Поцелуй

      Как оказалось, Эйприл всегда предпочитала одиночество. Она не ходила по пабам, не искала друзей. Только выпивала с коллегами и искала неприятности на пятую точку.       Аластор, подружившийся с юной мисс Круз, решил помочь той обрасти знакомствами. Как он считал: иметь друзей — чудесно, а познакомиться с его друзьями — равносильно дару небесному.       Так он Эйприл об этом и сообщил.       — А это обязательно? — вздохнула она. Перед глазами мелькали редкие разговоры с боссом-сутенером и его проститутками. Плечи опустились в печальном жесте. — У меня нет опыта общения с кем-то… Мужики из моей бригады не в счет!       — Ты им понравишься, дорогая, — уверял её Ал. — Рози с тобой уже знакома. Ниффти сама по себе к ненависти не способна.       — Какая же тогда проблема в Мимзи? — усмехнулась Эйприл. — Мне с ней придётся воевать? Может, даже за тебя?       — Она достаточно ревнива.       — Значит, за тебя, — Эйприл оценивающим взглядом оглядела Аластора. — Ладно, за тебя я побороться готова.       И улыбка Аластора померкла в его собственном смехе.       Аластор не ожидал, но приятно удивился, когда понял: Эйприл за секунду стала своей в его чудной и опасной компании. Все они изгои, которых прокляло общество. До сегодняшнего дня Аластор не знал, что Эйприл одна из них.       Рози являлась каннибалом и торговала телами мертвых на чёрном рынке. Муж ей этого не простил, забрал детей и ушёл. Казалось бы, она завидная и уверенная женщина, но разбитое сердце каждый раз напоминало о другом. Она несёт этот грех с собой, как знак отличия.       Мимзи — сплошной грех, сотканный из похоти, алкоголизма и самолюбия. Она просто делает то, что нравится: поёт и дерётся, танцует и ложится под каждого встречного, веселится и обманывает. Её дорога ведет только в безысходность.       Ниффти. Милая девочка со сложной судьбой. В раннем возрасте влюбилась и вышла замуж за тирана. После многочисленных избиений попыталась убить его, но в отместку попала лишь в психушку. Вечная улыбка, одержимость чистотой, разгульная жизнь, но добрая и глупая душа — куда её отведёт дорога жизни?       Он сам — Аластор. Грех на грехе. Убийца, не имеющий сочувствия или сожаления. Только с одним моральным принципом: не убивать детей и женщин. Он сам воздвиг вокруг себя стену преступности, через которую сияет слава радиоведущего. И ад ему не страшен, лишь бы оставаться самим собой.       Главная загадка: Эйприл. С ужасной жизнью, но горящими глазами. Пройдя через тернии, она стала маленькой надеждой для многих людей. Она спасает, рискуя своей жизнью. Если Рай существует, то она создана для него. Однако, несмотря на всё это, Эйприл — вечно одинокая, ищущая своё пристанище в объятиях того, кто сможет стать для неё всем. Она никого не подпускает к себе слишком близко.       Они изгои. Аластор улыбнулся сам себе. Теперь в его компании появилась Эйприл. Интересно, куда их приведёт общая дорога жизни?       Дорога жизни привела к искрам, которые никто не мог объяснить. Каждая встреча привносила новые краски, мысли и чувства. Аластор не осознавал, как сильно погрузился в пучину любви, пока не заметил, что каждый день заканчивался в пять утра, когда Эйприл уходила на работу.       Вскоре все подруги Аластора стали видеть его реже. Казалось, он замечал только одну юную особу.       Эйприл напоминала огонь. И однажды, сама того не зная, она разожгла его в сердце серийного убийцы.       Это произошло через полгода с их знакомства.       Один из баров загорелся однажды, когда ничего не предвещало беды. Это действительно ужасало: Ниффти потеряла туфли, Мимзи подпалила волосы, Рози сожгла подол своего платья, а Эйприл обронила веер.       Аластор спас подруг и думал, что ничего плохого уже не случится. Остальные горящие его мало интересовали.       Эйприл оказалась как всегда непредсказуемой: на выходном, в неудобном платье, с распущенными длинными волосами — она рвалась на помощь бедолагам.       Аластор схватил её, несмотря на протестующие крики, крепко держал и уводил от огня, в который так сильно рвалась Эйприл.       — Отпусти, Аластор! Они же умрут!       — Ты тоже не останешься здоровой!       — Плевать. Там мой командир! И я должна быть с ним!       — У тебя выходной, глупое ты создание. На тебе ни специальной одежды, ни оборудования.       — Но! Но!       Аластор крепко держал её, отходя к полуразрушенной стене. Он устало повалился на неё и сел: сдерживать девушку-пожарную оказалось очень сложным.       Эйприл била его в грудь, громко крича о несправедливости жизни. Вкушая все её эмоции, Аластор тяжело дышал и даже не думал отпускать её.       Эйприл выглядела красивее всех, когда плакала. Это осознание что-то прищёлкнуло в Аласторе.       И он нагнулся, чтобы поцеловать её.       Отвечая на поцелуй, Эйприл плакала ему в рот и выла, как раненое животное. Аластор не мог понять: нравилось ему это или нет? Девушка забралась под его кожу, как чернила при татуировке.       Спустя минуту, уставшая и измотанная, Эйприл затихла, но слёзы продолжали капать с её щек. Аластор взглянул на неё, не зная, как успокоить.       «Я хочу слизать их… Я хочу… даже не знаю чего».       — Хочешь, я расскажу, почему всегда улыбаюсь?       Тихие всхлипы Эйприл наконец затихли, и Аластор пожевал губу, готовясь раскрыть нечто важное.       — Моя мама всегда твердила улыбаться. У неё была непростая жизнь, но даже так: умирая, она продолжала улыбаться и говорить, что я должен делать так же.       Ал замолчал, ибо было слишком тяжело говорить.       — Я не сразу понял почему. Но с каждым днём осознаю всё больше и больше… Люди не видят твоих слабостей, не сделают тебе больно… так…иногда получается обмануть самого себя…что ты не жалок и не слаб…что ты способен прожить ещё один день без истерики из-за своей ничтожности…       Эйприл опрокинула голову, чтобы посмотреть в глаза грустному Аластору.       — Таким слабым ты мне нравишься даже больше.       И жестокий убийца понял, что только что позволил себе упасть в любовь…