Глава 28 – Странная любовь

Лидия уже долгое время не покидает Столаса. Она изредка вводит ему лекарство, чтобы облегчить боль, надеясь, что это поможет. Демоница несколько раз вводила в руку Столаса препарат, который усиливал свёртываемость крови. Гоэтии становилось лучше и он даже стал разговаривать, пусть Лидия и пыталась ему запретить. — Блиц и вправду добрый, просто ему сложно выражать эмоции… — говорил он, всматриваясь в красное небо АДА, — …так что, пожалуйста, не сердись на него сильно. Лидии было глубоко всё равно. Ей хватило лишь того, что бес позволил помочь Столасу. Блиц ушёл, оставив их одних, и этого было более, чем достаточно, чтобы Лидия могла помочь, используя все свои силы, о которых она забыла с самого прибытия в АД. — Принц, я не злюсь на этого… на Блица, — поправилась Лидия под тяжёлым взглядом Столаса. — Однако, почему вы так сильно о нём печётесь? Я думала, что демоны вашего полёта не якшаться с бесами, — почему-то Столаса это не разозлило, а вызвало тёплую улыбку. Он не стал сразу говорить. Самому хотелось понять, почему. Гоэтия был многим добрее, чем его отец, который вообще мало времени уделял не только ему, но и демонам меньшим. Может Столас не хотел являться отражением своего отца и, чтобы стать хорошим владыкой, пытался быть куда добрее к бесам и им подобным; точно, в таком отношении большую роль сыграл Блиц, одно существование которого доказывает, что даже Гоэтия может пасть под чары достаточно харизматичного и волевого беса. — Что же… хочется быть хорошим принцем… Зачем вредить тем, кто и так тебя любит? — Лидия ожидала услышать совсем другой ответ. Ввиду того, что во время жизни ей удалось наладить отношения со многими богатыми людьми, она ожидала встретиться с совсем иным отношением. Пренебрежение, жажда власти и безоговорочный нарциссизм — таким она ожидала увидеть Столаса, но встреча с добрым, улыбающимся и, как ей показалось, понимающим Гоэтией была для неё в новинку. — Понятно… А с Блицом у вас что? — она не могла поверить, что Блиц просто решился помочь Гоэтии, ведь помнит, как Столас из разу в раз выкрикивал его имя. Это не отнимало, а лишь больше побуждало к подозрениям в сторону их персоны, ведь, будьте уверены, отношения беса и Гоэтии куда более опасны, чем измена своей демонической жене. Особенно, если мы говорим про Столаса. — Что? — неожиданно он покраснел от вопроса, ведь, что стало ясно уже давно, Столас не умеет прятать свои чувства, особенно к такому демону, как Блиц. — У вас с ним… он ваш любовник? — неожиданный и даже насмешливый вопрос, который Лидия позволила себе в страхе за свою жизнь, всё же не остался без ответа. — Любовник? То есть, по-твоему, мы просто с ним трахаемся? — Лидия не это имела в виду и уже испугалась, что не сумела донести до Гоэтии свою мысль, из-за чего тот сильно разозлился. — Мы любим друг друга! Это куда больше, чем просто любовники. Хотя сам Гоэтия иногда не верил этому. Сколько раз Блиц убегал, сколько раз использовал его самого, лишь бы получить что-то взамен? Столас старался не думать об этом, ведь ему весьма нравились такие отношения, в которых Блиц от него сильно зависел — это возбуждало, но любовью назвать никак не получалось. Поэтому Гоэтия всеми силами старался как мог прогнать эти мысли, когда те появлялись на просторах разума. — Да… Он ради вас даже погнался к убийце, — сказал Лидия, точно уверенная, что попадание в плечо было невероятной удачей, которая, не будь её, обернулась бы смертью Столаса. — Он просто очень добр ко мне, не так ли? — Лидия замечала на лице Столаса некий румянец, сумевший появиться даже на его перьях, которые еле заметно, но окрашивались в этот цвет. Лидия могла сказать, что это куда большая пошлость (как она любила это называть), чем она видела в Энджеле. И под пошлостью подразумевается не какое-то извращение, а нечто больше, и даже любовь. На Лидию быстро повлиял королевский и чистый облик Столаса, которым тот обладал. Демоница не могла поверить, что демон такого полёта сумел бы позволить себе иметь беса, предназначенного исключительно для развлечения. Конечно, Лидия встречалась с безумными извращения во время своей распутной жизни, однако не могла же завести себе мелкого урода, который существовал для потехи зрителей. Лидия не могла бы представить себя даже в роли герцогини Джозианы, раз уж на то пошло. — Повезло вам, а вот мой любимый человек… — однако Лидия остановилась, заметив, что Столас её вообще не слушает, а говорит лишь о своём. — Ага… это мой большехуй Блиц. Нет, Лидия изменила своё мнение. Ничем он от Энджела не отличает. Просто если паук обычная порно звезда, которую ебут где попало, то Столас был демоном голубой крови, из-за чего первое впечатление было куда лучше, чем оно должно было являться. Столас даже не заметил, как сильно скривилось лицо демоницы, поэтому упал в прострацию, не замечая никого. Но тут прозвучал выстрел. Был он куда громче и ужаса нагонял одним своим присутствием. Лидия и Столас тут же поняли, что стреляли не по ним, а, может быть, по кому-то другому и, одним из эти «других» мог быть… — Блиц, он в опасности! — на Гоэтию вновь напал малый бред, из-за чего Столас высказывал куда большее беспокойство, чем он должен был. — Надо… помочь ему! Столас попытался встать и у него это прекрасно получилось, только вот стоять на ногах было куда большим испытанием, чем он ожидал. Лидия быстро подхватила его, чтобы принц не упал на землю, ведь кровотечение могло начаться в любой момент. — Принц, пожалуйста, останьтесь на месте! Если вы будете так ходить, то… рана может открыться! — Лидия пыталась несколько раз уговорить Столаса остаться, однако тот был непоколебим. — Нет! Мы идём к нему, и не смей спорить! Всё же они пошли, потому что Лидия не могла представить, как она отказывает Гоэтии в услуге, ведь страх перед его силой всё ещё оставался. Начнём с того, что Столас наконец использовал свою аристократическую привилегию, когда лишь одного его слова хватит, чтобы заставить демона повиноваться. И в этом нет никакой магии — лишь природная харизма и привлекательность Гоэтии играли в этом большую роль. Лидия помогала ему идти и иногда подниматься в горки, которые являлись для принца куда большей преградой, чем он сам мог ожидать. Шаг за шагом Столас понимал, что сильно слабеет и не может двигаться дальше. Это пугало, но куда больше его пугала мысль, что Блицу могут навредить. Наконец они услышали, как кто-то дерётся: кричит и материться. Лидия невольно ускорила шаг, из-за чего Столасу пришлось с куда больше прытью перебирать ногами, ощущая сильную боль. Они добрались до небольшого амбара, который быстро обогнули. Их встретила странная картина, которая всё же сумела привести Столаса в малый ужас. Лидия видела, как Блиц отталкивает Мокси, становясь на его место перед ангельским орудием Страйкера. В стороне стоит Энджел, который выглядит куда более ничтожно, чем когда-либо. В другой стороне стоит та Милли, а Мокси, которого Блиц сумел спасти, оттолкнув своим телом, катиться до ближайшего дома. Будь у Столаса сила, не рань его пулей, то ничего такого бы не произошло. Его способностей бы хватило, чтобы этот Страйкер даже двинуться не посмел и, став статуей, мучался веками, пока Столас не посчитает, что этого достаточно. Он попытался бы зажмурить глаза, однако времени не хватало и страх, что ему придётся наблюдать за тем, как его любимый умирает, настигал его всё сильнее. Все замечали, как палец Страйкера медленно тянется к курку, предвещая скорую кончику Блица. Раздаётся выстрел, и руку Страйкера разрывает гигантским патроном. — Какого? — Страйкер отступил, не понимая, что происходит. Прозвучал второй выстрел, который снёс демону ноги, оставив Страйкера лежать навзничь, истекая кровью. Никто не двигался, потому что не понимал, что происходит. Наконец, когда Страйкер вновь решил подняться, он направил свою голову вперёд и постарался рассмотреть, кто в него стреляет. Но даже острый взгляд демона не позволял тому докопаться до истины, из-за чего прозвучал третий выстрел, и голова Страйкера разорвалась, оставляя на песке позади него длинный кровавый след. Но никто не двигался! Все были в страхе перед невидимым покровителем, который мог поступить с ними так же, как со Страйкером. Все тут же закопошились и попытались спрятаться. Лишь одна Лидия не двигалась и выглядела совершенно спокойно. — Успокойтесь! — приказала она, разразив воздух свои голосом. — Чего вы как щенки? Стрелял друг, поэтому успокойтесь, — никто не собирался особо верить какой-то демоницы, если бы не Столас, который придавал её словам некой важности и силы. Бесы не могли не послушаться и, успокоившись, спрятав оружие и улыбнувшись друг другу, взглянули на Лидию, а уже потом на Столаса. — Всё, принц, я вас отпускаю, — Лидия медленно посадила Столаса, к которому тут же подскочил Блиц, начавший свою тираду о том, что Гоэтии ни в коем случае нельзя было приходить сюда, ведь может невесть что случиться. А Столас лишь улыбался и слушал то, как о нём заботиться любимый бес. Мокси с Милли быстро обнялись и поцеловались, подтверждая свой брачный союз. Говорили друг другу и постоянно осыпали комплиментами, из-за чего ситуация казалось уж слишком тривиальной и несерьёзной, пусть им и пришлось пережить слишком многое. — Ах ты сука… Ебаный ковбой, чтобы тебя коровы ебали! — злился Энджел, пиная труп Страйкера. — Мразь, из-за тебя я чуть ли причёску не испортил! Да как я объяснил бы это Валентино? — он даже не замечал Лидию, которая стояла рядом и весьма надменным, даже властным взглядом наблюдала за тем, как Энджел сердиться. Иногда Лидии казалось, что он просто большой ребёнок. — Ты так и будешь его пинать? — Энджел не хотел её слышать, ведь мысли от злобы застилали всякий здравый смысл. Паук не раз дотрагивался и поправлял причёску на кончике которой всё-таки был небольшой обгорелый кусочек, появившейся, явно, из-за выстрела Страйкера: — Э-э-э-эй! Ты живой? Энджел! Лишь под её вскрик паук наконец очнулся. Под тяжёлым взглядом паука, который казался совсем иным и, может, серьёзным, Лидия не находила себе места. Энджел погружался в крайнюю злобу и, что не говори, даже Лидия вызывала у него приступы дрожащей ненависти. — Что?! Ты видишь это? Видишь?! — пальцем он тыкал на край причёски, где волосы сгорели из-за ангельской пули. — Как я, по-твоему, буду выступать? Если они увидят, что у меня в волосах есть впадина, то… мать твою, Валентино меня убьёт! Лидия просто наблюдала за тем, как Энджел пересказывает одну и ту же мысль. Ей казалось, что паук уж слишком сильно налегал на своего господина, в страхе прячась от одной только возможности того разочаровать. Не сказать, что Лидия встречала многих, кто походил на Энджела, однако такая привязанность (она бы даже сказала, что зависимость), никогда не приводила ни к чему хорошему. — Слушай… этот Валентино… — конечно Лидия знала, кто такой этот Владыка, но никогда не встречала лично. — Чего ты от него просто не уйдёшь? Если что, я помочь могу, ты попроси… подумаем, что можно будет сделать. Энджел поднял на неё сухой взгляд и ничего не сказал. Паук сжался, словно отвечать не хотел, желая похоронить с собой эту безумную тягу к своего господину. — Не лезь… В это… Только не лезь, ладно? — был он тихим, особенно для Энджела, так что Лидия не пыталась спорить. Паук пусть и был весьма горд, но ещё не высказывал такого страха перед ней, как сейчас. — Ладно… Но если что… — Пожалуйста! — перебил её Энджел, делая шаг ближе к ней. — Просто. Не. Лезь! Лидия дёрнула плечами, и вся прыть сошла на нет. Энджел продолжал на неё смотреть, словно как-то Лидия сумела измениться, однако непонятно, как именно. Паук притянул руку к подбородку и стал чесать пальцами свой пух, совместно с этим побуждая мозг к раздумьям. Но когда Лидия наконец дёрнула своими змеиными волосами, он наконец понял, что именно упускал всё это время. — А когда ты… — невольно прикрыл глаза паук. — То есть у тебя ещё есть способность отращивать волосы, так? — Лидия заулыбалась, словно ей льстили, да ещё и первый раз в жизни. — Можно сказать, благодаря меня, у тебя будет небывалый кайф, — странно накручивала себе змеиный волос на палец Лидия, пока Энджел не спускал с неё странного взгляда. — Я имею в виду, что могу ввести в тебя наркотики и много чего другого, что ты впадёшь в бешенный кайф! Энджела не могла не заинтересовать эта идея. Он хотел уже снять перчатку и выставить руку, чтобы Лидия исполнила задуманное, однако появившейся рёв двигателя сместил всякую мысль на задний план, дав дорогу настоящему интересу. И тут, словно в дешёвом фильме про вестерн, на горизонте появляется Чувак на мотоцикле. На плече у его лежит невообразимых размеров снайперская винтовка, дуло которой, пожалуй, могло бы пускать патроны диаметром с целый орех. Чувак остановился, заглушил мотоцикл и, поддерживая немую паузу, быстро засунул под плащ винтовку. — Чего такие грустные? — никто не был грустным, но Чуваку уж очень сильно хотелось одёрнуть внимание всех на себя. — Страйкера разъебали, так что улыбнитесь, а не то пизды дам. Чувак направился к Страйкеру, которому оставалось ещё несколько минут, чтобы полностью восстановиться. Из-под плаща наш герой достал монтировку, которую тут же вонзил Страйкеру в голову, заставляя ещё не восстановившийся разум закричать от боли. — Ты-ы-ы… Ты это сделал! — Страйкер именно сейчас осознал, что Чувак был тем, кто в него стрелял. — Как ты это сделал… как? — Что же, в армии я был лучшим из всех, — улыбнулся Чувак и, дёрнув монтировкой, разорвал Страйкеру мозг, заставляя того восстанавливаться дальше. Он восстановился и вновь Страйкер осознал себя, да так, что мог улыбаться. И эта улыбка никак не делал погоды, а для Чувак и вовсе была наигранной. Он вонзил монтировку в ногу Страйкера и раздробил кость, но демон даже не вскрикнул, а на вопрос отвечать не хотел. — Кто заказал у тебя того быка? Бар… брошенная записка… ты так хотел внимания, или что? — Чувак и Страйкер не снимали с друг друга глаз и, всматриваясь в души, продолжали храбриться. — Прости дружок, не могу же я раскрыть тайну личности нанимателя, так? — это «дружок» немного вывело Чувака из себя. — Могу рассказать тебе, зачем заказали того быка, если хочешь… Чувак сломал другую кость и продолжал так до того момента, пока не отправил Страйкера в забытие во второй раз. Страйкера просыпался и вновь умирал ещё более изощрёнными способами, когда не хотел отвечать на требуемый вопрос. Каждый раз Чувак находил ещё один способ произвести на окружающих демонов впечатления, выдёргивая из-под плаща оружие, которое, видимо, было предназначено для средневековых пыток. Хотя и браваде Страйкера можно поразиться — такой храбрости и решительности, которая сохранялась из раза в раз, никто не видел до этого, а Чувака она лишь бесила. — Так… теперь скажешь? — несмотря на то, что Страйкер был невероятно прочен и морально, и физически, его всё же достали эти постоянные пытки и он всеми силами попытался бы сбежать, не находись его тело на постоянном прицеле глаз нашего героя. Он искал момент, чтобы сбежать, и даже мог рассказать, кто конкретно нанял его, чтобы решить деликатную проблему. Страйкер увидел подходящего к ним Столаса и даже испугался, ведь это был Гоэтия, которого требовалось убить. Он может сделать с ним всё, что пожелает. Даже такое ранения не остановит столь могущественного демона от наказания. — Что ты здесь делаешь? — однако слова демона не были направлены на Страйкера, а во всю резали Чуваку слух. — Ты должен был присматривать за моей дочерью! Что ты здесь делаешь?! — Столас, твоя дочь в порядке, я тебя уверяю. Мы её посадили в нужном месте, а сейчас решили помочь вам, м? — Чувак сохранял спокойствие, пока перья, морда, и шляпа Столаса двигались в непонимании и мнимой злобе. А Страйкер пытался вспомнить, как зовут дочь Столаса. Десятки имён проникали через поток разума и, когда он нашёл нужное, то разорвался в улыбке. Это заметили все, ведь после появился смех. Страйкер не мог сдержаться и смеялся так сильно, что сжимало сердце. Чувак хотел бы его остановить, но демон успел начать быстрее, чем наш герой поднял руку. — Ваша дочь, принц, ну конечно! — вновь засмеялся Страйкер. — Октавия, не так ли? О-о-о-о… Вижу, я попал в яблочко. Если вы отправили этих идиотов её защищать, то ваши деньги пропали даром, мистер Гоэтия, — всё, что было связано со Столасом, вырывалось из уст Страйкера невероятно едким, ядовитым и ужасно гнилым. Столько ненависти у него было до Гоэтии, до Владык и Грехов, которые смеют веселиться и наслаждаться безмерным богатством, пока другие демоны от ужаса убивают себя найденным после чистки ангельским оружием. — Что? — Столас хотел ответов, пусть и не говорил об этом прямо. — Это… правда? А улыбка Страйкера разрасталась и бесила ещё сильнее, чем до этого. Они с Чуваком встретились взглядом, и демон вновь задвигал руками, надеясь выбраться из окружающей его ловушки, но хватило только поднять торс, как картечь из дробовика разрывает голову Страйкера, оставляя на полу кровавые ошмётки. — Это правда?! — сначала Столас мог и не поверить Страйкеру, ведь тот был способен просто выискивать провокации, дабы сцепить их с Чуваком, но как только тот среагировал выстрелом, Гоэтия понял, что даже те, кому он доверился, могут не выполнять работу так, как было сказано. — Да, это правда, — Чувак никогда не лгал насчёт своей работы и тут прятаться не собирался. — Но поверь, мы уже работаем над тем, чтобы её вернуть, так что давайте успокоимся. Но Столас не собирался спускать нашему герою такое. Несмотря на то, что сил у него практически не было, гнев, чёрная злость пробудила в нём его истинное обличие. Столас стал разрастаться, а сам АД словно темнел под его силой. Тёмный силуэт совы с алыми глазами, что уставились на Чувака поглощали душу, но наш герой… не боялся. Он смотрел на Столаса не спустив глаза и не дёрнувшись. Пока все остальные склоняли головы и падали в страхе перед такой мощью, Чувак стоял, сохраняя невозмутимое выражение лица, поражая Столаса. — Успокойтесь… Я найду вашу дочь, обещаю, — неожиданные нотки уважения прорезались в голосе Чувака. — Я наслышался достаточно обещаний и не собираюсь давать второй шанс таким, как ты! — казалось, Столас был готов поглотить Чувака той тьмой, в которую он обратился, ведь даже Блиц, любовник Гоэтии, никогда не видел столько злобы в своём любимом. Но тут тьма пропала. Столас обратился обратно совой и из-за сильно боли не мог даже двинуться. Это обращение забрало у него слишком много сил, сделав чуть ли не подобным бесам. Гоэтия поднял взгляд и, встретившись с Чуваком, раскрыл в гневе клюв перед ним. — Как только ты найдёшь Октавию, то исчезнешь, тебе ясно? — пока Блиц пытался подхватить Столаса, Чувак ему лишь кивнул. — Найдёшь? — а в стороне смеялся Страйкер. — Что же… ты так этого хочешь? — Чувак направил на него дробовик, но промедлил с выстрелом, не понимая, почему. — Тогда слушай меня, рыжий. Давид, вот кто тебе нужен… иди к нему и найди свою принцессу. Страйкер потянулся за спину и его тут же объяло облако дыма. Чувак сделал выстрел, но на месте, где был демон, оказался пустырь, и лишь позади слышалось ржание лошади, и смеющий силуэт, который безудержно вздымал верёвку над головой огромного жеребца. Конец главы 28