Глава 3

— Мы сегодня поедем с Густавом в город к детям. У внучки день рождения, — сообщила Рихарду за завтраком Эмма: по воскресеньям у супругов был выходной и замок оставался без присмотра. Заверив ее, что с обедом и ужином управится сам, Рихард позавтракал, ненавязчиво поинтересовавшись, не знает ли Эмма о потайных комнатах в Рутцене. — Они есть, — твердо сказала она. — Сами посудите: ну какой средневековый замок без потайных комнат и ходов? — с улыбкой продолжила Эмма, а Рихард вздохнул: придется ему самому разбираться со вчерашней находкой. Конечно, может быть, стоило поведать о ней Густаву, но почему-то Рихард решил, что пока разнорабочему не нужно знать об открытии хозяина. Почему? Да хотя бы потому, что Рихард так и не понял, откуда вдруг в парадной зале появился медальон и не был ли в этом деле замешан Густав. Кто знает, что может найтись в потайной комнате! Уже собираясь продолжить свое расследование, Рихард был вынужден прерваться: менеджменту «Раммштайн» срочно потребовалось обсудить с ним ряд вопросов о возможных переизданиях ранних альбомов и авторских правах, а затем проснулись парни из ESP, и он еще добрых полтора часа втолковывал им, что именно ему нужно от именной гитары. А потом позвонил комиссар Дигель и сообщил, что дело зависло: у него не было ни малейшего понятия, как конь мог открыть денник, а потом и засов! Полицейский, конечно, обещал сделать все возможное, но прозрачно намекнул, что вряд ли Рихард получит ответы на вопросы, что и почему случилось. Ничуть не удивившись, Рихард лишь покачал головой: пока он висел на телефоне, за окнами уже замаячил вечер. По-хорошему стоило бы отложить изыскания, но если сегодня даже солнце выглянуло на несколько минут, то на завтра прогноз предрекал очередной дождь со снегом. Поднявшись на четвертый этаж в уже знакомую комнату, Рихард вылил за окно наполнившиеся за ночь емкости, после чего еще раз все внимательно осмотрел. Предсказуемо — ничего нового ему не открылось. Только пламя предусмотрительно захваченной с собой свечи, когда он подносил ее к камину, начинало колебаться, указывая, что за стеной скрыто еще одно помещение. Была не была!.. Рихард снова распахнул окно и взгромоздился на подоконник. Дождь после обеда все-таки стих, ветер просушил карниз, и теперь прогулка по нему казалось Рихарду вполне безопасной. Осторожно поставив ступню на выступ, он попробовал его на скользкость, убеждаясь, что кроссовки — вполне подходящая обувь для такой затеи. Выдохнув и стараясь не смотреть вниз, Рихард выбрался из окна и распластался по стене, цепляясь кончиками пальцев за неровности каменной кладки. Идти было бы вполне терпимо, если бы не поднявшийся промозглый ветер, из-за которого волосы то и дело лезли в глаза, а руки, не защищенные перчатками, начинали леденеть. Рихард поморщился: ситуация осложнялась, но не в его правилах было отступать. Тем более что почти половину пути он уже проделал. Сказав себе, что осталось немного, он сделал еще один шаг, и внезапно кусок карниза под ногой начал стремительно крошиться. Рихард едва успел переставить ее подальше, прежде чем увесистый камень полетел вниз. Сердце моментально забухало по ребрам, а по венам заструился адреналин. Прижимаясь щекой к холодному камню, он пытался оценить безопасность следующего шага. Почему, когда выперся на карниз, даже не подумал, что тот может начать разваливаться? Практически повиснув на руках, Рихард все-таки смог сделать следующий шаг, собрав ноги почти со шпагата, и наконец-то подойти к нише заветного окна. Но спускаться на карниз было легче, чем забираться с него: уцепиться толком ни за что не выходило, и Рихард боялся, что при попытке сходу закинуть ногу в нишу вторая попросту соскользнет. Черт! Если солнце и ветер просушили первую часть карниза, то тут стена все время была в тени разлапистой ели и наледь даже не думала таять. Рихард вытянул ногу настолько, насколько ему позволяла ширина шага. Правая рука уже нащупала неровность, за которую можно было худо-бедно ухватиться, но левая нога, на которую он сделал упор, поехала-таки по льду. Чувствуя, как пальцы разжимаются сами собой, Рихард зажмурился. Еще мгновение — и он полетит вниз. Напрягая все силы, он попытался удержаться, но законы физики сделали свое дело: все-таки сорвался. В какой-то миг перед глазами Рихарда мелькнуло пасмурное сумеречное небо, стена замка, а потом… Потом все это исчезло, и он оказался сидящим на полу в комнате, из которой начал свое безрассудное путешествие! Глядя на ошарашенного Рихарда, Жанна усмехнулась: как же он был глуп! А ведь прожил по людским меркам немало. Как он был самоуверен, полагая, что ему достанет сил разгадать тайну Рутцена! У проснувшейся от дневного сна вампирши были считанные секунды, чтобы решить: будет ли Рихард жить или умрет, свалившись со стены. Безопаснее для нее было бы позволить ему погибнуть, но… Его взгляд… Жанна хотела снова увидеть его: живым, глаза в глаза, а не с медальона. И, может быть… Видя, как Рихард отчаянно боролся за жизнь, вися на стене, она дала ему шанс. Ей ничего не стоило вылететь в окно и подхватить его на руки: настолько она была сильной. Взрослый мужчина для вампирши весил не больше перышка. Пытаясь понять, что случилось, Рихард часто-часто заморгал. Как это возможно? Он буквально секунду назад упал со стены и вот — уже в комнате! Сидит на полу и… Рихард ощутил, как кожа покрывается мурашками и ему становится нестерпимо холодно. Чувствуя, как заходится сердце, он посмотрел туда, откуда исходили волны непонятного холода, и, к своему ужасу, увидел женщину, стоявшую у камина. В сгущающихся сумерках ее фигура показалась ему совершенно черной. Выделялись лишь белые руки и лицо. — Что тебе от меня нужно? Ты кто? — Рихард моментально вскочил на ноги и схватил со стеллажа какую-то рассыпающуюся в руках книгу — сомнительное орудие самообороны, но лучше уж оно, чем ничего. — Тебе она не поможет, положи на место, — спокойно сказала Жанна. Рихард ощутил волну ледяных мурашек, что прокатилась по спине при звуках ее голоса: серебристого, словно весенний ручей, звучащий под лучами солнца в лесу. А еще все его существо сковал леденящий первобытный страх, и Рихард бросил книгу в незнакомку. Мгновение — книга с глухим шлепком упала на пол, раскидав страницы там, где еще мгновение назад стояла женщина. — Не бойся меня. Я не опасна для тебя, Рихард, — сказала Жанна, подходя к перепуганному мужчине. — Откуда ты знаешь мое имя? — он отшатнулся, пытаясь понять, как она за долю секунды преодолела расстояние и оказалась рядом с ним. — Ты кто?! — едва не заорал Рихард, выискивая взглядом в пределах досягаемости что-нибудь потяжелее книги. — Позволь представиться — графиня Жанна фон Рутцен. Не бойся, я не призрак. — Ты… — он почувствовал, как голос отказал ему. — Вампир, — спокойно произнесла Жанна и приблизилась. Теперь их разделял всего шаг. — Этого не может быть! — Рихард замотал головой, судорожно пытаясь понять, что за дрянь ему под видом привычной наркоты подсунул дилер. — Может, поверь мне. Может, — она прикоснулась к нему, и Рихард вздрогнул: могильный холод пронзил все тело, и мышцы словно парализовало на пару мгновений. — Теперь поверил, кто перед тобой? Хватит бояться, — в голосе вампирши зазвучали властные ноты. Не сдержавшись, Рихард заорал и бросился к двери. Но массивное деревянное полотнище, выплюнув стопку книг, захлопнулось у него перед носом, а Жанна снова оказалась рядом. — Ты не выйдешь отсюда, пока я не отпущу тебя, — холодно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Сейчас Жанне приходилось прилагать усилия, чтобы ее собственные не начали светиться в темноте пугающим светом. Ни к чему было пугать человека еще сильнее. Она и так слышала грохот его сердца и чувствовала исходящие от него волны всеобъемлющего ужаса. — Зачем я тебе? — хрипло спросил тот, постепенно понимая, что происходящее все-таки не результат подставы от дилера. Жанна чуть наклонила голову вбок, размышляя над ответом. Что ему сказать? Что она устала жить в бесконечной вечности и захотела хоть на чуть-чуть, но вернуться в прошлое? — У тебе есть то, что тебе не принадлежит. Верни мне это, — сказала она, пристально глядя в потемневшие из-за расширившихся зрачков глаза. Те самые глаза… — Медальон? — тут же догадался Рихард. От следующей мысли он просто остолбенел. Портрет… Он же… Он… Он похож на того мужчину! Ее мужа. — Да, ты похож на него, — просто ответила вампирша. — Ты читаешь мои мысли?! — изумился он. — Читаю, — ответила Жанна и улыбнулась, обнажив клыки. Рихард зажмурился и зачем-то прижался спиной к двери. Так было чуточку спокойнее. — А потом… Ты меня… Убьешь? — выдавил он, понимая, что мог бы и просто подумать об этом и все равно получил бы ответ. — Я не собираюсь тебя убивать. Хотела бы твоей смерти — не спасла бы. Ты бы сейчас валялся под стенами Рутцена. Твой окоченевший труп утром нашел бы Густав. — А если я все расскажу… — Кому расскажешь? Кто тебе поверит? — с насмешкой спросила Жанна. — Ты же наркоман. — Я не… — попытался возразить Рихард, но тут же махнул рукой: что толку отрицать очевидное? Да, он хоть и не совсем торчок, но чистым его не назвать. — Так это ты была прошлой ночью? Ты приходила? — слегка осмелев уточнил он, чтобы развеять сомнения. — Да, — спокойно ответила Жанна. Рихард поежился. Приятного было мало. — Пойдем, пожалуйста. Я верну тебе медальон, — выдавил он из себя в надежде поскорее покинуть чертову комнату и прекратить этот разговор. Жанна кивнула и в следующее мгновение играючи открыла дверь. Рихарда снова обдало могильным холодом, от которого встали волоски на руках и захотелось убежать как можно дальше. Сделав приглашающий жест, Жанна остановилась в коридоре. — Ты так и пойдешь со мной? — уточнил он. — А нужно, чтобы я влетела к тебе через окно? — поинтересовалась она. — Нет, я думал… — Можешь не верить, но вампиры предпочитают передвигаться так, как делали это при жизни, — сказала она и, приподняв подол платья, на отдалении последовала за Рихардом, ощутив, что тот почувствовал явное облегчение, хотя и беспрестанно опасливо оборачивался. Оказавшись в спальне, Рихард зажег свет, подошел к кровати и вытащил из-под подушки медальон. Какая-то часть его разума настойчиво твердила, что вот сейчас он обернется и никого не увидит, что не может встреча с вампиршей быть реальностью, но… Он обернулся и увидел ее. В ярком свете люстры перед ним стояла высокая худая женщина с фарфоровой кожей, тонкими чертами лица, неимоверно зелеными глазами и длинными черными волосами до бедер. Но, получше разглядев настоящую хозяйку Рутцена, Рихард почувствовал, как мурашки снова пронеслись по спине: на лице были видны следы грязи, в волосах то тут, то там торчали сосновые иголки, под ногтями на руках тоже была грязь. Как будто бы земля? Или запекшаяся кровь? А одежда… Облачение вампирши состояло из старинного пыльного черного платья с ветхой вышивкой серебряными нитями, из-под которого виднелись носки старых кожаных туфель. — Держи, — Рихард протянул дрожащую, как при ломке, руку и замер. — Спасибо, — Жанна, едва коснувшись его пальцев кончиками своих, забрала медальон. Рихард вздрогнул, снова ощутив, как тело утрачивает способность двигаться. — А п-почему ты сама не забрала его? — спросил он, чуть заикаясь и глядя, как Жанна сжала медальон в руке. — Вампиры не могут забрать то, что потеряли, если это нашел человек. Он должен сам отдать эту вещь. А если ее забрать силой, то человека нужно убить, — коротко ответила она. — Я не знал… — сказал Рихард и чуть не рассмеялся в истерике: подумаешь, фигня какая — вампирша могла его убить. Вампирша, блядь! В двадцать первом веке! — Но ты же… Тебе ничего не стоило меня прикончить… — спросил он, кое-как совладав с собой. — Ваши представления о нас вообще мало соответствуют действительности, — отозвалась она, решив проигнорировать вторую часть реплики Рихарда. — А что из того, что рассказывают о тебе, правда? — неожиданно спросил он. Раз уж живая, если можно было так выразиться, легенда стояла перед ним и неизвестно, чем все это могло для него закончиться, то почему не узнать истину? Хотя бы любопытство перед смертью утолит. — Ты хочешь узнать, как я стала частью местных преданий? Рихард молча кивнул, и Жанна снова ощутила его страх. — Я появилась на свет в тысяча пятьсот семидесятом году, мой род был древним, но потом быстро пресекся, и вряд ли сейчас о нем легко найти упоминания, — Жанна опустилась в кресло у кровати и начала свой рассказ, глядя на замершего посреди комнаты Рихарда, пальцы которого по-прежнему дрожали. — В четырнадцать лет меня выдали замуж за графа Адама фон Рутцена. Ему было семнадцать. Мы полюбили друга, что было редкостью в те времена. Мой муж часто уезжал на войну, и матерью я стала только через семь лет. Очень поздно. Спустя полгода после рождения нашего первенца он снова уехал. А я осталась ждать. Вскоре пришла весть, что его убили. А я, пока сын не подрастет, стала хозяйкой Рутцена. В замок зачастил наш сосед — герцог Ротбауэр. Ему было за пятьдесят, и он был очень странным… Но с ним дружил еще отец моего мужа, и потому Ротбауэра всегда с радостью принимали в Рутцене. Перед отъездом Адам просил его позаботиться обо мне и наследнике. Но вскоре я поняла, что не все так просто. Ротбауэр предложил мне стать его любовницей. Я отказалась. На какой-то момент Жанна умолкла, глядя на медальон в своих руках. Хотелось его раскрыть и посмотреть на портрет из дорогого прошлого, но не хотелось это делать перед Рихардом. Хотя… Зачем ей портрет, когда достаточно просто взглянуть на мужчину напротив? — Шло время… В окрестностях стали появляться разбойники. Страна тогда была ослаблена постоянными междоусобицами. На Рутцен напали и разграбили. Пожар не занялся лишь чудом, — Жанна бросила на Рихарда напряженный взгляд: тот как стоял словно вкопанный, так и стоял. — Моего сына спасло то, что кормилица переодела его в тряпье и спрятала с крестьянскими детьми. А меня увезли в лес. Когда бандитам надоело развлекаться, меня бросили в овраге, проткнув копьем. Смерть была бы тем, что скрыло мой позор. Но я не хотела умирать. От отчаяния я стала звать Ротбауэра. В сумерках он пришел ко мне. В бреду я молила помочь мне. Его руки, которыми он касался меня, были холоднее льда, — Жанна глянула на свои, а потом на Рихарда: ей было известно, что чувствует человек при касании вампира. — Он сказал, что подарит мне вечность, если я соглашусь. И я согласилась. Что было потом, я не помню. Но когда я пришла в себя, то ничего не чувствовала: ни боли, ни холода. А там, где были раны, не осталось даже и следа от них. И тут ко мне пришло понимание: я превратилась в вампира, — Жанна снова умолкла, мысленно возвращаясь на много веков назад в ту теплую майскую ночь, ставшую последней в ее жизни. В обычной жизни. — А Ротбауэр… Он оказался очень старым вампиром: ему было пару тысяч лет. — Я, кажется, видел такое в каком-то фильме… — глухо произнес Рихард. — Иногда вы что-то угадываете о нас. Но в любом случае мы никогда не обращаем людей против их воли. Всегда нужно согласие. Без него ничего не получится, — Жанна оценивающе посмотрела на Рихарда: а мог бы он когда-нибудь согласится на вечность? Захотел бы стать бесстрастным наблюдателем человеческой истории? — Но все не так просто. Если вампир обратил человека, то на его плечи ложится забота о молодом вампире: первое время мы как дети. Приходится всему учиться, перед тем как проснутся инстинкты. Герцог помогал мне, укрывал в своем замке. Но так было недолго. За Ротбауэром пришли охотники на вампиров. Такое очень редко, но случалось… Он погиб по собственной глупости. Я успела сбежать, охотники не знали про меня. Мои ночи стали бесконечными. Я потеряла счет времени. Я жила и знала, что солнечный свет убьет меня, но боялась выйти к нему, дождавшись утра. Так шли годы. Все это время я пряталась. А потом вернулась к Рутцену: смотрела, как стареет сын… Я видела, как умирали мои внуки. А надо мной время было невластно. Порой, когда мне все надоедало, я засыпала и мой сон мог длиться годами. Дважды меня будили войны. А теперь вот ты. Рихард неловко улыбнулся, словно прося прощения за ремонт и громкость музыки. — А другие вампиры? Ты никогда не встречала их? Вас вообще много? — Мы хорошо чувствуем друг друга и стараемся не встречаться. Рихард наконец-то сдвинулся с места и тяжело опустился на кровать. — Я поверить в это не могу… Фантастика, да и только… — он замотал головой. Жанна лишь тонко усмехнулась, глядя на него. Но начавшая тускнеть за окнами ночная тьма напомнила ей о времени. — Скоро рассвет. Я должна уйти к себе, — сказала она. — Ты ведь живешь в той комнате, которую я хотел найти? — встрепенулся Рихард, внимательно глядя на Жанну. Она молча кивнула. — И ты не боишься, что я могу навредить тебе? — продолжил он. — А если днем я разломаю стену и впущу в комнату солнце? — А ты сделаешь это? — Жанна вопросительно изогнула бровь, пристально глядя на Рихарда и стараясь уловить его мысли. Ощутив пробежавшую по спине волну мурашек, он отрицательно мотнул головой. — Нет, не сделаю… — сказал Рихард, понимая, что даже если бы у него и была где-то на подкорке мысль спалить гребаный замок к не менее гребаной матери, то сейчас он не стал бы это ни за что делать. Просто не стал бы… И все тут. И пусть бы все сочли, что он рехнулся. — Тогда до вечера, — попрощалась Жанна, и по спальне пронесся ветерок, вновь вызвавший волну ледяных мурашек, грозящих стать постоянными гостями на теле Рихарда. Оставшись один, он еще какое-то время тупо смотрел прямо перед собой, пытаясь переварить случившееся. Чувствуя, что от испуга и волнения на него накатывает тошнота, Рихард поспешил в ванную. Там, опустив голову над раковиной и глядя, как изо рта стекает тонкая струйка слюны вперемешку с горькой желчью, он проторчал хрен знает сколько. Вампирша не приглючилась же ему? Нет, не приглючилась. Но как такое вообще возможно? Что дальше-то?! Почувствовав, что его всего начинает колотить противной мелкой дрожью, Рихард вернулся в спальню, взял с комода початую бутылку водки и сделал несколько больших глотков. Так должно стать легче, по крайней мере, на время. Чувствуя, как алкоголь начинает проникать в кровь, он завалился в кровать. Все. Спать. Днем все точно будет яснее.