Глава 4: Оценки - это просто более короткие сроки

Честно говоря, Гансу следовало бы знать лучше, прежде чем надеяться на что-либо, кроме гонок в учебной программе UA. Сначала был рекомендательный экзамен. Сейчас? Там было это… очевидное поле для легкой атлетики, на котором он стоял. Он посмотрел на свою форму. Его ноги были гигантской ходячей буквой «А», которая казалась карликовой на фоне другой формы, на которой были искусно изображены буквы «U» и «A» в попытке поддержать школьный дух. — Эта форма… немного уродливая. — Пробормотал он, глядя на логотип. — Как будто я ходячий рекламный щит. Они серьезно только что заставили нас носить название школы? — Что ты имеешь в виду под названием школы? — Спросил Каминари, подняв бровь на Ганса. Затем он опустил взгляд на свою собственную форму. — О. UA. Теперь я понял. — Перестаньте заискивать перед своей формой и приступайте к нашим упражнениям. — Айзава продолжал бубнить. — Это курс для героев. — Да. Мы знаем. Мы все нашли класс. — Сухо сказал Ганс, глядя на раздражающе апатичного учителя. Холодный взгляд, которым смотрел Айзава, заставил Ганса слегка позавидовать, если быть до конца честным. Но это был не совсем холодный взгляд. В его глазах все еще был крошечный намек на страх. Там также был крошечный намек на радость, наряду с намеком на печаль. Ганс прищурился, затем ухмыльнулся. Он почти разобрался в предыстории Айзавы. — Ты думаешь, что твое отношение действительно подходит для курса героя? — Спросил Айзава. — Как помощники и в индустрии героев, вы должны будете следовать за теми, кто выше вас, чтобы лучше помогать в арестах. Это иррационально… В этот момент Ганс смягчил тон разговора. Пока Айзава бессвязно рассуждал о том, что это иррационально… профессиональный герой говорил о… Он понял одну вещь. Айзава был таким суровым только для того, чтобы сбить людей с пути героя. Из-за упомянутой тактики запугивания было очень мало студентов второго курса UA. Туманные заявления о практичности и спешке с подготовкой означали, что из-за недостатка сил или подготовленности Айзаве это чего-то стоило. Когда Бакуго с яростным восклицанием бросил мяч, Ганс в «шоке» посмотрел на «впечатляющий» результат в семьсот метров. Хотя он не мог сделать этого даже в качестве Слуги, даже Призрак Оперы мог сделать что-то более впечатляющее. Это что-то никак не было связано с физическими способностями (а, вместо этого, было способностью очаровать Слугу с помощью несоответствующей колоды и 2-звездочных характеристик Слуги), но все же… Однако последовавшее за этим ликование по поводу того, что он наконец-то смог освободиться, заставило Ганса немного больше забеспокоиться, хотя он не так уж этого боялся. Во многих случаях, когда он сначала выходил на улицы и прожаривал тех, кто стоял над ним (в буквальном смысле), он сталкивался с несколькими жестокими угрозами со стороны либо угрюмых гетероморфов, либо эгоистов с чуть более впечатляющими причудами. То, что они шли «ва-банк», было не так уж страшно или особенно опасно, по сравнению со всеми толпами, с которыми он сражался в Халдее. — Человек, занявший последнее место на этом экзамене… будет исключен. О, здорово. И он только что оплатил обучение в этой школе тоже. Ганс вздохнул. Почему лицемеры должны были следовать за ним повсюду, куда бы он ни пошел? Итак, когда все они собрались, чтобы принять участие — как вы уже догадались — в спринте на короткую дистанцию, Ганс посмотрел на всех остальных студентов-героев, выкладывающихся по полной, поднял глаза на палящее солнце и вздохнул. Макет пистолета выстрелил. Поскольку Токояма, человек, сидевший рядом с Гансом, побежал за ним, не используя свою разумную причуду, Ганс решил намеренно медленно пересечь дорожку. Весь класс нервно уставился на миниатюрного ребенка, небрежно прогуливающегося по дорожкам, по которым они так рьяно бежали. — Ученик номер семнадцать. — Сказал Айзава, свирепо глядя на Ганса. — Что это было? — Я заканчивал тест. — Ответил Ганс, глядя на Айзаву, все еще стоящего посреди дорожки. — Ты думаешь, это шутка, маленький засранец? — Бакуго взревел, его руки затрещали, как хлопушки. Когда другие ученики попятились, Ганс сел и посмотрел прямо на Бакуго. — Я все равно последний на этом тесте. — Сказал Ганс, ухмыляясь. — Кроме того, рационально… Айзава свирепо посмотрел на Ганса, который в ответ уставился в молча кипящие глаза Айзавы, прежде чем вернуться к своей тираде. — …Если я уже собираюсь занять последнее место в этом тесте, зачем мне все еще пытаться тратить свои усилия на этот рывок? — Это пятьдесят гребаных метров. Если твоя слабая задница не может пробежать пятьдесят гребаных метров, тогда тебе лучше выйти, экстра. — Ну вот, опять ты. Выставляешь напоказ свое физическое и генетическое превосходство над нами, потомственными крестьянами. — Сказал Ганс. — Если бы ты не родился с этой причудливой причудой взрыва, где бы ты был сейчас? — Намного лучше, чем твоя бесполезная задница, даже с твоими дурацкими причудами. — Сказал Бакуго, усмехаясь. — А теперь перестань, блядь, тратить время и двигайся дальше! — Почему я должен? — Андерсен. Продолжай гонку, или тебя исключат. — Напомнил Айзава. Класс немедленно снова начал роптать. — Хорошо, хорошо. — Сказал Ганс. — Чертовы гонки… У вас у всех совсем нет терпения, не так ли? Когда Ганс, наконец, пересек финишную черту, маленький таймер высветил его результат. — Шестьдесят две секунды. — Я был самым медлительным экзаменуемым в истории на этом тесте? — Сказал Ганс, поворачиваясь, чтобы спросить Айзаву, который просто проигнорировал его. — Хорошо, тогда. Не отвечай.

***

Следующим был тест на прочность хвата. Ганс посмотрел на гигантскую руку Дюймовочки, которая никак не могла как следует ухватиться за узкую перекладину. — Что ж, это была оплошность. — Сказал он, вздыхая. Машина была тут же раздавлена, а Дюймовочка согнула перекладину пополам. — Чертов проблемный ребенок… — Пробормотал Айзава. — Разве ты только что не разразился тирадой о том, почему ресурсы школы героев следует беречь? — Спросила Яойорозу, крутя тиски в своей руке, чтобы лучше прижать штангу. — Разве ты только что не упоминала, насколько дешевым было это оборудование? — Сказал Ганс в ответ. Яойорозу пошатнулась, как будто ей причинили физическую боль. — Это верно. — Сказала она глухим голосом. — Я действительно это сказала.

***

Ганс скользнул по ледяному покрытию песчаной ямы. Ледяная королева нарисовала несколько глазных яблок и приподняла брови, когда она выскочила из сознания Ганса и рассеянно заморозила яму. Айзава посмотрел на замерзшую ледяную яму, подергивая бровями. — Кто-нибудь может разморозить это? Тодороки посмотрел на ледяную яму, затем на свой левый бок и ничего не сказал.

***

Ганс твердо стоял на месте во время повторных боковых шагов. — Оценка: ноль! — Весело защебетала камера. — Андерсен, перестань быть иррациональным. — Айзава зарычал. — Это тест, призванный выявить ваши лучшие качества и установить параметры для вашей подготовки в качестве Г… Андерсен шагнул один раз влево, затем один раз вправо. Айзава вздохнул и записал единицу в свой протокол.

***

Темная Тень метнул мяч вперед, длинное, похожее на хлыст существо-птица отправило сферу далеко вдаль. Гансу пришлось поправить свои слегка запотевшие очки, чтобы увидеть, куда приземлился мяч. — Двести пятьдесят метров! — Сказал надоедливый робот-счетовод. — Хорошо, Ганс. Ты встал. Ганс вошел в меловой круг. Он посмотрел вверх на облако, закрывающее солнце. Тень каскадом спустилась с небес, когда солнечный свет отступил, оставив после себя немного холода. Ганс решил, что… Самое время вздремнуть. В конце концов, они простояли на солнце около пяти минут, ожидая, пока мяч Урараки опустится с ее бесконечного счета, так что они могли позволить себе подождать, пока это облако проплывет мимо. Посмотрев на бейсбольный мяч, Ганс вздохнул, отложил мяч и вытащил… еще одну сказку из своей головы. В его протянутых ладонях было несколько утят. Они крякали и препирались друг с другом, когда их вызывали, некоторые клевали своих соседей, в то время как другие громко визжали. Среди них был очень, очень гадкий утенок. Он был бледно-серым, и перья у него были довольно мятые. Ганс откашлялся, обращаясь к зверятам, и все они прекратили свои беспорядочные действия, чтобы посмотреть своими маленькими глазками-бусинками в глаза Ганса. Ганс положил утят на землю. Утята, которые были немного крупнее обычных, посмотрели на Ганса, а затем на мяч. — Несите это как можно дальше. Утки дружно закивали, когда многие в толпе студентов посмотрели на животных со смущенным выражением на лицах. Чуть менее уродливые утята бросили мяч на спину бледно-серому утенку, прежде чем группа животных начала медленно ковылять вперед. Довольно тяжелый шар сказывался на существах, но с каждой секундой они становились все больше. Когда Ганс лег на землю и наблюдал, как его маленькая армия животных ковыляет вперед, он подумал, что, возможно, была бы какая-то причуда, вводящая рекламный ролик, если бы это было аниме шоунен. … Айзава постучал ногой и посмотрел на маленького ребенка, который мирно спал в тени довольно длинного облака, проплывающего над головой. Все в его классе героев сели и начали разговаривать друг с другом. Один слегка похожий на черепаху студент даже подозвал каких-то птиц и тихо чирикал с ними. Бакуго, однако, стоял и свирепо смотрел на синеволосого ребенка, в то время как другой проблемный ребенок в его классе, Мидория, все еще нервничал, расхаживая взад-вперед и бормоча о своих результатах. Синеволосый ребенок набрал шестнадцать баллов из двадцати, что несколько ниже среднего, но этот тест должен был повысить этот балл. Айзава смотрел на медленно растущие цифры когда утки (почему это должны были быть именно утки, из всех возможных?) вразвалочку направились на другой конец поля. Зевая под бинтами, Айзава подумал было тоже присесть, но передумал. Ему все еще нужно было поддерживать свой имидж учителя. Вместо этого Айзава решил попытаться проанализировать студента, которым был Ганс Христиан Андерсен, невероятно циничный студент с ироничной причудой, которая совершенно не соответствовала его личности: он любил сказки. Возможно, это был призыв Гадкого утенка, который унес мяч. Не говоря уже о других предыдущих призывах. Было ли это какой-то аллегорией? Какое-то утверждение, которое он пытался сделать? Почему призывы были только из сказок? На мгновение Айзава задумался над этим фактом. Он видел гигантскую руку, появившуюся во время теста на прочность хвата, и убедился в ее мощи. Зачем Андерсену вызывать такую обыденную группу уток вместо… более эффективного метода? Он знал, что Андерсен был кем угодно, только не иррационалом, придерживающимся наиболее реалистичного взгляда на героизм из всего класса. …Он пытался сделать какое-то заявление? Его мысли вернулись к Ширакумо и его постоянным сожалениям о собственной неспособности вмешаться и что-то сделать с этим гигантским злодеем. Если бы только он действовал раньше… Но Ширакумо теперь мертв. И все это из-за его некомпетентности. Но этот парень. Имел наглость… предложить, что они могут расслабиться на курсе героев? Он хочет умереть? Как и все остальные? Решительное выражение лица Айзавы не дрогнуло, но его эмоции бушевали подобно бушующему шторму.

***

Ганс открыл глаза, с легким раздражением отметив, что по его лбу медленно стекает пот. После недолгих раздумий, встать или продолжать притворяться спящим, просто чтобы позлить подражателей героям, он встал. Не стоит настраивать всех против себя. Он зевнул и взъерошил волосы, оглядывая класс. Один блондин выглядел взбешенным. Другой улыбался так, словно рассказал хорошую шутку. Токоями весело размышлял, в то время как Яойорозу все еще смотрела на него, ее глаза говорили ему, что она, без сомнения, обдумывала какую-то социально-экономическую теорию, чтобы продолжать спорить с ним. Посмотрев на Яойорозу и Бакуго, он самодовольно ухмыльнулся. Лучшее, на что он был способен. Как и следовало ожидать, это разозлило их. Затем он повернулся к учителю. — Какой у меня был балл? — …Все еще не определено. — Вежливо пробормотал Айзава, хотя и с безразличием, порожденным привычкой, а не скукой. — Как долго могут существовать твои утки? — Теоретически? — Да. — Около пятнадцати лет, что является средней продолжительностью жизни утки. Затем они создадут следующее поколение, и мяч продолжит двигаться вперед. — …Так твоя причуда просто создает уток? — Спросил зеленоволосый ребенок, постоянно испытывающий приступ паники. — Они все равно фальшивые утки. Они просто ведут себя как настоящие утки. — Тогда в чем разница? Ты все еще чувствуешь, как они высасывают твою энергию? Кстати, как работают твои призывы? Есть ли квота? Ганс почувствовал, как в нем закипает раздражение. Был ли у парня хоть какой-то социальный опыт? Ганс прекрасно понимал, что только что разозлил половину класса, но, если быть до конца честным, он прекрасно осознавал последствия этого поступка. У этого парня просто не было фильтра. Кто-то, однако, кричал за него. — Заткнись на хрен, Деку! …Эта благодарность была немедленно стерта, когда он понял, что это крикнул Бакуго. — Бакуго, отойди. Мидория, твоя очередь бросать мяч. Совершенно нормальный ребенок подошел к площадке для игры в мяч… и бросил мяч обычным образом. Ганс приподнял бровь. Он чувствовал, что упускает важный момент повествования, и это не очень подходило ему как автору. — Но моя причуда… Я использовал ее. — Вы гребаные идиоты! У Деку нет причуд! Должно быть, он сжульничал на вступительном экзамене, потому что на самом деле он никак не мог поступить. — Сказал Бакуго, скрестив руки на груди и ухмыляясь. — Ты не в курсе, чего он добился на вступительном экзамене? Пока Айзава что-то бормотал Мидории, Ганс пришел к ошеломляющему осознанию. Нестандартный цвет волос… Мальчик смотрел вдаль со стальным выражением лица… Почти непреклонная решимость… Затем Мидория отвел руку назад, изогнулся всем телом… и бросил. Звуковой удар разнесся по всему легкоатлетическому полю, отбросив Ганса назад, на испытуемого позади него. Восстановив равновесие после того, как чья-то рука помогла ему подняться, он рухнул на колени. — И неконтролируемая сила в начале серии. — Ганс пробормотал вслух. О черт. Ганс действительно был в аниме шоунен. И главный герой был бесполезен. Ганс предвидел, что в будущем главный герой получит несколько усилителей. Тем не менее, как второстепенный персонаж в этом недавно созданном жанре шоунен, он столкнулся с еще большей проблемой: Выживание.

***

На финише забега на длинную дистанцию Бакуго оглянулся на жалких статистов, все еще пытающихся закончить забег. Однако на финише он был не один. Хвостик вытащила гребаный скутер из своего живота и закончила гонку раньше него, а у Очкарика были дерьмовые причуды со скоростью. Бакуго посмотрел на свои слегка трясущиеся руки, уставшие от всех этих взрывов, чтобы быстро менять направление на изогнутой трассе. Несмотря на все оправдания, которые он мог придумать в уме, он все еще был зол. Тем временем он посмотрел на этого маленького говнюка с синими волосами, который шел по гоночной трассе… и остановился. Этот маленький говнюк прошел тест на героя. Вероятно, это была его странная гребаная причуда в отношении персонажей сборника рассказов или еще какая-то хрень, которая позволила ему пройти, но… «Если бы ты не родился с этой причудливой способностью к взрыву, где бы ты был сейчас?» Вместо того, чтобы иметь глупое, слабое тело, как у того синеволосого ребенка, Бакуго всегда был сильнее и быстрее других детей. Его кости были еще крепче, а кожа более устойчива к огню. (Что, если бы он был похож на Деку… и не получил свою причуду в четыре года? Был бы он все еще здесь? Что, если бы Деку получил свою причуду взрыва вместо этого? Был бы он более полезен?) Тот парень, однако… Бакуго прищурился и посмотрел. Несмотря на то, что в этом тесте не было огня, руки парня были покрыты красными пятнами, которые, вероятно, были ожогами. Он видел много таких в своей… очень заблудшей юности. — Какого хрена… — Пробормотал Бакуго. — Что не так с этим ребенком? В разных измерениях и даже внутри компьютера одновременно чихнули несколько монахинь, призывателей и воплощений сборника рассказов.

***

Ганс занял тринадцатое место в рейтинге. Несмотря на то, что в паре тестов он был последним, ему удалось добиться оптимальных результатов в большинстве других тестов. Бросок мяча? Бесконечный. Сила хвата? Машина была разрушена. Прыжок в длину? Он прошел мимо песчаной ямы. Касания пальцами ног в сидячем положении и приседания также давались довольно легко, поскольку многие из его гуманоидных призывателей помогали ему. К сожалению, однако, все еще оставался вопрос об исключении. Мидория задрожал всем телом от своего результата на последнем месте, но Ганс знал, что они, вероятно, не собираются исключать главного героя. — Никто не будет исключен. — Тупо сказал Айдзава. — Это был рациональный обман, чтобы выявить верхние пределы ваших причуд. Ганс ухмыльнулся, увидев выражения лиц своих одноклассников и самоуверенное выражение лица Яойорозу. Если бы только они знали, что в прошлом году в классе Айзавы осталось всего десять второкурсников. Ганс начал уходить с проклятого бегового поля. Его ноги болели от ходьбы на протяжении всего забега на длинную дистанцию, и он сожалел о своем выборе, сделанном из мелкой злобы. Весь этот мир был лицемерным, включая его самого. Почему он просто не сдался и не был исключен, если он был так против системы героизма? К сожалению, он уже знал ответ. Потому что его собственная мелочность просто не могла устоять.

***

Неделю назад… Выйдя на крышу своего жилого комплекса в свободном ансамбле из красного и черного снаряжения, все время держа в руках большой черный лук, странные стрелы, похожие на мечи, и два изогнутых меча, Спиннер ухмыльнулся. В целом, он выглядел как отвергнутый косплеер из аниме. Прошла всего неделя с тех пор, как ему порекомендовали серию «Судьба». И с тех пор, как ему сказали прочитать историю из цепочки сообщений 4 канал, в которой говорилось об идеалах Штейна, он никогда не отрывался от компьютера, пока не дочитал ее. — Настоящий герой спасает всех… — Сказал Спиннер, улыбаясь. — Даже злодеев… Ганс Христиан Андерсен, заслуженный писатель, вы по-настоящему мудры. Вы открыли мне глаза на новую истину… Затем, откуда ни возьмись, на него набросился постер фильма. Последнее, что он увидел, был демонический рисунок русалочки, набрасывающейся на него, открывающей пасть внутри рамки и опускающейся ему на лицо. Той ночью Спиннер обработал несколько следов укусов на своей коже рептилии. Отправляясь выполнять работу настоящего героя, пришлось бы подождать пару часов. Внутри пластикового пакета трепыхался постер демонического фильма.