Глава 22 - Месяц людской жизни

На самом деле Эмили не ожидала, что она с такой лёгкостью перенесёт первый месяц жизни в деревне. Жизнь людей её пугала, но в то же время, в страхе порождался интерес. Она хотела лучше их понимать – никогда у неё это не получалось. В Раю были разные люди, собранные со всего мира и говорящие на десятках прекрасных языках. Эмили сама не понимала почему, но она знала все языки, которые были созданы людьми; с лёгкостью давались ей разговоры с другими ангелами, которые знали в равной степени столько же языков. Но в обычных разговорах, в простых словах не было того, что желала Эмили. У неё с детства таится желание даровать всем счастье: ангелам и людям, и даже демонам, которые в её глазах выступали лишь жертвами обстоятельств. Она никогда не делала зла - не могла даже помыслить об этом! И даже так, её сильно интересовали люди. Эмили всегда задавалась вопросом, ведь они смертны; ей всегда хотелось познать их желания, ведь они смертны! И всё упиралось в смертность людей: и то, почему они приходят в Рай, и то, почему Эмили была ими так заворожена. Ей прекрасно была понятна мысль, что люди так сильно отличаются от ангелов и демонов лишь потому, что они смертны. Им не отведены века или тысячи миллиардов лет, чтобы наблюдать за рассветом и закатом Вселенной. Людям отведена та малая гроздь песка времени, которую им могли дать. Это и было их счастьем. В конце концов светлейшие из них могут получить всё счастье мира, которое они могли и не увидеть при жизни! Но как же Эмили было сложно понять эту… ЖИЗНЬ. Жизнь для неё была вечна. Она помнит, как приходили и те люди, что носили при себе пращу и мечи и те, что в руках оружие не держали - это были и великие люди, и простые, которые в жизни не брались за оружие, но почитали Бога своего. Встречалась Эмили и с теми, кто ещё и слов выговорить не мог: дети то были и древние люди; перед ней представали в дорогих одеждах люди, что звали себя королями людей, но не смели стоять, не склонив голов перед ангелами; приходили мудрецы с пустым карманом и богачи с пустой головой. Стольких Эмили повидала в Раю людей и у каждого старалась расспрашивать о Земле: её красоте и притягательности, но не спрашивала, что же такое жизнь, желая обуздать её самостоятельно. Что жизнь человека, что жизнь ангела, что бытие демона существует лишь в служении Ему, или Им, как иногда выражалась Сера и тут же прикрывала рот рукой. И только так люди могли достичь РАЯ. И Эмили вечность ловила себя на мысли, что… Пусть красота Земли так притягательна, но за старания, за тяжкую работу, за которой стираются ступни, всегда следует почётный отдых. И этим отдыхом был РАЙ. Она знала, что в её и обителях других ангелов могли попасть только люди, что не могли быть судимы за грехи свои: те, кто чтут Писание и… дети. О последних ангелы горевали больше всего, ведь те не познали того, для чего были рождены и явились в РАЙ в своей первой ипостаси. Эмили была одной из скорбящих, но её плач умалялся, когда она видела, что ребёнка ждёт лишь блаженство. С такими мыслями Эмили наблюдала за людьми в деревне, которые без устали трудились. Она наблюдала за тем, что они делали и как они это делали. Поклонялись эти люди далеко не тому божеству, что создало Вселенную и Рай вместе с ней. Но Эмили и слова не проронила в сторону жителей деревни. Она просто… не знала об этом и не интересовалась. Эмили хотела погрузиться в жизнь людей. Но отличалась она от них так сильно, что жители деревни обращались с ней как с сакральным цветком, который может увянуть из-за маленького пятнышка. Но Эмили хотела быть, как они: трудиться и, не покладая рук, смеяться, когда работа заканчивается. И в этих желания она зашла слишком далеко. Думаю, не стоит упоминать о её перемещении в этот мир и то, как у неё, неведомо как отобрали ангельскую оболочку. Но Эмили даже обрадовалась, ведь перед ней открывались горизонты, неведомые ей доселе. И так эта девочка, спустя неделю после своего появления, ночью пробралась на поле. Она шагала в воде, ступая рядом с рисом. Эмили было сложно, ведь она никогда не ходила по колено в воде, и ноги её болели, ибо грязь поглощала её ступни. И Эмили… была невежда. По крайней мере сейчас. Она ступала, и не раз прогибались под её ногами рисовые колосья. Вода была нормальной, а сам рис выглядел весьма хорошо. - Кто здесь?! – Эмили тут же принизилась, стараясь спрятаться в тёмной гуще рисового поля. Она прикрыла рот, хотя говорить не могла – до сих пор Эмили не смогла свыкнуться с тем, что её голоса больше нет. Шаги ступающего, хлюпали ровно так же, как и ноги Эмили, когда она ступала в воде по грязи. Её глаза устремились в воду, в мути которой виднелось лишь малая часть её отражения. В грязном лице, которое испачкалось грязью, в менее чистых волосах до сих был свет, который не присущ ни одному из людей в этой деревни. Несмотря на ныне человеческое обличие, Эмили умудрялась сохранять свою ангельскую красоту. - Кто..? – но тут появился человек, который кричал и им оказался тот самый мальчик, который первым приютил ангела в своём доме. – Эмили… Ой! – и он упал, закинув ногу назад, погрузился по грудь в грязную воду. Но падение было таким наигранным, что даже сам Винай засмеялся. Ему показалось, что Эмили может испугаться, поэтому, как и обычно, сделал какую-то несуразицу. Он смотрел на неё, а она, поднимая голову, позволяя своим чистейшим волосам погрузиться в мутную воду, смотрела на него. И улыбнулась. Эмили не могла смеяться, но её душа – Винай мог сказать это по мимолётному взгляду – внимала ему. Он смеялся, а Эмили на него смотрела и улыбалась во все зубы. Такие ночи, холодные, но без ветра, позволяли насладиться моментом. Они даже сидели ещё несколько минут и просто смотрели друг на друга. Смотрели на звёзды, которые стелились на небе, точно одеяло. Винай не знал ни одного созвездия, а Эмили знала все до единого. Она хотела бы рассказать о них, но не имела возможности. Но… откуда он знает её имя? Ответ прост до безобразия: у Эмили отобрали только голос. Она до сих знала, как писать, и отлично знала даже тайский, поэтому её имя не стало секретом для жителей деревни. Винаю оно понравилось, ведь он сам не раз повторял его. Удивительно, но каждый раз он произносил её имя, делая удар на последний слог, а не как подобает правилам языка. Но Эмили не любила писать, особенно палкой по земле. А то и не требовалось. Казалось, что эти два ребёнка так мало прожили вместе, что понимать друг друга просто невозможно, но Винай проявил исключительную смекалку и терпение, сумев прийти с Эмили к пониманию всего за несколько дней. Винай мог с лёгкостью понять, как Эмили себя ощущала. - Что произошло? Почему ты грустишь? – он протянул ей руку, но тут же убрал, понимая, что ладонь покрыта грязью. – Что ты здесь делаешь? А, хотя, неважно. Пойдём в деревню, я тебе… спектакль сыграю. Под спектаклем понимался именно что теневой. Эмили они нравились, но она никогда сама не просила Виная играть их ей. Он сам всегда предлагал, а она, не смея отказывать, с интересом следила за его движениями. Винай стал становиться лучше, как и чревовещатель, как и человек, который тенями управляет. По крайней мере, на удивление, он становился лучше день ото дня. Эмили кивнула. В ответ Винай ей улыбнулся, но такой улыбкой, которая всегда отзывалась у неё в сердце. Это поражало её, ведь под грязным лицом и не слишком опрятной внешностью, скрывались чистейшие глаза и белейшие зубы, которые в равной степени выводили его душу на обозрение. Винай потянул ей руку. Она схватилась за неё и, не успела она моргнуть, как Винай вывел их с рисового поля. Он вел её сам ступая осторожно, ведь с лёгкостью можно было провалиться или наступить на сами колосья риса, испортив их. Они выбрались под деревья, по которым можно было с лёгкостью добраться до деревни. Дети остановились, потому что одежда Виная была полностью мокрой. Он оглядел себя, но кивнул. - Нормально, я дома посушу! – но Эмили была не согласна. Она потянулась за Винаем, чтобы снять с него одежду! Мальчик понятно, что отпрыгнул и даже попытался защититься, подняв руки, но тут же опустил их. Он покраснел, стал точно помидором, ведь всё было так неожиданно, что его руки задрожали. - Н-не надо, я сам! – Эмили в ответ надулась. Казалось, она хочет помочь Винаю из лучших побуждений и, она ничего плохо в этом не видела, ведь была невинней всех невинных на свете существ. Особенно ангелов, которые, пусть и высшие существа, но не лишены знания о похотливом. Винай забежал в заросли, там снял с себя одежду и выжал из неё все соки. Он протёр своё тело, чтобы убрать лишнюю воду и вновь выжал одежду. Мальчик нацепил на пояс майку, чтобы не ходить голышом и вернулся к Эмили. Та сидела, даже присела к земле и рассматривала безобидных жучков, быстро убегающих на свет вдали. Она подняла взгляд и… содрогнулась. Содрогнулась она не в смущении, из-за того, что Винай был голым, а из-за шрамов на его теле. Эмили протянула руку, сначала Винай одёрнулся, отскочил, чтобы та не дотронулась. Однако в глазах её он не видел ничего, кроме скорби. Он позволил Эмили притронуться до его тела; она провела рукой по ожогам. Винай задрожал. Несмотря на то, что её руки были гладкими, гладкими настолько, что Винай даже представить не мог, но его всё равно объял ужас. Не перед ней, а перед самим собой. Может Эмили испугается его тела и больше к нему не притронется? Он мог пугать себя многими иллюзиями, но даже так он бы никогда не добрался до реальности. Теперь они обнимались. Эмили обхватила его шею. Винай чувствовал, как её нежные светлые волосы прилегают к его щеке и, подобно дождю, её слёзы стекали ему на плечо. - Эми… - но не успел он сказать и слова, как она сжала его сильней, а Винай в ответ обнял и её. После этого они пошли домой. Винай вёл её как проводник, как ангел, коим должна была выступать Эмили. Но она лишь перебирала ногами и вспоминала шрамы на его теле. Эмили объял ужас. Она не понимала, почему такой хороший человек и добрый мальчик страдал. Эмили не хочет знать почему. Сейчас её пугало то, как в этом мальчик сливается прекрасное и ужасное, но не то, что очерняет душу, а лишь её превозносит. Они пришли в комнату, где спали все другие, потому что уделить всем членам семьи личное место просто не могли. Дети тихо прошли и сели рядом друг с другом. Эмили стала массажировать себе ступни из-за сильной боли, ведь долгая прогулка утомила её. - Д-давай я, - он присел перед ней и стал массажировать её ступни. – Что? Чего ты на м-меня так смотришь? – Эмили не спускала глаз с его шрамов. Сейчас она видела их лучше, чем на улице, ведь рядом горела свечка. Она хотела плакать, но отвлекать от массажа Виная не желала. Он не поднимал на неё взгляда, но, как закончил, улыбнулся, и дети легли спать. Эмили знала, как засыпает Винай. Когда он погружается в сон он склоняет голову на бок, но лежит на спине. Она подождала пока тот заснёт, поднялась и села перед ним на колени. У неё больше не было ангельских сил, которые позволили бы залечить его внутренние и телесные раны. Сейчас Эмили могла лишь в мольбе склониться над мальчиком и взывать к тем ангелам и силам, что способны помочь ему. И в тёмной комнате только её освещала совсем небольшая свечка. И Эмили молилась изо дня в день, постоянно плача над этим несчастным ребёнком. Но давайте зайдём немного дальше. Прошёл месяц. Эмили сидела на крыльце небольшого домика; рядом с ней, на стуле, сидела бабушка Виная и просто слушала. Эмили слушала вместе с ней и старалась уподобиться птицам. Но ни летать, ни петь она не могла, поэтому по крайней мере пыталась уследить за ними. Она уже давно не видела Виная, ведь тот утром ушёл со своими родственниками на поле, куда Эмили не брали! Она постоянно дулась из-за этого. - Эмили, - сказала бабушка. – Можешь помочь мне пройти в дом? – Эмили кивнула и помогла бабушке встать. Потом они прошли в дом, и пожилая женщина вновь начала говорить. - Как тебе Винай? – она задавала такие смешные вопросы, думая, что Эмили ей ответ. – Ой, прости меня, я забываю, что ты немая. Винай так с тобой сдружился, что мне кажется, будто ты была здесь всегда. Это очень приятная похвала. Эмили улыбалась. Ей нравилось среди этих людей, пусть она и понимала, что это далеко не так жизнь, что у неё была прежде. Нет таких огромных просторов, небес; друзья пропали, и она осталась одна, но обзавелась другими. Если жизнь привносит тебе испытание, почему ты должен боятся, впадая в уныние? Эмили знала, что может столкнуться с этим с гордой поднятой головой и если ей суждено ходить по земле в человеческом обличии, то пусть так и будет. Она не задумывалась о смерти, не задумывалась и о том, что будет с ней после и попадёт ли она обратно в РАЙ. Может её судьба ждёт всех ангелов и после всего она просто исчезнет? Нет, она не знала, и знать не хотела. Она провела бабушку в общую комнату и помогла ей сесть на стул. Улыбнулась, кивнула и вернулась на крыльцо. Эмили сидела и болтала ногами. Неожиданно подул ветер, теребящий её волосы. Он был удивительно прохладным для этого места. Неожиданно Эмили услышала голоса. Это был пусть и тот же язык, на котором говорят жители деревни, но совсем другие голоса, уже сильно отличающиеся от них. Она повернула голову в сторону и… не успела разглядеть тех, кто пришёл. Её силой за собой потащил подоспевший Винай и, затаскав в комнату, извинился. - Эмили… Не выходи наружу, пожалуйста, они… они опасны, сиди здесь! – а сам Винай вышел из комнаты и побежал к тем людям, следуя по пятам за другими жителями деревни. В комнате остались только бабушка и Эмили, которая не понимала, что происходит. Она выглянула через небольшую щель наружу и следила за тем, что происходит. Там было четыре человека, к которым приблизились все жители деревни. И у каждого из пришедших было по оружию в руках. Да, точно оружие! Эмили знала, что это оно, пусть ни разу и не видела – в РАЮ такого нет! Там запрещено насилия. Она в это верила. Эти люди о чём-то говорили, но Эмили не слышала и вновь она пожелала бы отринуть людскую оболочку и вернуть себе ангельское обличие. Но вдруг раздался выстрел. Один из пришедших, что были в крупных одеждах и бронежилетах, выстрелили в ногу брату Виная. Тот упал и пришедшие люди, плюнув на того, с гневом удалились, что-то приказав. Брата Виная принесли в комнату и тут же стали залечивать раны, а Эмили стояла, как в камень облачённая. Она впервые ненавидела себя за то, что не могла помочь и, склонившись перед человеком, стала молиться. Хоть кому-то, но молиться; она молилась пока Винай помогал залечивать раны и успокаивать своего брата и продолжала молиться пока солнце вновь не встало на горизонте. И даже тогда она не встала с колен, так и заснув, опустив руки, чьи ладони были сжаты в замок. Винай не мешал ей, но когда Эмили заснула, то уложил девочку на пол и накрыл её одеялом. Конец главы 22