Раскрытие всех карт

- Вашего отца, Омояри Цугикуни, недавно обнаружили мёртвым… примите наши соболезнования.       Хакучо будто ошпарило кипятком. По телу разом прошла волна мурашек, девочка вспотела.  Она настолько неожидала подобных слов, что её даже не смутило, откуда вообще Убуяшики знает об Омояри. На секунду, она решила, будто ей послышалось: - Простите… что? – чуть ли не шёпотом спросила Хакучо с неверой в голосе.       Кагая с пониманием склонил голову. Он подправил кимоно, и ровно ответил: - Месяц назад от вашего отца перестали приходить отчёты. Были организованы поиски… и мы нашли его… Нам очень жаль... Он был преданным дитём корпуса истребителей демонов и спас немало жизни. Вы можете гордиться им – последние слова мальчик произнёс с мягкой, подбадривающей улыбкой.       Цугикуни была в замешательстве. Только недавно она заинтересовалась своим отцом, как ей объявляют, что его уже нет в живых. Хоть Хакучо никогда не встречала Омояри и бабушка рассказывала о нём, по понятным причинам, ужасные вещи, но отец есть отец. У человека он может быть только один. В этот момент голубоглазая почувствовала себя… одинокой? Удивительно. В душе появилась тоска по совершенно незнакомому человеку. Наверняка это и есть та самая душевная связь, о которой твердят философы в своих книгах.       Посидев немного в раздумьях, девочка нахмурила брови и с негодованием взглянула на Убуяшики. До неё, наконец, дошло: - Погодите секунду… а откуда вы вообще знаете о моём отце? Дитё корпуса истребителей демонов? – короткая пауза – Так это значит… вы и есть Глава охотников?       Несмотря на печальную атмосферу, Кагая широко улыбнулся и приставил указательный палец к губам: - Тише. Это большой секрет. Да, наш клан много лет назад создал эту организацию. Я пока ещё не Глава, но боюсь, что совсем скоро им стану.       Хакучо продолжала смотреть на мальчика удивленными глазами. Во-первых, он говорит о скорой кончине своего отца, будто это обычное дело и он сталкивается с подобным каждый день. Во-вторых, этот юнец станет главой целого клана, да и ещё и серьёзной организации, будучи ребёнком? С другой стороны, его взгляд нельзя было назвать детским. Судя по его поведению, манере речи, его будто готовили к тому, что он станет Главой в столь юном возрасте. Очень странно, и в то же время удивительно. Девочка про себя ухмыльнулась: - «В последнее время мне часто начали встречаться необычные люди. Сначала Гёмей, господин Цудзи, а теперь и Кагая. Или… лучше сказать, господин Кагая.»       Хакучо решила повторить трюк собеседника и также изобразила спокойствие на лице. Кагая обратил на это внимание и еле заметно хихикнул. Однако, Цугикуни это заметила. Ей пришла идея зайти ещё дальше, и она произнесла: -Невероятно. Вроде и старше меня всего на два-три года, а может и меньше, а ведёте себя намного взрослее некоторых взрослых. Вы спокойно реагируете на чужие эмоции и, судя по вашим глазам, запросто находите ключ к сердцу человека. Из вас получится отличный лидер. Думаю, вы готовы к роли Главы.       Кагая хоть и, по задумке Хакучо, не ожидал похвалы от Цугикуни, продолжал держаться ровно. Но всё ещё живущий в мальчике детский восторг дал о себе знать в душе ребёнка, из-за чего внезапно улыбка мальчика сама по себе стала задорной, на лице было полное удовлетворение, как у сытого кота. Девочка в глубине душе засмеялась. Мальчик быстро взял себя в руки: - Благодарю вас – поклонился черноволосый, после чего продолжил - Вернемся к вашему отцу. Перед тем, как вступить на службу, каждый охотник пишет завещание в случае своей смерти. Омояри-сан написал два завещание, одно из которых – моему отцу. В нём он попросил передать второе завещание вам, Цугикуни-сан.       Мальчик протянул конверт девочке. Та взяла его. Он оказался достаточно плотным: - Кроме того, поступило сообщение от господина Цудзи Мамори. Он рассказал о вашем знакомстве и о вашей заинтересованности в судьбе Омояри-сана. Я точно не уверен, но мне кажется, что его завещание ответит на все ваши вопросы.       Голубоглазая повертела конверт в руках. Неужели, она действительно узнает истину и другую сторону истории о судьбе матери? Предвкушение было тяжело сдержать, хотелось развернуть этот конверт прямо здесь и сейчас. Девочка спрятала его дрожащей рукой в кимоно. Хакучо только открыла рот, дабы поблагодарить будущего Главу истребителей, как тот вдруг резко произнёс: - Ах да! Чуть не забыл о самом важном. Завтра вашего отца похоронят рядом с другими павшими охотниками. Если вы пожелаете, можете прийти и проститься с ним.       Чертыхнувшись в голове, Хакучо сказала в ответ, поклонившись: - Большое вам спасибо. Я прочитаю завещание как только появится возможность. Что касается похорон. Думаю, я приду. С бабушкой я смогу как-нибудь разобраться.       Кагая, не изменяя мягкое выражение лица, ласково произнёс: - Хорошо. Тогда завтра подходите в поместье ближе к обеду. Я проведу вас на кладбище. Если вам понадобиться ещё что-нибудь от нашей семьи, смело обращайтесь – после этих слов мальчик приподнялся, обозначая этим конец разговора:  – Не будем долго задерживать госпожу Аоки. Какие травы ей нужны? Я помогу вам собрать их.       Повозившись ещё некоторое время около полок, дети в сопровождении слуг вернулись к господину Убуяшики. Пока женщина готовила отвар, девочка продолжала сидеть с бурей внутри. Эту бурю смог усмирить господин Убуяшики, или, как его называли его подчинённые -  Ояката-сама. Когда голубоглазая случайно села рядом с ним, мужчина произнёс: - Цугикуни-сан, я чувствую биение вашего сердца. Я вас понимаю. Не беспокойтесь, правда никуда не скроется. Вы сами не позволите этому случиться – несмотря на болезненную хрипотцу в голосе, Ояката-сама каким-то волшебным образом полностью снимал стресс. Его сын унаследовал эту же способность. -«Чудесная семейка…»       Кстати, говоря о Кагае. Он сидел рядом с своей матерью во дворе и о чём-то с ней беседовал. Лицо мальчика было очень серьёзным, а госпожи Убуяшики – нервным и печальным. При гостях эта женщина была спокойней удава. Видимо, лишь внутри семьи они давали волю эмоциям.       Закончив с отваром, Охара дала наставление, как правильно его употреблять. Слуги внимательно выслушали, и, поблагодарив женщину, пообещали выполнять всё точь-в-точь, как она сказала. Честно выполнив свой долг, целительница с своей внучкой покинули поместье. Кагая вышел проводить их, одарив напоследок Хакучо своей фирменной мягкой улыбкой.       Домой Аоки-сан и Цугикуни вернулись вечером. На небе постепенно появлялись одна звезда за другой. На ужин они приготовили скумбрию с терияки соусом, мисо суп, нарезанные овощи и рис. Получилось невероятно вкусно. За трапезой Охара произнесла: - Пока тебя не было, я разговаривала с Оякатой-самой. Его болезнь ужасна и скорее всего он долго не проживет. Ты знаешь, я не люблю озвучивать подобное своим пациентам. Тяжело мне видеть отчаяние в их глазах. Однако, этот господин воспринимает смерть чуть ли не как своего лучшего друга. По его словам, он болеет с 15 лет. Сейчас ему 25. Десять лет провести в таких муках… на моей практике таких стойких людей не было.       Пока женщина делилась своими впечатлениями, Хакучо доедала мисо суп. Приступив к овощам, девочка продолжила разговор: - Его сын такой же необычный. Думаю, ему всю его жизнь твердили, что его отец может умереть в любую секунду. Сейчас Кагая-сама уже готовиться стать главой семьи.       Охара призадумалась, затем сказала: - Этот мальчик очень хорошо воспитан, сдержан. Как ты сказала, его готовили к этому давно. Желаю удачи этому пареньку. - Да… я тоже.       Так и просидели Хакучо и Охара, обсуждая клан Убуяшики. Про разговор с Кагаей девочка не сказала ни слова. В последнее время накопилось слишком много секретов от бабушки, и что самое интересное, этой ночью их станет ещё больше. Хакучо планировала прочитать завещание отца как только они с Охарой разойдутся спать. Эх… если бы она знала, какая это плохая идея.       Когда Аоки-сан ушла к себе, предварительно пожелав спокойной ночи, голубоглазая сначала дождалась, когда звуки из её комнаты затихнут. Наконец, когда это произошло, девочка зажгла свечу и на цыпочках подошла к своему кимоно. Достав оттуда загадочную тетрадь, которую она нашла на полке сегодня утром, Хакучо решила отложить её в сторону и разобраться с ней в другое время. Сейчас в приоритете было послание отца. Найдя конверт, Цугикуни быстро вскрыла его и развернула сложенную бумагу. Завещание оказалось довольно большим, отчего и более интересным. Поудобнее устроившись на футоне, голубоглазая легла на живот, поставила свечу рядом и принялась читать:       «Цугикуни Хакучо… моя милая дочь. Если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Я попросил моего многоуважаемого Главу передать тебе это письмо, даже если ты никогда не задумывалась обо мне. Вероятно, ты сейчас глубоко обижена, а может, и ненавидишь меня. Я понимаю и принимаю это. Твоя бабушка наверняка рассказала тебе о том, что произошло с твоей матерью. Позволь мне всё объяснить, излить тебе свою душу, хотя бы на бумаге. Хоть ты и в полном праве выкинуть моё завещание или уничтожить его, но я прошу, дочитай всё до конца…»       На этом моменте Хакучо нервно сглотнула слюну и продолжила читать:       «… Я расскажу тебе про всю свою жизнь. Я был самым обычным ребёнком. Братьев и сестёр у меня не было. Мать была домохозяйкой, а отец – охотником на демонов. Скорее всего, ты не знаешь об этом, но клан Цугикуни – потомственные истребители демонов. Поскольку я был единственным наследником, отец начал тренировать меня чуть ли не с того момента, как я научился ходить. Я обучился технике дыхания и стал охотником. Я получал наслаждение от своей работы, хоть для многих она казалось безумной. Когда я спасал людей от демонов, моё сердце наполнялось счастьем. Я очень сильно любил жизнь, радовался самыми незначительными вещами. Так было всегда, и однажды… когда я пошёл на рынок просто развеется после миссии… я увидел её.       Длинные каштановые волосы, хрупкая фигура, простенькое розовое кимоно, миниатюрный носик, наивная улыбка и яркие голубые глаза. Я на секунду опешил. Хоть она и сливалась с толпой и не была особо заметной, но её милый, и в то же время, проницательный взгляд, запал мне в душу. Мне тогда было всего-то 19 лет. Ей было 16. Я по уши влюбился. Наверное, я тогда выглядел очень странно, т. к какой-то прохожий решил, что мне плохо. Я в спешке убежал с того места, весь потный.       Спустя некоторое время я решил разыскать её, и нашёл, у лавки со сладостями. Она уплетала какие-то шарики, и я рискнул с ней познакомиться. Её звали Аоки Аике. Сначала она испугалась, увидев катану на моём боку, но, видимо, я слишком неуклюже себя вёл, и она быстро успокоилась. Мы о чём-то начали беседовать, и стали друзьями. Потом мы ещё встречались, и ещё, и ещё. При малейшей возможности я старался навещать Аике.       Вскоре мы решили завести семью, и мы раскрыли наши отношения нашим родителям. Отец Аике давно умер, а мать… относилась ко мне с подозрением и достаточно долго была против, но вскоре дала согласие. Мой отец особо не выражал недовольства, однако я знал, что он всё же хотел бы кого-то из более богатой семьи. Матушке удалось уговорить его, и они вдвоём также дали согласие на нашу женитьбу. После этого, Цугикуни Аике начала жить у нас дома.       К сожалению, радость длилась недолго – оба моих родителя подхватили какую-то болезнь. Так как Аике была целительницей, она пыталась помочь, но матушка не смогла долго бороться и скончалась. Аике сильно винила себя в её смерти и много раз просила у меня прощения. Я не мог винить её. К тому же, отца ей сберечь удалось, но его здоровье подорвалось и он ушёл в отставку. Спустя год он воссоединился с матушкой. Тогда я впервые почувствовал тоску, но Аике не дала мне долго унывать.       Чёрная полоса закончилась, и началась светлая. Аике объявила, что беременна. Я испытал восторг, который никогда не испытывал до этого и не испытывал до сих пор. Аике захотела сразу выбрать имя для ребёнка, и мы договорились, что она выберет имя для мальчика, а я – для девочки. Помню, как я ранним утром сидел напротив горного озера, недалеко от своего поместья, и долго перебирал варианты имён. Вдруг я услышал крики сверху. Это была стая лебедей. Они кружили над озером некоторое время и спустились на воду. Меня всегда восхищала грациозность этих птиц, их чистота, красота. В тот момент я понял, что в случае рождения девочки назову её Хакучо. Аике очень понравилось имя. Пока она носила ребёнка, я достиг высшего ранга, который мог бы получить охотник – ранг Столпа. Я был очень горд собой. Плюс, у меня был ученик, и он также не давал мне продыху…»       Хакучо читала эти строчки с улыбкой на лице, моментами хихикая: «… И вот, срок Аике подходил к концу. Она решила пожить некоторое время с Аоки-сан, дабы та помогла ей с родами. Я не был против, и даже больше – я был уверен, что Аике в надёжных руках, т. к свободного времени у меня стало мало и был риск, что я не смогу быть рядом с ней в заветный час.       Атаки демонов участились, причём атаки новообращённых демонов. Если ты не знала, все демоны когда-то были людьми. Их превратил в чудовищ, так называемый, король демонов – Кибуцуджи Мудзан. Поимка этого монстра – первостепенная задача корпуса истребителей демонов.       Я курировал миссии чуть ли не каждую ночь, и однажды пришла весть, что демоны бродят в деревне, где жила Аоки-сан с Аике. Я незамедлительно отправился туда, мысленно молясь, чтобы они не тронули мою семью. Когда я прибыл, нападения уже начались. Отряд охотников уничтожил около пяти демонов и эвакуировал жителей. Среди них не было тех, кого я искал. Я направился в дом Аоки-сан, дабы полностью обезопасить их. Вскоре показался нужный дом, но дверь была открыта. Я насторожился и зашёл. Туда кто-то до меня уже заходил, судя по следам небольшого беспорядка. Вдруг в нос ударил запах крови. Я поспешил осмотреть все комнаты. Аоки-сан нигде не было. Войдя в спальню, я увидел сидящую у окна Аике – целую и невредимую, с горящей свечой рядом. Я выдохнул с облегчением, однако запах крови не давал мне полностью расслабиться. Я спросил у Аике, где её мать и откуда был этот запах. Аике сначала дёрнулась, а затем повернулась…»       После этого предложения, подчерк резко стал обрывистым и неаккуратным. Было видно, что человек, писавший его, очень сильно нервничал:       «На меня посмотрела пара ярко-пурпурных кошачьих глаз, полных голода и жажды. Я встал в ступор. Мои глаза чуть не выпали из орбит. Я отказывался воспринимать увиденное. Обычно при виде демона моя рука рефлекторно доставала катану из ножен, но в тот раз… я впервые не знал, что мне делать. В ушах была лишь пульсация. Думаю, это был стук моего, разрывающегося от осознания реальности, сердца. Я был настолько в ужасе, что упал на колени. Это было непростительно для такого охотника, как я, но мне было плевать на свою честь. Передо мной была моя супруга, обращённая в чудовище. Король демонов пришёл сюда и превратил мою жену в демона. Внутри меня всё переворачивалась, хотелось вырвать. Не знаю, сколько времени я находился в таком состоянии. По ощущениям целую вечность. Аике, не срывая с меня взгляд, встала. Из её рта начала обильно течь слюна, вены на лице надулись, и она с рёвом набросилась на меня. Этот рёв привёл меня в чувство, и я отпрыгнул в сторону. Она потеряла равновесие и рухнула на спину. Когда я понял, что она упала из-за своего округлившегося живота, я услышал истошный крик где-то вдали. Только спустя время, вспоминая тот вечер, я понял, что тот крик принадлежал мне. Я был в истерике, я… я не мог ничего сделать. Я не мог просто взять катану и… и сделать это. Я не мог… НЕ МОГ… »       После этих слов в письме было жирное чернильное пятно, будто в бумагу со всей силы вдавили кисть:       «… Не знаю, как я выглядел тогда со стороны. Благо, меня никто не видел. Аике встала и вновь набросилась. У меня не было сил отпрыгнуть снова, поэтому я схватил её за руки, не давая нанести удар. Она попробовала укусить меня, и у неё получилось – в моё плечо вцепились её клыки. Однако, я не чувствовал боли. Кое-как отодрав Аике от себя, я отполз. Я был будто во сне, моё тело работало чисто на инстинктах. Из-за этих самых инстинктов, моя рука, наконец, добралась до катаны. Аике нападает, взмах, звон метала, стук… и к окну покатилась отрубленная голова. Тело Аике начало испускать пар – это означало, что она умерла.       Осознав, что я сделал, я схватил тлеющее тело, прижал к себе, и уткнулся в него, не переставая рыдать. Моя душа была опустошена. Моя жизнь изменилась. Я больше никогда не смогу стать прежним. Сквозь слёзы я раз за разом просил прощения. Себя самого я простить не смог, ибо… я не смог спасти собственную жену. Какой же я после этого истребитель, а тем более Столп. Аике продолжала испаряться на моих руках, оставляя после себя лишь белоснежную ночнушку.       Я думал, что вот-вот, и моя крыша окончательно поедет, но… сквозь собственные рыдания, я услышал резкий и пронзительный младенческий крик. Я вновь опешил. Звук исходил из под одежды Аике. Я развернул её… и увидел маленькую новорождённую девочку. Я аккуратно взял её, и она открыла глаза – такие же, как и у Аике, только темнее. Малышка продолжала кричать, а я с не верой смотрел на неё. Это была ты – моя дочь. Ты выжила! Ты выжила… пережила обращение своей матери в демона. Сначала у меня прокралась мысль, что ты также стала бессмертной, но агрессивных признаков ты не подавала. Даже если бы ты была демоном, я бы не смог поднять на тебя катану. Сил и психики у меня бы уже не хватило. Затем я задумался, как лучше поступить с тобой: мне очень хотелось забрать тебя с собой, но я не знал, кому бы я смог тебя доверить во время своих миссий.       Пока я размышлял об этом, в комнату кто-то вошёл. Это была Аоки-сан. Увидев повсюду кровь, мою окровавленную катану, она закричала в ужасе: «Убийца! На помощь!». Я от неожиданности чуть не выронил тебя из рук, и из-за этого положил тебя на футон. Затем я попытался всё объяснить, но Аоки-сан продолжала кричать… проклинать меня, грозилась обеспечить мою казнь, параллельно кидая в меня всё, что попадётся под руку. Испугавшись, что она заденет тебя, я принял решение уйти и не провоцировать её на дальнейшие бездумные действия. Не знаю, насколько правильным было это решение, но что произошло – то и произошло.       После той ночи, я долго приходил в себя. Чуть позже мне рассказали, что дом Аоки-сан сгорел в тот же вечер, благо она спаслась вместе с тобой. Скорее всего, она случайно кинула в стену свечу или просто задела её. Я долго держал в себе всё то, что перенёс тогда, и впал в депрессию. Однажды Глава заметил моё состояние и попросил рассказать причину. Я не выдержал и заплакал, выполнив его просьбу. Он поддержал меня и сказал много подбадривающих слов. Я очень благодарен ему за это. Чтобы как-то облегчить душевную боль, он посоветовал мне незаметно для Аоки-сан навестить тебя. Узнав расположение нового дома твоей бабушки, я решил попробовать. Тебе тогда было пять лет. Пока Аоки-сан занималась хозяйством, я заглянул в окно, и увидел тебя, играющей с подушкой. Я не мог оторвать от тебя взгляд. Солнечный свет падал на твои розовые щёчки, ты звонко смеялась. Магия Кибуцуджи не успела подействовать на тебя – ты была обычной девочкой. Как и предсказывал Глава, огромный камень спал с моей души. У меня вновь появилась мотивация сражаться с демонами… и даже больше.       После того, как я увидел счастливую тебя, у меня появилось лютое желание убить короля демонов. Я захотел, чтобы ты жила в мире без чудовищ, чтобы у тебя не было страха за свою жизнь. Мудзан… эта тварь… посмел превратить в демона невинную девушку и подвергнуть опасности ни в чём неповинного ребёнка, который ещё не успел появиться на свет. Я не мог простить ему этого. Подготовившись, я отправился на поиски Кибуцуджи. Безумная идея, согласен, но я больше не хотел убивать обычных демонов. В этом не было никакого смысла: всё равно будут появляться новые. В глубине души я понимал, что не смогу убить Мудзана, но раздобыть хотя бы какую-то информацию о нём – уже достижение и вклад в его поимку.       Однако, раз это завещание у тебя, значит… я был не слишком осторожным и попался. В завершении хотел бы лишь написать… Хакучо, знай - умирая, я думал лишь только о тебе. Ты – мой смысл жизни. Хоть мы никогда не виделись и я был поодаль от тебя всю твою жизнь, помни: после смерти, мой дух всегда будет рядом с тобой. Клянусь, я больше никогда не оставлю тебя одну. Люблю тебя.

Твой отец,

Цугикуни Омояри»

      На бумагу раз за разом плюхались капли слёз, разводя чернила. С каждой секундой капель становилось всё больше и больше, и в конечном итоге, нежная женская ручка сжала завещание и прижала к груди. Девочка изо всех сил старалась не разреветься, дабы не разбудить Аоки-сан. Понимая, что если она не выплеснет эмоции, ей станет только хуже, Хакучо уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала. Потихоньку сон одолел девочку. Снилось ей, как кто-то крепко обнимал её. От этого ощущения сон Цугикуни был спокойным, и вскоре она мирно засопела.