Глава 17: Тренировочный монтаж

— Вы хотите… потренироваться перед спортивным фестивалем? Эта бесполезная штука? — Спросил Ганс, приподняв бровь. — Ты внедрил в мою голову воспоминание о том, как я победил осьминога, верно, Андерсен-сан? — Сказал Оджиро. — Конечно, ты можешь уделить, я не знаю, пару дней тренировкам, не так ли? Ганс расхаживал взад-вперед, глядя на эту троицу. — Конечно. Я составлю для вас план тренировок на месяц. Я все еще не понимаю, зачем вы это делаете. — Чтобы победить систему, мы должны сначала стать ее неотъемлемой частью. — хором произнесли все трое, как будто отрепетировали эту фразу. И они это сделали. Чтобы убедить Ганса помочь им, пришлось придумать вескую причину, с точки зрения Ганса. Но настоящая причина, по которой они тренировались, была совсем другой… Ганс был раздражен. Он был зол. Но самое главное… у него была низкая самооценка. По какой-то причине Киришима понял, что это первое из трех. То, что Ганс сказал об обществе, было правильным. Излишний акцент на славе Героев приносит больше вреда, чем пользы, и быть героем в любом случае не должно быть связано со славой. Все трое согласились с этим. Однако не было никаких причин, по которым Ганс должен был просто… пойти дальше и отказаться от спортивного фестиваля. Не зарекомендовав себя как человек, способный добиться успеха, он не смог бы по-настоящему сказать, что слава не имеет значения, если бы не имел ее сам. Если бы это был озлобленный неудачник, произносящий это заявление назло, это было бы… не совсем здорово… в доказательстве своей точки зрения. Таким образом, они должны были суметь протолкнуть Ганса в первый и второй раунды, оба с минимальными квотами, которые в основном соответствовали цифрам тридцать два и шестнадцать. Затем он мог проявить себя в основном в индивидуальном третьем раунде, стремясь прожарить тех, кого он еще не прожарил, а именно Бакуго. Даже Яойорозу могла видеть множество недостатков характера Бакуго, которые были настолько очевидны, что они практически здоровались при каждой встрече, и Гансу, вероятно, понравилось бы делать что-то подобное. Но все это требовало от них троих умения провести Ганса через первый и второй раунды. Глядя на Ганса сейчас, все, что они могли видеть, это то, как Ганс бормочет и стучит по своему планшету, бормоча что-то о том, что он «покажет Мерлину, на что похоже создание настоящего героя», или что-то в этом роде. — Я свяжусь с вами завтра. — Сказал Ганс, и его глаза внезапно стали напряженными и налились кровью. — И если вы провалите спортивный фестиваль после того, что я собираюсь сделать, вы можете с таким же успехом уйти из этой школы.

***

Разместив в своей статье объявление о том, что сегодня он не будет обновляться, Ганс выпил банку кофе, проигнорировал домашнее задание по математике и приступил к работе. — Месяц тренировок… Сначала ему пришлось взломать их причуды. К сожалению, Ганс ничего не знал о том, как делать подобные вещи. Возможно, если бы в их классе был кто-то, кто был помешан на причудах, Ганс, вероятно, мог бы спросить их, но все, что у них было, — это идиот, который повсюду таскал с собой блокнот и не мог даже определить свою основную странную особенность. Просто распределяй силу по всему телу, если не можешь справиться с ней одной конечностью, идиот! В любом случае, Ганс мало что знал о тренировках. Большинство авторов «тренировались», прочитав кучу книг, но это ведь не совсем тренировка, не так ли? Но ему рассказали о тренировках некоего самовлюбленного мастера боевых искусств в Халдее… и он неохотно согласился соперничать с другим сумасшедшим магом… У него возникла идея… Ганс сел и начал вспоминать время, проведенное в том сумасшедшем доме.

***

— Ты сказал, что обучил тысячу учеников, но что с того? Твои ученики в конечном итоге стали работать на коммунистов и Чан Кайши, следуя по твоим стопам в качестве правительственных псов. Итак, что же ты на самом деле оставил после себя, кроме ужасающей репутации? Ли Шувэнь замолчал. Он несколько раз поднял руки, собираясь что-то сказать, прежде чем вернуться к стандартному разговору мастера боевых искусств. — Я мог бы размозжить тебе грудину одним ударом. — Это все равно не меняет того факта, что ты был просто плохим учителем. — Ганс ухмыльнулся и ушел. После этого Ганс выслушал несколько длинных, бессвязных лекций обычно неразговорчивого старика о том, как обучать студентов боевым искусствам. О, будь проклята его привычка прожаривать всех, кого он видит!

***

— И что это за жалкое представление о себе? — Спросил Ганс, глядя на улыбающееся лицо Леонардо Да Винчи. — Изображаешь жену торговца, которая попросила у тебя картину… Есть много хороших картин, но единственная причина, по которой ты выбрала эту форму, — это то, что она самая известная! Твои стандарты красоты столь же поверхностны, как и у пролетариата, вкус которого, как ты утверждаешь, у тебя лучше. Излишне говорить, что за этим последовало множество объяснений по истории искусства и мистическому дизайну кода. Иногда Ганс не мог удержаться и заговаривал громче. — …И еще кое-что! Почему именно Мастеру нужно носить спандекс? — Спросил Ганс, глядя на комбинезон, который, предположительно, был «мистическим кодом переключения». — Не лучше ли потратить свое время на систему личной защиты? Или какую-нибудь легкую броню, которую, я уверен, может изготовить Слуга класса Кастер. Я имею в виду, просто взгляните на манипуляторы с бронзовыми звеньями, которые постоянно появляются в зале призыва. Если обычный маг может сделать что-то настолько полезное, то почему ты не можешь? После этого к нему стало приставать множество дронов, в основном в форме совы Да Винчи. О, будь проклята его привычка прожаривать всех, кого он видит… снова!

***

Было около двух часов ночи, когда Ганс, наконец, поднял взгляд от стопки бумаг, наваленных на его столе. Он покачал головой и протянул руку. Снежная королева сонно протянула ему кусок льда, который он приложил к вискам, чтобы быстро проснуться. — Я закончил? — Пробормотал Ганс, глядя сверху вниз на попытки произвести впечатление на двух слуг в разных сценах, а также на то, как он понимал своих одноклассников. — Сработает ли… это? — Подумал Ганс, вспоминая свои попытки написать пятиминутную предысторию для Оджиро и ту странную, вдохновляющую историю для Киришимы. Это… вероятно, сработает, верно?

***

Ганс встряхнулся, просыпаясь. Он злобно посмотрел на трех учеников-героев, которые все еще смотрели на него сверху вниз в классе. — Почему вы все здесь? — Ты заснул пять минут назад. Мы думали, ты… готовился. — Сказал Оджиро. — Это вы не хотели, чтобы мы его будили, — сказала Яойорозу, слегка улыбаясь. — Мы можем… начать прямо сейчас? — Прежде чем я начну, вы уверены, что все хотите, чтобы я это сделал? Это может вскружить вам голову… Из-за предыстории возникает дисфория… Вы знаете… Яойорозу посмотрела на Киришиму и Оджиро, слегка обеспокоенная. — Ребята, вы что-нибудь почувствовали? — Просто немного растерялся. — Оджиро пожал плечами. — Думаю, я не почувствовал никаких побочных эффектов. — Сказал Киришима. — Просто… очень вдохновился. — Хорошо. — Яойорозу кивнула. — Мы сделаем это. — Хорошо, хорошо. — Сказал Ганс. — В общей сложности это займет около пяти минут. Вы пойдете туда, потренируетесь месяц, а потом уедете. — Я не уверен, что понимаю… Сколько времени это займет? — Спросил Киришима, приподняв бровь. — Знаешь, совсем скоро начнется спортивный фестиваль? Месяц может оказаться слишком долгим сроком. — Это займет всего пять минут. Ты что, не слушал? — Спросил Ганс слегка раздраженно. — Так мы начинаем или нет? Ганс достал свой планшет, и по щелчку его пальцев на экране начали появляться синие страницы, кружась вокруг троих. И продолжали кружиться. И продолжали… кружиться. — Сколько ты написал?! — Крикнула Яойорозу, когда листки начали собираться в кучу. — …Слишком много. — Ганс вздохнул. — Желаю повеселиться. Надеюсь, вам понравится выбор наставников. — Подожди, что… … Три незабываемых дня спустя … — Быстрее! Сказал невероятно подвижный старик, бесстрастно оглядывая троицу. Его черные солнцезащитные очки блестели в нереальном солнечном свете, когда Яойорозу, Киришима и Оджиро вспотели. — Сильнее! — Ха-а-а! Все трое закричали в унисон, выбросив вперед кулаки. Яойорозу почувствовала, как воздух обвился вокруг ее рук, почувствовала, как напрягся каждый мускул на ее ноге и плече, когда она попыталась подражать фигуре старика. Или, лучше сказать… Ли Шувэнь. Очевидно, это был человек, которого Ганс «знал» и уважал как инструктора по боевым искусствам. — Оставайтесь в этом положении! — Проворчал Ли, расхаживая вокруг всех троих. — Хорошо. — сказал он, кивая на Киришиму, который в ответ оскалил акульи зубы. — Но все равно слишком напряжен! Расслабь плечи. Твои руки — это цеп, а плечи — это руки, управляющие им. — Достойно. — Сказал он. — Ты не пойдешь безоружным, учитывая ту информацию, которую дал мне Ганс, но все равно хорошо, что ты умеешь наносить удары. А ты… Оджиро захныкал. — Кто научил тебя так работать ногами? — М-мой отец… — Пробормотал Оджиро, глядя в пол. Его форма каратиста промокла от пота, но старик, одетый в меховую шубу и старомодную одежду с длинными рукавами, даже не вспотел. — Он всего лишь любитель. — Ли хмыкнул. — И ты по-прежнему настаиваешь на том, чтобы придерживаться его позиции? — Но мой вес… Он разбалансирован, сэр. — Спросил Оджиро. — В конце концов, мой хвост… — Третья рука, — сказал Ли, глядя на мускулистую конечность. — …Третья рука… довольно тяжелая. — Чтобы как следует изучить боевые искусства, ты должен воспринимать ее как третью руку! — сурово сказал старик. — Боевые искусства созданы не для обезьян… Они созданы для мужчин! У обезьян есть хвосты, а у мужчин — руки! И я сделаю из вас обоих мужчин… Кстати, иди потренируйся в механике, Яойорозу. Ты здесь больше не нужна. Яойорозу кивнула, прежде чем сочувственно кивнуть в сторону двоих, все еще находившихся в комнате. — Я преподам вам эти уроки, даже если мне придется вбить их в вам силой! Особые способности — не повод расслабляться в тренировках по боевым искусствам! Или скорректирую приемы, которые я совершенствовал годами! — Но моя особенность в закаливании может… Киришима пролетел сквозь стену додзе. — Работа ногами! — взревел Ли. Яойорозу ошеломленно вздохнула. Это был третий день подряд, когда такое случалось с Киришимой. Она открыла перед собой еще одну дверь и вошла как раз в тот момент, когда стена чудесным образом начала восстанавливаться. Но то, что последовало за этим, было, вероятно, даже хуже, чем тренировка по боевым искусствам. Это было то, что по-настоящему напрягало психику. Работа с человеком, похожим на Мону Лизу, который утверждал, что является интерпретацией Да Винчи, была именно такой задачей. Потому что какой здравомыслящий человек смог бы спроектировать такие сомнительные конструкции, которые каким-то образом работали? И утверждал, что магия на самом деле существует? — Я знаю, о чем ты думаешь. — Сказала женщина, слегка улыбнувшись. — Ты гораздо более терпима, чем этот наглый дурак Ганс Кристиан Андерсен. Твои вопросы ни в малейшей степени не задевают меня. — Кстати, почему вы называете его полным именем? — Спросила Яойорозу, беря чертеж и изучая, какую схему она должна была сегодня попрактиковаться в изготовлении. — Хм, ну что ж… Все началось с… Подожди, я не могу этого сказать? — Да. — Появилось изображение Ганса, парящее в воздухе, как будто это был настоящий дух. — Я не хотел, чтобы какая-либо из наших предысторий всплыла наружу и сбила всех с толку. — Настоящей причиной, вероятно, была твоя лень. — Сказала Да Винчи, хищно ухмыляясь. Яойорозу могла ей посочувствовать. Одержать словесную победу над Гансом было редкостью. — Я здесь ненастоящий. — Сказало изображение Ганса. — Я всего лишь запрограммированное сообщение. Что ж, я оставлю вас наедине с вашими уроками. Яойорозу вздохнула и вернулась к чертежам. Она никогда не думала, что ей не понравится изучать строительство.

***

Киришима согнул руку, напряг ее и отразил еще один удар, а затем потянул его на себя и напрягся всем телом. — Оджиро! Сейчас! — закричал он, готовясь к удару. Удары руками пришлись ему по шее. Удары пришлись по его грудной клетке и бокам. Почувствовав, что его броня сдается, Оджиро воспользовался тем, что Ли Шувен оказался в ловушке, и атаковал его, ударив хвостом по коленям, а двумя руками — по одной руке. — По крайней мере, вы все умеете разрабатывать стратегию. Да, — одобрительно сказал Ли. — Намного лучше, чем эти тупоголовые Берсеркеры. Ли использовал затвердевшую Киришиму в качестве опоры, а затем ногой, запутавшейся в хвосте Оджиро, отбросил его в сторону. Затем свободной левой рукой он ударил Киришиму кулаком в грудь… и нанес, должно быть, очень неуклюжий, но эффективный удар в один дюйм. Кожа Киришимы треснула от удара, перепонки от удара покрыли все его тело, когда он отлетел назад на три метра, его ноги все еще оставались в устойчивой позе, а острые пальцы ног царапали мягкий пол. — Ты на самом деле вынудил меня использовать двадцать процентов моей силы. — Сказал Ли. — Неплохо. Но пока твоя броня недействительна, твой союзник будет уязвим. Присмотрись и запомни, Оджиро, при должном уровне мастерства и техники, не имеет значения, что у твоего противника стальная кожа, ты все равно будешь наносить урон. — Нет, — сказал Киришима, стиснув зубы. Его кожа действительно треснула, но что с того? У него все еще была дерма. И слои жировой ткани. И мышцы. И… все слои, которые находятся под эпидермисом. — Я еще не закончил. — Я восхищаюсь твоим упорством, но сможешь ли ты терпеть боль? — Сказал Ли Шувэнь, и его старомодные солнцезащитные очки блеснули в ярком свете. — Я больше не буду сдерживать свою технику, хотя вы и не увидите всей моей силы. Это должно показать тебе, как далеко тебе еще предстоит зайти. Оджиро посмотрел на Киришиму. — Ты уверен, что справишься с этим? — Это еще ничего. — Киришима ухмыльнулся. Маленькие струйки крови стекали из трещин на его коже на маты, но это были всего лишь поверхностные повреждения. Большая часть его тела по-прежнему была цела, и он все еще мог продолжать движение! Конечно, эта иллюзия развеялась, когда его плечевая кость была почти сломана надвое от скользящего удара. — Слишком сильная защита — это тоже помеха! — Взревел Ли, когда Киришима медленно пришел в себя. — Причина, по которой люди выдерживают так много ударов, заключается в том, что в мягкости текущей воды есть стальная твердость! Ищите равновесие! Инь и ян! — Да, сэр… — пробормотал он, прикрывая глаза от света, льющегося из белой пустоты над головой.

***

— Опять же, вы, вероятно, знаете об этом, но это записанное сообщение. — Голос Ганса звучал глухо. — Так что либо мне придется вписать себя в эту тренировочную сцену, либо я могу просто, ну, в общем, сделать джейлбрейк из ваших причуд, которые вы используете в сценах мозгового штурма. — Яойорозу? Твоя особенность должна быть сосредоточена на создании технологий и орудий убийства. Оружие — это хорошо, а пистолеты — это здорово. Я забыл об этом на полпути и не буду добавлять сюда Фууму. Я также понятия не имею, как работает его тренировка, поэтому я просто покажу тебе, как сражаются ассасины, и запомни эти движения в твоей голове. Яойорозу опустила взгляд на свои руки. Неужели ей действительно нужно было стать ассасином? — Кроме того, дроны — это здорово. Ты можешь продолжать их массовое производство и иметь гарнитуру, которая направляет их движения, чтобы они могли самоуничтожаться на своих объектах. Они даже могут отслеживать свои цели, если ты установишь маячок, который дистанционно управляет ими, или что-то в этом роде. Программирование, правда, было бы затруднением, но я уверен, что у тебя может быть какой-нибудь USB-накопитель, который ты могла бы носить с собой и подключать к дронам или что-то в этом роде. В реальном мире ты всегда могла бы найти время, чтобы купить действительно отличный дизайн дрона, который каким-то образом обходит это, но я должен прекратить болтать без умолку. — Тренировка ниндзя? — Киришима медленно улыбнулся. — Эй, звучит довольно мило. Может быть, мы могли бы поучаствовать в этом. — Теперь я знаю, о чем ты думаешь. — Сказал Ганс, глядя туда, где сидел Оджиро. — Ты действительно думал, что сможешь приспособиться к стилю ассасина? Для некоторых из вас — да. Но для тебя? Нет. Твоя причуда на самом деле не дает тебе преимущества в мобильности. — Неужели он… действительно разговариваешь со мной? — Спросил Оджиро, шепотом обращаясь к Киришиме. — Я не знаю. — О, подожди, Киришима, ты что, сидишь здесь? Если это так, то хорошо. Если это не так, то… Я просто… Изображение Ганса повернулось и что-то нацарапало, и Киришима почувствовал, как они с Оджиро внезапно поменялись местами, и голубая вспышка подчеркнула единственное изменение в атмосфере. — Почему я просто не мог изменить свой сценарий? — Пробормотал Ганс. — Почему я написал это ручкой? Почему я записываю свои ошибки? Яойорозу хихикнула. — Хорошо, я буду честен. Я действительно сейчас плохо сплю, так что я сделаю это быстро. Оджиро? Твоя причуда… довольно заурядна. Да, я шучу о том, насколько она заурядна. Хвост Оджиро поник, упав на пол. — Если подумать, почему он покрыт кожей? Почему он не похож на мех или что-то в этом роде? Он не чешется, не мерзнет или что-то в этом роде? Не обращай на это внимания. Тебе просто нужно продолжать заниматься боевыми искусствами. Что делает твой хвост особенным, так это ты сам. И бесчисленные часы, которые тебе придется потратить на то, чтобы сделать себя полезным. Но не забудь, ну, в общем, использовать хвост, как у животных. Они могут стать интересными источниками вдохновения. — А как насчет меня? — Спросил Киришима, разминая одну руку и сжимая другую в кулак. Со стороны казалось, что он разминает обе руки, но если помучиться в этом аду тренировок достаточно долго, то можно заметить разницу. — О, подожди, и еще, Яойорозу, почему ты ешь пирожные для повышения уровня липидов? Они почти полностью состоят из углеводов. Попробуй есть немного жира. Или животного масла. Ты пробовала носить с собой баночку с маслом? Просто подумал. Яойорозу повернулась к двум другим. — Что это за жир, о котором он говорит? В моей семье нечасто готовят, и… — Мы поняли. — вздохнули Оджиро и Киришима. — Ты богата. — Почему я такая… невежественная? — Яойорозу тоже вздохнул. — Прежде чем ты начнешь сомневаться в себе, Яойорозу, не волнуйся. Эти двое только притворяются, что тоже знают, что это такое. Черт возьми, я выяснил это с помощью поиска в Google. — Сказал Ганс, пожимая плечами. — А что касается Киришимы… Киришима оживился после того, как рассказал свою маленькую ложь несчастному пациенту с гриппом. — Ты не думал о том, чтобы использовать свою причуду в качестве ножа? Топора? Можешь ли ты контролировать, какую форму приобретает твоя кожа при затвердевании? Это может быть действительно полезно, знаешь ли? Например, делать гладкие и изогнутые края вместо того, чтобы быть блоком, оптимальным для нанесения ударов на полную мощность? — Вот для чего, однако, создана моя причуда! Принимать удары на себя! — Крикнул Киришима. Снаружи комнаты какой-то старик выпрыгнул из окна, пнул Киришиму в голень и выпрыгнул обратно. — Работа ногами! — Крикнул Ли Шувэнь. — У меня никогда не было такого глупого ученика, как ты! — Между прочим, это я вставил. — Глухо произнес Ганс, еще одна иллюзия за спиной Киришимы. — В любой момент, когда ты скажешь что-нибудь подобное, Ли Шувен придет сюда и пнет тебя по голени.

***

Наступил двадцать девятый день. Сквозь туман тренировок, перебранок и пинков Киришимы в голень до двадцать пятого дня это… это был заключительный день теста. Их тела не получили никаких повреждений. В конце концов, это была, по сути, мечта. — Итак… Что мы будем делать сегодня? Где расписание? — По расписанию сегодня тренируется вомбат. — Изображение Ганса расплывчато. — Оим вэй слишком развратен во сне. Сцена сменилась вспышкой. Задний план исчез, сменившись пятнами белой пустоты и лугов. Затем из-под земли появилось гигантское каменное чудовище. Его шесть пальцев и три руки создавали отчетливое впечатление, что над последним днем не слишком-то задумывались. — Хорошо. Давайте сделаем это. — Сказала Яойорозу, соорудив себе пару стандартных камуфляжных штанов в стиле милитари и довольно короткую майку. Из ее рук выросли кинжалы, а из плеча начали медленно вылезать дроны. Затем она начала загружать простые программы в упомянутые дроны с помощью USB. Приготовления Киришимы были совсем несложными. Он просто покрутил шеей и ухмыльнулся, принимая боевую стойку. Оджиро в основном подражал Киришиме, но вместо того, чтобы стоять на ногах, он подпрыгивал на хвосте, готовый выполнять маневры. Каменный монстр открыл пасть, и- Яойорозу села, из ее плеча все еще вылетали дроны. Оджиро подпрыгнул, выбив несколько потолочных плит, и застрял в решетке. Киришима так сильно ударил локтем по полу, что земля треснула. — О! — Воскликнул Ганс, срывая маску с глаз, которую он носил. — Клянусь, я обновлю информацию! Я потею — это вы. Меня не похищали разгневанные читатели… пока. Наступила тишина. Двое на полу и один на потолке просто уставились на Ганса, прежде чем снова взяться за дело. — Он телепортировал нас! Киришима, прикройся! — Закричал Оджиро, отрываясь от потолка и выставляя руки в защитном жесте, глядя направо и налево. Киришима рефлекторно согнул предплечья, отчего поверхность рук стала гораздо более гладкой, чем была у него раньше. — А, хорошо. Наконец-то вы проснулись. — Сонно произнес Ганс, заставив себя перестать расхаживать вокруг них и посмотреть на Оджиро. — Какие-нибудь повреждения мозга? Вы все еще можете соображать? — Где каменный монстр? — Спросил Оджиро, прищурившись. — Почему мы в UA? Наконец-то загрузился фон? — Пробормотал Киришима, медленно поворачиваясь влево. Оджиро повторил его движение, удерживая их спины в положении спина к спине, при этом непрерывно осматривая комнату. — Подождите. Это в реальном мире. — Сказала Яойорозу. — Смотрите! Ганс больше не похож на того, кого описал недосыпающий старшеклассник! — Теперь ты обращаешься ко мне по имени? — Спросил Ганс. — Неважно. На самом деле мне все равно. У вас все в порядке. Просто… заплати за потолок, хорошо? И завтра у нас контрольная по математике. Ганс вышел из комнаты, протирая глаза. — Контрольная? — Какая контрольная по математике? — Спросил Киришима. — Не смотри на меня, — пожал плечами Оджиро. — Прошел месяц. Кстати, какое сегодня число? Яойорозу посмотрела на электронные часы. — Хм… — сказала она. — Честно говоря, я не помню. Подожди, Ганс! Какой сегодня день? — Вам пора завести календарь.

***

Тодороки пора было уходить. Он все видел. Коридоры, казалось, тянулись бесконечно, пока он смотрел на четырех человек, которые только что выскочили из случайного класса после пяти минут мертвой тишины, двух громких ударов, множества криков, а затем ничего. — Что еще могло быть… — Пробормотал Тодороки. — Но культ личности?