Глава 4

Рихард проспал весь день как убитый. Он, наверное, дрых бы и дальше, если бы не Густав, забеспокоившийся, что хозяина долго не видно. Заверив его, что все в порядке и он вчера просто немного перебрал и слишком хорошо оттянулся, Рихард выбрался из кровати и глянул в окно: короткий зимний день стремительно заканчивался, уступая место долгим сумеркам. Сумеркам… — Вот ведь ебанина… — буркнул под нос Рихард, натягивая одежду и ловя себя на мысли, что, когда он думает о предстоящей ночи, от волнения начинают дрожать пальцы. Это все ведь не приснилось ему. Нет! У него больше не было медальона, а на кресле, где прошлой ночью сидела Жанна, остались сосновые иголки. Расскажи он кому такое — упекут к наркологу, а потом в дурку без лишних разговоров. И что теперь делать-то? Как понимать слова вампирши, сказанные на прощание? Они сегодня должны встретиться, так ведь? А куда ему идти? Снова в заброшенную библиотеку? Наскоро перекусив, Рихард, сказав Эмме, что собирается сочинять музыку и не нужно его беспокоить, поднялся на четвертый этаж. Все так же с трудом открыв дверь и войдя в помещение, он получил очередное подтверждение реальности случившегося вчера: книга, которую он бросил в Жанну, так и валялась посреди комнаты, а ее страницы были рассыпаны все тем же хаотичным веером — впрочем, как и книги, вылетевшие из проема. Практически на автомате выплеснув в окно собравшуюся воду, Рихард оперся на подоконник и задумался: а откуда должна появиться вампирша? Ее убежище же тут, за стеной с камином. Но как туда попасть? Где тот рычаг, что позволит войти в мир Жанны днем? Ему хотелось поискать его еще раз, но потом Рихард остановился. Если бы вампирша хотела, она бы показала ему путь. Время шло, за окном становилось все темнее, а в комнате ничего не менялось. Когда Рихарду начало казаться, что Жанну он больше не увидит, за камином что-то тихо щелкнуло и задняя стенка топливника выдвинулась вперед, словно приглашая войти. Рихард напряженно замер: что ему делать? Пойти в неизвестность темноты или остаться тут? Что его ждет за камином? — Конечно, ты мог бы зайти сюда, но не думаю, что тебе понравится, — прозвучал из темноты серебристый голос, и Жанна появилась перед Рихардом. На этот раз в догорающих сумерках он увидел перед собой красивую ухоженную женщину с блестящими волосами в изящном черном бархатном платье, в вырезе которого поблескивал знакомый медальон. Эта Жанна, стоявшая перед ним, не имела ничего общего с той, которую он видел вчера. — Я посмотрелась в зеркало и решила не пугать тебя своим видом, — она улыбнулась, и Рихард вздрогнул. — Я ведь все-таки женщина. А нам свойственно наводить красоту перед выходом… так сказать, в свет. — Посмотрелась в зеркало? — удивленно спросил Рихард. — Но ведь вампиры же… — Ох… — она вздохнула и покачала головой. — Опять эти сказки, что вампиры не видят свое отражение и что спастись от нас поможет чеснок. Мы видим свое отражение. А вот на фото и видео нас поймать нельзя. — А… — И крест, и святая вода… Это все неприятно, но не смертельно. Они опасны только для новообращенных вампиров, тех, кому всего пара десятков лет. Мне они уже не страшны. Как я говорила, меня может убить лишь солнце, — Жанна внимательно посмотрела на Рихарда, стараясь прочесть его мысли, но сделать это было очень сложно: сила его крови ослабела в ней. — Ты хочешь узнать, можно ли меня ранить? — спросила она. В ответ Рихард молча кивнул. — Да. Огонь, взрыв… святая вода… Мне понадобится время восстановить силы. И кровь… много крови… При упоминании потусторонней природы Жанны Рихард непроизвольно вздрогнул, вспомнив тушу коня под старым дубом. — Хочешь спросить о той лошади? — с трудом, но угадала его мысль Жанна. — Да, ее убила я. Мне была нужна кровь. Обычно я стараюсь сделать все так, чтобы люди не заметили моего присутствия, но в тот вечер… Я была не в настроении, — она чуть поморщилась. — Потому что потеряла медальон? — догадка осенила Рихарда. — Именно, — просто ответила Жанна, открыто глядя на него. — Но как ты сделала это? Я ведь был там. Не было никаких следов, кроме лошадиных… — После того, как вчера я не дала тебе сломать шею, ты еще не понял? — с улыбкой Жанна покачала головой и раскрыла объятья. — Иди ко мне. Обними. С опаской Рихард приблизился, а потом, решив, что хуже просто быть уже не может, шагнул в объятья и в следующий миг вздрогнул, ощутив нестерпимый холод, пронзивший все его тело. Из-за этого он не сразу понял, что опоры под ногами больше нет. — Вот так мы и не оставляем следов. Конечно, как я тебе вчера сказала, мы предпочитаем просто ходить, но, если нужно, летаем, — сказала Жанна и поднялась с ним еще выше. — Но это… Это нереально… — отозвался Рихард, ощутивший, как его сжали стальные мускулы. Он смотрел то на приблизившийся потолок, то на пол, и в его голове никак не укладывалось, как такое может быть. Как вообще эта женщина играючи подняла его, совсем не легкого мужчину. — У нас много разных способностей. Сила, например. Ты очень легкий для меня. Или скорость передвижения. Я всего лишь ветер, если пройду мимо кого-то. А еще полеты. Я могу летать куда угодно и когда угодно. Главное — успеть до рассвета. Хотя можно играть с солнцем и все время оказываться там, где будет ночь или хотя бы сумерки. Но такое требует много сил. А значит — жертв. Чувствуя, что Рихард начинает дрожать все сильнее, она опустила его на пол и отошла на пару шагов. Он тут же зябко обхватил себя руками, пытаясь согреться. — Ты такая холодная… — Это потому, что я не нашла сегодня жертву. Если во мне свежая кровь, то мое тело становится похожим на человеческое. Но не бойся меня. Я не нападу на тебя. — Если бы боялся, я бы не пришел, — ответил Рихард, тщетно пытаясь согреться. — Почему ты живешь тут, в этом холоде и темноте? Раз ты не живешь на кладбище, как все… — хоть он и говорил все это спокойно, но в мозгу все время билась мысль, что такой диалог вообще не мог состояться! Все то разумное и рациональное, что было в Рихарде, категорически отказывалось верить в происходящее. — Опять эти мифы! — она покачала головой. — Там неудобно. Сыро. Мыши. Если им не по силам нанести вред моему телу, то платью — запросто. На кладбищах прячутся те, у кого нет своих замков, так сказать, — Жанна серьезно посмотрела на Рихарда. — Почему ты решил сохранить мою тайну? Ты мог бы уничтожить меня… Или хотя бы попытаться, — спросила она. Вчера утром Жанна отправилась не в потайную комнату, а нашла убежище в самой чащобе леса, где, зарывшись в землю и хвойный опад, дождалась заката: рисковать, доверившись Рихарду, она не хотела, хотя и поняла, что вряд ли он опасен для нее. Но сама ее природа не позволяла так просто доверять человеку. Хотя тот… Он начал доверять ей. Сам еще не осознавая этого. Рихард замер. Вот и прозвучал вопрос, на который он не знал, что ответить. Мог ведь избавить и себя, и замок от наваждения. Но не стал. Почему? Да черт его знает. — Не знаю, — сказал он после долгого раздумья. — Я ебанутый, наверное. Но мне… Мне интересно. Наверное, — Рихард с опаской посмотрел на Жанну. — Хотя мне не по себе рядом с тобой… — Мне не нужна твоя кровь. Я могу держать свои инстинкты при себе, — повторила Жанна, подошла к нему и поймала испуганный взгляд. Тот самый… — Я никогда не причиню вред тому, кто мне дорог. — А я тебе дорог? — спросил Рихард и понял, что может сильно пожалеть о сказанном. Ляпнул так ляпнул. — А как ты думаешь? — Жанна призадумалась. — Ты первый человек за последние двести лет, с которым я так просто разговариваю. — То есть? Как это? — Рихард нахмурился и насторожился. — Так. Ты первый за два века, кому я рассказала, кто я. Все люди, к которым я иногда выходила, видели во мне лишь ту, кого я позволяла им в себе увидеть. А так ты второй, кто узнал, кто же я на самом деле. — А первый? Он где… — Умер. Он же был человеком, — на губах Жанны зажглась и тут же погасла немного грустная улыбка: когда-то давно она попыталась согреть бесконечность одиночества теплом дорогого ей человеческого сердца. Но он не решился разделить с ней вечность. Свою жизнь — разделил. Но не вечность. — Я не подумал… прости… — Рихарду вдруг стало как-то грустно. — Как видишь, жить в вечности не очень-то весело. Все уходят. Все меняется, — Жанна отошла к окну и, скрестив руки на груди, посмотрела куда-то в даль. Некоторое время Рихард молчал, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Хочешь на прогулку? — внезапно предложила она и кивнула в сторону окна. — В каком смысле? — насторожился Рихард. В ответ Жанна снова раскрыла объятья. — Доверься мне. И держись покрепче. Рихард шагнул к вампирше, снова вздрогнул от холода и в следующие минуты все слилось у него перед глазами в один сплошной поток темных деревьев, облаков и звезд. Слух улавливал только вой ветра вокруг.

***

Когда способность различать что-либо вокруг себя вернулась, Рихард увидел, что оказался стоящим у каменистого обрыва, под которым разлетались на миллионы соленых брызг волны. До слуха доносились шепот воды да вой ветра. Обернувшись, он увидел темный массив пальмовой рощи, залитый светом неимоверно большой луны. Куда это его занесло? — Мне нравится это место. Здесь красиво, — появившаяся из темноты Жанна подошла к краю и долго смотрела вниз. — Где мы? — Рихард терялся в догадках: они могли оказаться как на побережье Португалии, так и Мексики. — Не знаю… Разве это важно? — Жанна пожала плечами. Рихард поежился: все-таки такая неопределенность была перебором для него. — Когда-то мне стало интересно посмотреть на мир, и я решила его изучить, — заговорила Жанна, придерживая рукой разлетающиеся от ветра волосы. — В мое время я не могла и подумать, чтобы увидеть эти края. А сейчас… Для меня не проблема оказаться в любом уголке земли. В дебрях джунглей, в Нью-Йорке или где-то еще… — Я бы тоже так смог, только мне бы потребовалось существенно больше одной ночи, — отозвался Рихард и нервно улыбнулся. — Получается, ты следишь за тем, как все меняется? Ты знаешь, что такое интернет, и все такое… — Чтобы быть в безопасности, я должна знать, что меня окружает. Но я не интересуюсь всем так подробно. Просто знаю некоторые вещи. Могу выйти к людям на несколько ночей. Но я не люблю так делать. Можно снова привязаться к человеку. А вам, людям, свойственно умирать… — Ты вчера сказала, что знаешь мои мысли. Как у тебя получается их читать? Мне не по себе от этого, если честно, — Рихард решил сменить неприятную тему. — Твоя кровь была во мне. — Моя кровь… Так ты… — он поднял руку и коснулся шеи, словно ожидая наткнуться на отметины от укуса. — Я не кусала тебя. Ты поранился об окно. Мне хватило нескольких капель на подоконнике. Было трудно удержаться от соблазна, — она улыбнулась, слегка обнажив клыки. — Но, поскольку крови было очень мало, сейчас твои мысли уже закрыты от меня. Так что можешь думать все, что взбредет в голову. Я не узнаю. Просто так я могу ощущать лишь очень сильные эмоции, когда рядом: страх, боль, волнение… — Так, получается… Если ты выпьешь чью-то кровь, то человек будет под твоим контролем? Ты все будешь о нем знать? — Да. И мысли, и чувства. Но зависит от количества. Пары капель хватит на пару ночей. А если напиться из артерии… Это уже сложнее. В таком случае человека можно чувствовать до следующего полнолуния. Или даже дольше. — Зачем вам это? Это игра какая-то — угадай, что думает человек? — Рихард нахмурился. — Нет, не игра. Точнее, со случайными каплями — она самая: найти чью-то кровь и заглянуть в чужую жизнь, — Жанна умолкла на миг, подыскивая подходящие слова. — Я говорила тебе, что однажды у меня был близкий человек… Вампиры могут создавать союзы с людьми, чтобы было с кем хотя бы на время разделить вечность. Основой такого союза может стать что угодно: дружба, любовь, похоть… Главным условием является взаимное желание быть вместе. Как на обращение, так и на установления связи с вампиром, человек должен дать разрешение. Мы не можем укусить и не убить. Но если человек согласился на союз, то вампир напьется из его тела и оставит в живых. Приближая к себе, мы даем защиту. Кровь позволяет почувствовать человека даже на другом конце земли. Так мы слышим просьбы о помощи. И помогаем, спасаем, лечим, если не мешает солнце. А еще любой из нас воспринимает укус как метку, запрещающую прикасаться к такому человеку. Он уже чей-то, и его нельзя убить. Те из нас, кто готов терять и снова обретать людей, так заботятся о близких. Я попробовала один раз… — Жанна прищурилась, глядя, как играет лунная дорожка и продолжила: — Но такие союзы ограничены жизнью человека. Вечной парой может стать лишь другой вампир. Но, как я говорила, мы стараемся держаться друг от друга подальше. Одиночке легче затеряться и спрятаться. Мир жесток к таким, как я. Бессмертие — это глупо. О нем могут мечтать только недалекие люди. Года проходят, десятилетия, века… И в мире не остается ничего, что было когда-то дорого, понятно и близко… А ты продолжаешь жить… Сотни лет одиночества порой очень сильно надоедают. — Как-то не очень весело это звучит… — криво усмехнулся Рихард и зябко обхватил себя руками: все-таки ветер хоть и был южным, но слишком свежим. Да и его нервы… Его опять начинало потряхивать. — Сейчас мне нужно найти жертву, — резко сменила тему разговора Жанна. — Подожди немного, — она принюхалась и прислушалась к голосам пальмовой рощи. — А как часто тебе нужна кровь? — спросил сам от себя не ожидая Рихард. — Можно мне с тобой? — Нет. Тебе лучше не видеть мою сущность, — твердо ответила Жанна. — А кровь… Молодому вампиру нужна каждую ночь. Мне же достаточно раза в неделю, если я вот так летаю. Если сплю, то и вовсе не пью десятилетиями. Или каждый раз, как я захочу стать похожей на обычную женщину, — сказав это, она почти бесшумно растворилась где-то в ночном мраке. Рихард опустился на уже остывший песок, пытаясь согреть себя руками. Мыслей в голове не было — он просто сидел и смотрел на лунную дорожку, море и изредка проплывающие на горизонте облака. Прикрыв глаза, Рихард прислушался к себе: а что дальше? Два дня прошли в сюрреалистичной реальности. Но как быть дальше? Жанна живет в его замке… Или он в ее? Что будет, когда он уедет? А ему ведь пора возвращаться к работе над пока еще безымянным проектом. Теперь, получается, он станет приезжать не к себе домой, а в гости к вампирше? А почему бы и нет? Ему же неплохо рядом с ней. От попытки понять себя, Рихарда отвлекло теплое нежное касание. Распахнув глаза, он увидел перед собой Жанну. Она села напротив. Ее кожа стала чуть темнее, на щеках появился румянец, а глаза перестали хищно блестеть. Если бы он не знал, кто перед ним, решил бы, что рядом прекрасная незнакомка в старомодном платье. — Ты… — Рихард молча накрыл ее теплую живую руку своей, не веря, что это реально. — Я больше не похожа на мертвеца. Но ты скоро станешь похож на него, — Жанна нахмурилась, глядя на начавшего замерзать Рихарда. — Ты продрог. Прости, мне нужно было подумать о тебе. Ты ведь чувствуешь холод. — Пустяки, — попытался протестовать Рихард, которому вдруг стало казаться, что он ощущает исходящее от Жанны тепло. Так бывало, когда он оказывался на холоде рядом с остывающим углями костра. — Нет, не пустяки. Тебе нужно вернуться. — Но еще далеко до рассвета. — Далеко, но тебе стоит согреться, а мне отдохнуть. Все эти трюки с перемещениями в пространстве не проходят даром. Неожиданно в шуме моря и игре ветра раздался звук пришедшего сообщения. Рихард вздрогнул и не сразу сообразил, что это был его телефон. Он же сунул его в карман! Глянув на экран, Рихард с удивлением увидел послание от одного из своих приятелей, интересовавшегося, в силе ли предложение потусить в замке и можно ли завтра приезжать. На минуту Рихард задумался: он ведь хотел зависнуть с друзьями перед возвращением в Америку. И до недавнего времени обрадовался бы этому. А теперь… — А ты не хочешь завтра присоединиться ко мне и моим друзьям? Я обещал им вечеринку в замке, — предложил Рихард. Почему-то идея показалась ему вполне неплохой, раз уж вампирше было одиноко. — Это не для меня, — ответила Жанна, поднялась и раскрыла объятья для Рихарда, который уже привычно шагнул в них. Возвращаясь к замку, Жанна старалась укрыть Рихарда от холода, чувствуя, как он временами дрожит. Ему было недостаточно ее временного тепла. А ей хотелось защитить его, и от того она сильнее прижимала его к себе. Его. Живого человека. В глаза которого смотрела сегодня почти всю ночь. И видела свое прошлое, забывала, что далеко позади остались века. И этот человек… Он доверял ей и не попытался предать, зная о солнечном свете.