Повод второй

Когда четверо подземных странников — Гарри, Рон, Джинни и Локхарт — с головы до пят мокрые, грязные, а Гарри еще и в пятнах крови, вошли в кабинет Макгонагалл, все, кто там был, ошеломлённо замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем: — Джинни! Увидев дочь, миссис Уизли, сидевшая в слезах перед камином, вскочила, за ней — мистер Уизли, и оба бросились к дочери. Но Гарри смотрел не на них. У камина стоял, улыбаясь, профессор Дамблдор. — А он-то откуда тут появился? — подумалось Гарри. — Его же вроде как выгнали из школы. А он тут стоит себе, улыбается, как ни в чём не бывало… Как-то его появление… слишком… своевременное. Впрочем, подумать ему не дали. Сначала феникс, прошуршав крыльями возле уха Гарри, отвлёк его, а потом он с Роном по очереди очутились в крепких объятиях миссис Уизли: — Вы спасли её! Спасли! Как вы это сумели? Миссис Уизли выпустила Гарри и тот, мгновение поколебавшись, подошел к столу и выложил Волшебную шляпу, меч, украшенный рубинами, и жалкие остатки дневника Риддла. А потом он заговорил. Около четверти часа он рассказывал о том, как услышал бесплотный голос, про василиска, про визит к Арагогу, как они догадались про Плаксу Миртл и, что вход в Тайную комнату не где-нибудь, а в её туалете. Гарри замолчал, чтобы перевести дух. — Замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив — не премину добавить — вопиющим образом сотню школьных правил. Но как же вы оттуда выбрались живыми, Поттер? — Макгонагалл сгорала от любопытства. А у Гарри впервые, пожалуй, за два года в школе вдруг возник вопрос. — Нет, ну чего за ерунда то такая происходит, — подумалось ему в этот самый момент, — нас чуть не «грохнули», а она мне тут про школьные правила «втирает». Это как так-то? Я, получается, её собственную задницу спас, а она из меня ещё и крайнего сделать хочет, что ли? В поисках поддержки Гарри взглянул на Дамблдора. Но, не нашёл её у него. Того в этот момент, судя по всему, заинтересовало совсем другое. — Я вот что хотел бы узнать: как лорд Волдеморт изловчился околдовать Джинни? — тихо спросил директор. — Ведь он, по моим источникам, укрылся сейчас в албанских лесах. — Во всем виноват дневник. — Гарри поднял его и показал Дамблдору. — Риддл его вёл, когда ему было шестнадцать. Дамблдор взял у Гарри дневник и принялся с любопытством рассматривать его, склонив длинный крючковатый нос над мокрыми прожженными страницами. — Изумительно, — проговорил он негромко. — Да, Риддл был один из самых одаренных учеников Хогвартса. Дамблдор повернулся к супругам Уизли, окончательно сбитым с толку. — Очень немногим известно, что лорда Волдеморта когда-то звали Том Риддл. Я учил его здесь пятьдесят лет назад. Окончив школу, он исчез, скитался в дальних краях, якшаясь с самыми опасными колдунами и магами. Так что, когда он вернулся, уже под именем Волдеморта, то был совершенно неузнаваем. Не было ничего общего между зловещим Темным Лордом и умным славным мальчуганом, который был когда-то старостой школы. — Но что могло с ним связывать нашу Джинни? — воскликнул мистер Уизли. — Его… его дневник, — всхлипнула она. — Я в нём писала, а он отвечал… весь этот год. Мистер Уизли был потрясен. — Джинни! Как ты могла! Что я тебе всегда говорил? Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим! Как можно идти на поводу у того, кого совсем не знаешь! Почему ты не показала дневник мне или маме? Такая подозрительная вещь! Ясно же, что она полна черной магии! — Я этого не знала, — рыдала Джинни. — Он был в одном из учебников, помнишь, которые мама купила. Я подумала, кто-то вложил его в книгу и забыл… — Мисс Уизли следует немедленно отправить в больничное крыло, — не терпящим возражения тоном вмешался Дамблдор. — На её долю выпало слишком тяжёлое испытание. Ни о каком наказании и речи быть не может. Волшебники гораздо старше её бывали обмануты Волдемортом. Он широким шагом подошел к двери и открыл ее: — Джинни нужен сон и еще, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил, — добавил он и дружески подмигнул девочке. — Мадам Помфри ещё не спит — она сейчас раздает сок мандрагоры. С уверенностью могу сказать, что жертвы василиска придут в себя с минуты на минуту. — Значит, Гермиона скоро будет в порядке! — обрадовался Рон. — Всё худшее позади, — кивнул Дамблдор. Миссис Уизли, поддерживая Джинни, повела её из кабинета, мистер Уизли, который никак не мог опомниться, побрёл за ними. — А знаете, Минерва, — улыбнулся профессор Дамблдор, — пожалуй, эта история стоит хорошей пирушки. Можно попросить вас пойти поговорить с поварами? — Можно, — сухо кивнула профессор Макгонагалл и уже у дверей спросила, — Полагаю, в мое отсутствие вы разберётесь с Поттером и Уизли, не правда ли? — Истинная правда, — заверил ее Дамблдор. Она ушла, а Гарри опять задумался. — Нет, ну чего за дела-то такие? — удивился он про себя. — Джинни значит в санчасть, а мне что… хрен по всей морде? Это… как так-то? Что получается, что укус василиска, с его точки зрения сродни комариному, что ли? И мне тоже горячего шоколаду выпить нужно, вместо какого-нибудь укрепляющего или очищающего? И, потом, что значит… разобраться? Ещё и наказать меня, что ли? Правда, о наказании речь не зашла. — Помнится, я говорил, что придется исключить вас обоих из школы, если вы еще раз нарушите правила, — начал директор. — Но вынужден признать, что даже самые лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно, — усмехнулся Дамблдор. — Вы оба получите Особые награды за услуги школе. И… дайте-ка подумать… да, по двести баллов каждому для Гриффиндора. Рон сделался ярко-розовый, как цветы Локхарта на Валентинов день. А вот Гарри, слова о награде, как-то… не вдохновили. Наоборот у него появился вопрос: — «Самые лучшие»… это он про кого? Про себя что ли? — Но почему-то ещё один здесь присутствующий хранит слишком упорное молчание. А было бы интересно послушать о его участии в этом рискованном предприятии. — Дамблдор посмотрел на Локхарта. — К чему эта излишняя скромность, Гилдерой? Гарри, признаться, успел начисто забыть о Локхарте! А тот стоял в углу комнаты, по-прежнему улыбаясь растерянной, чуть дурашливой улыбкой. Услыхав Дамблдора, он огляделся вокруг, силясь понять, к кому это обращаются. — Профессор Дамблдор, — поспешил вставить Гарри. — Произошёл несчастный случай. Там внизу, в Тайной комнате. Профессор Локхарт… — Я что, профессор? — осведомился тот с кротким удивлением. — Вот те на! А я-то считал себя идиотом… — Он хотел наложить на нас заклятие Забвения, — добавил Рон, — а палочка возьми и стрельни в него самого… — Н-да. — Дамблдор покачал головой, и его длинные серебряные усы задрожали. — Значит, поражён собственным оружием? Ладно, Рон, пожалуйста, отведи профессора Локхарта в больничное крыло, — обратился Дамблдор к Рону. — Мне еще нужно сказать Гарри несколько слов. Локхарт неуверенно поплёлся к двери. Рон, выходя, оглянулся, бросил на директора с Гарри любопытный взгляд и, взяв Гилдероя за руку, вышел с ним в коридор. Пройдя через комнату к камину, Дамблдор опустился в одно из кресел. — Садись, Гарри, — предложил он, и Гарри сел. Дамблдор разгладил усы. — Прежде всего, я должен поблагодарить тебя. — Глаза его вновь блеснули. — Там, внизу, ты проявил настоящую доблесть — иначе Фоукс не прилетел бы к тебе. Он провел рукой по перьям феникса, который легонько хлопал крыльями, сидя на его колене. Гарри хранил молчание, ожидая продолжения. — Значит, ты встретился там с Томом Риддлом, — произнёс Дамблдор в раздумье. — Я полагаю, что ты-то и интересовал его больше всего… — Ну, да, — мысленно ответил ему Гарри, — я с ним встретился. А вот ты-то где в это время был? Сидишь тут такой весь… благообразный и изображаешь из себя хрен знает кого. Потом Дамблдор ещё поговорил, некоторое время. Он заверил Гарри, что тот очень храбрый молодой человек, истинный Гриффиндорец и всё такое. И наконец он отпустил Гарри, заметив, что сейчас Гарри нуждается, конечно, в отдыхе и еде. Но, поскольку сейчас в школе состоится праздничный пир, то придётся ограничиться только едой. И, пожалуй, эти последние слова Дамблдора что-то то ли нарушили в его голове, то ли ещё чего-то случилось, но дальнейшие школьные события прошли для Гарри как в каком-то тумане. Ему смутно помнился последовавший за разговором с Дамблдором визит Малфоя-старшего, освобождение Добби, санчасть, в которую он всё-таки отправился, пир, путь в Литтл Уингинг. И только после того, как он выполнил все заданные им на лето домашние задания, он начал задумываться. С него, как раз, как будто бы пелена спала, или же он наконец выбрался из тумана, в котором всё это время пребывал. Для начала он задумался об их школе. И получалась какая-то фигня. Вот зачем, спрашивается, были нужны эти самые факультеты. Ну, ладно ещё Рейвенкло, там хотя бы умники учатся. И зачем тогда нужны Слизерин и Хаффлпафф? Ведь если на втором учатся одни тупицы, то и учить то их зачем? Или Слизерин. Ведь там учатся кто? Дети тех кто был сторонником Волдеморта. А если он вдруг оживёт, как-нибудь, то что у нас получится? Гарри, конечно же, в силу своего возраста не слышал выражения «Пятая колонна», но вот суть он угадал верно. Подумал Гарри вот ещё о чём. А как бы это могло быть, если бы Тому из дневника удалась бы его задумка? Что, два Волдеморта было бы? Один молодой, другой старый. Впрочем, об этом Гарри подумал так, мельком. Гораздо больше его заинтересовал вопрос, а почему Дамблдор-то ничего не делает? Ведь если Волди где-то а Албании, и Дамблдор об этом осведомлён, то нужно, наверное, задействовать МКМ, Главой или Председателем, как там правильно называется, которой он является. Что, неужели там никто не понимает, что если Волди придёт таки к власти здесь, то он потом полезет и к ним? Ведь ЧСВ-то у него… о-го-го. Отсюда и до… небес. Сталкивался Гарри с ним уже два раза, так что представляет себе что и как. А ведь в третий раз-то, может же и не повезти. И что ему теперь делать со всем этим? А затем в гости к его родственничкам приехала сестра дядя Вернона и Гарри её… надул. Он тогда и сам не понял как это получилось, слишком уж она его взбесила в тот момент. И ведь никто её за язык-то не тянул, про его родителей всякие гадости говорить. Вот и поплатилась. И, в результате, Гарри оказался в «Дырявом котле». А самым интересным, при этом, оказалось то, что никто даже и не почесался, как в прошлом году. Тогда, на каникулах, случилась одна неприятность с использованием колдовства и Гарри тут же прислали предупреждение из Министерства. И ведь, что самое обидное, что колдовал-то тогда не он. А в этом году он сам надул тётушку Мардж и слова ему никто не сказал. Как так-то? А ещё, когда Гарри до «…котла» добрался то его встретил там лично Министр магии. И даже не заикнулся про колдовство. Ну а Гарри и сам напоминать об этом не стал. В общем, так там Гарри до конца лета и «перекантовался». И появился у него ещё один вопрос. А почему он на каникулах должен ехать обязательно в Литтл Уингинг, к родственничкам? Ведь остановиться-то на каникулы можно и здесь. Или в том же Хогсмиде. Находилась рядом с их школой деревушка с таким названием. Гарри расспросил о ней Тома, владельца «Дырявого котла». И тот ему рассказал, что в Хогсмиде вполне себе можно на лето снять комнату. И даже если не в каком-нибудь из деревенских пабов, то уж у частного лица, запросто. И, что самое интересное, здесь в «…котле» не задаёт ему никто вопросов, типа, где его родители, что он тут вообще делает. Живёт себе, да и живёт. И всё было бы хорошо, если бы народ не суетился из-за побега какого-то Сириуса Блэка. Опаснейший наверное был бандюган, если его фото даже по маггловскому телевидению показали. Гарри пораспрашивал тогда, что это за Блэк такой, чем он таким прославился, что его сейчас все как огня боятся. И то, что он узнал, снова вызвало у него целую кучу вопросов. Например, как так-то? С одной стороны, в школе, Блэк был лучшим другом Джеймса Поттера, отца Гарри. А с другой, он же Поттеров и предал тогда, в восемьдесят первом. В общем, фигня какая-то получалась. Не «вырисовывался» у Гарри однозначный ответ как ко всему этому относиться. И почему, тогда, спрашивается он просидел в Азкабане целых двенадцать лет? Почему сейчас только сбежал? В общем, решил Гарри не заморачиваться. Всё равно прямо сейчас ответов он не найдёт. А потом ему прислали по почте список книг на следующий год и он отправился за покупками. И в магазине, среди прочих он увидел книгу под названием «Предзнаменование смерти. Что делать, когда беда стучит в дверь». Но не сама книга заинтересовала его. А изображение на её обложке. На ней была чёрная, большая, как медведь, собака со светящимися глазами. Грим. И Гарри вспомнил, совершенно отчётливо, где он такую же видел. Вот только глаза у той собаки, не светились также как у нарисованной. Так что не стал Гарри слишком много об этом думать. А накануне отъезда в школу он встретил своих друзей. Рона и Гермиону. Они, вдвоем сидели в кафе–мороженом Флориана Фортескью. Рон стал ещё больше усыпан веснушками, Гермиона очень загорела. Конечно же Гарри им обрадовался. Но, радовался он только до первого вопроса Гермионы. — Гарри, ты и вправду раздул свою тётю? — серьезно спросила она его. — Знаешь, я удивлена, что тебя не отчислили. — А нечего было рот раскрывать и «поливать грязью» моих родителей, — разозлился Гарри. — Или ты, Гермиона, считаешь, что если человек взрослый, то он всегда и во всём прав? Что он обязательно «белый и пушистый»? Так этот, который на букву «В» тоже совсем не мальчик. И что, он тоже получается прав в своём стремлении меня «грохнуть»? Потом он успокоился и продолжил. — К тому же, — говорил он, — отчисление меня сейчас волнует меньше всего. У меня тут проблемы посущественней имеются. Мало того, что за мной маньячелло охотиться, так ещё и Сириус Блэк сбежал. И все, из-за этого, носятся как… наскипидаренные. — Ну, Гарри, чего ты-то волнуешься из-за него? — хлопнул его по плечу Рон. — Завтра в Хогвартс, а там Дамблдор. Уж он-то точно что-то придумает. — Ну да, — подумалось в ответ Гарри. — Он точно придумает, как под очередную хрень нас подставить, а потом на свой трон усядется и будет из себя доброго дедушку изображать. Нет, прав был тогда Уизли-старший. Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим. А потом Рон и Гермиона в очередной раз высказали друг другу своё недовольство и Гарри как-то… по-новому, что ли, взглянул на Рона. А дело было в том, что купила себе Гермиона кота. И Рона это… «завело». — А ты о Коросте подумала? — Рон похлопал по карману. — Он нуждается в тишине и покое. А с этим котярой ему никакого покоя не будет! Короста был крысой. Точнее, крысом. Самцом. И таскался с ним Рончик, как, простите, дурень с писаной торбой. А самому Гарри это не нравилось. Ну, что крысюк лазит где ни попадя, а не в клетке сидит. — А почему она должна думать про твою крысу, Рон? — спросил у него Гарри. — Вот у меня, например есть сова, а совы тоже охотятся на крыс и мышей. Но мне-то ты претензии не предъявляешь. К тому же, твоя крыса не… пуп земли, вокруг которого все должны танцы с бубнами отплясывать. В общем, не понравилось тогда Гарри Роновская претензия. И решил он получше к Рону присмотреться. А то друг-то он друг, но вот вдруг из-за крысы возьмёт и продаст его. Как Блэк его родителей. А ещё Гарри случайно подслушал разговор старших Уизли. Молли и Артура. — Как это не говорить ему? — возмущался мистер Уизли. — Гарри должен знать правду. Я пробовал поговорить с Фаджем, но он относится к Гарри как к ребенку. А ведь ему уже тринадцать лет! — Артур, правда поселит в нем страх, — резко сказала миссис Уизли. — Неужели ты хочешь, чтобы в школе Гарри вздрагивал от малейшего шороха? Он такой жизнерадостный мальчик. Зачем его запугивать? — Пойми, я не хочу его запугивать. Но Гарри надо быть начеку, — возразил мистер Уизли. — Ты же знаешь: они с Роном постоянно где-то бродят… Да их уже дважды заносило в Запретный лес! А в этом году Гарри туда ни в коем случае нельзя! Страшно подумать, что могло с ним случиться той ночью, когда он убежал! Не подбери его «Ночной рыцарь», бьюсь об заклад, Министерство не нашло бы его живым! — Но он жив и здоров, так что… — Молли, говорят, Сириус Блэк — сумасшедший. Может, и так, однако у него хватило ума сбежать из Азкабана, чего никому не удавалось! Три недели прошло, а он как в воду канул. И что бы там Фадж ни говорил «Пророку», скорее изобретут самозаклинающиеся палочки, чем мы схватим этого злодея! Но за кем он охотится, нам известно… — В Хогвартсе Гарри будет под надежной охраной… — Мы думали, что и в Азкабане Блэк под надежной охраной. А он оттуда сбежал, значит, проникнуть в Хогвартс ему не составит труда! — Но еще неизвестно, что Блэк охотится именно за Гарри… Гарри услышал глухой стук. Наверняка это мистер Уизли ударил кулаком по столу. — Молли, сколько можно тебе говорить? Репортёры ничего не пишут об этом, потому что так распорядился Фадж. Ночью после побега Блэка он приехал в Азкабан. И охрана предупредила его, что Блэк постоянно бормотал во сне одни и те же слова: «Он в Хогвартсе… он в Хогвартсе…». Молли, Блэк спятил и хочет убить Гарри. Думает, что со смертью мальчика к Ты–Знаешь–Кому вернётся сила. В ночь победы Гарри над Ты–Знаешь–Кем Блэк потерял всё. Он двенадцать лет провел в Азкабане, вынашивал… Гарри после этого снова задумался. — Н-да, — подумалось ему. — С Уизли тоже, пожалуй, что-то не то. Нет, я понимаю, что мне всего тринадцать, но уж до такой-то степени меня ребёнком-то считать не нужно. А то, такое ощущение, что в глазах миссис Уизли я идиот малолетний. И вообще ничего не понимаю. А прямо перед посадкой в поезд мистер Уизли наконец рассказал Гарри про Сириуса Блэка. И потребовал у него слово. — Поклянись, Гарри, — настаивал мистер Уизли, — что не станешь сам искать Блэка. Гарри даже опешил от такой просьбы. Но, тут поезд дал свисток и Гарри пришлось почти на ходу запрыгивать в вагон. — Н-да, — пришёл к окончательному выводу Гарри. — Что-то не то с Уизли… Может он думает, что я… одинокий техасский рейнджер? Думается мне, что за дурачка все они меня держат. Ну, что ж, пусть и дальше держат. А я постараюсь не «высовываться», но жизнь свою в свои же руки-то и возьму. И… пошли вы все.