Часть II

Сухой воздух неприятно щекотал ноздри. Первый человек, Адам, само провозглашенный властелин всея хуев, громко чихнул и протер слезящиеся от пыли глаза. Он помнил, как умирал, храбрился, тщетно пытаясь или выиграть время, или смягчить последний удар. Он и сам не понимал, да и не пытался понять, зачем. Никогда не боялся смерти, считая, что именно смерть обязана бояться его. Его, от кого пошел род людской, того, кто личным примером показал, что можно жить, лишь следуя установленным высшими правилам. Его, кто не отрекся от Господа и не пробовал запретный плод познания добра и зла. "Я чист перед Ним, перед Раем, и они, эти жалкие демонические отродья, противные самому сущему, знали это, мне не в чём каяться!" - из пересохшего горла вырвался яростный хрип, сразу перешедший в кашель. - Какая наглость! - Придя в себя, Адам начал пытаться определить местоположение: он точно вернулся обратно в Рай, - Это жалкое шестикрылое отродье пришло так не вовремя, но ничего, ничего... - Первый из людей расхохотался, представляя, что сделает с Люцифером и его шлюшкой - дочерью, когда спустившаяся темень расступилась, и восемь алых крыльев разрезали тьму. - Ебаный в рот, чувак! - вскричал ангел, - Умеешь ты подкрадываться! - Я рад видеть тебя в относительно добром здравии, Адам, - порванная во многих местах золотистая мантия, изорванные рукава и почти полное месиво на лице предавали обращению оттенок комичности, но говорящий был серьёзен, как и всегда. - И чем же я заслужил такую честь: быть спасённым левой дланью Всевышнего? И прежде чем последовал ответ: - Не думал, что Великий Страж Света снизойдёт до демонических фокусов жалких Гоэтинских выблядков. Низко же ты пал! - Твоя смерть способна была вызвать цепную реакцию, что похоронила бы многие начинания Первых Дней. - О, да, красноперый, - смачный плевок с примесью золотистой крови растекся по щеке мужчины, - Все также не изменяет себе - само совершенство во плоти, бесит! Любой иной на месте Длани Господней не стерпел бы обиды. Но разве способен муравей нанести оскорбление целой галактике? Это читалось в столь спокойно - смиренном взгляде собеседника, и подобного Адам стерпеть уже не мог: удар обоюдоострого топора, что едва не прервал путь Радио Демона был страшен - противник не стал уклоняться или блокировать. Чрез его лоб пролегла едва заметная красная полоса, исчезнувшая спустя миг. Оружие же самовлюблённого прохвоста распалось невесомой пылью. - Стало легче? - с нескрываемым (сочувствием?) вопросил сероглазый, - Что же, теперь молчи, а говорить буду я... - Как же здорово! - Эмили прыгала от переизбытка чувств: Пентиус оказался крайне понимающим и вдумчивым собеседником, чего никак нельзя было ожидать от столь скользкой личности. Он по - настоящему изменился, так хотелось в это верить. - А здесь у вас... Мис - с... Эммили? - Всего навсего заметки людских оружейников разных эпох, - юная серафим не углядела озорного огонька в глазах спутника. - Мне позволено... - Конечно, - вновь широко улыбнулась девчушка, решив однако подождать его снаружи. - Ты настоящая молодец, Чарли! - слезинки маленькими ручейками побежали по щекам. - Слёзы радости всегда полны лучезарных надежд, что греют сердца всех нас, моя дорогая, - странник низко склонил голову, поравнявшись с серафимом, - Искренне рад за твоего нового друга. - Он исправился, правда, - всё ещё утирала слезы девочка, - Ведь свет его сияет столь ярко?! - Я говорил с Сэрой, Эмили, и она... сожалеет о том дне, когда леди Моргнинстар и ты были вынуждены узнать такую неприглядную действительность. - Сейчас это... уже не столь важно, - последовал взвешенный ответ, - Важно лишь, чтобы начинание Чарли осуществилось. И она помчалась к вновь найденному другу. Брови мужчины сошлись, и сделав глубокий вдох, он пошел прочь, стараясь не смотреть на медленно располагающееся пятно кроваво - чернильной тьмы, что когда-то, невообразимо давно поглотило Землю, и теперь сумело взломать неприступные ранее врата. Сэра, смотрящая в вышине за Эмили, лишь прокусила до крови нижнюю губу, когда корни зла разбились о светлое естество её самого дорого создания. - Пути Господа неисповедимы, - мужчина накинул капюшон, и опираясь на свой посох, быстро зашагал вперёд: страннику предстояла долгая дорога.