Глава 16: Сжигание мостов

Японские форумы буквально взорвались. По всему интернету были выложены видеоролики. Снятые под разными углами и с разных точек зрения, с обеих сторон протеста. С крыши здания, из кафе. С высоты птичьего полета, с беспилотника. В тот момент события развивались слишком быстро, чтобы их можно было остановить. Ни запрет видеозаписей, ни опровержение речи как клеветы не сработали бы, потому что это только подтвердило бы правоту парня. — Мэм, это не очень хорошо сказывается на нашем пиаре, — сказал аналитик на заседании правления несколькими этажами ниже. За дверью стояли охранники с оружием в руках, чтобы предотвратить утечку информации. В помещение был доставлен доверенный человек с функцией обнаружения электронных устройств, который просканировал помещение, а затем был помещен в одиночную камеру на три дня, чтобы сохранить абсолютную секретность. — Я знаю, я знаю. — сказала президент, сосредоточенно нахмурившись. — Даже если мы, возможно, не настолько коррумпированы, как говорят, многие герои действуют… не так идеально, как могли бы. И то, как мы организовали систему, действительно означает, что гораздо больше детей с предположительно более злодейскими наклонностями, возможно, станут злодеями, но какую систему лучше он может придумать? Что? — Тем не менее, он предположил, что вся система героев неправильна. — возразил другой член правления. — И многие из наших инвесторов и спонсоров хотят, чтобы эта система сохранялась, поэтому… — Чтобы они могли продолжать продавать товары по завышенным ценам, — сказала президент. — я знаю. Неужели действительно нет способа обойти наших спонсоров? — Учитывая тот факт, что только Леди Гора нанесла ущерб еще в 700 миллионов иен, разрушив офисное здание, я бы сказал, что да. Нам действительно нужны наши спонсоры. — Почему, черт возьми, мы вообще беспокоимся о том, чтобы заплатить за нее? — Простонала она, массируя лоб. — Я думаю, нам придется вернуться к старой тактике… — Я думал, что мы прошли ту эпоху. — Но мы не можем допустить дальнейшего изменения статус-кво. Общество и без того хрупкое, и нас поддерживает одна опора. — Сколько лет Всемогущему? — спросил недосыпающий член правления, уткнувшийся лицом в стол. — 49 лет. — О боже. — Он застонал, схватился руками за голову и помассировал виски. — Мы, вероятно, получим от него всего 5 лет, прежде чем нам придется отдать бразды правления Индевору, а он к тому же практически на пенсии. Сколько ему лет, 46? — 46. И после этого нам будет не хватать серьезной огневой мощи в высших эшелонах власти. — Хех. Огневая мощь. — Заткнись. — Президент резко обернулась, и ее безукоризненный костюм почти сразу же взъерошился. — Это серьезно. — …Простите. — Итак, что нам делать с этим парнем? — Я думаю, ради блага Японии мы должны избавиться от него. Пришлите кого-нибудь из наших тайных агентов. — Мы уже много лет никого не мобилизовывали. — Ну, есть, по крайней мере, пять, которые все еще работают, верно? С небольшой репутацией и навыками? — Достаточно, чтобы закончить эту шутку о студенте-герое. — Сказала президент, вздохнув. — Я имею в виду, что его причуда едва ли оскорбительна. — Но что, если он станет мучеником? Символом, как Пятно? — Тогда нам придется позаботиться о том, чтобы он больше никогда не появлялся в центре внимания, — сказала президент. — Спортивный фестиваль в UA состоится через пару недель, верно? — На самом деле, почти через месяц. — Недосыпающий человек, уткнувшийся лицом в стол, вздохнул. — И этот… Ганс Кристиан Андерсен… Известен своей плохой игрой на бегах, верно? И у него есть ограничение на количество энергии, которое он может использовать в день? — Он сдал рекомендованный экзамен последним. Прошел квалификацию только благодаря настойчивости профессионального героя Ледяного Клинка и его способности исцелять. Во время проверки в UA, по-видимому, у него закончились силы примерно после тридцати минут напряженной борьбы. — Этот парень… — пробормотала президент, сжимая кулак. — отлично. Увеличьте продолжительность забега UA и количество участников, которые пройдут во второй тур. Затем увеличьте лимит времени на второй тур и количество команд. Учитывая, что студенты UA, как правило, обожают героев, мы должны сделать его главной мишенью. Также снимите повязку на миллион очков. — Тогда, для третьего тура? — …Давайте наберем тридцать два студента в финальном туре. Поскольку мы расширили число участников второго тура, нам понадобится больше людей для третьего. Надеюсь, однако, что этот Ганс Кристиан Андерсен будет исключен до этого.

***

Пара людей, потерявших надежду на удачу, сидели у костра возле мусорного контейнера с мрачным видом. — Похоже, снова наступило это время суток. — Да, — вздохнул мужчина в пыльном костюме и грязных кожаных ботинках, его кожа медленно пузырилась, пока не лопнула, словно в яме с магмой. Частички желеобразной кожи были ловко подхвачены мозолистыми руками злодея и распределены по его мечу, где шипели искры и медленно разъедали ржавчину на мачете. Тишина продолжалась. Ответ единого мира эхом разнесся по всему коридору. — Как прошло собеседование, Шихиро-кун? — спросил парень в шапочке. — Я был пожароопасен. — глухо произнес мужчина в костюме, и еще одна искра отскочила от его серой, морщинистой и непривлекательной кожи. — Отказано. — Итак, кто-нибудь чего-нибудь добился сегодня? Кто-нибудь заработал немного денег? — Нет. — Ответила женщина с ножами на кончиках пальцев, начиная лениво барабанить рукой по металлической бочке. — Нет. — Сказала другая женщина, ее глаза были завязаны темной тканью. Постепенно бандана начала замерзать, и она вздохнула, закрыв глаза, потянулась за другой банданой и надела ту, что была у нее на глазах. Когда она совершала переход, на ее закрытых веках образовался лед, и когда бандана была снова надета, она подняла руки, чтобы смахнуть образовавшийся лед с глаз. — Когда же мы… — пробормотал мужчина в костюме, Шихиро, передавая мачете парню в шапочке. — Я нашел на земле монету в 100 иен. — парень с магнитами, как сказал Шинс, расстегнул штанину и показал монету. — Итак… чтобы поесть сегодня, нам нужно набрать еще одну оценку, верно? — сказал темноволосый, совершенно обычный мужчина в шапочке. — Нет. — внезапно сказал мужчина в костюме, глядя на заходящее солнце, которое отражалось в грязных переулках, где они сидели. — Знаешь, что я сегодня увидел? — Что? — Когда я выходил из той фирмы, мое заявление превращалось в пепел у меня в руках… Я увидел его, — сказал Шихиро, глядя на голубое небо, которое медленно затягивали красные ночные облака. — Это крутили повсюду по телевизору в магазине. Все новостные источники по всей Японии говорили об этом студенте-герое… — Студент-герой. Что герои когда-либо делали для нас? — Спросил мужчина в шапочке. — Я могу найти людей, которые не возьмут меня на работу, но у вас у всех есть талант! Ты учился в колледже, Шихиро-кун! У тебя отлично получались ледяные скульптуры, Юки-тян! И разве ты не подавала документы в художественную школу, Хасаноте-тян? — Хех. Художественная школа. — сказала женщина с острыми кончиками пальцев. — Что за гребаная афера. Это тоже оказалось мошенничеством в буквальном смысле слова. — Никто не хотел меня нанимать, — сказала женщина с завязанными глазами. — Оказалось, что наличие постоянно включенной ледяной причуды было сопряжено с большим риском ответственности. — А я? — спросил мужчина в шапочке, указывая на себя, — Я даже не могу быть злодеем! Все, что у меня есть, это мачете, испорченный аттестат о среднем образовании и двое умерших родителей, которые заставляют меня продать все, чтобы покрыть их долги! — Нам не обязательно заключать еще одну сделку, Цуканай-кун. — вздохнула женщина с завязанными глазами. — Сегодня мы можем обойтись без еды. Я уверена, что завтра в приютах для бездомных нам повезет больше… — Так было уже много лет. Три года. Три гребаных года! — закричал мужчина в шапочке. — Мы обнимали Шихиро-куна, чтобы согреть его зимой, и не закрывали тебе глаза летом, но что мы получили за эти три года усилий? В переулке у черта на куличках, и у нас на счету сто иен! — Послушайте, — сказала женщина с завязанными глазами, неуверенно поднимаясь на ноги. — Мы закончили среднюю школу, поклявшись, что не будем такими, как другие. Мы не будем убивать, воровать, продавать наркотики или делать что-либо противозаконное. Мы бы доказали обществу, что не доставим никаких хлопот, несмотря на наши… — Чертовски неудобные причуды. — Сказала Хасанот, вонзая кончики пальцев в кирпичи, прежде чем ее мышцы свело судорогой, и она вытащила кусок камня из стены, отчего красная пыль рассыпалась по всему полу. — И к чему это нас привело? Я имею в виду, вы все были со мной, когда мы открыли тот магазин? Мы ели лучше, чем когда-либо за последние месяцы! Почему бы нам просто не… — Потому что этот парень был таким же, как мы. — Сказал Шихиро, медленно вставая. — Он был невысоким… и слабым… и костлявым, но он встал на ноги. Он участвовал в героической программе. Он поддерживал людей, освобождавших от использования причуды. И… он даже критиковал систему героев. — …Что? Конечно, ты, должно быть, шутишь. — Пробормотал Цуканай. — Какого хрена ему жаловаться? Он извлекает выгоду из всего этого… геройского бреда. — И именно благодаря этому я знаю, что на самом деле есть хорошие люди. Хорошие люди, которые знают, через что мы прошли, и хорошие люди, которые действительно могут понять, что представляет собой это общество, вместо того, чтобы просто жить в нем самодовольно. — Шихиро весь кипел от возбуждения. — Он не собирается ничего менять. — Цуканай закричал. — Никакая пропаганда в защиту «неискренних» никогда не работала! Каждый раз, когда инспекторы уходили, старшеклассники просто запирали меня в своих шкафчиках. — И если мы будем делать то, что они говорят, то это только подтвердит их точку зрения! — Шихиро взорвался, из его каменной головы вырвался небольшой столб дыма. На мгновение стали видны трещины, в которых виднелась лава, прежде чем гравитация сработала снова. — …Тогда на что мы должны жить? На еду? — …Я не знаю. — Сказал Шихиро. — Но избавляться от этих банд, чтобы получить их деньги, не совсем незаконно, не так ли? — С нами? — Спросила Хасанот, разминая пальцы. — Ты ничего не умеешь делать, кроме как ходить вокруг да около. Снежной женщине приходится смотреть на предметы не менее трех минут, чтобы они застыли как лед. У Цуканаи, блядь, нет никаких причуд. — Да, и что? Хуже у нас просто быть не может. — Мне нравится твой стиль, Шихиро. Я позвоню своим приятелям со стройки перед увольнением, и давайте сделаем это. — Как нам себя называть? — Я не знаю… — Сказал Шихиро, пожимая плечами. — Возможно, это глупая идея, но давайте просто остановимся на Кооперативе самообороны.

***

Ганс вошел в школу, и в ушах у него зазвенел знакомый звук. Социальная изоляция. Целенаправленный шепот и «украдкой» брошенные взгляды (они даже не пытались скрывать это) вонзались в него, как иглы в его сознание, но он знал, почему это происходит. В конце концов, он порочил славу индустрии героизма, посещая величайшую школу героев в Японии. Можно сказать, что он в переносном смысле дразнил медведя. В буквальном смысле слова раздражал маленького медвежонка, который был директором, — это тоже верное утверждение. — Я сказала, что это бред. — Сказала Джиро в классе 1-А. — Он говорил Оджиро, что все это — пьеса, а мы всего лишь актеры, и теперь он говорит это? Он на самом деле сумасшедший! — Честно говоря, я думаю, что Бакуго сказал бы то же самое, керо, со всеми его разговорами о массовке. — Сказала Асуи, как всегда, с непроницаемым выражением лица, похожим на лягушачье. Ганс, однако, прищурился и заметил намек на веселье. — Этот слабак просто не справился с заданием на геройский курс. — Усмехнулся Бакуго, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, а ноги положив на стол. — Хотя я и не согласен с твоим утверждением, я действительно считаю, что то, что сказал Андерсен-сан, было явно негероическим! — Сказал Иида, размахивая руками в воздухе. — Да, примерно такой реакции я и ожидал. — Вздохнув, сказал Ганс. — Довольно разочаровывающе видеть, что никто не способен мыслить критически. — Объективно говоря, твои доводы были… в какой-то степени правильными. — Раздался голос у него за спиной. Ганс быстро обернулся и увидел подозрительную улыбку Яойорозу. — Хотя на этот раз ты не упомянул о бюджете, что, безусловно, было плюсом. — Я так и знал, что забыл кое-что. — Сказал Ганс, саркастически усмехаясь. — Спасибо, что напомнила. — …Зачем я вообще беспокоюсь. — Яойорозу вздохнула. — Но, серьезно, ты не против того, что тебя вот так… оскорбляют? Ганс посмотрел на Бакуго, демонстрирующего свое интеллектуальное превосходство и рассказывающего историю о том, как он победил злодеев-братьев-ящеров, перед толпой людей, которые только слушали. — Не беспокойся об этом, — сказал Ганс, закидывая сумку на плечо и входя в класс. — Пока они не начнут критиковать мою литературу, я, вероятно, не лягу в одном из ваших дворов и не буду плакать, пока не засну. — …Это звучит странно конкретно. — сказала Яойорозу, приподняв бровь, прежде чем пробормотать что-то об истории. — Что это было? — Спросил Ганс, замедляя шаг по направлению к классу. — Ничего. — Яойорозу улыбнулась безобидной улыбкой. Ганс не поверил ни единому ее слову. — Неужели индустрия героев действительно такова? — раздался еще один вопрос по всему коридору. Ганс поднял глаза и увидел Оджиро, который выглядел довольно напряженно. — Да. Во всем виноваты деньги и дискриминация по причудам. — Что ж, я тебе верю, — просто сказал Оджиро. — Я… просто так? — Яойорозу почти закричала, но сдержалась. — Ты вообще смотрел его речь? — Я только что увидел статью с комментариями в интернете. — Оджиро пожал плечами. — Наверное, было бы лучше, если бы я продолжал практиковаться в вращениях. Я был… сильно обделен в USJ, и добавить немного силы было бы действительно полезно. Ганс мысленно вернулся к тому моменту, когда Оджиро пытался сразиться со злодеями своими излишне акробатическими маневрами. — …Насчет этого. — сказал Ганс. — Возможно, у меня есть кое-что на этот счет. — П-прости… — Заикаясь, пробормотал Оджиро. — Я просто… — Не беспокойтесь об этом, — пожал плечами Ганс. — У меня для вас всех запланированы тренировки. Спортивный фестиваль… — Что я слышал о тренировках? — Сказал Киришима, подбегая с противоположной стороны зала, размахивая в воздухе портфелем с книгами. — Рассчитывай на меня! Ты был таким мужественным в USJ, так что было бы здорово поучиться у тебя! — …Ты не… э-э-э… обижаешься на мои политические взгляды? — Сказал Ганс. — Спасение людей не должно быть связано с известностью. — праведно сказал Киришима. — Дело не должно быть в деньгах, хотя это было бы неплохо. Мы должны проявить свой мужественный дух и встать на защиту невинных граждан. — И это твоя проблема. — Сказал Ганс. — Я думаю, ты слишком много стоишь на ногах. Мне пришлось пустить в ход свою хитрость, в смысле, изворотливость, чтобы напомнить тебе, что нужно уворачиваться. — Тогда я поработаю над этим вместо тебя! — Сказал Киришима, ухмыляясь, прежде чем проявить свою причуду. — Но сейчас давайте приступим к занятиям! Я уверен, что тот, кто заменит Айзаву-сенсея, что-нибудь для нас придумает! — Почему вы все слоняетесь по коридорам? — произнес знакомый сухой голос, заставив Яойорозу вздрогнуть, а Киришиму медленно обернуться. — Айзава-сенсей! — трое из четырех учеников закричали. Ганс просто посмотрел на мумию и отвернулся. — Трудный ребенок. Ганс начал уходить. — Ты. — Я? — Спросил Ганс, поворачиваясь и невинно наклоняя голову. — Что я сделал не так? — Ты ведь знаешь, что, вероятно, будешь презираем как профессионалами, так и студентами, если продолжишь идти по тому же пути, что и сейчас, верно? Должен ли я исключить тебя прямо сейчас? — Но тогда… — Ганс, ухмыляясь, сказал. — Вы бы признали мои заявления противоречивыми, а затем предоставили бы части общества доказательство того, что Комиссия по героям на самом деле пытается контролировать их, пропагандируя дискриминацию. — Если ты не хочешь стать героем, … тогда убирайся сам. — Айзава продолжил бубнить. — Впрочем, неважно. — мне все равно. Всегда найдутся студенты, изучающие общие дисциплины, которые хотели бы занять ваше место. — Ах, да. — Ганс кивнул. — Во время спортивного фестиваля, верно? — Что? — закричали трое других учеников, привлекая взгляды из класса. — Что это было? — Крикнул Иида. — Сенсей, пожалуйста, повторите. — Спортивный фестиваль. — Сразу после USJ? Ганс вздохнул. Неужели вчера никто из них не включал телевизор и не пользовался интернетом? А если нет, то как они узнали о его выступлении? Серьезно. Реклама была повсюду. …Может быть, именно поэтому они не думали, что индустрия героев нуждается в деньгах.

***

— Итак, это класс 1-А. — раздался самодовольный голос как раз в тот момент, когда Ганс собирался идти в кафетерий, захватив с собой остатки жареной свинины, купленной на халяву в полицейском участке. — Некоторые из вас такие… такие высокомерные. Но некоторым из вас здесь точно не место, не так ли? — Почему вы… — сказал Оджиро, и его хвост напряг мускулы, словно готовясь к драке. — Нет, нет, пригнись. — Сказал Ганс. — Это не тот спор, в котором можно использовать силу. — Разве не сейчас? — спросил светловолосый парень, стоявший перед собравшейся толпой. — Если ты не можешь победить злодеев, как ты можешь стать героем? Что на самом деле произошло во время USJ, а? — Ну, это зависит от того, как ты к этому относишься, — сказал Ганс, выходя из-за стола и скрестив руки на груди. — В спорах нельзя решать проблемы только кулаками. — И ты избегаешь вопроса об USJ, да? Ты просто не смог справиться с ответственностью, не так ли? Быть героем — значит быть символом. Быть тем, кто поддерживает безопасность и борется с преступностью. Ты? — ухмыльнулся блондинистый идиот, который не был Бакуго. — Ты просто мошенник. Ты отвергаешь славу только потому, что не можешь получить ничего из этого. Ганс подумал о телепорте, о том, как легко Тринадцатая была выведена из строя, и обо всем остальном, что произошло, прежде чем почесать в затылке. Этот парень вообще понимал, о чем говорил? — Это не совсем то, что я сказал, — сказал Ганс, решив проигнорировать бессмысленные заявления об USJ. — И, кроме того, я автор, которого Комиссия по делам героев отменила. Я опубликовал эту новость года три назад? Я так думаю? Так что, если быть до конца честным, меня не волнует известность, поскольку попадание в новости только причиняет мне боль. Однако, вы делаете это заявление только для того, чтобы доказать свою точку зрения школе, чтобы подпитать свой комплекс неполноценности, потому что письмо вашего класса на одно письмо хуже нашего. — Ах ты, маленький… — Давайте будем реалистами. Система героев разрушена. Это чудо, что общество вообще выживает благодаря наемникам, которым платят в зависимости от того, скольким преступникам они дали пощечину. Вы все здесь из-за ваших милых, блестящих причуд, за которые вас хвалили всю вашу жизнь. А как насчет остальных? Тех, кто отошел на второй план? Тех, кого считают злодеями только потому, что такие люди, как ты, существуют и ведут себя так, будто ты спаситель мира? Воцарилась тишина. Парень с фиолетовыми вьющимися волосами в толпе как-то странно посмотрел на Ганса, поэтому Ганс перестал смотреть на толпу и вернулся к потрошению идиота, стоявшего перед ним. — Каждый год на рынок выходят сотни новых героев, в основном в качестве идолов, понимаете? — Сказал Ганс. — Ты будешь просто фигуркой среди остальных, бесконечно трудящейся ради одобрения общества, в то время как население, которое ты продолжаешь угнетать, в конце концов восстанет, соберет силы в тени и разрушит статус-кво, в котором ты прожил всю свою иллюзорную жизнь. Какое никчемное существование. — Я покажу, какой ты на самом деле никчемный… во время спортивного фестиваля! — сказал светловолосый парень, его улыбка становилась все более фальшивой. Ганс ухмыльнулся. Он знал, что выводит подростка из себя. — Да! — сказал парень с седыми волосами и… чем-то в уголках глаз, сжимая кулаки и взревывая в потолок. — Вам, негероическим ублюдкам, лучше поостеречься! — Кому вы обращаетесь? — взревел Бакуго. — Кстати, я говорю не обо всех вас. Только о некоторых из вас, — сказал седовласый парень. — Я думаю, что у всех нас здесь общий враг. — Да. — Бакуго прорычал. — Мы можем согласиться с этим. Толпа дружно разошлась после того, как светловолосый идиот плюнул Гансу под ноги. Бакуго грубо оттолкнул Ганса, когда тот проходил мимо, его красные глаза наполнились весельем, когда он оглянулся на Ганса, стоящего на слегка поцарапанных коленях. Мидория бросил на Ганса сочувственный взгляд, прежде чем подойти, чтобы помочь ему выбраться. — Я уверен, что т-ты считаешь, что прав, Андерсен-сан! — пробормотал он, запинаясь. — Но обществу нужен символ, который бы направлял его, и герои отлично подходят для этого! — О, ты наивный летний ребенок. — Сказал Ганс, посмеиваясь. — Продолжай мечтать. — Хорошо, э-э-э, спасибо? — Сказал Мидория со смущенным выражением на лице. Он присоединился к Ииде и Урараке, пожал плечами и направился в кафетерий. Трое оставшихся в классе учеников подошли к Гансу, глядя на удаляющуюся толпу. Многие проходящие мимо ученики все еще насмехались над синеволосым парнем, неподвижно стоявшим в луче солнечного света, проникавшего через окно. — С тобой все в порядке, Андерсен-сан? — Сказала Яойорозу. — Честно? Да. — Сказал Ганс, засовывая руки в карманы. — И я в любом случае не планировал хорошо выступить на Спортивном фестивале. Так, в конце концов, это действительно имеет значение? Трое студентов медленно посмотрели друг на друга, и в их головах возникла… довольно абсурдная мысль.