Глава 5. Позаботьтесь о ней

      Впервые это произошло через три дня после того, как Тошинори разговаривал на крыше своего дома с Первым. За это время он успел полностью справиться с простудой и снова вернуться в свое агентство.       Прямо сейчас он рассеянно просматривал кипу бумаг, которые содержали в себе эскизы нового лицензионного товара, который различные компании горели желанием начать выпускать уже в следующем месяце. Тошинори вздохнул. За прошедшие десятилетия эта сторона геройской деятельности стала раздражать его даже сильнее, чем горы отчетов (кто бы мог подумать, что такое возможно…). Но он не был тем героем, кто мог отказаться от этого.       В первые годы ему действительно доставляло удовольствие рассматривать наброски и представлять, как это будет выглядеть в реальности. Он чувствовал себя мальчишкой, попавшим на фабрику игрушек или даже в мастерскую Санты. Он буквально мог позволить себе создать что угодно и получить это в последствии.       Где-то в квартире Тошинори до сих пор есть несколько вещичек из тех самых первых коллекций фирменного товара Всемогущего. Он хранил их как память, как первые доказательства того, что он идет к своей цели, что его признали как героя, что люди хотели иметь что-то, что символизировало бы его.       Сейчас же его скорее раздражала вся эта побочная PR-индустрия, которая так плотно облепила героев и героизм, что полностью скрыла за собой много действительно важных вещей. В конце концов, он был героем вовсе не потому, что желал, чтобы половина Японии заполнила пространство вокруг себя изображениями его лица, а потому, что стремился обезопасить, помочь, защитить.       Тихое покашливание привлекло внимание Тошинори и он поднял взгляд от пачки эскизов. Чуть в стороне он заметил незнакомого ему молодого мужчину с темными волосами, его лицо было частично скрыто за высоким воротником. Подобный стиль напомнил герою Джинсиста.       - Извини, Восьмой, я не вовремя? Ты сильно занят? – вежливо спросил незнакомец.       Тошинори приподнял бровь. Этот человек, очевидно, был одним из его предшественников, но он ничего не знал о нем и даже не мог предположить его номер. Со вздохом герой отложил в сторону бумаги и немного печально усмехнулся.       - Если бы, – ответил он. – Просто очередная волна товаров жаждет вырваться на рынок и требует моего внимания.       Незнакомец чуть улыбнулся.       - Похоже, что эта отрасль экономики вышла на новый уровень за последние пятьдесят с лишним лет, – заметил он. – В мое время она еще едва-едва начала приподнимать голову из пепла.       Тошинори быстро прикинул сроки. Пятьдесят лет, ну пусть шестьдесят. Он сам хранил «Один за всех» уже почти сорок из них. Нана, насколько он знал, также хранила его лет десять минимум. А человек перед ним явно был очень молод.       - Вы Шестой? – высказал предположение Тошинори, закончив подсчеты.       Его гость кивнул.       - Меня зовут Эн, – представился он.       Тошинори склонил голову перед предшественником.       - Я так понял, что вы были с Наной в ее последние минуты, – он сглотнул ком в горле. – Спасибо вам.       Печаль наполнила глаза Шестого.       - Тебе не нужно благодарить меня, Восьмой, – он вздохнул. – Я еще помнил то, как чувствовал себя я сам, когда был на ее месте. Тогда ко мне пришел мой семпай и это действительно утешало, – его губы тронула улыбка. – Это меньшее, что я мог сделать для нее, после того как передал ей эту мишень.       Тошинори задумчиво кивнул.       - Она долго не могла оправиться от случившегося, – негромко заговорил Эн спустя какое-то время. – Каждый из нас проходит что-то вроде периода адаптации после смерти. Это похоже на сон или скорее кому. За это время «Один за всех» пытается как-то срастить и залечить раны, которые остались на каждом из нас после того, как разрывались узы с миром и людьми в нем. Нана провела в ней больше всего времени по сравнению с остальными из нас. Она проснулась только незадолго до твоего возвращения в Японию.       Тошинори удивленно моргнул. Со дня гибели его наставницы к тому моменту прошло уже больше десяти лет. И она все это время спала внутри «Одного за всех»? Это казалось невозможным, но в конце концов он не знал, по каким правилам работало это своеобразное посмертие для его предшественников.       Эн тем временем с некоторым любопытством рассматривал эскизы, которые Тошинори оставил лежать на столе, когда тот появился в комнате. Подпольный герой усмехнулся. Чего там только не было. Наверное, проще было бы найти такую вещь обихода, которой не было в списке кандидатов на то, чтобы быть украшенной изображением их преемника.       - И они всерьез намерены выпустить это все? – спросил он.       Тошинори вздохнул и подпер щеку ладонью.       - Ага. И это еще не самый большой список. Бывало и больше предложений, – он провел пальцами другой руки по листам. – Честно говоря, мне почти не верится, что мне когда-то это действительно нравилось.       - Ну, избыток нередко убивает интерес, – заметил Эн.       Тошинори кивнул.       - И отказаться от всего этого я тоже не могу. Даже частично, – он вздохнул. – Поэтому не вижу никакого смысла в том, что мне снова и снова присылают это все на согласование. Все равно у меня нет другого выхода, кроме как поставить подпись и отослать это все обратно. Потому что я не хочу провоцировать смертоубийственную войну на рынке всей этой атрибутики. К тому же кому-то все это действительно доставляет радость.       - Как тому мальчику, которого ты встретил на днях? – чуть склонил голову Эн, на его губах появилась немного лукавая улыбка.       Тошинори чуть покраснел.       - Вы знаете об этом?       Эн кивнул.       - Немного. Мы не можем получить много подробностей, но какие-то детали время от времени просачиваются к нам. Обычно то, что в буквальном смысле глубоко тебя зацепило. Все же все мы фактически находимся внутри тебя.       Тошинори задумался над словами предшественника. Если честно, ему было сложно представить себе то, в каких условиях и по каким правилам он и все остальные продолжали свое существование, будучи, видимо, привязанными к «Одному за всех». Затем со вздохом герой откинулся на спинку своего кресла.       - Я так давно не сталкивался лично с проблемой беспричудности в Японии, – произнес он. – Все же в США в этом отношении все несколько более лояльно. Должно быть потому, что таких обычных людей в Америке все еще рождается довольно много даже в новом поколении. Поэтому Мелиссу в меньшей степени затронула вся эта дискриминация.       - Ну, полагаю, свою роль также сыграл и тот факт, что ее отец – ученый с мировым именем, а «дядюшка» - ты, – заметил Эн. – А в остальном согласен, в Японии картина становится все более удручающей.       Тошинори кивнул, вспоминая следы ожогов на руках мальчика. И это только те, что он видел своими глазами. Скорее всего их было намного больше. Он вспомнил наполненные ядом презрения слова провизора в аптеке. Вспомнил полные безысходности слова его матери, которая терпела поражение снова и снова. Настолько, что уже перестала верить в победу или в какие-то чудеса.       Сам мальчик также ни разу не попытался ему позвонить за эти несколько дней. Не то чтобы он ждал звонка, но он, наверное, был бы рад снова услышать его бормотание и ответить на миллион вопросов о самом себе и своем агентстве. А также о любых других героях, с которыми он когда-либо пересекался за свою долгую карьеру.       - Вы в чем-то похожи, – заметил Эн и это не было вопросом. – Не только беспричудным детством.       Тошинори задумчиво кивнул, он тоже это заметил. Но надолго погрузиться в размышления и самоанализ ему было не суждено. В комнате зазвучал еще один незнакомый ему мужской голос.       - Боже, а ты, я смотрю, не страдаешь от излишней скромности, Восьмой.       Тошинори бросил взгляд в сторону и увидел крупного лысого мужчину, который прямо сейчас стоял перед стеллажом, в котором хранились газетные вырезки и образцы фирменных товаров. Также он заметил, как вздохнул находящийся перед ним Шестой.       - Кто бы говорил, семпай, – заметил Эн. – У вас у самого, насколько я помню, целая комната в квартире была заполнена подобными вещами. И это при том, что тогда подобный размах в индустрии был намного скромнее.       Незнакомец насмешливо фыркнул и, подойдя ближе, растрепал волосы молодого героя.       - Эй, кохай, и тебе не стыдно позорить своего семпая перед преемником?       - Нисколечко, – ответил Эн, пряча улыбку за своим воротником.       - Оно и видно, – ухмыльнулся мужчина и бросил взгляд на наблюдающего за ними героя. – Салют, Восьмой. Я Дайгоро Банджо, Пятый. Рад знакомству.       Тошинори вежливо и немного застенчиво улыбнулся. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что между этими двумя людьми есть узы помимо «Одного за всех». Отчасти наблюдение за их подколами напомнило ему как мастер и Гран Торино подшучивали друг над другом и над ним в былые дни. Тогда, когда они все могли насладиться пусть и недолгим, но счастьем. Которое так жестоко разрушил Все за Одного.       Тем временем Пятый посмотрел на своего преемника, став чуть более серьезным, шутливое веселье исчезло из его глаз. Эн заметил изменения в настроении своего предшественника.       - Что-то случилось, семпай? – спросил он.       Дайгоро кивнул.       - Седьмая тревожится, – ответил он. – Чудила и Первый, конечно, пытаются ее максимально успокоить, но тебе лучше присоединиться к ним. Все же ты знаешь ее лучше, чем кто-либо из нас.       - Я понимаю, – Эн вздохнул и посмотрел на преемника. – Извини, Восьмой, похоже, что мне уже пора. Мы тоже переживаем о ее состоянии.       Губы Тошинори тронула улыбка. Он был рад, что предшественники присматривали за Наной и пытались помочь ей.       - Спасибо, что заботитесь о ней, – чуть склонил он голову. – Я понимаю, что ей непросто, но я рад, что она не одна. Пожалуйста, передайте ей, что я буду ждать нашей встречи и желаю, чтобы ей стало лучше.       - Мы передадим ей, Восьмой, – кивнул Эн, а его предшественник показал герою большой палец. – Еще увидимся. И замечу, что дизайн тех ложек с твоим изображением выглядит очень странно.       Тошинори улыбнулся и его неожиданные гости исчезли. Взяв в руки бумаги, он вынужден был согласиться со своим предшественником. Это действительно смотрелось странно. Неужели кто-то действительно решит заплатить за возможность съедать его снова и снова? Тошинори покачал головой и рассеянно чиркнул свою резолюцию на эскизах будущей продукции. В крайнем случае он сам посмеется над этими изделиями, зайдя в магазин в следующем месяце.

***

      Нана чуть дрожала, сидя на своем троне в Пустоте и обхватив колени руками. Подтверждение информации о том, что Тоши мог войти с ними в контакт, что он видел и слышал их, тревожило ее. Она еще слишком хорошо помнила, при каких обстоятельствах она сама снова увидела Эна после его смерти в бою.       Нет, она вовсе не желала своему ученику своей участи и понимала, что однажды настанет время ей забрать его. Но это вовсе не значило, что она намерена была рисковать тем, что сама приведет его к финишной черте, а не только поможет пересечь ее без страха.       - Все хорошо, Седьмая, – подошедший ближе Йоичи провел пальцами по ее волосам. – Я видел его и у меня не было никаких причин заподозрить то, что его жизнь на грани. Да, он серьезно травмирован моим братом, но в остальном он в порядке. Он не умирает. И не умрет, если ты выйдешь к нему.       - Я… Я должна защитить его жизнь, – голос женщины дрогнул. – Это мой долг.       Йоичи почувствовал, что «Один за всех» трепещет внутри его преемницы. Он знал, что она силится сделать то же самое, что они делали, когда Восьмой действительно подошел слишком близко к краю.       Вот только сейчас это просто истощало ее физически и психологически, разрушало ту броню, которой «Одни за всех» скрепил ее душевные раны после смерти. И если это продолжится, то эту процедуру придется повторить. А Йоичи хотел бы по возможности этого избежать.       - Седьмая, его жизнь в безопасности, – попытался со своей стороны урезонить женщину Хикаге. – Будь все иначе, мое предчувствие подняло бы тревогу уже давно. И в этом случае мы бы сами не выпустили тебя из Пустоты к нему лишний раз. Но оно молчит, а значит опасности нет. Восьмому ничего не угрожает.       Нана не ответила, судорожно сжимаясь, костяшки ее пальцев побелели от напряжения, а на глазах выступили слезы. Было очевидно, что она хочет поверить им, но смертельно боится ошибиться. Ведь речь шла не о ее жизни, а о жизни ее преемника, ее ученика, ее сына.       - Он тревожится о тебе, Нана, – раздался неподалеку голос Эна.       Женщина вздрогнула от его слов. По ее щекам потекли слезы. Подпольный герой подошел ближе и чуть сжал ее руку, присев перед ней на корточки. Его губы тронула мягкая улыбка.       - У него очень доброе и чуткое сердце, – мягко сказал Шестой. – И он переживает, что то, что он видит нас и тебя, причиняет тебе страдания. Он мечтает, чтобы тебе стало лучше.       Сведенные судорожным напряжением мышцы Наны утратили всякую твердость от этих слов. Она почти соскользнула в объятья своего предшественника и он с готовностью обнял ее, когда она заплакала в его руках.       Эн осторожно прижимал к себе героиню, чувствуя, как та медленно расслабляется. Прошло какое-то время, прежде чем она наконец начала успокаиваться. Шестой провел пальцами по ее волосам и спине, чтобы убедиться в том, что напряжение и правда покинуло ее тело.       - Он был бы рад увидеть тебя снова, Нана, – мягко улыбнулся Эн. – И раз уж речь идет о его жизни, то быть может имеет смысл взять в расчет и его собственное мнение и желания?       - Я так боюсь, Эн, – она с трудом сглотнула. – Что, если я сделаю что-то не так и это будет иметь для него фатальные последствия? Я никогда не смогу себе этого простить. Он… Он слишком дорог мне, чтобы я могла позволить себе рискнуть.       - Да ладно тебе, Седьмая, не драматизируй, – отмахнулся Дайгоро. – Ничего буквально не поменялось. Он как мог войти с нами в контакт, так и может. А если ты так боишься «рисков», – он показал кавычки. – То возьми с собой чудилу и всего делов. Даже если вдруг (вдруг!) что-то сможет пойти не так, то он объявит об этом во всеуслышание еще до того, как что-то успеет случиться.       Нана подняла чуть дрожащий взгляд на Четвертого. Тот пожал плечами.       - Если тебе будет от этого спокойнее, то я могу пойти с тобой, – произнес Хикаге.       Нана неуверенно кивнула. Эн улыбнулся ей и стер пальцами слезы с ее щек.       - Только сперва нужно привести тебя в человеческий вид. А то если Восьмой увидит твои опухшие от слез глаза, то он точно заявится сюда, чтобы разобраться с тем, что мы плохо о тебе заботимся.       Слабый смешок прорвался из ее груди. Да, ее Тоши точно способен на такое и лучше его не провоцировать. Первый мягко взял ее за руку и увлек за собой.       - Пойдем, – улыбнулся Йоичи. – Умоешься хотя бы.       Нана последовала за ним, хотя и озадаченная. Она не первый год была в Пустоте, но ни разу не возникало разговора или же потребности умываться ни ей, ни кому-то из остальных предшественников.       Первый привел ее куда-то, где на первый взгляд ничего не было. Но уже несколько мгновений спустя, Нана ощутила теплые и знакомые потоки, которые скользнули по ее щекам, убирая следы слез и успокаивая ее сердце. Сам «Один за всех» вновь утешал ее. Она улыбнулась, позволяя своей старой причуде помочь ей и снять тяжесть с ее души.