Часть 8 - Что-то меняется 2

За пару дней, когда не было совместных занятий с гриффиндором, Драко понял, что начинает поглядывать на Гермиону во время трапез в Большом Зале. И каждый раз он сжимал зубы, поскорее отворачиваясь. Отец убил бы его, если б увидел, как единственный сын засматривается на грязнокровку. Такой позор… и он все равно не мог перестать это делать. Драко чувствовал себя отвратительно особенно потому, что собственное тело начинало предавать его. Ну почему именно Грейнджер? Да, она, безусловно, красивая – это Драко признал уже давно, когда безуспешно попытался оградиться от подобных мыслей. Как оказалось, это возымело строго противоположный эффект. Но во всем долбаном Хогвартсе полно и других симпатичных девушек, чистокровных в том числе, почему это обязана быть она? Драко обреченно приложился лбом о столбик кровати с таким стуком, что Тео подскочил на соседней. Обернувшись к соседу, он злобно сверлил его зелеными глазами несколько мгновений. – Черт, Драко, ты не можешь страдать потише? Я не так гениален, как ты, мне эссе по нумерологии нужно писать! Астория списать ни за что не даст, я и так ее уже достал. – Ну извини, Тео, не я виноват, что ты мордочкой не вышел, – пробубнил Драко, не меняя позы. Нотт задохнулся от возмущения, нумерология тут же была забыта, он вскочил, сжимая кулаки и угрожающе подобрался к Драко. – Что, простите? Мой точеный аристократический профиль не способен сравниться с твоим? Да чтоб ты знал, половина Хогвартса… – Ладно тебе, успокойся, – Драко отлепился от деревянного столбика, миролюбиво поднимая руки, – кто ж знал, что Астория предпочитает блондинов. С твоей мордашкой все в порядке. – Ну еще бы! Конечно с ней все в порядке, – казалось, Тео стало немного неловко за внезапную вспышку, поэтому он решил проникнуться жизнью друга ради приличия, – что у тебя там случилось? Грейнджер? – Что?.. С чего вдруг? Округлившиеся глаза Драко определенно стоили безнадежно проваленного эссе. Слизеринский принц редко позволял себе явить миру что-то кроме непробиваемой маски презрения ко всему сущему, даже рядом с друзьями. Вероятно, это особенность всех Малфоев, ибо Люциус тоже не располагал своим видом к приятной беседе при их первой встрече. – Интуиция. Шестое чувство. Считай, что Трелони раскрыла мою провидческую сущность и отныне я читаю людей, как книги. Драко нахмурился, выпрямляясь на изумрудном одеяле. – Третий глаз на лбу не пойдет на пользу твоему точеному аристократическому профилю. – А кто сказал, что он будет на лбу? Может, он будет раскрыт лишь у моей астральной сущности. К тому же, чтобы достичь такого уровня просвещения не обязательно выращивать на себе еще что-то, хватит и пары глаз. Драко фыркнул, пренебрежительно глядя на Тео. – А когда ты стал проницательным, Нотт? Не припомню за тобой даже мизерного внимания к иным персонам, кроме твоей собственной. – Значит, ты плохо помнишь, – отрезал явно оскорбленный Тео, – я, между прочим, очень даже внимательный. Значит, между тобой и Грейнджер ничего нет? – Кроме тотальной неприязни? Дай-ка подумать… м-м-м, есть пожалуй. Безразличие. Знаешь такое слово? Тео ухмыльнулся, зеленые глаза сверкнули в тусклом свете комнаты, он сложил руки на груди и, чуть выгнув шею, взглянул прямо в глаза Драко. – Отлично, значит ты не будешь против, если мы с ней поболтаем немного. Вкус у Блейза и правда хороший, Гермиона за лето стала только прелестней. Скривившись от того, как непривычно прозвучало ее имя голосом Тео, Драко постарался скрыть это за пожатием плеч. Нотт удалился спасать свое несчастное эссе, отстукивая пальцами какую-то мелодию по пергаменту. А Драко думал. Тео ведь это не серьезно?.. *** Гермиона шла по коридору первого этажа, наслаждаясь теплыми лучами солнышка, еще не успевшего утратить нежность летнего жара. Гарри и Рон шли чуть впереди, она как раз догоняла их, вернувшись из туалета, когда перед ней внезапно вырос темноволосый парень. Яркие зеленые глаза красиво оттенялись изумрудным галстуком, серебряные прожилки которого добавляли им глубины. Он был выше нее почти на голову, а свернутую темную мантию небрежно перебросил через руку, оставшись в белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Перебрав в памяти имена однокурсников со Слизерина, Гермиона классифицировала его как Теодора Нотта. Чуть нахмурившись, Гермиона аккуратно обогнула его, не желая встревать в какой-нибудь очередной неприятный диалог. Со слизеринцами отношения у нее складывались до смешного отвратительно, несмотря на то, что она общалась с ребятами со всех факультетов. Ну, по крайней мере старалась. Однако парень оказался очень настойчив в своем стремлении вовлечь ее в диалог. – Эй, Гермиона! Подожди, можно тебя на минутку? Он протянул руку и аккуратно ухватил ее за рукав мантии, останавливая. Гермиона? Это что-то новенькое. Она повернулась, с любопытством глядя в его ясные зеленые глаза и поудобнее перехватывая сумку с учебниками, на секунду замирая в нерешительности. – Да, конечно. Ты ведь Теодор Нотт? – кивок и Гермиона приветливо улыбнулась, слегка настороженно поглядывая на парня, – Что такое? Он неловко переступил с ноги на ногу, отпуская ее рукав, а потом убрал руки в карманы штанов и слегка сбивчиво проговорил: – Тут такое дело… Скоро контрольная по трансфигурации, а для допуска нужно сдать МакГонагалл эссе по этим идиотским мышам и стаканам… – Кубкам, – хмыкнув, поправила Гермиона. – Да не важно, это не делает их лучше. Я вчера весь вечер убил на эссе по нумерологии! Весь! От трансфигурации я повешусь. Да хоть на вот этом вот галстуке, – он скрутил его в узел и потянул к потолку за затылком, – шестьсот пятьдесят слов! Это ж просто пи… – Ладно-ладно, я поняла, – Гермиона, смеясь, помахала перед ним руками, останавливая пламенную тираду, – тебе нужно, чтобы я дала списать? – Ты бы мне жизнь спасла, – он театрально приложил руку к сердцу, стукнув себя по груди. – Как же я могу тебе отказать? – она жалостливо покивала, изображая глубочайшую озабоченность и скрещивая руки на груди, – Это ведь мой священный долг… Ладно, приходи завтра в библиотеку после обеда, налево от входа и до дальней лестницы, я буду там. Спасу твою жизнь, Теодор, так и быть. – Спасибо тебе, ты лучшая! Парень порывисто потянулся обнять ее, но Гермиона немного смущенно уперлась ладошками ему в грудь, не подпуская ближе. – Что ты, мне и спасибо хватило. Обнимашки с тобой заслуживают как минимум двух спасений жизни, – она улыбнулась, дружески ткнув его в плечо. – Да? Тогда после первого спасения можешь звать меня просто Тео. Если будет что-нибудь нужно – только скажи, для тебя бесплатно достану, в качестве благодарности, – он хитро подмигнул ей. – Запомню, спасибо, – улыбнувшись еще шире, Гермиона окончательно расслабилась и махнула рукой в сторону каменной арки, открывающейся на каменистый спуск к хижине Хагрида, – Пойдем? Скоро урок начнется. Тео кивнул, и они вместе вышли из замка. Не все слизеринцы оказались гадами, это стало определенно приятным открытием. Спускаясь по массивным каменным ступеням, она пару раз глянула на макушки Гарри и Рона, но они, кажется, не ждали ее, увлеченно что-то обсуждая. Поэтому она решила воспользоваться моментом и поболтать с Тео, который, в отличие от остальных учеников его факультета, был удивительно мирно к ней настроен. Хотя вероятнее всего причиной тому послужил страх смертной расправы МакГонагалл, она частенько доводила до ужаса и собственных подопечных. – Слушай, Тео… Почему ты попросил списать у меня? – Ну, на самом деле проблема в том, что всех остальных я уже попросил. И безрезультатно, как видишь. Астория назвала меня паразитом и сказала, чтобы больше я к ней не подходил. Жадюга, – он от души пнул камушек, отправив его в высокую траву. – А-а-а, последняя надежда, – Гермиона понимающе хмыкнула, покосившись на Тео. – Типа того. – А Малфой? Он, конечно, придурок, но учится хорошо. – Он меня тоже послал. Друг называется. – О, вы дружите… Прости, что я так о нем, – она неловко махнула рукой. – Да ничего, – Тео пожал плечами и ухмыльнулся, глядя на девочку, – это же правда. Гермиона снова хмыкнула, расплываясь в улыбке. Тео даже успел мельком отметить, что улыбка безумно ей идет. Ребята уже подходили к покосившемуся приземистому домику Хагрида, а Гарри начал беспокойно озираться, видимо, высматривая ее. Повернувшись к Тео, она протянула ему руку. – Было очень приятно с тобой познакомиться, Тео. Я пойду к ребятам, они уже ищут меня. Завтра буду ждать тебя в библиотеке? – Ага, еще раз спасибо тебе, – он пожал ее руку, приятно сдавливая ладошку теплыми аккуратными пальцами. Они улыбнулись друг другу и Гермиона развернулась к друзьям, окликнув Гарри. Болтая, они ждали появления Хагрида на лужайке перед его хижиной, поблескивавшей окнами в ярком солнечном свете. *** Снова этот Поттер! Подумаешь, понравился гиппогрифу. Да кому какое дело? Но нет, Поттер ведь самый лучший, самый храбрый на свете. Грейнджер так пялилась на него, странно, что глаза на траву не вывалились от восхищения. Драко скрипнул зубами. Он тоже так может! И ничуть не хуже этого очкастого придурка. Эта глупая пернатая тварь ни капли не страшная. Расправив плечи, он вышел вперед, толкнув плечом каких-то растяп. Размашистым шагом подходя к существу, Драко старался держаться как можно увереннее. Раз Поттер смог, то и он тоже. – Да ты ведь совсем не страшный. Глупая скотина… Он даже не успел договорить. Дернув хвостом, гиппогриф развернулся к нему всем телом, янтарные глаза злобно вспыхнули, серебристые перья на макушке встали торчком, а шея гордо изогнулась. Широкие крылья возмущенно затрепетали, раскрываясь. Встав на дыбы, гиппогриф вдруг стал в два раза выше парня, хищно раскрывая клюв и клокоча от ярости. Сердце Драко сжалось в груди, он замер от страха, широко распахнув глаза. Замахнувшись, гиппогриф обрушил на него когтистую переднюю лапу, хлопая огромными крыльями. Драко в последний момент сообразил подставить руку, закрыв лицо. Боль прошила ее от кисти до локтя, ослепив на мгновение. Вскрикнув, он упал на землю, сжимая руку, пока из глубокой рваной царапины на рукав мантии сочилась алая кровь, капая на траву. Где-то сзади он услышал взволнованный голос Грейнджер. Черт! Он не будет распускать сопли при ней, ни за что! Сжав зубы, Драко подавил очередной всхлип, готовый сорваться с губ. Царапина горела адским пламенем, прожигая каждый нерв, когда этот олух-лесничий поднял его на руки. Пробормотав презрительную угрозу, Драко снова сжал зубы, тихонько шипя от боли. Он мечтал только быстрее оказаться в больничном крыле. Полулежа на больничной койке, он молча принимал заботу чертовой половины Слизерина. Мерлин знает, что им всем тут понадобилось, но в тот момент Драко хотел только избавиться ото всех этих настырных прилипал, потому что по ощущениям зелья мадам Помфри не помогали ни разу. За что ей вообще платят? Забини и Нотт сидели на краю кровати, участливо поглядывая на него. Когда толпа разбрелась по занятиям, в больничное крыло летящей походкой вплыла Пэнси, темные волосы которой гладким шлейфом ложились на плечи. Властно махнув рукой у Блейза перед лицом, она без сопротивления заполучила нагретое местечко рядом с коленкой Драко и села, элегантно расправив юбку. Молча. Вообще при появлении Пэнси рты окружающих волшебным образом затыкались и это было еще одной причиной, по которой Драко ее уважал. – Ну и? – она скептично посмотрела ему в глаза. – Что и? – Скажи мне, Малфой. Ты совсем идиот? За честность и прямолинейность Драко ее тоже уважал, конечно, но ненавидел все же больше. Пэнси не думала ни о приличиях, ни о витиеватых фигурах речи – несмотря на то, что была очень даже на это способна. Она просто влепляла своими словами такие звонкие пощечины нежным аристократичным ушам Слизеринцев, что половина первокурсников с ней предпочитала даже не пересекаться. Ну так, на всякий случай. – Сдурела, Пэнс? На раненых, знаешь ли, не орут. Это может пагубно повлиять на их душевное состояние, – поморщившись, он наставительно выгнул бровь. – А отсутствие руки его спасет, по-твоему? Ты чем думал вообще, когда полез к этой зверюге? – Рука на месте, если что, – он помахал забинтованной конечностью перед ее лицом, – Я не умер. И вообще… – О, понятно. Ты не думал, – сузив глаза, она наклонилась к его лицу. Черные пряди плавно скользнули по ее плечам. Возмущенно фыркнув, он скосил глаза на парней. Блейз и Тео сидели с идентичными выражениями солидарности с пылкой речью Пэнси, копируя скептично приподнятые брови друг друга, хоть и настроены были не так радикально по сравнению с подругой. Ну супер, и эти туда же. – Придурошные. Я же сказал, что со мной все в порядке. Не достаточно вам? – А ты подумал, что теперь будут говорить о тебе? – увидев его сведенные брови, Пэнси трагично вздохнула, – Ну да. Конечно подумал. Драко, ты не должен оставлять это просто так, половина факультета на тебя смотрит и шепчется, попутно извещая своих заботливых предков. По цепочке мигом и до твоих дойдет. Уверена, Люциус не будет счастлив узнать, что на первом же занятии ты поступил так по-идиотски. – Я просто напишу ему раньше, забудь, – он отвел глаза, переключившись на разглядывание белой простыни. Когда разговор заходил о его отце, Драко всегда становилось неуютно, несмотря на то, что друзья и так знали об их отношениях, к тому же не понаслышке. Друзья… Если бы его кто-нибудь попросил повторить это вслух, Драко бы скорее удавился. Малфоям друзья не нужны. Окружающие – лишь средства для достижения их целей, так говорит отец. Но глядя на их искренность, чувствуя тепло их слов и вечеров в компании, Драко не мог убедить себя считать их просто инструментами, поэтому разрешал себе тихонько думать о них иначе. Но только ни за что не показывая своего отношения, конечно же. – Ладно… – Пэнси вздохнула и положила ладонь на его ногу, ее изумрудные глаза заметно потеплели, наливаясь нежными салатовыми оттенками, – сильно болит? Медленно покачав головой, он откинулся на приставленную к спинке подушку, заметно расслабляя плечи и поднимая на друзей взгляд. Они все так же обеспокоенно смотрели на него. – Да не умираю я, сказал же. Идите лучше на занятия, от вашего общества только голова болеть начинает. Хмыкнув, Блейз расплылся в улыбке, а Тео похлопал его по ноге. – Драко определенно здоров и жизнеспособен, раз уж он до сих пор так мил с нами, – изрек Нотт, вставая с кровати, – оставим его величество в покое на этот раз. Попрощавшись с ними, Драко приготовился уже взяться за какую-нибудь книгу из принесенных другими посетителями, ожидая очередную порцию зелья мадам Помфри, но Тео решил задержаться. Убедившись, что Блейз и Пэнси вышли за дверь, он вернулся к Драко и чуть склонился к нему, расплываясь в довольной улыбке. – Знаешь, Гермиона на самом деле милая девушка. Она великодушно разрешила мне списать ее эссе по трансфигурации завтра в библиотеке. Честно, я бы не поверил, что она вытерпит разговор со мной дольше минуты, но… с ней и правда оказалось интересно. Как жаль, что ты не хочешь с ней подружиться, – он выпрямился, покачивая головой и глядя прямо ему в глаза. Внутри Драко что-то зашевелилось, неприятно задевая его устоявшиеся эмоции и чувства, выталкивая наружу тяжелое и липкое ощущение злости и еще чего-то, совершенно чужого и незнакомого ему. Он снова невольно вспомнил ее восхитительный запах, золотистые блики на каштановых кудряшках и смех в Большом Зале. Смех, адресованный не ему. Все те улыбки и теплые взгляды, которыми она окружала своих полудурошных друзей, да кого угодно, но не его. А теперь еще и Нотт добавился в их число. Драко был достоин лишь презрительного и равнодушного взгляда, Грейнджер даже не считала нужным ему отвечать. Серебристые глаза вспыхнули злобой, которую Малфой все же попытался прикрыть обычным раздражением. Улыбка Тео стала только шире. – Ты ведь сейчас шутишь, Нотт? Дружить… с грязнокровкой? А не проще ли сразу вылизать ботинки бездомному магглу? Да твой отец если узнает… – А он узнает? – холодно бросил Тео, выгибая бровь на манер Драко, мгновенно меняясь в лице. – Рано или поздно. Вы ведь не можете остаться незамеченными в школе, где больше двух сотен учеников, не думаешь? – Не думаю, Драко. Если не скажешь ты – не скажет никто. – Я не скажу, – поморщившись, выдавил Драко. Злость все так же кипела в нем, не находя возможности излиться, – но… – Вот и отлично, – похлопав Малфоя по плечу, Тео развернулся к выходу, – завтра в библиотеке после обеда, кстати. У тебя будет шанс поболтать с ней, подумай над этим. – Да с чего мне… – Не забудь написать отцу, – Тео не слушал его, выскальзывая за дверь и оборачиваясь на прощание, – лечись, Малфой. Завтра чтобы был как новенький. Закрыв дверь, Нотт покинул друга, не дожидаясь ответа. А Драко… больше не знал, злится он или радуется, но ненавидел себя за оба этих чувства одинаково сильно. Завтра после обеда. Лежа на белоснежной больничной кровати, он разрывался между глупым желанием застать ее и наставлениями, очевидно проигрывая своим безответственным чувствам. Что ж, кажется завтра у его отца и правда появится весомый повод презирать Драко.