Часть XVII

- Думаешь я ошиблась в том, что выбрала именно твою компанию? - Ру легко скинула с себя верхнюю часть туалета, откидываясь на просторной кровати и кокетливо жмурясь, - Ты кажешься мне вполне порядочным мужчиной, - сладкая улыбка расплывается по её лицу ещё шире. Спутник же, работающий, как быстро выяснилось на Кармилу пребывал в замешательстве куда более серьезном, чем могло показаться на первый взгляд. - Ты чего? - мягко улыбнулась девушка, - Я не кусаюсь, но если хочешь... - Это неправильно, - вновь, уже во второй раз, выдавил из себя Роберт. "Эта помешанная на пушках берет к себе только праведников, которым не повезло?" - Ру фыркает, и по телу расползается сладкая истома: хочется впервые за тысячелетия ощутить чужое тепло рядом с собой, и не только. - Я не твоя дочь, Роб, - спокойно произносит Зло, накидывая лёгкую простынь, - И не была ребенком, и уж тем более невинной девой. И делаю это я тоже лишь по одной причине - ты мне нравишься как мужчина! Она пытается начать аккуратно льнуть к своему возможному любовнику. Такие мужчины в её вкусе - внешне сильные и мощные, но столь ранимые внутри. От них можно, словно суккуб, подпитаться угрызениями совести, лёгкой, но становящейся неконтролируемой, как бушующий океан, похотью и желанием. "А ведь и сама уже теку, - подмечает про себя, - Весь самоконтроль приказал долго жить". Роберт также замечает заминку и всё же присаживается рядом. Мощные, длинные руки аккуратно изучают хрупкое тело, а прерывистое, чуть хриповатое дыхание говорит, что и его самоконтроль также отправиться в пекло с минуты на минуту. - Так гораздо лучше, - мурлычет искусительница, - Ты стал смелее. - Ты невероятна красива, - от этих простых слов глаза её на миг вспыхивают, но лишь на мгновение. - А от тебя несёт самцом, - она резко впивается ему в губы, проталкивая язык внутрь, и утробно урча, изучает и прислушивается к этим давно забытым ощущениям. - Подожди... - Хрипит Роберт, стягивая с себя брюки и ботфорты: как красиво! Его тело просто сочится силой и грубой мужской притягательностью. Длинные волосы девушки оплетают тело жертвы (внутренний суккуб просится на волю), щекоча в самых разных местах. "Если здесь есть скрытые камеры, то репортаж и навар у владельцев будет не плох" - на миг проносится мысль у него в голове. Но даже перспектива лишится работы за дискредитацию покровительницы сейчас его совсем не пугает. Пальцы ощупывают полные, но аккуратные груди, скользя по едва выступившему поту и сжимая розоватые соски. Как же это возбуждает! Хочется сделать какую - то глупость, но... Это лицо, его Амелия, там в Раю, как она теперь посмотрит на него? - Никак не посмотрит, - произносит Ру, подавляя нахлынувший от чувств экстаз, - Она переживает, что ты был так одинок после смерти матери, которой не очень повезло во время последних истреблений, - бывшая Ева вновь впилась в губы партнёра. "Можешь укусить" - раздается в сознании и Роберт сжимает губу партнёрши своими зубами, едва переведя дух. Они мягкие, и горячие, но не рвутся, крови также нет. В любое другое время подобное заставило бы его насторожиться, но сейчас... - Это всё, что нам позволено узнать? - Боанопартэ чуть покосился на стройные ряды своих павших в боях товарищей. Многие были здесь. И из старой гвардии, что прошли с ним огонь, воду и медные трубы ещё до конца земного существования, и новые его воины, что встретили свой конец под Лейпцигом. Стройные ряды легионеров Цезаря, что перешли с ним Рубикон и цепи русских воинов бившие турок, и тех же французов также тянулись за своими командирами. Те выжидали, что именно ещё сможет поведать им Левая Длань. - Всё, что нужно сделать сейчас - подготовится к вашему походу в Ад, - произносит Аграэль, - Не по моей прихоти он состоится, но откладывать сие важное дело не стоит, ибо на кону стоит Мир такой, каким он вам известен. Вам придется столкнуться с непониманием и... - Мил человек, - произнес Александр Васильевич, - Мы вас поняли, и всяко поход будет непростым, но справимся, верно говорю, братцы! Гром не только русских голосов был ему ответом. "Это будет занятно" - подумал про себя римлянин.