Повод первый

Сначала, Гарри в Норе понравилось. Здесь всё было иначе. Если семейство Дарсли обожало покой, порядок и чуть ли не стерильность во всём, то дом Уизли представлял из себя сущий бедлам. Точнее, то что творилось в их доме, можно было назвать одним выражением, которое Гарри услышал гораздо позже. Пожар в борделе во время наводнения. У них в доме постоянно что-то шумело, стучало, падало, гремело, взрывалось… В общем их дом был наводнён различными звуками. Которые сопровождали постоянное… Броуновское движение… Уизли. Да даже зеркало, висевшее над камином, как-то заявило ему: «Заправь сейчас же рубаху в штаны, неряха!» А ещё на чердаке обитало привидение. Или не привидение, а упырь, как они сами его называли. В общем, обитала там какая-то… хрень. Которая тоже вносила свой посильный вклад, в повышение общего уровня шума и хаоса. А ещё Гарри поражало отношение к нему со стороны старших Уизли. Нет, то что миссис Уизли каждое утро выдавала ему пару свежих носков, было даже хорошо. Гарри всё-таки был мальчиком и иногда забывал, что носки нужно периодически менять. Ну, чтобы они не сломались. Но, вот, её настойчивые попытки впихнуть в него несколько добавок за завтраком, заставляли Гарри проявлять чудеса дипломатии чтобы этого избежать. Потому что, не хотелось ему становится близнецом своего кузена Дадли. Которого, раскормили настолько, что тот просто скоро в двери проходить не будет. Нет, сначала-то это было неплохо. Особенно после того «сеанса воспитательного голодания», который устроили ему его родственнички этим летом. Но ведь не всё же время-то. Или, мистер Уизли. Он за ужином усаживал Гарри рядом с собой и засыпал вопросами о жизни в немагическом мире. Особенно его интересовали электрические приборы и работа почтовой службы. И что по-вашему Гарри мог ему рассказать? Ведь не был же он каким-нибудь… Томасом Альвой Эдисоном. И на Николу Теслу он тоже не тянул. И, разумеется, тем же, Брайаном Тьюком, самым первым начальником Королевской почты Великобритании, Гарри тоже не был. Нет, в маггловской-то школе он в своё время учился неплохо, и знал немного побольше чем кое-что. Но ведь не всё же. В общем, сложилось у Гарри впечатление какой-то… показушности, что ли, проявляемой старшими Уизли. А может они были такими сами по себе. Но, спустя неделю после приезда в Нору Гарри решил, что слишком хорошо, это тоже… плохо. Перегибали Уизли «палку», так же как его родственнички Дарсли. Только вторые слишком выпячивали свою нормальность, а первые наоборот — ненормальность. Но вот что ему не нравилось самым категорическим образом, так это усиленная пропаганда того, что именно их образ жизни является наиболее… приемлемым. И, что Гарри должен быть «либо за них, либо за нас». Чего, кстати, Гарри очень сильно не хотелось. Прежде всего он хотел быть за «самого себя». Вот и пришлось ему вновь… затаиться. Надеть маску недалёкого дурачка. Как он это делал на протяжении десяти лет жизни со своими родственничками. — Нет, в школу, друзья. Срочно в школу. Там от Рона хоть в библиотеке спрятаться можно, — рассуждал Гарри, выслушивая от Рона очередные квиддичные новости или ещё что-то связанное с этим видом спорта. Рон, кстати, был младшим из шестерых сыновей Артура и Молли Уизли. А ещё он был ровесником Гарри и учился с ним на одном курсе в школе Хогвартс. И, даже, на одном факультете под названием Гриффиндор. И, вроде бы, был неплохим парнем, но… — Вот как бы вам объяснить, уважаемые джентльмены? — рассуждал, порой, Гарри, обращаясь к воображаемым собеседникам. Была у него такая привычка, — И не просто объяснить, но ещё и так чтобы самому было понятно. Наверное, всё дело в его зависти. Он ведь вроде бы особо-то её и не демонстрирует, но… Иногда кажется, что Рон просто таки кричит, молча. Что-то типа: «Да-а-а… Вам-то хорошо…» В такие минуты Гарри, особенно поначалу, после того как они подружились с Роном, чувствовал себя как будто бы чем-то обязанным Рону. Вот, как сейчас, у них в гостях. Нет, Гарри, конечно, был благодарен Уизли, за то, что они фактически выкрали его из дома родственничков и спасли от дальнейшего почти тюремного пребывания в четырёх стенах, на хлебе и воде. Но ведь не по гроб жизни же. Да и не умер бы он до первого сентября. А там прибыл бы кто-нибудь из школы, и Гарри оказался бы в Хогвартсе. Так что, Гарри, конечно же был благодарен, но… только до определённого предела. А ещё в такие минуты у него появлялись и другие мысли. — Смею вас заверить, уважаемые джентльмены, — говорил он про себя в таких случаях, обращаясь всё к тем же воображаемым собеседникам. — Что иногда бывают моменты, когда Рон почти открытым текстом заявляет о том, что я должен, нет, просто обязан, причём, по-жизни, выступать в роли спонсора его семейки. Знаете, уважаемые джентльмены, в такие минуты, мне становятся гораздо… более понятными и… менее неприятными… да, именно как, «тараканы» из головы Гермионы Грэйнджер. Гермиона была ещё одним его другом. Хоть и была она, при этом, той ещё занудой, зубрилкой и ревнительницей правил. Но, при этом, другом. — И почему же она, при всех её недостатках, является моим другом, уважаемые джентльмены? — говорил в такие мгновения Гарри, поднимая в верх палец, для убедительности. — А вы вот о чём подумайте. Да, у неё куча недостатков. А у кого их нет? Нет, вы мне скажите, скажите. Но, это именно она помогла мне не сорваться с метлы, во время того матча по квиддичу, и не грохнуться с приличной высоты. Кстати, Гарри так и не поинтересовался после матча, а предусмотрены ли какие-нибудь меры безопасности, на подобный случай. Ну, если бы он действительно сорвался тогда с метлы. Забыл просто. А в тот момент, ему было не до этого. Он, тогда, изо всех сил цеплялся за взбесившуюся метлу и старался не упасть. А все просто сидели и смотрели, не предпринимая ничего. Кстати, вспомнилось ему тогда, как с метлы, но с гораздо меньшей высоты грохнулся их однокурсник Невилл. И сломал себе запястье. А вот что мог бы сломать себе сам Гарри, ему и думать не хотелось. Но запястьем он бы точно не отделался. И кто ему тогда помог? Директор? Учителя? Кто-то из учеников? Или, может быть лучший друг и почти брат Рон? Да нифига подобного. Гермиона ему тогда помогла. Зубрилка, зануда и заучка. Взяла, да подпалила тогда мантию одного из учителей. И на правила наплевала. — Так что, — рассуждал Гарри, — кто бы что не говорил, а сейчас именно она мой лучший друг. Несмотря на всех её «тараканов» которые, порой, бывают размерами со слона. Пока, во всяком случае. А дальше жизнь покажет. Ну, а потом случилось то, из-за чего Гарри стал считать, что не всё то золото, что блестит. Точнее, лишний раз удостоверился в этом. И, что к выбору друзей нужно относится очень аккуратно. Началось всё с посещения Диагон Аллеи. По каминной сети. Правда, по дороге туда Гарри оказался, случайно, в Лютном переулке. Но тут уж он сам был виноват. В общем, после этого, счёл он данный способ перемещения кретинским, и в дальнейшем, категорически отказывался им пользоваться. Впрочем, речь шла не об этом. А о посещении банка Гринготтс. Кстати, это хорошо ещё, что в Лютном он случайно Хагрида встретил, а то неизвестно смог бы он оттуда выбраться в целости и сохранности. Да и выбрался ли вообще. Когда они добрались до банка, то на верхних ступеньках у входа в банк они увидели ту самую Гермиону Грэйнджер. Которая тут же бросилась им навстречу. — Гарри! Что с твоими очками? Здравствуй, Хагрид. Как же я рада вновь вас видеть! Ты, Гарри, идешь в Гринготтс? — Привет, Гермиона. Ты угадала, я иду в банк. Но сначала надо найти всех Уизли. В тот самый момент, Гарри и сам не понял что с ним случилось. Наверное, очень Гермиону видеть рад был. Особенно, после пребывания в гостях у рыжих. В общем, подтолкнуло его что-то и он сам… сам… обнял Гермиону. И, даже, немного успокоился. Хотя и не сильно. — Ну, долго-то искать не придётся, — улыбнулся в бороду лесник. И как в воду глядел: к банку спешило все семейство. — Гарри! — переведя дух и приветственно махая рукой, крикнул мистер Уизли. — Мы надеялись, что ты проскочил не выше одной решётки. — Он вытер блестящую лысину. — Молли от беспокойства чуть с ума не сошла. Она сейчас подойдёт. Как всегда Уизли создали слишком много суеты, так что Гарри даже внутренне поморщился. — Суки, — подумалось ему тогда, — взяли и такой момент испортили. — Ты из какого камина вышел, Гарри? — спросил его Рон. — Не знаю. — Он высадился в Лютном переулке, — сдвинул густые брови Хагрид. — Нифига себе! — воскликнули близнецы. — А вот нам туда ходить категорически запрещено… — откровенно позавидовал Рон. Вот тогда-то Гарри, которому так и не дали успокоиться из-за незапланированного приключения, взял да и «вызверился» на рыжих. — Вы чему, завидуете, придурки? — зашипел на них Гарри. — Тому, что если бы не Хагрид, то я оттуда мог бы вообще не выбраться? Этому что ли? А дальше Гарри разозлился ещё больше, когда услышал, как восторженно, в полный голос, мистер Уизли отозвался о родителях Гермионы: — Здравствуйте, друзья! Магглы! Вы — настоящие магглы! Наше знакомство нужно отметить! Пришли поменять деньги, да? Смотри, Молли, настоящие фунты. — Вот, что за идиот? А ещё взрослый называется, — думалось Гарри, когда они добирались до своих сейфов с деньгами. — Чего на весь банк-то орать было? Что магглов никогда живых не видел что ли? Вот только на этом его неприятности в тот день не закончились. Снова Гарри пришлось пережить несколько неприятных минут. И снова из-за Рона. Который во всю глазел на содержимое его сейфа. С завистью и жадностью. За деньгами-то вместе с Уизли ехать пришлось. Как будто бы он сам не справился. Дальше была встреча с писателем Гилдероем Локхартом, которая не добавила Гарри радости и не подняла его настроение. Но вишенкой на торте, в тот день стала его личная встреча с Люциусом Малфоем. Папашей его школьного врага Драко. И самим Драко, конечно. Люциус прошёлся по бедности Уизли. И Гарри взбесился. Вот только ярость его была… холодной. А ещё, в тот момент, Гарри почему-то обратил внимание на фразу Малфоя-старшего. — С кем вы якшаетесь! Ниже падать некуда, — заметил тогда Люциус глядя на Грэйнджеров. Так вот, показалось тогда Гарри, что сказано это было не Уизли о Грэйнджерах, а совсем наоборот. Не смог он ему, правда, ответить в тот момент, что отбросов, то есть Уизли, нет, а есть ресурсы. Потому что ещё не слышал эту фразу. Но и без этого он достаточно напугал Малфоя-старшего. — Не нужно считать чужие деньги, мистер Малфой, — заметил ему Гарри шипящим шёпотом. — Вы радуйтесь, пока можете, что у вас своих достаточно. А то ведь завтра их может не стать, и тогда вам припомнят как вы любите изображать из себя принца Гамлета, Датского. И было в нём, наверное, что-то такое в тот момент, угрожающее. Потому что Люциус не стал с ним связываться. Наоборот, он пробормотал что-то типа, мол пойдём отсюда Драко, нечего тут позорить себя перед всякими. И вот, вроде как последнее слово за ним осталось, только со стороны смотрелось это, как бегство Малфоев. Может, именно поэтому мистер Уизли и слова не сказал, когда Гарри наотрез отказался возвращаться в Нору камином. Зато, в тот день, он познакомился с ещё одним видом волшебного транспорта. Автобусом «Ночной рыцарь». Так и закончились каникулы в том году. После которых Гарри решил, что в Нору он больше ни ногой. Только в самом, самом, самом, самом крайнем случае. — Нет, уж, — подумалось ему тогда, — уж лучше Дарсли. Они, конечно, зло. Но, зло привычное и… предсказуемое. А связываться с этими идиотами себе дороже. И ведь оба же идиоты: что старший, что младший. Решение это Гарри принял в день отъезда в школу. Началось всё со сборов. И хотя проснулись они с первыми петухами, казалось, ничего не успеют сделать. Миссис Уизли в дурном расположении духа металась по дому в поисках носовых платков и чистых носков, другие обитатели Норы, полуодетые, с тостами в руках, сталкивались на лестнице, жуя на ходу, а мистер Уизли чуть не сломал шею, споткнувшись о курицу, когда спешил по двору к автомобилю, таща тяжелый чемодан Джинни. У самого-то Гарри всё уже было собрано. Да и чего там собирать-то? Просто переложить то, что необходимо, из шкафа в чемодан, да и всех делов-то. И, наконец, когда всё и у всех было собрано, и они уже отъехали от Норы, пришлось несколько раз возвращаться. Потому что, оказывается, не всё оказалось в чемоданах у Уизли. Поехали они на вокзал, на том самом автомобильчике, на котором его доставили в Нору. Гарри недоумевал, как это восемь человек, шесть чемоданов, две совы и крыса поместятся в маленький фордик «Англия». Но, как оказалось, вполне возможно. — Только ни слова Молли, — шепнул перед этим мистер Уизли Гарри, открыв багажник. Он что-то там нажал и багажник раздался в ширину. Изнутри, оставаясь при этом снаружи прежних размеров. И громоздкие чемоданы легко туда влезли. И, разумеется, они опоздали. Поезд ушёл без них. Причём, судя по всему, опоздали только Гарри и Рон. А всё дело было в том, что Хогвартс-экспресс, отправлялся с платформы 9и¾, которая была отделена от остальной части вокзала особым барьером. Вот он-то, этот барьер, их почему-то не пропустил в этот раз. Вот тогда-то Гарри и принял своё решение больше не посещать Нору. Потому что Рон предложил угнать отцовский автомобильчик и лететь на нём в школу вслед за Хогвартс-экспрессом. — Зачем? — спросил его тогда Гарри. — Ведь проще же добраться до «Дырявого котла» и уже там попросить помощи. Тут всего-то одна остановка на метро. — А у тебя есть маггловские деньги? — спросил его Рон. — Конечно, нет. Откуда они у меня, — ответил ему Гарри. — Ну и что ты предлагаешь? — Пешком до него добраться. По поверхности. Тут не так далеко. — Ну вот ещё. Буду я ноги бить и руки надрывать, — возразил ему Рон. И улетел на отцовском автомобильчике. Обозвав напоследок Гарри предателем. Ну, а Гарри, обливаясь потом и выбиваясь из сил, чемодан-то был совсем нелёгкий, всё-таки добрался до «Дырявого котла». А перед этим, он нашёл укромный уголок и отправил свою сову с сообщением о сложившейся ситуации. И предупредил, что отправляется в «Дырявый котёл». А там его уже ждали. И не кто-нибудь, а профессор Флитвик, один из глав факультетов их школы. И, вполне возможно, что если бы это был не Флитвик, а другой декан, то всё бы на этом и закончилось. Гарри препроводили бы в школу, да и забыли бы про этот случай. Но Флитвик заинтересовало, как это случилось, что барьер на платформу оказался непроходимым. Он отправился на вокзал и после этого связался с представителями Департамента магического правопорядка. Вычислил он что в этом деле замешан домовик. Ну и решил, что так это дело оставлять нельзя. А всё потому, что был он, помимо всего прочего, ещё и полугоблином. И, иногда его гоблинская половина брала верх. В том смысле, что у гоблинов, у них как? Сделал волшебнику гадость, и на сердце радость. Вот и в данном случае в дело оказалась замешанной его гоблинская половина. Скорее всего. А чтобы заявление Флитвика не спустили «на тормозах» он обратился к одному из своих выпускников, работавших в ДМП. В общем, закрутилось всё. Разумеется, не обошлось, при этом, без участия Главы ДМП, мадам Боунс. Вот уж этого-то Гарри в тот день точно не ожидал. Не думал он, что окажется в её кабинете и будет давать показания. И, что случай с ним окажется далеко не рядовым происшествием. Что заинтересуются им такие серьёзные люди, как мадам Боунс и Глава Отдела тайн. Последний, кстати, у мадам Боунс в кабинете появился после того как речь о событиях первого курса зашла. Нет, началось-то всё с вопроса о том, где это Гарри пересёкся с враждебно настроенным к нему домовиком. При каких обстоятельствах? Ну, а потом из Гарри как-то незаметно для него вытянули остальные подробности его жизни и учёбы в Хогвартсе. Нет, ну а чего? Его спрашивают, он отвечает. Жалко что ли? Да и не было у него шансов умолчать о чём-нибудь, когда за дело брались такие «зубры». В общем, после рассказа Гарри, оказалось слишком много ниточек, за которые можно было потянуть. Да и не только можно, но и нужно. Кстати, были от этого разговора и плюсы, лично для Гарри. Например, предупреждение о колдовстве на каникулах с него было снято и… «передано» сделавшей его мадам Мафалде Хопкирк. Правда, превратилось оно, при этом в предупреждение о неполном служебном соответствии и обещание уволить её без выходного пособия. Если мадам допустит ещё один такой же «косяк». И про домовика по имени Добби, Гарри тоже никогда больше не слышал. Так что, никто без «подарков» не остался. Даже Министра магии «подтянули». И, совсем не в руководящей роли. В общем, все тогда получили свою порцию неприятностей. Включая их «солнцеликого» директора Хогвартса, Альбуса Дамблдора и лощеного Люциуса Малфоя. Зато, год учебный прошёл совершенно спокойно. А всё потому, что Гарри решил, что от таких «друзей» как Уизли нужно держаться подальше. Что он с успехом с тех пор и делал.