Часть 5. Подарок

      Амен ловкими движениями обратно подвесил Дию за руки на веревке. Перебирая на столе орудия пыток, остановился на тонкой плети из воловьих жил. Хлыст был упругим, без свинцового наконечника, но при взаимодействии с кожей очень болезненным.        Эпистат, приблизившись к Дие, повертел перед ее носом рукоятку плетки.       - Поиграть со мной желаешь, господин? – слащаво спросила пленница, криво улыбаясь. Казалось, что она уже не в себе.       - Храбришься. Зря. Все равно я получу свое, - спокойно парировал эпистат.       Полуобезумивший взгляд вперился в него не мигая. Дия демонстративно облизнула губы, прикусила нижнюю.       - Ты не сильная и не слабая, - продолжал палач, обходя девушку по кругу.       Мученица засмеялась, дико, странно, по-чаячьи.         - Ты шезму, - шептал ей прямо в ухо Амен, - просто маленькая глупенькая шезму.       Он встал за спиной. Постоял какое-то время, будто о чем-то задумался или примерялся. Дия тоже застыла, прислушалась. Тишина заложила уши. Вдруг послышался свист в воздухе и мученица получила свой первый удар хлыстом. Ее тело непроизвольно чуть подалось вперед. Изодранная ткань, покрывающая ее тело, разрезалась от удара, на теле остался розовый след. Но крови не было. Это было похоже не на пытку, а на предупреждение.       Амен, как тигр в клетке, опять стал кружить вокруг Дии. Обойдя пару раз, он остановился, поднял ее голову за подбородок рукояткой плетки, заглянул в глаза.       - Правила тебе известны: одно слово и все тут же закончится. Тебе незачем так страдать, - убаюкивающим тоном сказал он.       Глядя на эпистата исподлобья, Дия собрала все силы и плюнула в лицо охотника, вложив в это действие всю свою боль, отчаяние и ненависть. Слюна не долетела до цели, ведь она была уже слишком слаба и держалась из последних сил. Амен лишь повел бровью, удивившись это нелепому выпаду со стороны умирающей жертвы.       Он молча обошел ее и обрушил на ее спину ряд ударов. Он все делал технично, с каждым разом сильнее. Каждый удар оставлял полоску на коже в разных местах, с каждым разом борозды становились глубже и из них проступала кровь. Дия взвизгивала после хлопка, вытягивалась в струнку, становилась на цыпочки.       Не могла подруга так долго держаться. Это был не просто благородный порыв,  она ведь стояла на пороге смерти. И смерть смеялась ей в лицо. И она желала пойти за ней. А он не пускал. Но Дия держалась. Неееет, все дело в Эве. Не в Дии.       Внутри Амена росла злость. Перед глазами встал образ Эвтиды. Ничего больше его так не выбивало из колеи, как неизвестность по поводу причастности этой девушки к черномагам . Ни смерть родителей, ни стремление к отмщению, ни ненависть к шезму не злили его сильнее, чем это.       Удары стали учащаться, сильнее резать кожу. Взвизгивания жертвы становились громче, гортаннее. Амен скинул плетку и пошел обратно к столу. Быстро осмотрев инструменты, взял хлыст потолще со свинцовым наконечником. Ярость накатывала, требовала разрядки в руках. Верховный эпистат приступил к настоящей пытке.       При каждом ударе Амен отступал на шаг назад и делал прыжок вперед, всем корпусом обрушивая плеть на спину девушки со всей силой, отчего каждый раз брызжет кровь и остается глубокий порез, а в месте, куда попадает свинцовый наконечник, зияет настоящая кровоточащая рана. Вскоре вся спина мученицы покрылась ранами, превратившись в сплошное кровавое месиво. Обрывки одежды отлетали в стороны, некоторые прилипали к ранам.       Дия выла, извивалась, как змея, насаженная на ветку. От каждого удара у нее темнело в глазах, в ушах звенело.       Амен издавал странные звуки. Он хрипел, рычал. Из его глаз брызнули непрошеные слезы бессилия и гнева. Он видит перед собой не измученную шезму, а Эву. Его фантазии уже переходили все границы.       Уже сегодня днём он покажет Эве, кто он такой. Зверь, хищник, смерть. Он желает, чтобы она его возненавидела, презирала. Чтобы даже дышать в его сторону не смела, убегала, как от чумы. Только так он сможет её отпустить. Только если будет знать, что ненавистен ей. Иначе ей не спрятаться ни в бескрайних песках, ни на дне морском. В любом месте отыщет. Найдет, и сделает своей. Потому что сам давно уже ей принадлежит.       Получается, охотник сам попал в силки. Хищник стал жертвой?       Истошный крик скинул с эпистата наваждение. Он остановился. Тело подвешенной девушки билось в сильнейших конвульсих. Кровь лилась ручьями, стекала к танцующим в дикой пляске стопам. К металлическому запаху крови прибавился запах мочи. Она обмочилась. Это плохо, это очень-очень плохо. Мученица уже не контролирует свое умирающее тело.       Амену стало дурно, от до боли знакомого запах крови, от осознания, что его жертва сейчас умрет, а ведь она предназначалась в подарок Эве.       Кинувшись к мученице, он резкими движениями скинул концы веревки с крюков, один из которых вырвался от напора и с лязганьем упал на пол.       Осторожно удерживая девушку, он уложил ее на живот. Ее сорванные связки издавали поистине устрашающие булькающие звуки, похожие на вой раненого зверя. Предсмертная симфония мученицы привлекла внимание Тизиана. Зайдя в комнату, он быстро сориентировался и мгновенное принес свежую воду в медном тазу и ветошь. Амен тут же омыл Дие лицо. Она перестала кричать и выть, лишь часто дышала, издавая тихий хрипатый звук на выдохе. Тизиан приподнял ей голову, и дал напиться. После, мужчины стянули рваные окровавленные тряпки с девушки и принялись вдвоем вытирать кровь с неповрежденных участков кожи. Чтобы остановить кровотечение, Тизиан наспех наложил тугие повязки и вышел.       Охотник остался один на один со своей жертвой. Он действительно перестарался. Нужно было не поддаваться эмоциям и не отрываться от реальности. Ему было жаль, но не бедную девушку, а то, что она может не дожить до публичной казни.       Вернувшийся Тизиан принес для Дии новую рубаху. Вместе с эпистатом он натянул ее на безвольное тело девушки. Пару раз Амен ловил на себе его укоризненный взгляд. Но вслух верный друг ничего не сказал.       Дия лежала и смотрела осоловевшими глазами на слабый огонь в жаровне. Она уже не чувствовала боли, не слышала звуки, не ощущала запахи, не осознавала, кто вокруг нее находится и что делает. Мрак наступал со всех сторон, и весь мир сузился до маленькой огненной точки. Вскоре, Дию полностью поглотила тьма.       Эпистат безучастно смотрел на обмякшее тело девушки. Ее чуть вздымающиеся плечи говорили о том, что она жива. Пока жива.       Амен чувствовал смертельную усталость. Он тяжело поднялся с табурета, вышел за дверь, оставив верного Тизиана с пленницей.       Кромка неба уже светлела, через пару часов наступит рассвет. Палачу следовало отдохнуть перед сегодняшним выступлением, предназначавшимся только одному человеку. Человеку, которого он обязательно пригласит.       Одинокая фигура верховного эпистата медленно брела по поселению,  будто на свою собственную казнь. И лишь солоноватый вкус крови на кончике языка от нервно искусанных губ напоминал мужчине о бурном потоке самых противоречивых чувств, бушующем в огромном горячем сердце.