Глава 3 - Ангельская звёздочка

…Небеса поистине прекрасное место. Светлое, яркое! На каждой улице песни и прекрасные души, кружащие в бессмертном танце, который никогда не забудут. Ни греха, ни крупицы зла нет в этом месте, которое новоприбывшим душам открывает врата в вечное довольство, счастье и добро. Однако даже в таком месте, существуют те, кто блюдёт лишь свои идеалы, оставляя идею о РАЕ, месте, которое несёт лишь добро и процветание позади. И сейчас этот некто смотрел на пустые, жалко белые облака без ничего. Они пусты и безжизненны, словно камень, которому вменяют жизнь. Фигура высокая, глаза прикрыты платком, что уходит под кожу где-то на лбе. У него нет крыльев и он не ангел, но слуга Божий, как и все в этом царстве, однако его задача состоит в другом. В правой руке он держал золотые, источающие правду и безоговорочную истину весы с пером на одной стороне. Но почему-то фигура не улыбалась. В странном лике искажалась его улыбка, словно злость медленно и верно поглощала его душу. Но она была истинно чиста: безгрешна, идеально прислужлива триединому Богу. Под долгим одеянием, которое тянулось аж до конца комнаты, он скрывал тело, повидавшее не просто Начало, а то, что было задолго до него. А в большом зале, с круглым столом, где часто собираются высшие ангелы, было пусто и тихо. Ни дыхания, ни звука, даже стоящего у огромного панорамного окна существа словно и не существовало. И вдруг дверь позади, ведущая наружу, открылась. Секунда тишины обратилась удивлённым вздохом где-то позади и еле слышимым шажком. — Судья! — это был мягкий девичий голос ангела, который несёт счастье всем, кого она встретит. Она быстро, словно свет, подлетела поближе к стоящей фигуре, которая лишь спустя раздумья, повернулась к голосу. — Эмили, о Святая Троица, где ты так испачкалась? — он протёр ей щеку, улыбаясь в радости каждый раз, когда смотрел на этот комочек счастья и доброты. Её светлое одеяние в идеале описывало её характер, а глаз на груди мог видеть боль, сокрытую от чужого взгляда. — А, мы с Серой просто еле мороженное! Клубничное просто невероятно вкусное! Каждый раз пробую и… — и она запищала, вспоминая вкус клубники, что медленно спускалась по языку, предавая незабываемые ощущения, которые она… постоянно забывает, как бы парадоксально это не звучало. — Клубничное? Хм-м-м-м… я больше предпочитаю ваниль, но если так подумать, то клубничное тоже чей-то фаворит, — и подняв взгляд он встретился с Божием Голосом. — Приветствую вас, Ваше Высочество, — он поклонился не глубоко, ибо из-за гигантского роста мог просто не подняться обратно. — Не стоит, Судья, мы тоже рады вас видеть, — и в небывалом уважении Сера, сам Голос Бога, согнулась в реверансе. — А, да! — Эмили повторила за ней, но не спустилась на пол, еле-еле поклонившись, витая на крыльях рядом с Судьёй. — Извините, всегда забываю, — чесала она затылок, не снимая своей обворожительно и вечной улыбки. — А я вас всегда прощаю, — приложил Судья руку к месту, где должно быть сердце. — Как смотрю на вас, то… душа радостью наливается. Я помню вас чистой душой, Ваше Высочество, а тебя, Эмили, я держал в руках, пока твои крылышки не отросли, потом тебя было не поймать, — смеялся Судья, вспоминая, как маленькая девочка вечно витала в облаках в прямом смысле этого слова, и воительницам Господа приходилось ловить его чуть ли не день ото дня. — Извините, это было… весело, — Эмили точно не чувствовала сожаления за то, что в те дни постоянно покидала дом, в надежде, что сумеет поближе разглядеть пони в облаках или витающих паучков, которые постоянно испарялись, как она подлетала поближе. — Веселье не должно мешать просвещению, ведь это путь к греху Эмили, — она опустила голову, словно в вине перед ним. — Но никто не винит тебя. Все мы некогда следовали за неизвестным. Помню, увидел впервые перо, — и со своей чаши весов он выхватил небольшое пёрышко, поднося то к лицу девочки. — И не мог оторвать я глаз! Я только век потратил, созерцая это! И не представляешь, что говорили мне мои ныне почившие братья, — он вернул перо на место, встав перед девочкой на колени. — Они вас… винили? — Ха… Нет, но постоянно кричали, чтобы я перестал смотреть на это пёрышко. А у братьев были крылья — небывалый сияющий свет! А у меня лишь одно маленькое пёрышко… — в моменте его голос даже отдавал грусть, а Эмили, самая чистая и добра душа во всем РАЮ, подлетела, обняв Великого Судью. С её глаз шли слёзы, чистейшие и яркие, отражающие в себе Его свет. — Эмили, спустись, — приказывала Сера, но девочка никак не хотела отпускать это тёплое и яркое тело. — Не стоит, девочка моя. Теперь мысль, что я не такой как другие, придаёт мне лишь сил, поэтому… не стоит бросать всё лишь потому, что ты не похож на остальных, — он вновь обратил свой взгляд на небо за огромным окном. — Вы правы! — и подлетела, сев на его плечо. — А что вы здесь делаете? — А вы? — Вообще-то, отвечать вопросом на вопрос не вежливо! — а на лице Судьи лишь улыбка, направленная ни к одному из серафимов. — Но ладно! Я постоянно показываю Сере облака! Смотрите, там же кролики! — и вправду, одно из облаков было похоже на убегающего от пони кролика! — Там тортик… Хи-хи-хи… — она постоянно вылавливала из образов знакомые очертания, о которых она узнавала с рассказов новоприбывших душ людей. — Да, и вправду. Ну а я наблюдая за АДОМ, — и в моменте повисла тишина, в которой Эмили медленно глянул на Судью и вновь на небо. — Но отсюда же ничего не видно! — и она словно специально напрягала взгляд, сжимая веки, стараясь что-то разглядеть через безграничную пелену облаков. — Я и не вижу, — он поднял руку, притянув ту к лицу. — У меня перед глазами все белое, знаешь? — и помахал ладонью, специально привлекая к себе её внимание. — И вправду! — засмеялась девочка. — Но тогда как? — Моими глазами выступают другие, — всегда говорил так Судья. — И в АДУ существо, что благословлено именно мною показывает весь ужас того места. — Вы благословляете? — Эмили была удивлена, она никогда не слышала, чтобы Судья кого-то благословил. — А если… — Эмили, можешь подождать меня внизу? — неожиданно вмешалась в их разговор Сера, подойдя чуть поближе. — Мне бы хотелось поговорить с Судьёй, хорошо? — Но Сера… — однако под её добрым, но всё же властным и горящим взглядом, Эмили просто не могла не послушаться. — Хорошо, — и всё же погрустневшая она вышла за дверь, покинув комнату, оставив серафима наедине с Судьёй. — Так это вы вмешались в поток душ?! — стукнула каблуком Сера, наступая на одеяние Судьи. — Вы понимаете, чем это может сулить?! Баланс нарушится! АД может вырваться из наших тисков и найти путь в РАЙ! Если такое произойдёт, то все старания канут в лету! — смотрела на свои руки Сера, представляя пылающий святой город и жителей, что кричат о пощаде у демонов, проникнувших в РАЙ. — Сера… — и имя было как приказ свыше, — …напомни, что Они сказали? — Серафим подняла взгляд, стараясь осмыслить сказанное. — Отец сказал: храните Грех. Сын сказал: забудьте Грех. Дух сказал: сожгите Грех. — Мы уже пытались всё исправить, но ничего не вышло! — злиться Сере было не к лицу, поэтому она постоянно дёргалась после мимолётного гнева, который должен быть не присущ высшему существу. — Мы его хранили, пока Люцифер не высвободил Зло, — и судья сделал шаг вперёд, заставляя Серу отступать. — Мы забыли о Грехе, спрятавшись в РАЮ, — и в моменте Голос Бога упала на пол. — Пора его сжечь, как велел Дух! И для этого у меня есть свои методы. — Н-но как вы, не посовестившись с Советом ангелов… — Я Судья, жалкая ты душа! — схватил он её за шею, подняв на свой уровень. — И это мой вердикт миру, как его палачу! Я явил в мир разрушителя, который положит конец Греху, вернув всё в старое русло! — и вечно спокойная сущность сейчас ощущала страх. — Но он может пробраться в РАЙ, и тогда… — однако Судья откинул её, не желая слушать глупость, исходящую из её рта. — Тогда он предстанет перед судом как вершитель, и сердце его будет помещено на весы, — и одна сторона весов мгновенно сместилась, сметая пёрышка к верху. — Его грехи неизмеримы, но именно его пылающий огонь сокрушит Зло навеки! — Я поняла вас, Судья, — и даже Голос Бога не мог противиться его слову, ведь Судья не ангел, а нечто большее, то, что было До и останется После. — И всё вернуться на круги своя. Свет и Тьма… — весы не могли даже мыслить и тяжести грехов души, что благословлена Судьёй, ведь это его решение, которое сделает мир лишь лучше. — И вернётся и Отец, и Сын… и Святой Дух, — вернётся Бог, которого этот мир давно потерял и воцариться на Небесах порядок, а в Преисподней покой и послушание. Таков будет новый мир… который помнил Великий Судья. …Пули свистели над головой, разбивая бокалы с вином. Бутылки лопались, падали и пускали алкоголь по полу, наполняя комнату неприятно горьким запахом, который вбивался в нос. Будь Чувак более убедительным, он точно сумел бы уговорить этого МакФлойда отправиться с ним, однако на небе, видимо, не сошлись звёзды. — Как вообще всё так повернулось?! — удивительно, что, прячась за столом, Чувак был не один. К нему зачем-то присоединился тот самый розовый паук, который почему-то решил помочь. А Чувак и не был против, хотя просил того не мешаться под ногами. — Закройся или я тебя как остальных грохну, — и постоянно паук говорил, что выводило из себя. — Блядь, патроны! — Чувак хлопал по карманам, стараясь найти патрон с картечью, но ничего не было. А рваться в бой с лопатой в руках он просто не мог. — Ладно-ладно, извини, милочка, — а паук улыбался, не спуская глаз с нашего героя. — Где ты научился так стрелять? — однако Чуваку было вовсе не до этого. Он мотал головой, стараясь найти хоть какое-то оружие, с которым можно лишний раз не вылазить из укрытия. — Не твоё дело, — и в нескольких шагах он заприметил ПП, лежащий рядом с барахтающимся телом гончей, которая уже медленно восстанавливалась. Прыжком он, скользя по полу, хватает оружие. Пару пуль его задело, из-за чего, упав на колено, он явно скосил голову. Однако даже так его выстрелы всегда попадали в цель, заставляя сначала падать, а потом умирать в агонии. И Чувак замечал, что, если не убить демона, то восстановиться он не так-то и быстро, поэтому вместо убийств он заставлял их мучаться. — Получайте, сосунки! — однако его удивило, что сидящий в том месте паук не был безоружен. В мгновение ока в каждой из четырёх его лап появилось оружие: старые ПП Томпсона. — У него было оружие? — однако даже так, гончих почему-то появлялось всё больше и больше, словно они как клоны выбегали из ближайшей комнаты. — А если… — Чувак заприметил бутылки вина, стоящую рядом с голой стриптизёршей. Схватив бутылку, он, выхватив лежащие на фиолетовом диване трусики, попытался смастерить импровизированный коктейль Молотова, надеясь, что процентное содержание спирта в этом винце будет достаточно. Да вот только огонька нет. — Привет, дорогуша-а-а-а-а! — паук старался выглядел элегантно, сексуально в своём каждом движении, но вот если бы пули не сбивали с него волоски, то он день и ночь мог бы продолжать своё шлюховатое представление. — Блядь, вы даже не представляете сколько стоят эти волосы! — и тыкнул пальцев в свою длинную, весьма странную шевелюру. — Кстати, будем знакомы, моё имя Энджел Даст, лучшая порнозвезда АДА, — Чувак лишь махнул головой, даже не вникая в его слова. — Круто, — бутылка над ними разбилась и по голову Чувака потекла смазка. — Твою мать, у тебя есть зажигалка? — паук ухмыльнулся и потянулся в свой мех, который был больше похож на грудь, хотя таковой и не являлся, и достал оттуда зажигалку с изображённым розовым пауком и названием: «Ангельская звёздочка» — Для тебя всё что хочешь, дорогуша. Так как тебя зовут? — он даже не хотел стрелять, положив голову под руку, Энджел смотрела прямо на Чувака, который лишь выхватывал из его рук зажигалку. Розовым огнём он попытался поджечь трусики, при этом постоянно морщась от весьма и весьма странного запаха. Это даже не гарь, а что-то совсем другое — пьянящий наркотик. — Чувак, — и, разок глянув себе за спину через перегородку, кинул бутылку, даже не разбираясь, куда она может прилететь. Однако странно пахнущую зажигалку он не убрал, а лишь спрятал во внутреннем кармане. Раздался хлопок, и бутылка с вином разбилась, поджигая всё, что могла. Не сказать, что это сильно изменило ситуацию, но избавиться от пары охранников всё же получилось. — Чувак? Ну и имечко, конечно. У меня один раз был клиент, которой называл себя Разрушитель Анусов, представляешь? Ладно, у него был мелкий член, но вот руками он управлять умел, — и паук прикусывал губу, вспоминая каждую свою ночь. — Горю-ю-ю-ю! — кричали демоны, попавшие под огонь. — Я… Я ничего не вижу! — падал один, стараясь вытащить осколки от стекла, попавшие в глаза. Честно, то звуки были под стать АДУ, ведь вселяли ужас и представляли истинную агонию в свете безумия и хаоса. — Но знаешь… — однако так Энджел и не успел закончить, ведь прилетевшая к ним граната, взорвалась прямо перед лицо у Чувака. Энджел, конечно, успел увернуться, заработав лишь маленькую царапину на руке от прилетевшей шрапнели, однако Чувак… скажет так, он буквально изменился в лице. Лицо разорвало, заставляя мозги медленно вытекать из черепной коробки. Зато можно рассмотреть лицевые мышцы и сохранившиеся кости, которые, всё же, уже через мгновение могут развалиться. А Энджел не то, что был удивлён и разочарован. Конечно, в моменте флирта и заигрываний взрыв выбил его из колеи, оставив в ступоре всего на несколько секунд, однако это его ничуть не огорчило. — Отсоси! Вот, что будет происходить с теми, кто идёт против МакФлойда! — кричал рогатый демон, придерживая в руках связку гранат, которые могли взорваться от малейшего касания. — Ладно, милочка, — Энджел глянул на убитого Чувака. — Всё равно весь куш и так бы достался мне, — улыбаясь, паук поднимался из-за укрытия, хватая в каждую руку по Томпсону и выпуская каждый из барабанов в своих неприятелей. А достаточно тощее и паукообразное телосложение Энджела позволяло не беспокоиться, что в него попадут, хотя иногда стоило и опускать голову. Пару минут потребовалось, чтобы напугать МакФлойда, перебив всю его охрану. А этот рогатый ссыкун даже не попытался кинуть ещё одну гранату, лишь побежал, скрываясь в странной тёмной комнате. — Да стой ты! — Энджелу не хотелось, чтобы его визит занял так много времени, поэтому, если не получилось решить все уговорами и заигрываниями, то в дело идёт оружие. — Я же тебя всё равно догоню! — с помощью свои длинны рук и ног Энджел мог пробегать больше, чем любой другой демон, однако, даже так его удивило, что он спускался по лестнице, хотя сам клуб уже находился в подвале. Однако стоило ему завернуть за угол, как ударом по ногам чем-то металлическим его ставят на колени. Томпсоны выпадают из рук, а на полу остаются отпечатки крови после удара Энджела по голове. — Доигралась, шлюха? — два других демона схватили Энджела, сначала за волосы, а потом и за плечи. Подняв тому голову, они заставляли того наблюдать за тем, как рогатый медленно садиться на колено. — Не-а, — всё ещё с улыбкой на лице отвечает, делая вид, что всё так и было задумано. — Можем ещё поиграть. В кровати, например! А я ведь знаю каждую позу из Камасутры, хотя… они скучные, но тебе понравиться, поверь, — и, раскрывая рот, высовывал язык, привлекая к себе рогатого. — Ха! Ещё чего! Ты хотя бы знаешь, на кой сюда припёрся? — рогатый встал, прошёл пару шагов и открыл небольшой ящичек. В перчатках, он достал странную сияющую пулю: — Теперь ты видишь? — А? Пуля как пуля, — подёргивал плечами Энджел не понимая, чем же его босса она так заинтересовала. — Хотя знаешь, стоит заглянуть поближе и уже не пуля. Не хочешь всё-таки попробовать Камасутру? — иногда это выглядело странным, как Энджел всё постоянно сводил к порнографии, лишь бы сохранить свой образ иногда послушной, а иногда и глупой, промытой сексом до мозга костей, шлюхи. — Ну да, пуля как пуля, — и поднёс её к лицу Энджела. — Ого, и.? — его волосы медленно начинали гореть. Было странное, неописуемое чувство, когда с виду маленький огонь высвобождал невыносимую боль. Словно в тебя вбивают иголки, заставляя каждую мышцу болеть. Чувство, словно внутри твоих органов копошатся, выворачивая их наизнанку, меня местами и перекручивая. А горло уже просто не пропускало воздух: — Блядь, убери это от меня, убери! — и играть вечно весёлого и непринуждённого перед лицо опасности демона Энджел просто не мог. Пытаясь вырваться, Энджел падает на спину, вырываясь из сильной хватки двух других демонов. И как странно, ведь силы его покинул в мгновение ока. Ему даже было трудно придерживать торс руками, чтобы окончательно не упасть. И он перевернулся на спину, чтобы смотреть на МакФлойда. — Теперь ты видишь, — он убрал пулю в сторону, осторожно кладя её в небольшую фиолетовою коробочку размером с кулак. — И что будешь делать? Я могу с лёгкостью убить твоего босса, даже предупреди ты его. Теперь понял, я тут новый закон! Я, мать его, властитель АДА, я… — и так бы он продолжал петь себе дифирамбы, но лопата, пронзившая его торс, разбила сердце поэта в дребезги. — Ты… хотя бы… знаешь, как… это больно?! — Чувак хрипел, еле вываливая слова из своего чуть восстановившегося рта. Красное мясо покрывало всё его лицо, непокрытое кожей. Его зелёные глаза бегали по комнате. Каждый сантиметр его лица буквально горел от необычайной боли, которая уменьшалась с каждой секундой. — Ублюдок! — однако рогатый не был так прост и даже уничтожение сердце не отправило его в сон. — Стреляйте в него! — однако находящийся позади Чувак лишь прикрывался его телом, из-за чего ни один из охранников не мог сделать и выстрела. А в моменте его кто-то позвал. Он помотал головой, не понимая, откуда идёт голос, но маленькая фиолетовая коробочка на ящике что-то ему говорила. Он не знал, что происходит, но мир вокруг него начал меняться в ослепительных ярких вспышках света. Слышны крики, мольбы о помощи и имена, которые не разобрать и не понять человеческому разуму. И тут ты открываешь глаза. Твой взгляд устремляется на человека в белых одеждах, которые освещает вечно кровавый и ужасный мир. Ржавые стены, ржавые окна — всё покрыто чем-то, что не назвать кровью людей. И в этот мир явился святой. Но почему-то ты пытался отвести взгляд, не желая смотреть на него. Однако святой был убит. Его нимб прекрасен. Взмахом меча крылатый воин срубил его голову. Она упала, а вместе с ней разбился и нимб на маленькие, несоизмеримо крошечные кусочки света. И появились коршуны, сдирающие кожу святого. Но прилетели и те, кто не купился на свежую плоть — их привлёк свет, безграничный и ярки. И коршун обратился в орла, и мир кричал имя мертвеца. — Сын! — и ты пробудился. — А-а-а-а! — закричал Чувак, хватаясь за голову, что разрывалась от некой вечной силы. Он не мог вспомнить, не мог понять и увидеть, что от него хотят. Он бился, бился в агонии, сдирая отросшее мясо, чтобы забыться. — Стреляйте. Стреляйте в него! — кричал рогатый, наблюдая за тем, как поднимаются пистолеты. Однако даже так голову охранников пробил некто другой. — Ты, наверное, забыл, что я здесь, а, дорогуша? — подмигнул Энджел, делая ещё несколько выстрелов в тело охранников. — Твою мать… — рогатый отступил назад, забывая, что позади него стоит Чувак. — Твою! — и схватился он руками за кончики рта демона, разрывая лицо и ломая кости. Непонятно, что на него нашло, однако даже так Чувак мгновенно направился к фиолетовой коробочке. Дрожащими руками он потянулся, но не успел забрать её первым. — Не-а, — повёл пальцем Энджел. — Это моё, а ты можешь довольствовать рогатым, — открывать коробочку не хотелось, потому что Энджел хорошо понимал, чем это сулит для его кожи. — Дай сюда, — Чувак протянул руку, краем глаза замечая помповый дробовик, стоящий рядом с ящиком. — И лучше не юли, — он был злым и серьёзным, а с каждым восстановленным куском кожи его физиономия становилась только злее и злее. — Милочка, ты, похоже, не понимаешь… — и заметил Чувак, как паук потянулся одной из своих рук за пистолетом на поясе. — Ладно, — и в моменте помповый дробовик оказался перед лицом паука. — А? — выстрел раздался громким и пробил лишь часть головы Энджела. Тот не мог говорить, лишь жалобно смотреть, пытаясь уползти прочь от Чувака. Но тот шёл вслед, наблюдая за идиотом. — Дам совет: думай, прежде чем идти против меня, — и выстрел ознаменовал чёрный экран и агонию. Спокойных снов, ангельская звёздочка. Конец главы 3