Глава 5.

Декабрь. 1996

Первые сутки после собрания в Малфой Мэнор ещё давали о себе знать полученные раны. На такой случай профессор предусмотрительно выставил на столе в ряд зелья, которые ей могли бы понадобиться. Но она решительно от них отмахнулась, собираясь доказать Северусу Снейпу, что может справиться и своими силами. Виктории тем более не казалось, будто её тело такое слабое и не способно перенести без сторонней поддержки лекарств обычные порезы. Заживут сами — не в первый раз. Но к обеду внезапно состояние ухудшилось. Утренний приём пищи просился наружу, и удерживать его ведьма не стала. После этого отпустило, но ненадолго. Романова опустошила пузырёк с Восстанавливающим и провалилась в сон на кресле около едва горящего камина. Поспать удалось урывками. Проснулась окончательно через полчаса вновь с чувством тошноты. Мутило настолько сильно, что голова кружилась от подкатывающего кома. Утром так плохо не было. После начало беспокоить ранение на животе, и пока судорожно Вика поднимала рубашку, кровь успела просочиться сквозь повязку. Открывшееся кровотечение не так напугало её, как короткие судороги конечностей. Если первое она оперативно остановила и перевязала оставшимся мотком бинта, откупорив после ещё пару бутыльков, то со вторым не знала как бороться. Такого, видимо, никем не предвиделось. К пяти вечера, когда только заканчивались уроки, волшебнице стало настолько паршиво, что хотелось выть и лезть на стену. Зелья кончились, а на стандартное — чужое! — Акцио они не отзывались. По комнатам девушкам ходить не стала, прекрасно помня утреннее наставление преподавателя. К моменту возвращению профессора Виктория потеряла сознание, успев зацепиться рукой за подлокотник дивана на пути из ванной, смягчая падение.

***

Первым же, что отметил зашедший в свои покои Северус, оказалась гнетущая тишина. Мужчина остановился, прислушиваясь, и скользнул взглядом вдоль гостиной. Камин не горел, погрузив комнаты во мрак и холод. Студентка на его приход никак не отреагировала. В глубине души он понадеялся, что она нарушила его приказ и вернулась к себе, но сразу же отмел этот эгоистичный порыв фантазии. Ей нужна помощь, и Снейп обещал Дамблдору потрудиться вернуть её в строй. Как бы не хотелось, но пришлось признаться себе, что Романова его напарница. Скорее по несчастью, чем по шпионству, но какая-никакая помощница, прибавившая ему забот раза в два в одночасье, когда согласилась стать частью Ордена. — Мисс Романова? — бросил во тьму осторожное. Ответа не было, что уже само по себе должно насторожить. Решительно переместившись в центр гостиной, зельевар с громким стуком своего сердца обнаружил женское тело между журнальным столом и кожаной софой. Вика лежала неподвижно на животе, повернув голову в сторону. На первый взгляд дыхание полностью отсутствовало, но стоило Северусу опуститься рядом на одно колено, приложив палец к артерии, это ужасное предположение покинуло его мысли. Картина перед глазами так отвратительно-похоже напоминала ту страшную ночь тридцать первого октября, что мужчине пришлось зажмуриться, чтобы прогнать образы. Ледяная кожа под пальцами, пустой взгляд и… Он усиленно качнул головой. Девушка жива, но без сознания. Она тёплая и дышит. Она жи-ва, Северус! Снейп аккуратно перевернул её на спину и взмахом палочки зажёг камин, прогоняя мрачные тени со всех углов. Женские конечности были окаменевшими, и этот факт ужаснул его: это были судороги, все ещё не отпустившие мышцы. Он не знал, как долго они длились, мешая работе всех органов, но предположил что не больше получаса, если она ещё не мертва. Круциатус без последствий почти ни для кого не проходил. Только ему казалось, что побочные действия Викторию миновали, если не показали себя в первые два-три часа. Впервые за долгое время ошибся и не подстраховался. Переложив студентку на диван, Северус призвал все необходимое и по порядку стал поить её зельями, в первую очередь собираясь избавиться от спазмов. Через пару минут зельевар сел рядом с ней и взял одну из рук в свою, начав разминать суставы каждого пальца, саму ладонь, запястье и так дальше, двигаясь выше. Это способствовало скорейшему усвоению настойки и расслабления сокращенных мышц. Самочувствие её не ухудшилось резко. Она намерено терпела? Зачем? Выпив сразу все зелья, этого не случилось бы, ведь заблокировались бы надвигающиеся последствия проклятий. Девчонка решила в очередной раз показать характер. Он понял. — Вот, смотрите, какая я независимая и ни в чьей помощи не нуждающаяся, — стараясь звучать насмешливо, голос все же выдал внутренние волнения, дрогнув в конце. — Ты так рассуждала, Романова, да? Перед кем храбришься? Слышала ли девушка его тираду? Ему хотелось верить, что все же слышала. В какой-то момент Северусу вздумалось ее придушить, когда руки разминали плечи, за все её совершенные глупые поступки. И за те, которые совершит. — Профессор?.. — тихий-тихий шёпот был им услышан, и под ладонями тело напряглось как перед рывком. — Лежите, — он слабо надавил, возвращая на место очнувшуюся Викторию, и сразу отстранился. — На сегодня с вас достаточно опрометчивых поступков. Нездоровая бледность довольно быстро сошла с лица, уступая место румянцу. Снейп встал с дивана, нависая над студенткой и закрывая свет раскаленного камина, тем самым дав ее глазам привыкнуть. Он обхватил Вику за подбородок двумя пальцами и пару раз повернул в сторону миниатюрное лицо, рассматривая тоненькие полосы от заживших порезов и едва заметный след почти пропавшего синяка. Девушка смотрела на него в упор, стараясь контролировать участившееся дыхание. — Вполне приемлемо, — вынес вердикт зельевар и сделал шаг назад. — Если вы теперь пришли в себя, объясните ваш поступок с игнорированием оставленных мною зелий. И опустился в кресло рядом. Романова пошевелила ногами, осознав, что теперь их не сковывали судороги. Адской боли не было. Она предприняла попытку сесть и смогла осилить это действо, но тут же пришлось откинуться на спинку. Перед глаза поплыло, впрочем, стоило ей сконцентрироваться на ожидающем ее речь преподаватели, все симптомы испарились. Виктория отметила залегшие следы усталости на мужском лице и подумала, что после их возвращения ночью, едва ли он коснулся поверхности подушки, вместо этого до утра наблюдая за ее состоянием. — Спасибо вам большое, — по итогу выдала волшебница, уловив мелькнувшее в черном взгляде удивление. — Вы могли бы просто отдать меня мадам Помфри, знающей о нашем незавидном положении, сэр. Северус задумчиво провел большим пальцем по нижней губе. — Дамблдор приказал мне следить за вами, мисс Романова. — Не думаю, что дело только в приказе, — качнула она головой. — При большом желании, вы смогли бы отдать меня на поруки в Больничное крыло. Снейп не знал, стоит ли откровенничать с ней, но посчитал, что сидящая напротив девушка этого как минимум заслужила. — Не в моих правилах оставаться в долгу, — признался Мастер зелий, складывая руки на груди. — Благодаря вашей… — он постарался не произнести опять «идиотской», — безрассудной смелости я остался цел, тем самым принося больше пользы Ордену. Так что… И вам спасибо. Краска хлынула к ее щекам и шеи. Вика широко распахнутыми глазами уставилась на своего профессора, кажется, впервые слыша открытую благодарность от него. — Не смотрите на меня так, — Северус не выдержал голубоглазого взора и повернулся к сторону огня. — Я не такой ублюдок, каким вы меня считаете. От такого заявления женские брови взлетели. Она не догадывалась, что мужчина думал подобным образом. — Сомневаюсь, что когда-либо я так считала, сэр, — решительно заявила Виктория. — Разве, простите, ублюдок станет рисковать своей жизнью ежедневно ради всеобщего блага? Не отвечайте, профессор. Я знаю, что нет. Зельевар прикрыл глаза на несколько секунд. — Мисс Романова… — И я попрошу вас перестать быть о себе такого мнения, сэр, — девушка уже стояла на ногах в метре от него. — Я знаю вас четыре месяца, и за это время самое плохое, что вы сделали, сняли баллы. — Вы совершенно меня не знаете, — его ноздри затрепетали от эмоции, которую она не считала. — Разве это запрещает мне думать так, как я желаю? — ведьма улыбнулась. — Вы не злодей, профессор, и не вздумайте меня переубеждать. Не сможете. Вика скрылась в ванной настолько быстро, чтобы ей не успели ничего сказать. Умно. Мастер зелий на такой маневр не упустил возможности вздернуть уголки губ в усмешке, поражаясь ее смягчившимся вдруг упрямством. В этот раз она не казалась до жути настырной, но все же сумела донести свое убеждение до него. Он не злодей. До чего же самоуверенный вывод, сплетенный лишь из того, что она знала и видела. Неужели не понимает, сколько всего от нее могут утаивать? Кругом одна ложь, тайны и обстоятельства, подавляющие собой до состояния, когда желание умереть перекрывает остальные. Нет. Для нее, молодой и энергичной девушки, все это еще не казалось чем-то утомляющим и сводящим с ума. Ей хотелось с убийственной решительностью довести до конца начатое дело и, видимо, скорее вернуться в Россию. Она не осознает масштабы надвигающейся катастрофы. Она не осознает, в какую умело расставленную ловушку угодила. Вернулась к нему Романова через пару минут. Внешне выглядела максимально хорошо для человека, еще недавно бывшего без сознания. За время её отсутствия он, оказывается, не пошевелился ни на дюйм, все также рассматривая бессмысленно свои ботинки. Ведьма оперативно распорядилась домовику организовать им по чашке чая, не зная, заказывать ли еду. — Вы еще куда-нибудь пойдете? — Виктория втянула носом аромат черного Эрл Грея с лимоном. — Вам, смотрю, одной стало скучно, — хмыкнул Северус и потер виски. — Признаться честно, на ужин у меня сил идти нет. Чуть не забыл: Дамблдор просил передать, что от вашего отца вестей не будет около недели. Альбус отправил его… — Заручиться поддержкой своих знакомых? — помогла ему волшебница, когда он пытался подобрать слова. — Нечто такое директор мне рассказывал. Что ж, старый интриган знает, у кого есть сильные союзники. Снейп скривил губы. Девчонка никогда не стеснялась пожурить их главу Ордена и вполне была способна повторить это же уже в присутствии оного. Зельевар не знал точно, как долго Альбус знаком с семейством Романовых, но судя по его отношению к ведьме, достаточно долго. Достаточно долго, чтобы доверить конфиденциальную информацию и поручить выполнение заданий, требующих определенных навыков, в наличии которых, видимо, сомневаться не стоило. — Вы меня простите, если вопрос окажется бестактным, — Северус задумчиво постучал подушечкой указательного пальца по нижней губе, — но почему вы тогда согласились помогать нам? Чёрный чай едва не застрял на половине пути от внезапной разговорчивости преподавателя, но Виктория смогла удержать на лице маску невозмутимости, отставляя чашку подальше. Она подняла на него глаза. Он уже смотрел в ответ, и в свете камина его зрачки заинтересованно мерцали. — Вы же помните слова Дамблдора, сэр? — дождавшись кивка, девушка продолжила. — Тогда здесь, в моем поступке и его мотивах, все кристально ясно. На месте директора я бы тоже искала помощь везде, где можно, надеясь услышать в ответ согласие. Тем более, — Романова оторвалась от разглядывания мужчины, — я бы не хотела, чтобы этот псих, решив в один момент, двинулся в сторону моей страны. Стоит все закончить там, где это началось. И я готова сделать все, что в моих силах. Снейп смотрел на точеный женский профиль неотрывно, пока студентка на мгновение погрузилась в себя. — Если бы ваш отец не был причастен, вы бы также стали помогать? Проверка… Вика моргнула и опять весь фокус внимания направила на измотанного последними событиями зельевара. — Стала бы. …пройдена. — Гриффиндор, — вздохнул без тени насмешки Северус и как-то расслабился в кресле. — В вашей школе тоже существует подобное распределение, верно же? Но, кажется, у вас нет распределяющего артефакта. Виктория широко улыбнулась, уже представляя реакцию профессора. — У нас будущие ученики проходят испытание Поиском, сэр. Детей переправляют на остров Ольхон посреди Байкала, — на этих словах мужчина заметно нахмурился. — Там им предстоит за двенадцать часов найти Алатырь-камень. Око священного камня охватывает весь остров, видит каждое решение, которое принимают ученики в попытках его отыскать. Они, сами того не зная, демонстрируют камню свои мысли, мотивацию, приоритеты, а камень на этой основе распределяет их по отделениям. — Русские довольно… — Жестоки? — Своеобразны, — деликатно заметил Мастер зелий и, помолчав, изрек: — Но благодарю за объективность и честность. Девушка тихо рассмеялась, поджимая ноги под себя и накрывая их пледом. — Меня не обидело бы, если вы повторили мое слово, профессор, — пожала плечами Вика. — Наш народ более радикален во многих сферах. — Вы звучите так, будто гордитесь этим, — произнёс Снейп, — и это, думаю, выдаёт в вас патриота. — Наш разговор принимает политический оборот, сэр, — Романова состроила рассерженную рожицу. — Давайте я лучше попрошу эльфа принести вам ужин, а вы пока избавитесь от учительской мантии. Она вгоняет меня… — девушка неосознанно содрогнулась. — В ужас? — В глубокую тоску. Их разговоры в стиле «скажи, а я выверну твои слова наизнанку» ей нравились, поэтому Виктория не упускала возможности аккуратно поддеть зельевара, заменяя смысл сказанного. — Не слишком ли вы много на себе берете, Романова? — проворчал Северус скорее из долга для поддержания статуса Грозы подземелий, чем из настоящего чувства раздражения, и встал с кресла. Ведьма с таким предположением не согласилась. — Иногда всем нужен тот, кто подскажет, профессор. Если вам не напоминать о столь обычных вещах, как приём пищи, вы благополучно забудете про него. Мужчина мысленно прикинул, что ответить девчонке, но ничего, кроме колкостей не приходило на ум. Похожие на заботу слова и действия с ее стороны вряд ли заслуживали этого, только ему это не нужно. Кто там поймет, что на уме у этих русских. Сегодня она заботится, а завтра выставляет счет, требуя оплатить долг. — Не знаю, что вы себе придумали, мисс Романова, — он рывком сбросил мантию, перекидывая ее через локоть, — но намотайте себе на ус: я сам решу, что мне делать. Вика сверкнула потемневшим взглядом и промолчала. — Я принесу вам зелья, которые выпьете перед сном обязательно, — продолжил Снейп, выделяя последнее слово. — Вам требуется перевязка? Она все так же не издала ни звука, и отрицательно повела головой. — Замечательно, — резко отрезал декан Слизерина. — В таком случае, я удаляюсь. Всплывшая тема для обсуждения заставила её окликнуть почти ушедшего мужчину. Северус остановился перед дверьми в свою спальню и чуть обернулся. — Завтра Рождественский вечер у Слизнорта, куда я им приглашена. — Вы не пойдёте туда, — заявил он. — Ваше самочувствие оставляет желать лучшего. И скрылся раньше, чем Виктория что-нибудь ответила. — Вот же гад! — по-русски зашипела девушка и замахнулась на закрывшуюся дверь подушкой. Лучший шпион Ордена был в своем репертуаре даже тогда, когда весь его вид и жесты кричали о том, что он согласен поужинать в тишине покоев и поболтать о пустяках. Ему хотелось отдохнуть от бестолковых студентов и непрекращающихся приказов с двух влиятельных сторон. Волшебница поджала губы, осознавая, что размышления касательно поведения профессора опять захлестывали воспаленное сознание. Виски прострелила боль. Мужчина боялся почувствовать себя уязвимым и тем более показать это посторонним. За проведённое время они сблизились ровно настолько, чтобы общаться по поводу внеурочной деятельности. Временами Вика осознанно перешагивала выжженную в его душе прошлым опытом границу, проверяя, можно ли сделать этот шаг навстречу и не быть отброшенной на два назад. Везло через раз. Первое пересечение черты, которую Снейп провел, Романова сделала так… непроизвольно, что и сейчас не понимала, зачем поступила подобным образом два месяца назад. Стоит заметить, он не особо и сопротивлялся. Это все случилось в конце октября, тридцать первого числа, когда был устроен Хэллоуинский пир. Квартира в Вестминстере встретила ее тишиной пустых комнат. Отец отсутствовал по делам второй день, и после занятий она решила заглянуть, чтобы забрать немного одежды в школу и прикупить в магловском Лондоне платье на вечеринку в Гриффиндорской гостиной в честь Дня всех святых. После пира планировалось однокурсниками немного продолжить праздник, но в планы Романовой напиться до поросячьего визга не входило. Ей просто хотелось развеяться, а обновление нарядов оказалось хорошим поводом покинуть Хогвартс. Дамблдор не ограничивал ее в перемещении, позволяя уходить тогда, когда это ей требовалось. И она этим пользовалась. Два месяца Виктория являлась студенткой иностранной школы волшебства, и она уже невозможно сильно скучала по своим оставшимся там друзьям и целому миру. Но отца бросить ведьма не смогла бы. В магической Британии все было чужим, таким не ее, что в моменты отчаяния хотелось схватить папу и в несколько истощающих подряд трансгрессий вернуться в Россию. Но она уже пообещала Альбусу и Ордену помочь им, а обещанное девушка всегда выполняла с особой ответственностью и рвением. С невеселыми мыслями Вика уменьшила несколько вещей и спрятала их в клатч, стараясь за ментальным блоком так же спрятать все то гнетущее, что медленно травило душу. Это всегда помогало, и выговориться, банально пожаловаться и выплакаться хотелось. Да, пусть это так по-женски, возможно, убого, жалко и позорно, но копить в себе эти шестьдесят дней думы касательно только начинавшегося безобразия — невозможно. Она привыкла к частым разговорам с Сергеем, понимающем и дающим советы, как поступать дальше. Только им удавалось видеться так редко и недолго, что ни о каких душевных беседах речи не могло идти. Приходилось справляться самостоятельно. В тот вечер Романова чувствовала себя особенно инородной в обществе, осознавая, что не имеет ни малейшего понятия о том, как надо праздновать Хэллоуин. В России в честь нежити никаких пиров не устраивалось, а следовательно, традиции ей неизвестны. Самым же ужасающе-забавным — в плохом смысле — оказался короткий диалог с гриффиндорцами за несколько минут до начала вечеринки. Они решили не пускать в свой круг «подозрительных русских» и в весьма милой форме едва ли не вытолкнули из гостиной. Красивое ультрамариновое платье оказалось зря куплено. Сейчас она не вспомнит, что конкретно сказала этим напыщенным и двуличным гадам, все время притворяющихся любезными с ней; но точно знает: сдерживая слезы обиды, долго петляла по украшенным тыквами коридорам, пока жутко не замерзла и неожиданно не замерла перед дверьми. В кабинет по Защите от темных искусств. Почему-то ноги привели именно сюда, и чтобы осознать всю ситуацию, понадобилось около минуты. Рука занеслась для стука и, не дав себе опомниться, Вика постучала. — Что-то стряслось, мисс?.. Голос за спиной заставил ее хорошенько так дернуться от испуга и через секунду прильнуть лопатками к деревянной поверхности, взирая на преподавателя. — Романова. — Если бы не охватившее её разочарование от этого дня, девушка распознала бы толику обреченности в том, как он произнёс её фамилию, узнав в повернувшейся лицом свою студентку и, если так можно сказать, коллегу по Ордену. Северус Снейп стоял в метре от Виктории, спрятав непривычно руки в карманах сюртука. После ужина прошло не так много времени, поэтому вполне возможно он пришёл от Дамблдора. Учитывая его недовольное и уставшее выражение лица, это и правда было так. — Простите, сэр, я… В миг Вика превратилась в мямлю, которой всегда боялась быть. Желудок скрутило от стыда. На кой черт она спустилась на третий этаж? Она подсознательно почему-то чувствовала, что здесь может не скрывать настоящие эмоции. Хоть у них с профессором отношения не складывались, и почти каждый диалог превращался в словесную дуэль, ведьма знала: Снейп может бесконечно долго ворчать, но все равно придёт на помощь. Даже в этот момент, когда мужчина с неприкрытым недовольством смотрел на неё, он проявлял безграничное терпение, если мог бы спокойно уже послать восвояси после затяжного молчания. — Если верить слухам, — Северус заговорил первым, — гриффиндорцы очень бурно празднуют Хэллоуин в своей гостиной. Вы же почему-то стоите в вечернем платье перед моим кабинетом с красными глазами. Поэтому повторю вопрос… — он сделал паузу. — Что-то стряслось? Виктория едва позорно не всхлипнула, разглядывая его вдруг так, словно увидела впервые в жизни, и стиснула атласный подол. В полумраке коридора, где желтый свет свечей в тыквах дарил еле ощутимую возможность хорошо видеть, глаза профессора выглядели бездонными, следящими за каждым движением, а лицо — пугающе сосредоточенным и… безжизненным. Если бы они встретились впервые именно в таких условиях, Романова почувствовала бы себя загнанной в угол жертвой. Пусть никакой угрозы от него не исходило, но внешний вид ясно давал понять, что в любом случае хищником был этот темноволосый мужчина. И даже при огромном желании, убежать не получилось бы. Эти иррациональные мысли в голове застучали как сотни молотков в кузнеце. Захотелось спрятаться и заткнуть уши, но от собственного сознания скрыться получалось плохо. От этого разом накатило все, что так глубоко она прятала эти два месяца — волнение за дела отца и его жизнь, трудности в общении с другими учениками, сложные отношения с мрачным профессором и страх будущего. Неизвестность впервые так сильно и ощутимо перекрывала ей кислород своим гештальтом, принимающим вполне реальную форму. Форму смерти. Она боялась увидеть смерть близких и уловить запах собственной. Кажется, рано или поздно каждый человек начинает опасаться подобного. Поэтому почувствовать себя в безопасности — вполне инстинктивно-понятный порыв. — Я не вписываюсь в их компанию, — развела наконец-то руками Романова, пытаясь вернуть себе самообладание, но взгляда от зельевара так и не оторвала. — Надо мной поглумились, профессор, и по итогу заявили, что не подхожу им для общения. Северус склонил голову к плечу. — Я думал, что вы не та, которая станет волноваться из-за чужого мнения, — чуть разочаровано проговорил он. — Мне плевать, какого они обо мне мнения, — удивилась его высказыванию Вика. — Мне обидно, что меня водили за нос эти два месяца. Я доверилась им, а они обманули, сэр. Гриффиндор не заслуживает таких мерзавцев. Снейп как-то задумчиво хмыкнул и достал палочку, снимая защитные чары. Дверь распахнулась внутрь, и Виктория едва не ввалилась следом, не успев перенести вес тела. За локоть ощутимо и быстро потянули. — Ещё раз видеть вас под своими ногами, как препятствие на пути, я не желаю, — об их первой встречи мужчина напомнил весьма саркастично. Ладонь его была крупной и до одури горячей, будто карманы одежды изнутри обогревались. Согревающие чары только на этот элемент одежды? Странно. Но мурашки непроизвольно пустились галопом вдоль спины и плеч. — Я дам вам пару зелий, которые помогут спокойно лечь спать, не обращая внимание на всяких идиотов, — Северус отстранился и первым вошёл в класс. — Простите, что отвлекаю, — тихо произнесла Вика, тенью скользнув за ним, и вдоль стен зажглись фитили. — У вас наверняка есть свои дела. Он же встал перед лестницей, ведущей в небольшую комнатку преподавателя, и ответил не поворачиваясь: — Сегодня я свободен. Романова стояла под висящим скелетом дракона, пытаясь уловить между слоями ровной интонации дрожащие нотки голоса. Брошенная так вскользь фраза веяла двусмысленностью — у него не просто свободный вечер из-за отсутствия дел. Он его специально освободил. — Спасибо, сэр, — в конце концов, внушив себе абсолютное безразличие к стоявшему мужчине, пробормотала она и повела продрогшими плечами. — Наложите чары и не мучайтесь. Знать, как он увидел этот жест затылком, Виктория не хотела. С его ролью двойного шпиона Снейп наверняка умел и не такое, поэтому она просто воспользовалась советом, решив задействовать палочку. От перстня отвыкать приходилось тяжело, а соблазн применить именно свой родной артефакт Вика нашла, как побороть. Девушка сняла украшение и спрятала его в комнате, оставляя надежду лишь на древко и беспалочковую магию. Вернулся Северус быстро. Ведьма успела только сесть на край парты, чувствуя, как отогреваются руки от холода коридоров, когда протянутый фиал блеснул перед глазами. Умиротворяющий бальзам, Усыпляющее зелье и Сон без сновидений лежали на крупной мужской ладони. — Сон без сновидений, надеюсь, вам не понадобится, — коротко выразил мужчина свое мнение. Виктория забрала флаконы и спрятала в кармане платья. — Спасибо еще раз, профессор, — попыталась улыбнуться она и развернулась, чтобы уйти. — До свидания. Его слова догнали девушку уже в дверях. — С вашим отцом все в порядке. Романова облегченно вздохнула, почувствовав, как скопившиеся за эти дни переживания медленно тают. Она обернулась. — Эта новость поможет мне лучше зелий, сэр.