Глава 1: За что я тебя ненавижу? Позволь мне перечислить ответы

— Издеваешься над другими только из-за собственной неуверенности. Ты действительно худший представитель человечества. — Насмешливо сказал Ганс, поворачиваясь спиной к высокому гетероморфному пользователю Причуды. Русалочка, сидевшая у него на плече, запустила малиной в подростка, который в данный момент стоял на коленях на земле, прижав когти к его лицу. — …Подождите, кто снова кого травил? — Пробормотал студент в толпе. — Я не знаю. Но, чувак, эта прожарка была эпичной. Ганс насмешливо фыркнул на это замечание. О, снова стать молодым и свободным от рака печени или безнадежных романтических увлечений. В конце концов, ненормально низкорослый ученик с детским личиком выбрался из раздражающе высоких учеников средней школы. Худшей частью соглашения было то, что он, Ганс Христиан Андерсен, снова оказался в системе образования. Наполненной демонами, известными как… дедлайны… Воистину, даже после смерти от них было никуда не деться. О, это и проклятия, с которыми пришла его форма Слуги. Никогда не исчезающие ожоги и зудящая чешуя, выросшие на его спине и ногах, все еще были там, постоянное напоминание о боли, которую он причинял своим персонажам. Что еще больше приводило в бешенство, так это настоящее детское тело, в котором он обитал, а не его худая, истощенная форма взрослого. Форма, которая отказывалась расти выше, даже если он не был бедным и недоедал в этой жизни. Он стиснул зубы и посмотрел на свои слабые, бледные руки. Несмотря на то, что он находился в совершенно другой вселенной, некоторые вещи остались прежними…

***

— Я просто хотел сказать, что… Я сожалею о вчерашнем. Наверное, я действительно слишком серьезно воспринял слова общества и стал хулиганом… — Сказал вчерашний парень с крабовыми клешнями, потирая свои рыжие волосы сзади очень неудобными на вид крабовыми клешнями. — Идиот. — Прямо сказал Ганс. — Ты должен был сам это понять. Кроме того, то, что твой отец пошел купить молока, не означает, что ты должен проецировать свои чувства отчаяния и незащищенности на других. — К-как ты узнал? — Я догадался. — И еще, я использовал Наблюдение за Людьми. Из глаз гетероморфа начала вытекать какая-то странная прозрачная жидкость (или какой там у крабов эквивалент слез), прежде чем он убежал, его шаги сотрясали коридоры и заставляли дрожать черепицу на крыше. Повесив на плечо сумку и форму, Ганс продолжил идти в класс. Многие ученики убирались с его пути, опасаясь стать следующей мишенью для одного из его сеансов прожарки. Русалочка, нависшая над его плечом, положила руку ему на ухо, непрерывно бормоча. — Что, ты думаешь, я был слишком резким? Она кивнула. — Что ж, жизнь — не сказка. Они либо смиряются с этим, либо начинают заниматься мелким воровством после окончания восьмого класса. Хулиганы в грязной униформе бросились прочь, услышав легкие шаги Ганса. Люди с сильными причудами и комплексом превосходства вздрагивали при воспоминании о жестоких оскорблениях, которые Ганс раздавал бесплатно. Учителя, которые были предвзяты по отношению к лишенным причуд, просто сердито хмурились, когда он проходил мимо. Никто не избежал Наблюдения за Людьми А.

***

У Ганса все еще не было ответа на три вопроса, которые постоянно мучили его: 1) Почему мы здесь? 2) В чем смысл жизни? 3) Когда следующий дедлайн? … Возможно, у него есть ответ на последний. Тем не менее, первые два вопроса не были недопустимыми. То, что Героическая Душа возродился в мире, полном героев, которые, по иронии судьбы, были более компетентными и полными энтузиазма, чем он когда-либо мог быть, точно не давало ему ощущения цели. Хех. Как будто у него все равно была мотивация в Халдее. Хотя он предполагал, что содержать Киару было, по крайней мере, частью его работы там в качестве третьеразрядного Слуги. Он лениво почесал под школьной формой и направился домой. Будучи единственным ребенком у двух занятых родителей, Ганс на самом деле не мог найти никаких недостатков в своем воспитании. В конце концов, зачем помогать тому, кто отказывается меняться? Приложив руку к замку, он сам собой открылся. Пользоваться магией было удобно, но на самом деле он просто думал, что это делает его ленивее. Вероятно, именно из-за того, что вокруг него висели книги, он никогда не занимался спортом. Затем он вошел в маленькую гостиную тесной квартиры, чтобы увидеть, как бегают его неудачники. Или, скорее, то, что считалось причудой в этом мире. Дирад его собственного творения, мать-бузина, стояла в своем цветочном горшке. Маленькая девочка со спичками бездельничала на диване, теперь ей больше не нужно было продавать спички за еду… или даже есть вообще. Оловянный солдатик стоял на одном из прилавков, покорно выглядывая в окно. Когда Ганс проходил мимо, он слегка отдал честь, но вернулся к своим добровольным обязанностям по присмотру за домом. Другие сказки проявлялись по-разному. Его кровати никогда не были удобными, потому что он написал Принцессу на горошине. По-видимому, он мог общаться как с утками, так и с лебедями, хотя в городе их было немного. Его ботинки никогда не были красными по… очевидным причинам. В конце концов, он был не из тех, кто любит танцевать. И он не особенно хотел отрубать себе ноги… если только это не означало, что его дедлайны закончатся. Но среди всех проклятых созданий, которые он привнес в свою жизнь, не хватало одного. И из-за этого Ганс продолжал искать. Щелчок пальцами, и появился его планшет, и он начал просматривать новости. Маленькая девочка-спичка подошла к Гансу и подняла глаза, ее лицо было слегка размыто прозрачным экраном, через который Ганс смотрел на нее. Затем она потянула его за рубашку. — Никаких упоминаний о культистах… — Пробормотал он, позволяя планшету раствориться в частицах маны. Дерганье продолжалось. — Что это? — Вздохнул Ганс, поправляя очки и глядя на сказочный дух. В его руку упала спичка. Хихикая, дух убежала. — Снежная королева снова завладела холодильником? — Сказал он, позволив спичке тоже раствориться. Дух взволнованно кивнула и подпрыгнула в воздух, подплывая к холодильнику. — Приветствую тебя, создатель. — Заговорила старшая женщина-дерево. — Не мог бы ты, пожалуйста, разобраться со Снежной королевой? Ее иней колет мои листья. — Конечно. — Сказал Ганс, вздыхая. — Почему я написал так много из вас… Холодильник яростно задребезжал. — О, заткнись. — Рявкнул Ганс. — Убирайся оттуда, ты, архетип женщины. Что ты собираешься делать теперь, когда завладела холодильником? Создай свой собственный домен в коробке размером три на два, которой является морозильная камера? Затем похитить ребенка и ждать, пока кто-нибудь придет и спасет его силой любви? Твои характеристики и мотивация в полном беспорядке. А теперь перестаньте пытаться пережить дни своей славы и убирайся. Холодильник снова загрохотал. — О, ты злишься, что твоей лучшей экранизацией был фильм 1957 года в Советской России? Что ж, извини меня за то, что я умер от рака печени за столетие до того, как он был снят. Дверца холодильника начала медленно открываться. Ганс посмотрел на маленькую девочку со спичку, которая озорно улыбнулась в ответ. Внутренне он отметил резкую перемену в характере между мрачной сказочной версией и гораздо более детской версией девушки, которую он обрек на смерть на холоде, в окружении сгоревших спичек в одной из своих сказок. — Создатель, сосредоточься. — Сказала бузина слегка раздраженно. — О, точно. — Сказал Ганс, роясь в своем мозгу в поисках последнего гвоздя в крышку гроба, чтобы вытащить «мстительного духа». Повернувшись обратно к холодильнику, он снова начал кричать. — Ты, похититель малолетних! Почему ты дважды поцеловала ребенка, прежде чем стереть ему память и… — Ты написал мою историю, ублюдок! — Дюймовочка. — Сказал Ганс. Из ниоткуда появилась рука с большим пальцем, направленным вниз, и раздавила разъяренного ледяного духа, прежде чем маленькая девочка со спичками быстро подожгла его. Пожарная сигнализация в их доме давно вышла из строя. Затем Ганс заставил свою табличку снова появиться и вернул Снежную королеву в свое сознание, ледяной дух боролась всю дорогу. Однако, оказавшись в его голове, сказочный дух сказал, что теперь у него болит голова от холода, и Ганс вздохнул. Этот мир действительно приводил в бешенство. — Была причина, по которой я держал вас всех подальше от своей головы. Но ты просто… доставляешь слишком много хлопот, Снежная королева. Шепот ярости в его голове снова начал нарастать. — Но, как бы там ни было, мне жаль. — Сказал Ганс. — Из-за твоей истории я всегда бледен как полотно и очень легко простужаюсь, так что это не значит, что я написал твою ужасную характеристику, в любом случае не страдая от последствий. — Кроме того, ты была написана, когда у меня был кризис среднего возраста. Ты не можешь винить меня за это, не так ли? Перешептывания прекратились. — Итак, ты собираешься продолжать зацикливаться на холодильнике и получать от меня оскорбления каждый раз, когда ты это делаешь, или ты останешься дома и будешь вести себя прилично? Есть куча дрянных сериалов, которые ты можешь посмотреть. — Сказал Ганс, глядя на пыльный телевизор. Дух постепенно усмирила свою ярость, и Ганс медленно снова выпустил ее из своего сознания. Мысленно он проклял причуды за то, что они были такими неудобными, когда температура в комнате упала на пять градусов. Почему его причуда должна была наделять его творения разумом?

***

Идея сказочного героя совершенно глупа, Написал Ганс, его ручка летала по странице, на которой был написан тест. Он стиснул зубы, оглядывая своих коллег-рекомендованных кандидатов. Какого черта он здесь делал? Ах, да. Его чертова причуда предполагаемого целителя. Итак, что, если он нашел раненого героя, которого этот чертов лицемерный Убийца Героев оставил истекать кровью? Итак, что, если он исцелил упомянутого раненого героя назло упомянутому лицемеру? Это не означало, что он сам должен был быть героем. — Сейчас, сейчас. Не будь таким язвительным, создатель. У первоклассников есть чувства, ты знаешь? — Сказала дух старшего дерева, после ее слов раздался веселый смешок. — Как будто ты знал, на что похожи герои. — Снежная королева усмехнулась. — Что за герой — молодая девушка? Что ты пытался написать в моей истории, смену ролей? Королева, берущая в плен вместо дракона? Девушка, спасающая принца? Ганс стиснул зубы и просто продолжал писать. Черт бы побрал юридические последствия публичного использования причуды! Они олицетворяют принцип бескорыстного самопожертвования, совершения поступка только для достижения какого-то неопределенного высшего блага. Герои реальной жизни гораздо более ограничены и гораздо более эгоистичны, но у них тот же титул, что и у этих героев. По правде говоря, карьера героя гораздо уродливее, но в то же время гораздо чище, чем мы думали. Это простой обмен услугами, за мускульную силу и гарантии безопасности за зарплату. В наши дни ни один дурак не бродит по земле с мечом, стремясь убить дракона, но не добыв сокровище в пещере. Вместо этого бизнесмены и наемные работники одинаково бродят по улицам, работая ради прибыли и улучшая свою жизнь за счет собственного обмена услугами. Таким образом, термин «герой» теперь относится к человеку, который поддерживает статус-кво. Вместо образцов добродетели, которые, как мы хотели, защищали нас, мы получили обычных людей с выигрышными генетическими комбинациями. И все же, разве это так плохо? В средние века мужчины также отдавали свои жизни, чтобы защитить свой статус-кво, чтобы мир, который они хотят, мир, где они могут получать прибыль и улучшать свое жизненное положение, также мог существовать. Природа солдат была одновременно альтруистической и эгоистичной по своей сути. Без причины, которую можно поддержать, кто бы стал сражаться? И без причины, которая мотивирует, кто мог бы призвать солдат к действию? Таким образом, в наши дни альтруизм мертв. И не нуждается в существовании. Все, кто верит в эту концепцию, — наивные идиоты, которые просто не обнаружили своего подсознательного стремления к чему-то большему, чем просто «спасать людей» на поверхности. Но если бы вы спросили меня, хочу ли я быть героем… Я обязан сказать «да». Но честно? Просто поставьте меня на книжную полку, как третьесортного персонажа, которым я и являюсь.

***

— Почему на экзамене по рекомендациям есть полоса препятствий? — Проворчал Ганс. — Ты что, не читал брошюру, которую нам дали? — Спросила высокая девушка, сидевшая рядом с Гансом. Он посмотрел вверх, мимо каких-то холмов и гор, пока его шея не оказалась почти под углом девяносто градусов. — Ну, да. — Сказал Ганс. — Просто как, по-твоему, эти ноги смогут конкурировать с кем-то твоего роста? Дураки, которые разработали этот тест, должны просто пойти и выбросить себя в мусорное ведро. — Но разве не принято, чтобы герои преодолевали большие расстояния? В нашей будущей карьере нам придется… — О, отлично. Заставить обладателя целебной причуды ростом четыре фута девять дюймов с постоянными ожогами и гребаной русалочьей чешуей, растущей на ногах, бегать по улицам. Какое точное представление о наших способностях и нашей эффективности как героя. Не сказать, что я полезен, хотя. Кто-то еще оживился при упоминании о постоянных ожогах. — Сама идея проведения простого физического теста, основанного на измерении скорости, смехотворна. — Усмехнулся Ганс. — И вы все слушаете мои разглагольствования. Если вы просто думаете, что я оправдываюсь, так оно и есть на самом деле. Тем не менее, посмотрите на меня. Тогда посмотри на себя. Я надеюсь, ты считаешь этот экзамен честным. — Где твоя страсть, малыш? Ты учишься в лучшей школе героев в стране! Покажи немного- Ганс поднял руку. Она все еще была ниже подбородка парня. — Подожди, что ты делаешь. — Я думаю, моя точка зрения была высказана. И еще, серьезно? Страсть? Как ты думаешь, что это, Шоунен манга? Бвхахахахах! Это почти напоминает мне того человека! — Над чем ты смеешься? — Твой комплекс неполноценности. — Сказал Ганс. — Только потому, что ты увидел здесь что-то, что тебе не понравилось, не означает, что ты немедленно должен навязывать свои идеи всем остальным. Не все здесь настолько безумны, чтобы думать, что они будут самыми лучшими. Если бы это было так, серебряных медалей бы не существовало. — Откуда ты узнал, что мне не понравился его вз… — Сказал высокий парень. — Мне все равно. На мгновение воцарилась тишина. Чрезвычайно высокий и мускулистый подросток посмотрел на очень низкорослого ребенка. — Как тебя зовут? — Ганс Христиан Андерсен. А ты? — Инаса Йоараши. — Ты очень интересный. — Сказал он, сияя. — Ты кажешься таким ржавым и циничным, но все равно демонстрируешь свою страсть! — Я бы предпочел умереть, большое тебе спасибо. Моя страсть покинула меня в тот момент, когда сроки и зарплата стали чем-то важным.

***

— Знаешь, он прав. — Сказал Айзава. — Этот экзамен несправедлив. — Ты всегда так говоришь, но ничего не делаешь. — Холодно сказал Снейк. — Реальный мир не заботится о справедливости. Они… Пока Айдзава разглагольствовал о том, что людям просто нужно с этим смириться, Миднайт и Влад Кинг тоже просто слушали разглагольствования парня на экране. Глядя в мертвые глаза своего сварливого коллеги и суровые, непоколебимые голубые глаза испытуемого, два героя не могли не сделать некоторые выводы. — Черт возьми. У них действительно одинаковое отношение.

***

Мгновенно все рванулись вперед, оставив Ганса кататься в пыли, образовавшейся в результате различных звуковых ударов, ледяных дорожек или движущихся вперед скутеров. Он медленно поднялся, осматривая прорехи на своей униформе и синяки, которые теперь усеивали его руки. — О, какого черта. — Сказал Ганс. — Я знал, что это будет нечестно, но не настолько. С таким же успехом я мог бы просто сдаться. Ворота на выезд с легкоатлетического поля закрылись за ним. — Боже. Черт возьми. Дюймовочка? В воздухе появилась гигантская рука с поднятым большим пальцем. — Ты знаешь, что делать.

***

Ганс приземлился на финишной прямой, в последний раз поднявшись на ноги. Опираясь на большой палец бедной маленькой дюймовочки-великанши, он посмотрел вниз на свою заляпанную грязью форму. — Предпоследний! Семь минут! — Прокричал желтоволосый крикун, с энтузиазмом указывая на него. — Так держать, слушатель! — Что дальше? — Застонал Ганс, отряхиваясь и готовясь использовать свой Благородный Фантазм, чтобы залечить эти приводящие в бешенство синяки на руках. — Полоса препятствий… — О, здорово. — Сказал Ганс. — Мне еще не надоели путешествия на большие расстояния. — …Через поле роботов! — Сколько денег вы все тратите на это? — Спросил Ганс, приподняв бровь. — Клянусь, если бы вы все потратили деньги, которые используете на покупку роботов и земли, на то, чтобы действительно помогать людям, тогда было бы меньше злодеев, о которых нужно заботиться. «Или, может быть… именно поэтому UA использовала так много средств из государственного бюджета…» Размышлял Ганс. «Чтобы создавать злодеев, которых их ученики должны остановить». — Это не может быть очень дорогим, не так ли? — Сказала та же высокая девушка, что и в начале экзамена. Ганс повернулся, его голубые глаза опасно сверкнули. Его жизнь, состоящая из соблюдения сроков, чтобы прокормиться за счет своей писанины, требовала от него начать говорить. Использовать свои слова, чтобы подчеркнуть крайнюю абсурдность и невежество, которые излучало это заявление. Когда он открыл рот, несколько других испытуемых попятились. Присутствующий микрофон просто посмотрел поверх камер на человека, занявшего последнее место, все еще вмерзшего в лед, и помолился, чтобы они поскорее убрались. «Пожалуйста». Молился он. «Избавь нас от жестокости, которой является этот ребенок».

***

Той ночью, со слезами на глазах, Яойорозу начала продавать свою мебель на аукционе Ebay.