Глава 3: Начало чего-то по-настоящему трагического

Минору Минета посмотрел на результаты теста героя на экране. Он был тридцать шестым, и его следовало принять! Его мечты стать героем и, наконец, заняться сексом должны осуществиться! …Но почему на голографическом диске было написано, что он потерпел неудачу? Он заглянул на веб-сайт UA, прежде чем перейти по нескольким вкладкам, пропустив замечательные брошюры о том, что предлагают программы в UA, и о различных хороших вещах, которые они сделали для общества, и направился прямо на страницу приема. В дополнение к результатам теста на героя там была оранжевая коробка довольно среднего размера. Глаза Минеты сузились, когда он читал, а руки крепче сжали статуэтку Леди Горы. «В связи с измененным рекомендуемым экзаменом, в этом году UA будет принимать пять рекомендованных студентов вместо четырех». Костяшки пальцев Минеты побелели. Фигурка в его руках зловеще изогнулась. — Мое место украл гребаный элитарий! — Закричал он, ударив кулаком по столу. Подставка статуэтки ударилась о его стол и отломилась, срикошетив от искусственного дерева и оставив вмятину в гипсокартоне. Аккуратно положив то, что осталось от Леди Горы, Минета, пошатываясь, добрался до своей кровати и рухнул лицом вниз на подушку. Теперь он никогда не смог бы стать крутым героем! Он застрял в общеобразовательной школе! Он не смог показать свои способности на спортивном фестивале и, возможно, уговорить горячую красотку пойти с ним на свидание! «Подождите минутку… Спортивный фестиваль…» Он сел, прищурив глаза. Повернувшись обратно к компьютеру, он просмотрел правила поощрения общего образования. Если ему удастся победить этого элитарного ублюдка, допущенного на особых условиях… Тогда он смог бы заменить их! — Я иду за тобой, кем бы ты ни был! — Крикнул Минета, снова переключая свое внимание на веб-сайт. Он перешел на вкладку, где были представлены резюме рекомендованных студентов. «Тодороки Шото… Сын Индевора… Вероятно, не он.» «Ганс Христиан Андерсен… Спас жизнь профессионального героя Ледяного Клинка…» «Сецуна Токаге… Причуда расщепления? Странно.» «Дзюдзо Хоненуки… Выглядит устрашающе…» «Яойорозу Момо… » — Подождите… это Яойорозу? — Сказал Минета, вспоминая различные продукты, которые использовала его мать с таким названием. Набрав еще одно название в строке поиска, он увидел название компании из списка Фортуна 500. Он заметил элиту, занявшую его место. Высокая девушка, чья улыбка застыла на фотографии ее профиля на веб-сайте UA. — Обычно, поскольку ты выглядишь довольно сексуально, я даю тебе проход… — Прорычал Минета, его правая рука теперь сжимала его фигуру Полночь. — Однако, ты преградила мне путь к моему генеральному плану! И за это… Его глаза заблестели, наполненные незнакомой ему ранее страстью. Несмотря на то, что он завидовал нескольким людям и их статусу, он никогда по-настоящему не чувствовал… злобы. — Я собираюсь превзойти тебя!

***

— Хотя неизвестно, почему это произошло, за последние четыре месяца Убийца Героев становился все более активным. Вместо того, чтобы нацеливаться на героев, это стало скорее неизбирательным нападением, наряду с гораздо меньшим количеством эффектного аспекта или его обычной риторики о фальшивых и настоящих героях. И поскольку герой-убийца Стейн убивает еще одного героя, Сузуки, я думаю, что мы вступили в другую эру его стиля. — Спасибо, что уделили мне время. Мы беседовали с Ито Санадзуки, криминалистом, спасибо, что уделили нам время. — Спасибо, что пригласили меня. Ганс жевал хлопья из своей миски. Рядом с ним маленькая девочка-спичечница размахивала своими духовыми ручками над разноцветным зефиром и тусклыми, слегка хрустящими кукурузными хлопьями, не в силах поднять их. — Перестань уже. — Сказала снежная королева, наблюдая за перепалкой с выражением крайней скуки. — Ты пытаешься делать это каждый день. Мы прокляты вещами, которые нас убили. Я не могу поддерживать беседу ни с кем из малышей, потому что каким-то образом плачущие дети заставили меня исчезнуть. Ты не можешь взять еду, потому что ты, ну… — А как же я? — Сказал Ганс, глядя на цифру. — Я умер от печени… — Ты отличаешься от нас. — Я есть и был реальным человеком, да. — Прекрати философствовать со своим призывом и ешь свой завтрак, Ганс. — Огрызнулась его мать, прежде чем ее тон смягчился. — Ты уже надел форму? — К сожалению, да. — Сказал Ганс, глядя на причудливо продуманную школьную форму UA. Что должны были делать «зеленые воротнички», чтобы сделать их частью основного состава? Это было, во всяком случае, ленивое рассказывание историй. — В любом случае, ты пойдешь на курс героев. Ты должен быть осторожен. Не подчеркивай слишком сильно свою причуду. Если тебе нужно оставить повестку дома, чтобы у тебя не болела голова, тогда сделай это. Я возьму Гестию на работу, если она тебе слишком надоедает. — Сказала Энн, подхватывая духа, которая отчаянно пыталась добраться до зефира. — У нее нет имени, мама. — Сказал Ганс. — Твоя предполагаемая «Гестия» была девочкой, которая… — Я больше никогда не хочу слышать ее мрачную предысторию. — Сказала она, вздыхая и ероша волосы маленькой девочки. — Клянусь, почему твой тезка писал такие мрачные истории? — Да… — Сказал Ганс, глядя на нераспечатанные конверты с неоплаченными счетами. — Интересно, почему? Арендная плата, лечение от рака печени его деда (что не предвещало ничего хорошего для будущего самого Ганса из-за генетической наследственности), электричество, вода, еда и солидная плата за обучение в UA, хотя и дополненная стипендией из-за его причуды исцелять. — Знаешь, мам, я мог бы уйти из UA. — Сказал Ганс, оглядываясь на свою мать, которая уже была в середине электронного письма, связанного с работой. — Если это действительно будет стоить слишком дорого, мы можем… — Du kan gøre meget godt i denne verden, Hans. — Спросила его мать, внезапно выпалив фразу по-датски. (Ты можешь сделать много хорошего в этом мире, Ганс.) — Desuden betaler Helte mere i Japan end I Danmark. Jeg er dog ked af at vi flyttede herover i det hele taget. — Сказала Энн, вздыхая. (Кроме того, в Японии героям платят больше, чем в Дании. Я сожалею, что вообще перевезла нас сюда.) — Jeg skriver bare nogle flere bøger. — Ответил Ганс (Я просто могу написать больше книг.) Его мысли вернулись к матери из его прошлой жизни, которая всю свою жизнь жила в бедности. — Jeg setter tilskrivningsfrister for migselv. Jeg sælger bøger så at dig og far kan leve et godt liv. (Я сам установлю сроки. Я продам достаточно книг, чтобы вы с папой могли жить хорошо.) — Ты все еще учишься в школе. Пока не думай о работе. — Сказала Энн, возвращаясь к слегка неуклюжему японскому, ероша голубые волосы Ганса. Затем она повернулась, теперь ее тон был слегка неуверенным. — Но если бы ты мог, ну… У твоего дедушки не очень хорошо идут дела. Если бы мы только могли собрать достаточно для… — Да, да. — Уныло сказал Ганс. — Я подумаю над этим. Но я полагаю, что с учетом загруженности курса Героев это действительно не вариант, не так ли? Один за другим к нему вернулось хорошее настроение. Девочка со спичками в последний раз взяла хлопья. Ледяная королева растворилась с тихим вздохом. Мать-бузина спряталась обратно в свой горшок, прежде чем сам горшок исчез. Его разум наполнился какофонией сказок, взаимодействующих друг с другом от скуки, а также несколькими попытками управлять автомобилем на заднем сиденье. — Давай на этот раз поедем на поезде. — Проворчала снежная королева. — Нет, нет! Давай пройдемся пешком! Я действительно хочу размять ноги, — сказало дерево. — Тебе нечем размять ноги! Ты уже забыл о вступительном тесте? Ганс вздохнул и направился к автобусу.

***

Удивительно, но Ганс пришел в класс раньше всех. Проскользнув под основным потоком толпы благодаря своему относительно невысокому росту, его творениям удалось относительно быстро осмотреть класс. Ганс посмотрел на дверную ручку. Дверная ручка уставилась в ответ. — Я действительно собираюсь учиться на героя? — Пробормотал он, протянутая рука теперь застыла в воздухе. Честно говоря, это казалось немного лишним. Даже если он почти ничего не делал, кроме как писал и пил кофе в Халдее, по крайней мере, он как бы участвовал в Сингулярностях. — Это захватывающе, не так ли? — Крикнул кто-то прямо у него за спиной. Ганс чуть не споткнулся о дверную ручку. Чудом избежав потери глаза, он оглянулся и увидел восторженно улыбающегося человека. Затем человек начал хлопать двумя массивными кулаками друг о друга, издавая звук удара дерева по дереву. «Это должно меня запугать или что-то в этом роде?» Подумал Ганс, еще раз оценивая фигуру. Он был выше Ганса, хотя добиться этого было не так уж трудно. На самом деле, если бы на курсе Героев был хоть один человек, который был бы ниже его ростом, Ганс бы в недоумении съел свои ботинки. Его волосы тоже были недавно выкрашены в рыжий цвет, хотя, честно говоря, Ганс бы и не догадался, что это краска для волос, если бы не красные пятна на пальцах парня. И в этом мире, похожем на сенен мангу, он, вероятно, не был главным героем. — После всей нашей тяжелой работы мы наконец-то можем работать над тем, чтобы стать героями! — Ах, да. — Саркастически сказал Ганс. — Мы работаем, чтобы иметь возможность работать в престижном классе с низкой оплатой, в котором, как только мы устареем или станем калеками, нас почти мгновенно заменят. Наступила короткая пауза, прежде чем Ганс толкнул двери в класс и с тихим кряхтением потянулся к выключателю. — Разные номера занятий. Все те же парты и стулья. Почему мои родители вообще беспокоились… — Пробормотал Ганс. — Это… это не очень по-мужски с твоей стороны. — Подросток заикался, его уверенный в себе человек явно не знал, как себя вести. — Ты в UA! Ты станешь героем, каким всегда мечтал стать! Где твое чувство удивления? «Я уже был одним из них». Хотел сказать Ганс. «И мне ничего не заплатили». — Я не тот, кто собирается быть здесь героем. — Сказал Ганс, указывая на свои похожие на прутики руки. — Я здесь, чтобы исцелить вас, ребята, чтобы вы могли продолжать быть моими защитниками. — Причуда со способностью исцеления, да? Это довольно по-мужски! Кстати, меня зовут Киришима. А тебя? — Ганс Христиан Андерсен. — Сказал Ганс, усаживаясь на стул и мрачно уставившись на доску. — Ты из Германии? — Дания. — Сказал Ганс, и выражение его лица немного помрачнело. — Моя причуда закаляется, если ты еще не заметил! И если ты сможешь просто продолжать лечить меня, пока я вхожу и принимаю удары, чувак, из нас мог бы получиться довольно мужественный дуэт! — Киришима вскинул кулак при слове «мужественный», как будто это был какой-то ментальный триггер. Ганс посмотрел на чрезмерно восторженного рыжего и вздохнул про себя. Затем он действительно вздохнул, потому что у него не было обязательств делать Киришиму счастливым. — Что случилось, чувак? — Спросил Киришима. — Разве это… не звучит как мужественная идея? — Если ты можешь найти хоть одного человека менее «мужественного», чем я, тогда, пожалуйста, продолжай и сделай это. — Сказал Ганс, саркастически улыбаясь. — Я бы хотел пожать ему руку. Киришима нахмурился еще сильнее, а Минета чихнул в классе 1-С. Ганс тем временем выбросил из головы Мать-бузину и изобразил ее в виде растения в горшке, поставив его в угол, ближайший к окну.

***

Беседа продолжалась несколько минут, в течение которых в комнату вошли новые члены класса, посмотрели на этих двоих и сели вокруг тех двоих, которые в данный момент вели «интенсивную» дискуссию. На более поздних этапах это просто превратилось в психоанализ. — Твой жизнерадостный характер говорит о позитивном мировоззрении. — Сказал Ганс, глядя в темные глаза Киришимы. — Однако ты все еще по-настоящему не веришь, что можешь соответствовать своим собственным стандартам. Ты сожалел о чем-то в прошлом, и теперь ты пытаешься искупить свою вину, которую считаете своей. — Эй, я не понимаю, о чем ты говоришь! — Киришима попытался отклонить это заявление, глядя в сторону и потирая затылок. — Ты яростно пытаешься отрицать это, потому что тот период неуверенности в себе, должно быть, оказал на тебя огромное влияние. Потому что ты нашел свой образец для подражания или что-то в этом роде. — Сказал Ганс, снова заметив краску на руках Киришимы. — Таким образом, ты покрасил волосы, чтобы подражать своему образцу для подражания и… — О-откуда ты это знаешь? — Я замечаю вещи. — Сказал Ганс, поворачиваясь, чтобы посмотреть на часы. — Это то, что я делаю. Пока Киришима размышлял о своем существовании, в комнату вошел кто-то еще. — Всем привет! Я надеюсь, мы сможем поладить в этом… Яойорозу заметила Ганса и замолчала. — Ну? — Сказал Ганс, приподняв бровь. — Ты выглядишь так, будто совсем не изменилась. — Еще труднее изменить сообщество. — Сказала Яойорозу. — Профессиональные герои обычно раскрывают в среднем две тысячи пятьсот восемьдесят одно преступления в год, и даже если бы я продала весь свой особняк, влияние, которое это оказало бы на ту часть населения, которая достаточно отчаялась, чтобы совершать преступления, было бы незначительным. — Если быть до конца честным, я ничего не смыслю в том, чтобы помогать сообществу. — Сказал Ганс, улыбаясь. — Я просто был раздражен, когда ты сказала, что эти гигантские роботы не будут стоить дорого. Также… UA может буквально опустошать города. Если это несущественная разница, то я не знаю, в чем она заключается. — Эти роботы приносят гораздо больше пользы, чем стоят! — Возразила Яойорозу. — Они используются для обучения следующего поколения героев, которые остановят две тысячи и… — Да, да. Мы понимаем. Они останавливают преступления. Но в UA есть несколько поддельных городов и зданий с работающим электричеством. Я бы подумал, что эти ресурсы можно было бы лучше использовать в другом месте. Но, конечно, им приходится забирать деньги налогоплательщиков, чтобы создать рынок для героев, а чтобы создать рынок для героев… В зале воцарилась тишина. — Действительно. Безумный банкет тьмы. — Сказал студент с птичьей головой. — Возможно, истинная тень человечества кроется не в его злодеях, а в его лидерах. — Точно. — Сказал Ганс, глядя на упомянутого студента с намеком на веселье на лице. «Получу ли я ворона в одноклассники? Что дальше, гадкий утенок? Собирался ли этот урок превратиться в собрание моих сказок?» — Ты понимаешь мир так же, как и я. — Сказал студент с птичьей головой без тени удивления в голосе. — Я понимаю, но я не отношусь ко всему так драматично. — Сказал Ганс, оглядываясь на Яойорозу, чей мозг все еще не перезагрузился. — Кстати, приятно познакомиться. — Я Токоями. Фумикаге. Приятно познакомиться с тобой. — Боже мой! Люди, может, вы просто заткнетесь на хрен! Все обернулись, чтобы увидеть, как светловолосый подросток с колючими волосами хлопает ладонью по столу и кричит так, словно завтрашнего дня не будет. Ганс чуть не упал со стула, прежде чем поднял глаза и увидел… Это было… — На что, черт возьми, ты уставился, статист? — Сказал Бакуго Кацуки, стиснув зубы и сузив глаза на Ганса. — Прекрати ныть о том, какими должны быть герои, и веди себя тихо, как подобает статисту. Этот человек был таким… — Кстати, ты продолжаешь говорить о том, чтобы насолить злодеям. Это не сработает. Пока ты их давишь, они больше не будут заниматься своим дерьмом. А это значит, что мы должны просто выполнять свою гребаную работу как студенты UA! Наполненный таким количеством недостатков характера! Агрессия, подлость, комплекс превосходства, наряду с очень очевидными проблемами поверхностного уровня «синдрома главного героя». Было так много мишеней. Так много потенциальных оскорблений. Это было все равно, что найти документ, заполненный тысячами слов, за час до истечения крайнего срока, чтобы попросить указанные рукописи. — Эй… Эй! — Сказал подросток, медленно подходя к Гансу, который, наконец, снова сосредоточил свой взгляд на сердитом подростке. — На что ты смотрел?.. ты лишний? — Прямо перед лицом Ганса прогремело несколько угрожающих взрывов, заставив пульсировать неизлечимые ожоги по всему его телу. Ганс, однако, просто уставился ему в глаза. — Я смотрел на твои различные комплексы. — Что ты сказал, маленький засранец? — Как ты смеешь так разговаривать с одноклассником? — Сказал высокий мальчик, наконец вмешавшись в различные громкие споры. Когда эти двое представились и продолжили спорить о поведении в школе, Ганс откинулся на спинку стула и начал размышлять о том, какой вопрос затронуть в первую очередь при разговоре с теперь уже по имени Бакуго Кацуки. Этот замечательный ход мыслей был прерван еще одним новоприбывшим. Зеленоволосый парень в красных туфлях. Красные… туфли. Ганс уже мог видеть безногого, ползущего призрака из фильма ужасов, который был воплощением девушки, главной героини Красных туфелек, мстящей этому предмету одежды. Мысленно подавив обычно дремлющий дух, Ганс устроился поудобнее, чтобы посмотреть еще один… турнир по крику. — Это действительно мир сенен. — Пробормотал Ганс. — Ужасное построение мира и слабое взаимодействие персонажей. Один студент с двухцветными волосами и еще один с разъемами для наушников определенно слышали это. — Кстати говоря, почему меня посадили позади высокой девушки? — Сказал Ганс, слегка раздраженный. — Это почти как если бы они распределили эти места случайным образом и не учитывали ничего, кроме номера ученика. Куда эта школа вообще тратит свой бюджет? При слове «бюджет» Яойорозу дернулась. — Я клянусь. — Сказала Яойорозу, оборачиваясь. Ее обычно улыбающееся лицо приняло нейтральное выражение. — Тебя послали сюда боги только для того, чтобы помучить меня. — Мы все родились с определенной целью. — Сказал Ганс, отвечая на замечание, которое должно было заставить его замолчать. — Моя задача — раздражать как можно больше людей. Как раз в этот момент его ужасный ранг Создания Территории сообщил ему о чем-то большом и… желтом за дверью, прямо за парнем в красных туфлях и девушкой, которая с энтузиазмом имитировала удары руками. — Кстати, ты можешь выглянуть за дверь? — Сказал Ганс, слегка нервничая. — Я думаю, что какой-то червяк только что выскользнул за нашу дверь. Обычно я бы предположил, что это злодей, но поскольку это UA, бюджет… — О, хорошо! — Сказала Яойорозу, разворачиваясь и высовываясь, чтобы увидеть дверной проем. — Смотри, там ничего нет — о боже. На самом деле за дверным проемом желтая гусеница. — Тебе потребовалось так много времени, чтобы заметить меня. — Произнес глубокий, усталый голос. Раздался звук застегивающейся молнии, прежде чем из желтого кокона появилась усталая и темная бабочка. Мужчина, сутулясь, вошел в комнату, пройдя мимо потрясенных студентов, стоявших в дверях. — Это курс для героев. Вам всем придется быть более бдительными, — сказал бродяга, облокачиваясь на учительский стол и бормоча чрезвычайно харизматичную речь. «Вы пробыли там всего около десяти секунд, и вы буквально лежали на земле. Каким ты ожидаешь, что люди увидят тебя?» Подумал ганс. «Почему эта школа должна быть заполнена чрезмерно драматичными правителями края?» — В любом случае, переоденьтесь в свою спортивную форму и отправляйтесь на легкоатлетические поля. Сегодня мы проводим тест по оценке причуд. Ганс вздохнул. Почему в этих школах всегда были тесты? Волоча ноги за своими более высокими и спортивными одноклассниками, он бросил последний взгляд на растение в горшке, которое поставил в угол комнаты. Несмотря на то, что они говорили о внимательности как о герое, их учитель не оправдал их собственных слов и не заметил нестандартное растение в горшке. — Лицемеры, лицемерки. Почему я вижу вас везде, куда ни посмотрю? — Ганс в последний раз оглянулся на опустевший класс. «Alle de kvajpander bliver min anden død.» (Все эти идиоты станут причиной моей второй смерти.)

***

— Режиссер. Следующая съемочная площадка готова. — Хорошо. — Произнес чувственный голос, улыбаясь пеону. — Отведи меня туда… — Да-да. — Сглотнул менеджер, глядя на чувственную женщину, желающую сняться в ремейке Русалочки в качестве режиссера. Он должен был сказать, что она идеально подходит на эту роль. — Мисс Сессиоин. Я так рад работать с вами. — Сказал другой актер, подходя и пожимая ей руку. Киара, однако, могла сказать, что его взгляд был направлен не ей в глаза. — Взаимно. — Сказала она глубоким и зрелым голосом. Несколько работников на съемочной площадке начали пялиться на нее. И снова она не возражала. В конце концов, она была воплощением человеческой похоти. — Режиссер. Вы должны еще раз подумать о выборе костюма. — Сказала дизайнер по костюмам. — Опять же, это фильм с рейтингом K, и поскольку его нет в анимационной среде… — Хорошо, хорошо. — Сказала Киара, глядя на подчиненную, которая осмелилась бросить ей вызов. — Я думаю, сегодня мы приостановим производство. Мы снова прогоним костюмы через швейные машины. — Спасибо за понимание, мэм. — Молодая женщина ушла, бормоча что-то о корректировках и модификациях. — Бодхисаттва, что нам с ней делать? — Спросили ее водители, когда они выезжали из студии Диснея. Они были замечательными слугами, им промыли мозги, и они присоединились к ее культу. — Добейтесь ее увольнения. — Сказала Киара. — Используйте все необходимые средства. «Надеюсь, тебе понравится то, что я делаю с твоими сказками… Ганс…» Облизнув губы, она представила разъяренный взгляд родителей, которые неизбежно поведут своих детей смотреть новый, более… непристойный ремейк Русалочки. По какой-то причине она переродилась в этом новом и интересном мире. Хотя люди были другими, их разум оставался прежним. Так легко поддавалась. И ее заговор… только начинался. Глядя на маленького солдатика, стоящего на капоте ее машины в качестве украшения, она подумала о своей следующей цели. Стойкий оловянный солдатик… Как же могла быть испорчена такая стоическая сказка? Сказки Ганса могли принадлежать только ей. Искажения сказок в сознании публики было бы недостаточно, чтобы удержать ее в качестве единственного читателя, но изменение их истинного смысла и сохранение сути истории при себе принесло ей некоторое удовлетворение. Она хотела стать русалочкой, вершиной его шедевра. Ее сердцу было больно превращать детскую, но пессимистичную сказку во что-то, запятнанное ее нечистыми желаниями. Тем не менее, если бы Ганс действительно был в этом мире, то это, несомненно, было бы лучшим способом привлечь его внимание. — Теперь… Насчет статуи Ганса… — Мы украдем ее. — Немедленно сказал водитель. — Миледи… Мы сделаем для вас все, что угодно. Но есть ли какая-то причина, по которой мы должны рисковать единоверцами, чтобы украсть статую? — Этот человек очень, очень важен для меня. — Киара мечтательно вздохнула. — Конечно. — Сказал водитель, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Ревность в его жестах была настолько очевидна, насколько это вообще возможно, но Киара не обратила на это внимания.

***

По дороге на легкоатлетическую площадку UA Ганс почувствовал, как по его телу пробежала волна мурашек. Это было почти так, как будто кто-то ходил по его могиле или колол булавками его куклу… или что-то в этом роде.