты.       Тот поднялся, отряхиваясь, с довольной ухмылкой.       — Вот! Видишь? У тебя в крови не только благородство Поттеров, но и дикая сила Ли’Эрань. Бабушка твоя, моя сестра, могла голыми руками гнуть стальные прутья. Теперь — ещё раз. На этот раз я буду быстрее.       Позже, когда все разошлись, Гарри остался помогать убрать лабораторию.       — Спасибо, — сказал он, не глядя на деда. — За всё.       — Не за что благодарить, — буркнул Грэйем, перебирая склянки. — Я делаю это не только для тебя. Если тот, Чьё-Имя-Нельзя-Называть, победит… у магов моей крови не будет будущего. Ни у тебя, ни у возможных твоих детей. Так что это самый примитивный инстинкт выживания рода. И эгоизм. Мне надоело терять семью.       Он сказал это своим обычным сухим тоном, но Гарри услышал подтекст. И положил руку ему на плечо. Грэйем замер на мгновение, затем похлопал его по руке.       — Ладно, хватит сантиментов.       Они собрались в Комнате Требования, которая приняла вид точной копии вентиляционной камеры под Министерством — Грэйем настоял на последней репетиции. Все были в чёрном, не стесняющем движений. На лицах — сосредоточенность и страх, который они старались не показывать.       Грэйем, одетый в тёмно-серые походную одежду, обходил строй.       — Кольца активируем по моей команвд. Время — пятнадцать минут в миниатюре, плюс пять на вход и выход из системы. Держитесь рядом. Вопроса нет? Отлично. Мисс Грейнджер, вы отвечаете за хронометраж. Мисс Гринграсс — за тыл. Рон, Невилл — прикрывать фланги. Гарри — со мной в авангарде. Цель — Зал Пророчеств, ряд 97. Берём сферу и уходим. Стрельба только в крайнем случае. Тишина — наш главный союзник.       Он посмотрел на Гарри, и в его взгляде было что-то тяжёлое, помимо инструкций.       — Ты готов нести то, что может быть внутри?       — Нет, — честно ответил Гарри. — Но я готов нести это не один.       Грэйем кивнул.       — Тогда начинаем.       Щелчок колец. Мир сжался, вытянулся в странные, искажённые формы. Поехало в животе. Потом — узкий, пыльный, тёмный туннель, по которому они побежали, ведомые светящимся кончиком посоха Грэйема. ***       Путь через вентиляцию был кошмаром. Духота, теснота, магический сквозняк, который норовил сдуть их, как пылинки. Они молча пробирались вперёд, слыша лишь собственное дыхание и далёкий, гулкий рокот магических механизмов Министерства.       Выход оказался прямо за Залом Пророчеств. Грэйем тонким инструментом вскрыл решётку, и они выскользнули в тёмный, прохладный коридор. Перед ними зияла арка, ведущая в бесконечную темноту, усеянную мерцающими голубоватыми огоньками — полками с пророчествами.       — Ряд 97, левая сторона, — шёпотом сказала Гермиона, сверяясь с миниатюрной картой. — Впереди, метров двести.       Они двинулись, крадучись, прижимаясь к стеллажам. Воздух был напоен пылью веков и странным, щекочущим ноздри запахом магии времени. Гарри чувствовал, как шрам на лбу заныл — не болью, а тянущим, магнитным призывом. Здесь. Здесь. Здесь.       И вот он. Ряд 97. Полка, отмеченная маленькой латунной табличкой. И на ней —       хрустальная сфера, покрытая слоем пыли, сквозь которую тускло светилось молочно-белое сияние. На этикетке чётким почерком было выведено: S.P.T. to A.P.W.B.D. Темный Лорд и (?) Гарри Поттер       Гарри замер, глядя на неё. Вот оно. Ключ к его жизни. К его проклятию. — Быстрее, — прошипел Грэйем, оглядываясь. — Бери и уходим.       Гарри протянул руку. В ту же секунду из темноты между стеллажами выскользнули тени. Не големы. Люди в масках и чёрных мантиях. Пожиратели Смерти. Их было шестеро. И впереди — высокий, худой мужчина с бледным, словно высеченным из мрамора лицом и холодными голубыми глазами. Гарри узнал его по описаниям — Антонин Долохов.       — Оставьте это, мальчик, — проговорил Долохов мягким, опасным голосом. — И, пожалуйста, не сопротивляйтесь. Мой господин хочет поговорить с вами. А этих… — он ленивым жестом обвёл остальных, — можно будет просто убить. Для экономии времени.       Время застыло. Гарри видел, как бледнеет Рон, как сжимает палочку Гермиона, как холодная ярость окутывает Дафну. Невилл стоял, уставившись на маски, и его рука не дрожала.       И тогда Грэйем Ли’Эрань сделал шаг вперёд, ставя себя между Пожирателями и детьми. — Антонин, — произнёс он почти светским тоном. — Какая неожиданная встреча. Я думал, ты всё ещё отбываешь свой срок в Нурменгарде за ту историю с неудачным взрывом. Долохов слегка наклонил голову.       — Мастер Ли’Эрань. Слышал, вы вышли из тени. Жаль. Мой господин ценил бы ваши таланты.       — Мой талант, — холодно сказал Грэйем, и его посох в руках начал излучать слабое золотое сияние, — как раз в том, чтобы разбивать то, что ценит твой господин.       Он не стал ждать. Он атаковал первым. Не заклинанием, а целой серией мгновенных артефактов, выброшенных из складок мантии — шаров света, кристаллов-ловушек, клубков магических нитей. Зал взорвался хаосом света, криков и взрывов.       — Гарри, СФЕРА! — крикнула Гермиона, уклоняясь от КруциатусаДолохова.       Гарри рванулся к полке, схватил сферу. Она была тёплой на ощупь, пульсировала, будто живая. В тот же миг из темноты за спиной вынырнула ещё одна фигура — Беллатриса Лестрейндж, её глаза горели безумием.       — Отдай, мальчишка! — взвизгнула она, её палочка выплеснула поток зелёного огня.       Удар приняла на себя Дафна, парировав его ледяным барьером в последний миг. Но сила отбросила её на стеллаж. Сферы задребезжали, одна упала и разбилась, выпустив в воздух призрачный голос, нашептывающий чьё-то забытое пророчество.       — К выходу! Все ко мне! — гремел голос Грэйема. Он сражался с Долоховым один на один, и это было зрелище устрашающей красоты. Дед не колдовал — он творил. Его посох рисовал в воздухе руны, которые взрывались, его свободная рука выбрасывала заклинания, которые Гарри никогда не видел. Но Долохов был опасным противником, и на его стороне была численность.       Рон и Невилл, прикрывшись стеллажом, отстреливались. Гермиона пыталась создать общий щит. Гарри, прижимая к груди сферу, отбивался от Беллатрисы, которая, казалось, получала садистское удовольствие от боя.       И тогда Гарри понял: они не выйдут так просто. Нужно было что-то менять. Нужно было . Он отскочил за очередной стеллаж, укрывшись на секунду от выстрелов. Он посмотрел на с      феру в своих руках. Пыль стёрлась от его прикосновения. Внутри клубился дым, и в нём мерещились лица… «Или должен будет погибнуть от руки другого, ибо …»       Отрывок, который он знал. Но нужно было всё. Нужен был конец.       — ГРЭЙЕМ! — крикнул Гарри. — ОТХОДИТЕ К ВЫХОДУ! ВСЕ! Я ЗАДЕРЖУ ИХ!       — Ты сошёл с ума?! — крикнул в ответ дед, отбивая очередную атаку.       — ДОВЕРЬСЯ МНЕ!       И Гарри, прежде чем страх остановил его, поднёс сферу ко лбу, к шраму. И вслушался.       Не ушами. Душой. Связью.              Мир провалился в тишину. Шум битвы, крики, заклинания — всё отступило. Остался только голос, тихий, проникновенный, женский. Голос прорицательницы.       «Тот, кому дана сила побеждать Чёрного Лорда, приближается… Родится у тех, кто трижды бросил ему вызов, в конце седьмого месяца… И Чёрный Лорд отметит его как равного, но он будет иметь силу, неведомую Тёмному… И должен будет погибнуть от руки другого, ибо не может жить ни тот, ни другой, пока жив один из них… Но в сердце избранного — выбор, заложенный любовью… И лишь тот, кто примет смерть по собственной воле, сломает связь, ибо сила, неведомая Тёмному, есть сила отвергнутой смерти…»*       Голос затих. Знание влилось в Гарри, жгучее и ясное. Это было не просто пророчество о том, что один должен убить другого. Это было… инструкцией. Об отвергнутой смерти. О выборе. О любви как силе, способной разорвать связь.       Он открыл глаза. Битва вокруг всё ещё кипела. Но теперь он видел её иначе. Он увидел, как Грэйем, отвлечённый на него, пропустил удар Долохова. Зелёный свет ударил деда в плечо, и он с подавленным стоном отлетел к стене.       Ярость. Холодная, чистая, не слепая ярость нахлынула на Гарри. Но вместе с ней — и ясность. Он знал, что делать.       — ВСЕ КО МНЕ! СЕЙЧАС! — закричал он голосом, в котором звучала не его собственная, а какая-то древняя сила.       И, не выпуская сферы, он направил палочку не на врагов, а в пол под ногами Пожирателей. Не заклинание разрушения. Заклинание, которое он подсмотрел у Грэйема в архивах Ли’Эрань. Ритуал временного разлома.       Пол под Долоховым, Беллатрисой и ещё двумя Пожирателями вспыхнул ослепительным белым светом и… провалился. Не в яму. В мелькающий, искажённый калейдоскоп образов — прошлое, будущее, возможные реальности. Временная аномалия, созданная на секунду, но достаточная, чтобы оглушить и дезориентировать.       — Бежим! — скомандовала Гермиона, подхватив под руку покачнувшегося Грэйема.       Они побежали к выходу, отстреливаясь от оставшихся Пожирателей. Гарри шёл последним, прикрывая отход, сфера прижата к груди. В его голове звучали слова пророчества: «…примет смерть по собственной воле…»       Они вырвались в коридор, потом — в вентиляцию. Рискнули активировать кольца сжатия прямо в движении. Мир снова исказился, и они, теперь крошечные, помчались по туннелю прочь от криков, затихающих позади.       В безопасной точке, в заброшенном подвале рядом с Косым переулком, они отключили кольца. Все были в синяках, в пыли, Грэйем тяжело дышал, зажимая окровавленное плечо. Но они были живы. И у Гарри в руках была сфера.       Он посмотрел на деда. Тот, бледный от боли, смотрел на него и кивнул — не спрашивая, просто подтверждая: ты справился.       — Что… что там было? — с трудом выговорил Рон.       — Правда, — сказал Гарри, глядя на мерцающую сферу. — И выбор. — Он повернулся к ним всем. — Он не сможет убить меня. Потому что чтобы победить его… мне нужно не убивать. Мне нужно… принять. И отвергнуть. Это сложно объяснить. Но я знаю путь.       Дафна подошла и молча обняла его, прижавшись к его груди рядом с холодным хрусталём судьбы.       Грэйем, опираясь на Гермиону, хрипло рассмеялся.       — Ну что ж, внучек. Похоже, ты только что переписал правила игры. Теперь самое интересное — объяснить это всем остальным. И, — он поморщился от боли, — найти мне целителя, пока я не истёк кровью, как герой дешёвого романа.       Гарри улыбнулся, впервые за много дней почувствовав не тяжесть, а лёгкость. Путь был страшным. Но он был его путём. И он шёл по нему не один.       Пророчество было исполнено наполовину. Вторую половину он напишет сам. Своей жизнью. И смертью, которую выберет сам.       А где-то в темноте, в Зале Пророчеств, Антонин Долохов выбирался из временного хаоса, его маска треснула. Он поднял голову, и в его глазах горела не злоба, а холодное любопытство.       Интересно, — подумал он. — Кажется, птичка вырвалась из клетки только для того, чтобы понять, что всё небо — тоже часть клетки. Сообщим господину. Он будет… заинтересован.