Часть 7 - Что-то меняется 1

Поезд плавно покачивался, набирая ход. Разложив вещи в купе, Драко потянулся, разминая затекшие мышцы. Тео и Блейз мирно обсуждали предметы, которые ввели в перечень обязательных для третьекурсников, а Крэбб с Гойлом тупо прожигали взглядом стену купе, даже не стараясь принять заинтересованный вид. Вытянув ноги, немедленно изгнанные Тео поближе к двери, Драко думал, чем бы скрасить долгую поездку. Перспектива подпортить настроение Поттеру еще до прибытия в Хогвартс казалась очень заманчивой, особенно потому, что рядом с этим раздражающим очкариком вечно крутилась одна довольно симпатичная особа. Имя этой особы Драко решил, конечно же, не вспоминать. Так было проще сосредоточиться на главной задаче похода – понижению довольности Поттера. Об Уизли можно даже не беспокоиться, его настроение падало в минус от одного приближения Драко. Довольно улыбнувшись, он встал на ноги. – Я покину вас ненадолго, парни. Хочу поднять настроение одному шрамоголовому идиоту, пока мы не приехали в Хогвартс. Крэбб, Гойл, вы со мной? Увальни кивнули, злобно ухмыляясь и потирая костяшки пальцев, предвкушая возможность побаловать свои жестокие сущности. Нотт и Забини недовольно переглянулись. – Может ну его, Драко? – Тео примирительно махнул рукой, удобнее растягиваясь на сидении, – лучше на друзей время потрать, а то мы скоро ревновать начнем. – Готов поспорить, он не ради Поттера идет, – хмыкнул Блейз, когда Драко, пренебрежительно фыркнув, вышел в проход. Тео удивленно покосился на парня, приподняв одну бровь. – В смысле? Ради Уизли, что ли? – Ты наивный, как карликовый пушистик, Нотт. Смотри шире, – Блейз чувственно махнул рукой, демонстрируя Тео глубины самопознания и тайны бытия, – например, на одну юную леди с ужасно кудрявыми волосами. Есть у нее привычка вечно стремиться к обществу Поттера и Уизли, к которым наш Драко по некоторым причинам неравнодушен. Глаза Тео загорелись, он хитро сощурился, растягивая губы в улыбке и наклоняясь ближе к другу. – Ах ты маленькая сплетница, Блейзик. С чего ты взял, что наш чистокровный и невероятно самовлюбленный друг, аристократ до мозга костей, испытывает хоть сколько-нибудь теплые чувства к – по его же словам – грязнокровке? – Потому что стал бы этот друг переживать или, как минимум, беспокоиться о нас с тобой, если бы огромный василиск превратил его лучших друзей в безжизненные камушки? Задумчиво откинувшись на спинку сидения, Тео почесал подбородок. Пару мгновений спустя, он продолжил уже серьезнее. – Как бы мне ни хотелось верить в существование моральных убеждений у Драко, думаю, ты прав. Упаковка сахарных мышек на тумбочке в больничном крыле – верх его заботы, я полагаю. Так что… ты думаешь, Грейнджер ему и правда нравится? Блейз тоже посерьезнел. Он больше не постукивал пальцами по столешнице, а не отрываясь смотрел прямо в зеленые глаза Тео. – Не знаю, насколько сильно, но что-то к ней он определенно испытывает. Возможно, он и сам еще не до конца понимает это. Задумчиво кивнув, Тео нахмурился. – Тогда у нашего друга проблемы. Не думаю, что он все это время радовал ее приятной беседой. – Скорее всего, он вел себя как законченный мудак, – продолжил за Тео Блейз. Оба синхронно хмыкнули и переглянулись. – Ладно, посмотрим за нашими голубками. Теперь мне очень хочется поболтать с мисс Грейнджер. Как думаешь, насколько быстро она будет готова меня задушить? – Знаешь, Тео, – Блейз дружески закинул руку ему на плечо, притягивая поближе к себе, – я часто сам себя спрашиваю, почему терплю твою наглую рожу. – Потому что она чертовски симпатичная, Блейзик. Ни ты, ни Драко не можете устоять перед моим очарованием, – он послал другу воздушный поцелуй, положив левую руку ему на бедро. – О Мерлин, меня сейчас стошнит, – Блейз отпихнул прилипшего к нему Тео так, что тот чуть не свалился с сидения под сдавленный хохот друга. *** Он шел, вглядываясь в стеклянные двери купе, выискивая знакомую кудрявую макушку Грейнджер и рыжую шевелюру Уизли. Отыскав троицу, Драко натянул привычную ухмылочку и толкнул дверь. – Кого я вижу! Золотая троица в сборе. Крэбб и Гойл угодливо заржали сзади него. Слегка поморщившись, Драко обвел ребят перед ним взглядом. Уизли и Поттер, кажется, подтянулись за лето, а Гермиона выросла совсем немного по сравнению с ними. Быстро прикинув, Драко решил, что сейчас она ниже него на полголовы. Посмотрев на девочку, он постарался принять самый пренебрежительный вид, на который только был способен. Гермиона… похорошела. Ее кудрявые волосы, которые раньше настырно торчали во всех направлениях, теперь были более густыми и завивались в аккуратные кудряшки от середины длины, каскадом ложась на плечи. «Она подстригла челку», – вдруг подумал Драко. Карие глаза приобрели карамельно-медовый оттенок, будто напитавшись солнцем за лето. Почувствовав, что начинает засматриваться, Драко отвернулся от Гермионы, переводя взгляд на ее друзей. – Слышал, твой отец разжился кучей золота. А что, твоя мамочка, случаем, не померла от радости? Уизли ожидаемо вскочил, уронив на пол плетеную корзинку, Гермиона едва заметно нахмурилась, а сидевший в углу мужчина всхрапнул. Драко не заметил его сразу, поэтому слегка дернулся от неожиданности. – А это кто? – Новый учитель, – Поттер вскочил следом за другом, Гермиона же осталась сидеть, – что ты сказал, Малфой? Поморщившись, Драко обвел взглядом троицу, слегка задержав его на Гермионе. Портить отношения с новым учителем было плохой идеей по определению. Он развернулся к проходу. – Идем, – бросил он Крэббу с Гойлом, которые так и стояли у двери. Вернувшись в свое купе, Драко наткнулся на любопытные взгляды друзей. – Ну как? – Блейз наклонился, оперев голову на руку, буквально ощупывая изучающим взглядом друга. Драко вдруг стало очень неуютно, он поспешил занять свое место напротив Нотта. – Да ничего интересного. С ними в купе был новый профессор, видимо, по Защите от Темных Искусств, поэтому долго поболтать не получилось. Выглядел он, конечно, – Драко поморщился, – в каких-то обносках, будто зарплату в Хогвартсе платят совсем мизерную. – М-м-м… А как золотая троица? Драко удивленно посмотрел на Тео, а потом на Блейза, с любопытством его разглядывавшего. Что это за допрос вообще? Им никогда не было интересно. Чуть нахмурившись, Драко протянул. – А что, Тео, соскучился? – Не только с вами же общаться, – хмыкнул он в ответ, – может, меня на благородство потянуло. А еще Блейз обмолвился, что Грейнджер за лето напиталась энергией солнышка и знатно похорошела. Хочу знать, насколько его вкусу в девушках можно верить – ну так, на будущее. – Тео… она же грязнокровка, – Драко вздохнул так тяжело, будто только что закончил три квиддичные тренировки подряд. – И что? Это же не мешает ей быть симпатичной, а мне – наслаждаться этим. – Мерлин, ты неисправим, – Драко закатил глаза, а потом задумчиво посмотрел на потолок купе, – хотя есть что-то в летнем солнышке, она и правда похорошела. Тео коварно улыбнулся, снова растягиваясь на сидении. – Отлично, значит, в этом году будет чем заняться. Драко взглянул на повеселевшего Нотта, но промолчал. Что-то неприятно шевельнулось внутри от его слов, но он не стал надолго задумываться об этом. Чутье подсказывало, что вывод будет не из самых приятных, а Тео все равно шутит. Не станет же он в самом деле ухаживать за грязнокровкой. Его отец подобное ни за что не примет. Потянувшись за шоколадной лягушкой, Драко молча слушал болтовню друзей, лишив себя необходимости отвечать. И все же… Откуда вдруг у них такое любопытство? Напрягает. *** Малфой тоже вытянулся за лето. Гермиона с удивлением отметила, что теперь он выше нее на полголовы. Пропорции его тела тоже изменились, плечи стали шире, а руки длиннее. Платиновые волосы больше не были зализаны назад, Драко уложил их аккуратной челкой, достающей до темных бровей. Эта прическа определенно шла ему больше, отметила про себя Гермиона. Светлые волосы хорошо сочетались с темным свитером, в который он был одет, она бы даже сказала, что Малфой выглядит красиво, но эта мысль исчезла из ее головы, стоило парню открыть рот. У него был просто катастрофический талант выводить людей из себя. Когда на втором курсе Малфой принес ей книгу о василиске, Гермиона решила, что он хочет каким-то образом наладить между ними отношения, но, наблюдая за ним в оставшееся до летних каникул время, она пришла к печальному выводу. Вряд ли этот высокомерный парень питал теплые чувства хоть к кому-то из их троицы, однако она все же поняла, что оскорблений в ее сторону стало заметно меньше. Гермиона долго размышляла над этим, но самым логичным вариантом ей казалась скука. Она единственная из всей троицы никак не отвечала на его выпады, поэтому, вероятно, он разочаровался отсутствием реакции с ее стороны и переключился на мальчиков. Вот и сейчас, когда они даже не прибыли на территорию Хогвартса, Малфой, по всей видимости, просто умирал от желания кого-нибудь оскорбить. Рон же готов был вцепиться в него, как только увидел. Эти двое определенно друг друга стоили, только Гарри сидел спокойно, но глаза его пылали презрением. Вместо приветствия саркастичная реплика. Ожидаемо. Вот он смотрит на нее, серебристые глаза бегло пробегаются по лицу и одежде, задерживаясь на волосах. Она стала пользоваться специальным шампунем, который ей посоветовала одна когтевранка на прошлом курсе, и оказалось – о Мерлин – он и правда творил с ее неопрятной гривой настоящее чудо! Все кудряшки становились мягкими и нежными, переставая напоминать жуткое гнездо, а ложились мягкими локонами. Даже Рон это заметил, а он был способен почувствовать изменения только если они были до безумия очевидными, чем-то вроде фиолетовой кожи. Это определенно многого стоило. Драко все еще смотрел на нее не отрываясь, на его лице застыла странная смесь пренебрежения, любопытства и чего-то еще… но прежде, чем она смогла разобрать, он моргнул и отвернулся, неловко дернув пальцами на левой руке. Мимолетное оскорбление мамы Рона, которое тот не стерпел. Парни все никак не поймут, что только провоцируют Малфоя на еще большее количество оскорблений. Зачем вообще он это делает? Малфой действительно настоящий гад, хотя скорее всего ему просто смертельно скучно в обществе весьма внушительных спутников. Крэбб с Гойлом тоже вытянулись, но в весе остались себе более чем верны. Поморщившись, она снова перевела взгляд на Малфоя. За два года Гермиона научилась просто пропускать мимо ушей все его оскорбления, будто он говорит вовсе не ей или ее друзьям, механически отмечая темы, которых касаются их перепалки. Единственный раз, когда Гермиона плакала из-за его слов, стал последним. В этом она мысленно себе поклялась в тот же день. Вот он уже выходит из купе, снова скользнув по ней взглядом, решив не провоцировать нового учителя. Настроение Гермионы же ничуть не испортилось, она повернулась, успокаивая друзей и постепенно привыкая к тому, что снова слышит окружающие их звуки, будто выныривая из-под воды. Кажется, сейчас она может немножко собой гордиться. *** Встретив Пэнси в поезде, Драко заговорился с ней. Длинные волосы цвета воронова крыла, довольно высокая и приятная внешне, Паркинсон оказалась приятным собеседником. Он ещё не встречал человека, который умудрялся бы сочетать сплетни с философией, приправляя это острым юмором. Пэнси училась средне, но на любой вопрос могла ответить так, будто всю жизнь готовилась к экзамену по нему. Можно даже сказать, что Драко уважал ее, а это чувство он испытывал к забавно короткому списку людей. Так близко общаться они начали лишь в конце второго курса, когда выяснилось, что Драко в курсе, какой фасон платьев будет модным в следующем месяце. Пэнси рьяно следила за своим внешним видом и не потерпела бы переход к другой персоне титула самой модной девушки Слизерина и, потенциально, всего Хогвартса, но второй титул Паркинсон присвоила себе сама. Осведомленность Драко выяснилась же случайно. Драко сетовал на отсутствие всякого вкуса и полнейшую бездарность современных модельеров после письма от Нарциссы, к которому она приложила перечень модных фасонов для следующего месяца. Пэнси в это время тоже была в гостиной и услышала его пламенную речь. Глаза ее не менее пламенно вспыхнули, когда перспектива приобрести нужное платье раньше всех промелькнула в ее голове. Очень ненавязчиво и деликатно, а именно, цитата: "ну-ка дай сюда, Малфой", Пэнси добыла очередной месяц жизни для своего титула, как подлинного, так и самопровозглашенного. После того, как абсолютная копия списка оказалась в главном модном журнале Великобритании, Пэнси прочно прилипла к Драко, довольно настойчиво выбивая из него согласие на разглашение подобных писем. Конечно же, исключительно для Паркинсон и никого больше. Драко же в этом вопросе политическими настроениями Слизерина не интересовался, а потому без лишних уговоров передавал ей все следующие письма, заслужив этим невероятное уважение со стороны Пэнси. Она часто стала присоединяться к их дружеским посиделкам вечерами, а остальные парни против не были, потому что не один Драко оценил ее впечатляющие навыки совмещать несовместимое. Рассказывать о любовных свершениях старшекурсников, прерываясь на рассуждения о связи длины члена с успеваемостью, могла только она. Тео яро опровергал ее теорию в тот вечер, поскольку учился хуже всех собравшихся. Пэнси, конечно же, не учитывалась по понятным причинам. Обычно от сплетен Драко плавно переходил в состояние глубочайшей скуки, но Паркинсон умудрялась так плавно перескакивать между рассуждениями и самими щекотливыми новостями, что он поневоле знал о жизни половины школы. Это было удобно, потому что идеи для подколок Поттера и Уизли всплывали намного чаще. Случайно встретив Пэнси в проходе между купе, Драко преисполнился в познании о самых популярных сейчас вещах среди девчонок всего за пять минут. Самыми интересными были духи. Пэнси любезно позволила ему понюхать ее любимые, протянув запястье. Это была смесь древесно-цветочных ароматов, по-своему нежная, с жесткими нотками, но слишком сладкая. Увидев его скривившееся лицо, Пэнси презрительно фыркнула и сообщила, что Драко ничего в ароматах, «достойных истинных леди», не смыслит. Он был вынужден признать невежество, потому что спорить с Паркинсон было равносильно попытке успокоить взбешенную венгерскую хвосторогу. Бесполезно. Попрощавшись с ней, Драко твердо решил почувствовать аромат духов Гермионы. Он почему-то был уверен, что она тоже ими пользуется, а сдерживать любопытство не собирался, однако размышления о причине таких странных желаний он решил придержать. Выйдя из кареты, доставившей учеников к замку, Драко быстро отыскал в толпе рыжую шевелюру Уизли и направился в его сторону. Подойдя поближе, он наконец увидел ее. Каштановые кудряшки подсвечивались золотом из окон замка, ложась на аккуратные плечи, выпрямленные идеальной осанкой. Отлично, осталось только быстренько придумать повод подобраться к ней поближе. Крэбб и Гойл, увязавшиеся следом, обрезали ему время на размышления, поэтому он решил действовать самым очевидным из способов. Подойдя вплотную к Гермионе, он легонько толкнул ее локтем, незаметно наклонившись к ней ближе. Она удивленно обернулась, распахивая от удивления нежно-карие глаза, каштановые кудряшки всколыхнулись и плавной волной легли на другое плечо, обнажив нежную кожу на шее, свитер кофейного оттенка слегка сместился под черной мантией. Драко втянул воздух и задержал дыхание. Корица, карамель и пряности. Ненавязчивый, идеально сладкий, не переходящий в приторность, оттеняемый горьковато-древесными нотками корицы, он будто таял в воздухе, оставляя после себя лишь приятное воспоминание о лете, нежных булочках и кофе ранним утром на веранде, когда от легкой прохлады спасает мягкий плед. Драко до безумства захотелось почувствовать его еще раз. Он был восхитительным, в тысячу раз лучше парфюма Паркинсон… лучше любого из всех, которые он когда-либо чувствовал от многочисленных друзей родителей. И этот запах… Мерлин, как же идеально он подходил ей. Должно быть на лице Драко случайно мелькнуло что-то из этих мыслей, потому что Гермиона не надела привычную маску равнодушия, она все так же с удивлением смотрела на него, лишь развернувшись всем телом, и чуть склонила голову. Вдруг выражение ее лица изменилось, она серьезно взглянула прямо на него, явно догадываясь о чем-то и теперь изучающе смотрела прямо в его серебристые глаза, будто наощупь искала душу. Он моргнул и резко отвернулся, чувствуя, что скулы начинают бесстыдно гореть, выдавая его с головой. Он поспешно переключился на Поттера и Уизли, припомнив ситуацию с дементором и отчаянно надеясь, что света из окон замка будет так мало, что они не обратят внимания на цвет его щек. Как только в поле зрения возник профессор, он поспешил испариться, чтобы поскорее остаться наедине со своими неугомонными мыслями. Гермиона… она… она была такой красивой в этот момент, так безумно вкусно пахла, что на секунду Драко забыл обо всем. Но всего на секунду! Это совсем не страшно же, да? Абсолютно нормально заглядываться парню на красивую девушку, ведь так? Черт, уже третий раз за день он отмечает ее привлекательность. Это смахивает на печальную тенденцию. Сидя за столом факультета в Большом Зале, он хмуро потирал лоб, изредка бросая взгляды на гриффиндорцев, часть из которых обрывал только на середине, не замечая, как сам поглядывает на кудрявую макушку Грейнджер. Зато Блейз и Тео очень даже замечали. Переглядывались между собой, но оба молчали, пожевывая куски праздничного пирога с яблоком.