Глава 1

Шварцвальд. Замок Рутцен, 2003. Это была промозглая январская ночь. Холодные капли воды попадали на оконное стекло и через несколько минут замерзали на отливе, делая его серый камень чуть светлее. В очередной раз порыв ветра бросил в окно смешанный с дождем снег, старая рама, из которой сильно тянуло холодом, каким-то чудом выстояла. Где-то в саду послышался треск сломавшейся ветки. Выглянувшая на мгновение луна посеребрила светом небольшую мрачную комнатку, пугающую своей обстановкой. Рядом с камином располагалось два обветшалых кресла времен Фердинанда Первого, около которых валялись покрытые пылью книги на латыни и греческом языке. Небольшой столик с витыми ножками почти полностью скрывался под истлевшей скатертью, расшитой золотыми геральдическими лилиями. В недрах комнаты угадывался громоздкий силуэт кровати с массивными колоннами и пологом. Оконное стекло снова дрогнуло под напором ветра. Стоявшая рядом молодая брюнетка с растрепанными длинными волосами, одетая в старомодное бархатное черное платье с расползающейся от времени вышивкой серебром, вздохнула и отошла в глубину помещения. Чем дольше она жила, тем острее становилось чувство одиночества и бессмысленности существования. Глядя на стремительно меняющийся новый мир за стенами замка, она отчаянно хотела вернуть тот, который когда-то был ее — родной и любимый. Но вечность, в которой приходилось жить графине Жанне фон Рутцен, сделала ее бесстрастной наблюдательницей истории человечества. Все и всё, что было ей когда-то дорого, осталось где-то в пелене ушедших веков и лет. Несколько раз, стремясь скрыться от холодной пустоты вечности, Жанна погружалась в долгий сон, в котором для нее совершенно незаметно проносились десятилетия. Она спала, пыль оседала на ее одежде и коже. Так длилось до тех пор, пока что-то не будило ее. Когда-то это были войны… А теперь — визги строительных инструментов и какофония, которую в изменившемся до неузнаваемости мире называли музыкой. С тихим стоном упав на кровать, Жанна в бессильной злобе сжала кулаки на старом покрывале, царапнувшем кожу золотым шитьем. Зло душило изнутри. Как же она хотела вновь стать хозяйкой замка! Пройти с гордо поднятой головой по комнатам, убранным бархатом, увидеть вельмож и дам в тяжелых платьях, украшенных драгоценными камнями и мехами, услышать звуки бубна и лютни в главной зале… Но то время прошло и не вернется. А в этом — она чужая всем и вся. Никто и ничто — ни животное и ни человек. А в ее доме хозяйничает даже не потомок ее рода! Жанна подняла руку к шее, пальцы коснулись тонкой серебряной цепочки, на которой висел медальон. От времени металл потемнел и стало невозможно различить диковинный узор на нем. Она раскрыла медальон, и на нее посмотрел голубоглазый темноволосый мужчина, облаченный в алый дублет. Но что толку было любоваться на него? Его давно нет в живых. К чему мучить сердце воспоминаниями, как хорошо им было вместе? Что прошло, того не вернуть. Но все равно Жанна прикрыла глаза, чтобы перенестись в то весеннее утро. На ее муже были новые доспехи, тяжелый плащ, меч с рукоятью, отделанной рубинами. Он сидел на огромном боевом коне, а рядом была его армия. Очередная междоусобица в германских землях должна была завершиться его победой. Должна. Была. Если бы не предательство. В то утро они расстались, не зная, что больше не встретятся. Не зная, что через полгода одна жизнь Жанны завершится, а другая, вечная, начнется. Без него. Но… Жанна провела кончиком пальца по портрету. Новый хозяин замка, этот музыкант… Что же произошло во вселенной, раз он оказался так похож на ее мужа? Почему в нем она постоянно видит любимые черты? Что за насмешка мироздания! И как с ней быть?

***

— Супер, — с восторгом сказал сам себе Рихард и щелкнул пультом навороченной аудиосистемы, выключая ее. Огромная комната, которая когда-то была одной из спален, а теперь стала полноценной музыкальной гостиной, наполнилась тишиной. На прошлой неделе он получил готовые версии первых четырех песен своего сольного проекта. Рихард начал работать над ними там, за океаном, а закончил в стенах средневекового замка. Приехав в Рутцен, он вдруг ощутил небывалый творческий подъем и материал наконец-то зазвучал так, как ему хотелось. Все, теперь хотя бы здесь не будет никаких доделок и переделок. Неужели он не прогадал, когда купил замок? Неужели, против всех ожиданий, тот станет его уютным творческим гнездом? Раздумывая в этом ключе, Рихард не мог не отметить и еще один момент: в глуши Шварцвальда у него появилась возможность скрыться от любопытных глаз и побыть собой. Казалось бы, чем его мог завлечь Рутцен? Он же мировая звезда, тусовщик… Но иногда Рихард начинал замечать, что на вечеринки и пьянки уходило слишком много сил. Нет, он не собирался становиться на путь праведника, бросать алкоголь, наркотики и секс до утра с одноразовыми девицами, но сбавить обороты все-таки стоило. С неохотой Рихард признавался себе: пиздец в виде уносящихся куда-то годов маячил на горизонте все отчетливее. В такие моменты он неохотно размышлял, что в его тщательно крашеных волосах все больше седины, а на лице — морщин. До поры до времени он сможет скрывать эти верстовые столбы, но вот что делать с силами, которых однажды перестанет хватать? Спина, основательно потрепанная в боях на ринге, все чаще напоминала о себе, заставляя врачей качать головами. Решив не думать, что ждет его через десять, двадцать, тридцать лет, Рихард заново включил записи. Слушать их в тысячелетних стенах оказалось интересно. Кое-где камни не были покрыты штукатуркой и задрапированы, и оттого музыка звучала по-особенному мощно и объемно, отчего Рихарду хотелось жать на повтор снова и снова. Хотя, если призадуматься, у этого желания была еще одна причина. Скрытая. И в ней Рихард не очень-то и хотел себе признаваться: время от времени ему казалось, что он слышит неясные шорохи и шаги в недрах замка. Возникало ощущение, что в старинном доме он живет не один. Или ему все же не стоило брать с собой запас наркоты? Ну пробегали у него иной раз по спине мурашки, и что с того? Зачем искать мистику там, где ее нет? Отходняки он ловил разные, всякое бывало, и с ним тоже случались бэдтрипы. Да и замку тысяча лет, а к договору купли-продажи шел акт с описью всех проблем строения почти на пятьсот страниц мелким текстом, среди которых то и дело упоминалось о щелях и трещинах практически повсюду. А рабочие за прошедший месяц управились только с самыми насущными проблемами, типа ветхой проводки и отопления, грозившими обернуться большой бедой. Вот и гуляют сквозняки… везде и всюду… — Да фигня все это, привидений не существует, — убеждал себя Рихард, говоря с самим собой. — Да, в Англии есть замки с ними, но у таких есть какие-то там сертификаты. А в Рутцене такого нет. Да и разве продавался бы замок с привидением за смешные деньги? Наоборот, если потустороннюю сущность удается подтвердить, то стоимость взлетает до небес. Когда записи в очередной раз закончились, Рихард почувствовал, что глаза начинают слипаться. Глянув на телефон он убедился: далеко за полночь. Но прежде чем нырнуть в постель, решил заглянуть на кухню: Эмма, экономка-повариха, жившая с мужем в домике для прислуги, быстро изучив привычки нового хозяина, стала оставлять для него ночной перекус на видном месте. В коридоре Рихарда встретили мрачноватые серые каменные стены, завешанные древним оружием и доспехами. Следовало уже давно привыкнуть к этому виду и не думать, сколько смертей было на блестящем металле. А вообще — убрать бы все это подальше… Но сначала стоило пригласить дизайнера. А еще лучше — определиться самому, каким он видит замок через год. Жить в интерьерах прошедших эпох Рихард был не готов, но понимал, что современная мебель в этих стенах будет смотреться неуместно. Замерев на верхней ступеньке лестницы, рассматривая огромную парадную залу, Рихард попытался представить, какой она была несколько столетий назад. Наверное, когда-то в ней было много света, а теперь, когда высокие стрельчатые окна, выходившие на юг, оказались закрыты разросшимися деревьями, в помещении все время царил полумрак. Имеющимся люстре и бра справиться с ним было не по силам. От того портреты прежних хозяев замка казались Рихарду пугающими, мрачными и угрожающими. Впервые приехав осматривать новые владения, Рихард поинтересовался у продавца: станет ли тот забирать историю своей семьи? Но ответ оказался неожиданным: Алекс Рутцен не хотел заморачиваться с вывозом культурных ценностей в Штаты. Так Рихард стал обладателем небольшой портретной галереи, которую с трудом представлял в своем жилище. Куда-то ему придется деть все эти полотнища. С аукциона, что ли, продать? Хотя пару-тройку он бы оставил для антуража. Особенно ему нравился портрет худой молодой женщины конца шестнадцатого века с угольно-черными волосами и необыкновенно большими зелеными глазами. Живи она сейчас, Рихард бы точно не прошел мимо: слишком многое в ней соответствовало его представлению о той, с кем он был бы не прочь просыпаться какое-то время в одной постели. Спускаясь по широким ступеням, Рихард не подозревал, что из темноты коридора за ним следили глаза, горящие колдовским зеленым огнем. Когда он покинул залу и направился на кухню, Жанна вышла из своего укрытия и спустилась вниз, чтобы увидеть портрет, который так нравился Рихарду. Было непривычно смотреть на себя спустя столько лет. Художник, что написал его, был мастером своего дела и все время, что кропотливо переносил облик госпожи с натуры на холст, не уставал восхищаться ее красотой, к которой его кисти было нечего добавить. Жанна улыбнулась: портрет был для нее зеркалом. Ее вампирская сущность никогда не изменится, она навечно сохранила молодость и красоту. Но другие картины… Как же она отвыкла смотреть на лица своих предков, образы которых были все еще ярки в ее памяти, как и разговоры, что она вела с ними долгими зимними вечерами. Они были дороги ей. Особенно портрет сына, красивого молодого человека, блестящего военачальника. Жанна посмотрела в его ясные голубые глаза, такие же, как и у ее мужа, и грустно улыбнулась: она ведь оставила его совсем крошкой! Как много ей не удалось пережить, как много она потеряла! Воспоминания оказались слишком тяжелыми, и с губ Жанны сорвался стон. Но поняла она это слишком поздно: в тот момент, когда торопливые шаги из кухни послышались уже на пороге залы.

***

Рихард застыл у открытого холодильника как вкопанный, услышав стон. Ему показалось, что в венах застыла кровь, а по спине пробежала волна нестерпимого ужаса. В этот момент он был готов поверить, что в замке действительно живет кто-то еще. И этот кто-то не от мира сего. — Это просто сквозняк! Самый обычный сквозняк! — попытался он успокоить себя и, отложив в сторону кусок жареного мяса, ломанулся на звук. Влетев в залу, он порадовался, что рабочие первым делом наладили освещение! Сейчас, когда все уголки залы были освещены каким никаким, но электрическим освещением, было совсем не страшно. Ну и где тут призраки? Нет их! В зале никто не прятался, а портреты как висели на стенах, так и висят, глядя на него из глубины веков. Только вот тяжелая портьера на одном из окон чуть колыхалась. Прихватив кочергу от камина, Рихард подошел к ней и отдернул. Никого. Лишь неплотно прикрытое окно. Этого следовало ожидать: старинные рамы сильно рассохлись, и запоры на них перестали нормально держать. Рихард с силой захлопнул раму, стекло в которой отозвалось мерзким дребезжанием. Когда уже строители займутся заменой окон? Да плевать ему, сколько это будет стоить! — Так и обосраться недолго, — буркнул он. Неожиданно его взгляд привлек странный предмет на полу у плинтуса, прямо за портьерой. Рихард наклонился и поднял его. Цепочка с медальоном. Судя по всему, очень старые. Откуда им тут взяться? Рихард еще раз огляделся: ничего подозрительного не было и в помине. Но теперь он не мог отделаться от чувства, что кто-то смотрит на него. — Здесь кто-то есть? — громко спросил он. Вопрос утонул в ночной тишине, и только за окном послышался шорох, будто бы кто-то прошел по гравию под окнами. Кошка? Рихард глянул сквозь стекло, но ничего, кроме темноты, не увидел. Положив украшение в карман, он направился в спальню. Поднимаясь на второй этаж, Рихард был уверен: обернись он сейчас, увидит в окне что-то или кого-то. Обязательно. Но не обернулся. Почему? Он не знал ответа на этот вопрос, просто что-то внутри подсказывало ему, что лучше всего будет пойти и лечь спать. И обязательно запереть дверь.

***

Жанна сжала кулаки, и острые ногти впились в ладони. Она потеряла частичку своего прошлого, и эта частичка стала достоянием нового хозяина замка. И этот человек, Рихард… Он почувствовал ее присутствие! Обычно люди не догадывались о близости вампиров, но были и чувствовавшие их: медиумы, экстрасенсы, маги… и почему-то те, кто был открыт творчеству. Те, чей ум был достаточно гибок, чтобы выйти за рамки привычного сознания и понимания. И Рихард оказался одним из них. Было ли это опасно для Жанны? Нет. Он же не охотник на вампиров. Однако определенные сложности возникнуть могли. Чуть ощутимая боль отвлекала ее от размышлений и Жанна подняла руку к глазам. На ладони выступило несколько капель темной крови: поранила себя ногтями. Древний инстинкт тут же проснулся в ней. Кончиком языка Жанна коснулась их. Это была кровь вампира, вечного существа, не такая, как кровь человека. Она походила на выдержанный коньяк, который невозможно постоянно пить. Вампирша лизнула раны на ладони, и они тут же затянулись, как будто и не было. Но… Теперь ей была нужна жертва. Жанна могла бы лишь прикосновением вышибить дверь в комнату Рихарда и взять всю его кровь. Раньше она так и сделала бы: напилась и устранила опасность, но Рихард… за ним было интересно наблюдать, слушать его музыку и просто любоваться им — крепким, красивым и еще достаточно молодым мужчиной! Жанна облизнула пересохшие губы и стремительно унеслась в сад. Ее движения были незаметны для людей: просто шорох да ветерок. Она была неуловима. Лютовавшая непогода не волновала вампиршу. Жанна давно не ощущала холод, что окружал ее из ночи в ночь. На совершенную грудь в вырезе платья упали несколько снежинок, но не растаяли: нечему было согревать кожу. Жанна прислушалась: слух улавливал все: от разговора Эммы с мужем в домике для слуг до тихой возни мышей в норе где-то под землей. Среди тысяч звуков она уловил тот, что был ей нужен: биение сердца, которое гнало по венам теплую кровь.

***

В конюшне было тепло и сухо. Последний Рутцен держал нескольких лошадей, которых оставил Рихарду в качестве бонуса. При появлении потустороннего существа они напряженно подняли головы и повели ушами. — Спокойно, не бойся меня, — Жанна подошла в первому деннику и погладила по шее гнедого коня. Она прочитала страх в темных глазах животного, которое всхрапнуло и попыталось отдернуть шею, но умелой рукой его схватили за недоуздок. Ей захотелось вскочить на коня, пронестись по полям по промозглой погоде, почувствовать, как в лицо хлещет дождь и снег, и снова стать человеком своего времени. — Ты ведь не боишься меня? — Жанна, открыв запоры, легко вывела коня из конюшни и взлетела ему на спину. Тело само вспомнило навыки верховой езды, а вампирские способности помогли заставить коня присмиреть и слушаться без уздечки. Сколько лет она не подходила к лошадям? Сто? А может быть, больше? Запустив пальцы в гриву и ударив пятками туфель в бока, Жанна понеслась к темному лесу на горизонте. Закинув голову, она смотрела, как летят куда-то рваные облака, сыплющие снегом c дождем. Она будто летела вместе с ними — прочь от замка, прочь от реальности. Конь перемахнул через неглубокий овраг, по дну которого вился крошечный ручеек. Но внезапно Жанна резко остановила коня: перед ней появилось то, о чем она почти забыла. Огромный развесистый дуб. Когда-то она приходила к нему погулять с сыном. Она соскочила с коня, подошла к стволу и прислонилась затылком к ставшей неимоверно шершавой коре. Ей было неважно, что волосы намокли и кое-где на них образовались льдинки. Сейчас, когда Жанна стояла под деревом, она чувствовала себя живой, словно и не было сотен лет за спиной. Неожиданно из зарослей пожухшей травы послышалось хрюканье, и через мгновение к дубу вышел огромный кабан с внушительными клыками. Конь испуганно шарахнулся в сторону и заржал. Жанна поспешила схватить его за недоуздок и успокаивающе погладить. Человек на ее месте испугался бы, но она… Что ей мог сделать кабан? Некоторое время животное с интересом смотрело на женщину с лошадью. Жанна перехватила взгляд небольших, глубоко посаженных глаз зверя, и тот притих. Сделав несколько шагов назад, кабан присел на задние ноги, а после с визгом бросился прочь сквозь заросли. Жанна рассмеялась: ни одно живое создание не хотело связываться с потусторонним существом. Снова погладив коня, Жанна почувствовала под рукой напряженное биение артерии, заполненной теплой вкусной кровью. Ощутив опасность, конь попытался вырваться, но силы были неравны. Вампирша с легкостью запрыгнула на него, а дальше… животное уже не смогло скинуть с себя существо, запустившее острые клыки ему в шею, туда, где артерия была ближе всего. Прошло не так много времени перед тем, как ослабевший конь тяжело опустился на траву и завалился набок. Жанна легла рядом. Из уголка ее рта стекала тонкая алая струйка. Кровь была уже не нужна: вампирша уже насытилась, но оторвать взгляд от вида того, как сердце животного с каждым ударом выталкивало из тела жизнь, не могла. Жанна прислушалась к себе: человеческое медленно пробуждалось. Кровь в венах снова становилась теплой и алой, вытесняя холод и черноту. Ощутив страх смерти, исходивший от коня, Жанна поморщилась: она с радостью бы избавилась от способности ощущать чувства и читать мысли существ, чья кровь оказывалась в ее теле. Но ничего не получалось. Всякий раз, когда вампирша кого-то убивала, забирая кровь и выпуская на волю своего демона, она недовольно морщилась, будучи не в состоянии спокойно смотреть на страдания живых существ. Но что она могла сделать? Ничего. Такова теперь ее природа. Каждый раз, напившись крови, Жанна смотрела, как умирали, не понимая, что с ними происходит, животные. Но хуже всего было видеть, как жизнь покидает человека. В такие минуты люди испытывали жгучий первобытный страх, от которого у Жанны по спине пробегали мурашки. Со временем она научилась не впускать в свою жизнь ненужные эмоции: просто не прикасалась к людям. Ей, прожившей не одну сотню лет, было достаточно крови животных. Просто она была не такой вкусной.