Спец-глава. Вечер дружбы

- Оба-сан, ну пожалуйста… я уже достаточно взрослая. Мне скоро 13 лет, как никак. К тому же, там целых две девочки… - Я сказала нет! Ещё чего удумала… - Ну бабуля. - Нет!       И так всё утро: за завтраком, во время занятий (Охара почти каждый день обучала свою внучку грамоте), во время уборки – вплоть до обеда. Вы спросите, что случилось? Хакучо в последнее время стало скучно, а именно, она соскучилась по «вечерам дружбы».       С шести лет голубоглазая иногда ходила на ночёвку к Амане, как и она к ней. Перед сном девочки играли в разные игры, придумывали смешные истории, ели сладости, рисовали вместе– в общем, устраивали что-то вроде наших современных пижамных вечеринок. Эти вечера девочки назвали «вечерами дружбы», и раз-два в неделю они устраивали их.       Однако, теперь уже было всё немного иначе, а всё из-за старшей девочки. Амане всё никак мужа найти себе не может. Точнее сказать, её отец не может ей найти, вот и таскает свою дочь целыми днями по разным деревням. Какой упрямый мужчина!       Так вот. Хакучо очень ценила «вечера дружбы», ибо с соседскими детьми ей скомпоноваться не получалось, как бы она не старалась. Вот и вышло, что Амане была её единственной подругой. До недавнего времени…       Цугикуни пришла гениальная (по её мнению) идея – устроить «вечер дружбы» в храме Химеджимы. -«А что? Дети и Гёмей-сама мои друзья, так что, почему бы и нет? К тому же, со встречи с господином Цудзи прошёл уже месяц, а я до сих пор не рассказала Химеджиме про это. Он должен выслушать меня. Только он имеет право знать. Амане, скорее всего, после замужества не сможет быть близка со мной так, как раньше. Возможно, когда-нибудь, я ей тоже расскажу»       Охара, ожидаемо, была против такой идеи. В голове возник образ дочери, часто убегающей гулять с Омояри на неизвестное количество времени. Затем появились воспоминания о последней встречи с Аике.       Девушка тогда была беременна. Однажды вечером, незадолго до трагедии, к Охаре в дом заглянул незнакомец. Он был брюнетом, кожа была белоснежной, будто снег, глаза сливового цвета, голос очень спокойный. Судя по одежде, он был из хорошо обеспеченной семьи. Его вид был непривычен, т. к стиль был европейским, чего не каждый день встретишь в обычной японской деревушке. Незнакомец был заинтересован в некой «голубой паучьей лилии». Охара слышала про этот цветок, и за хорошую сумму пообещала найти побольше информации об этом растении. Таким образом, мужчина несколько раз заходил к Аоки-сан, и за это время они успели сдружиться.       Загадочный мужчина всегда выслушивал целительницу, её жалобы. На моменте, когда она с негативом отзывалась о зяте–истребителе демонов, «пациент» слегка занервничал. Аоки-сан это показалось странным, но выслушав собеседника дальше, успокоилась. Новый друг, оказывается, так же не варил охотников за демонами и считал их, если не преступниками, то членами какой-то секты. Найдя единомышленника, женщина сдружилась с мужчиной ещё сильнее.       Несмотря на дружбу, незнакомец никогда не сообщал своего имени. Скрытие личности было чем-то обыденным в то время по разным причинам, поэтому Охара не углублялась в подробности. Со временем черноволосый друг познакомился и с Аике. Девушке мужчина сразу не понравился. Слишком холодный, подозрительный.       И вот, одним вечером мужчина вновь зашёл в дом к Аоки-сан узнать, как продвигаются поиски лилии. Женщина ответила, что выяснила пока лишь о небольшой продолжительности цветения. Поиски продолжаются. Эта информация слегка разозлила её собеседника, но затем он вдруг успокоился и предложил Охаре прогуляться, ибо в доме было душно. Аоки-сан не сразу согласилась. На улице уже было довольно темно, но мужчина создавал впечатление, что в случае чего он защитит её от потенциальной угрозы. Крикнув Аике, что она скоро вернётся, женщина покинула своё поместье вместе со своим другом. Дочь не ответила. Видимо, она уже заснула.       После некоторого проведённого времени на тёмной улице, воздух резко стал напряжённым. Вокруг никого не было. Охаре это не понравилось, и она решила вернуться домой. Однако, мужчина резко схватил её за руку и с угрозой сказал, что пока она не найдёт информацию о голубой паучьей лилии, он не отпустит её. Аоки-сан возмущёно вскрикнула и попыталась выбраться из цепкой хватки. Вдруг она почувствовала, как по руке стекает что-то тёплое. Её рука истекала кровью. Собеседник женщины вцепился в неё ногтями (хотя, по ощущениям, это были когти).  Мужчина ухмыльнулся и только приготовился что-то сказать, как сзади послышались панические крики. С разных сторон на улицу начали выбегать люди. Охара не сразу поняла, что происходит, из-за чего не заметила, как её уже бывший друг оставил её руку в покое и скрылся. Поддавшись панике, Охара побежала домой за дочерью.       Оказывается, она незаметно ушла слишком далеко, из-за чего потратила на дорогу около 10 минут. Вернувшись и зайдя в спальню к дочери, она увидела лужи крови и своего зятя, сидевшего в этом месиве. Дальше Охара плохо помнила, что было. Когда она опомнилась, в нос ударил запах дыма. Оказалось, что её поместье вовсю полыхало из-за огня. В ещё целой комнате кричал новорожденный младенец. Окончательно придя в себя, женщина схватила ребёнка на руки и убежала. В ту ночь её поместье сгорело до тла.       Кое-как оправившись от потери дочери, женщина начала жить новую жизнь, уже ради Хакучо. Она стала её смыслом жизни. Одолжив у дальних родственников новый дом и постепенно заплатив за него, женщина начала растить и воспитывать в нём свою «звёздочку». Охара очень сильно любила свою внучку и всячески оберегала её от любых опасностей. Однако, она со временем поняла, что не сможет всё время контролировать её. В конце концов, у неё своя судьба, своё будущее. Перечитав кучу книг мудрецов (которые Хакучо благополучно забрала себе), Охара приняла решение просто наблюдать за жизнью внучки, дабы не поссориться с ней и не потерять её. Возможно, Аике ослушалась её именно из-за чрезмерной опеки. Стоит ли ей дать шанс Хакучо?       Пока зеленоглазая женщина раздумывала обо всём этом, подметая двор, Цугикуни продолжала свои попытки уговорить её: - Оба-сан, аура храма оказывает на меня успокаивающий эффект. Позволь мне провести время с ребятами хотя бы один раз…       Услышав очередную мольбу, Охара не выдержала. Женщина повернулась в сторону девочки, держа метлу. На лбу выступили синеватые вены, морщины стали более заметны. Хакучо испугалась убийственного взгляда бабули и, пожалев о своих словах, приготовилась получить метлой по голове. Однако, Аоки-сан лишь произнесла, едва сдерживая гнев: - Всё. Хватит. Завтра чтобы ровно в обед была дома. Если не вернёшься вовремя – домашний арест на неделю, и я больше никогда не пущу тебя в тот храм. Ты поняла, или мне тебя ударить?*       Девочка выдохнула про себя с облегчением, и тут же встала смирно, словно солдат: - Да! Я всё поняла! Спасибо, оба-сан – девочка резко подбежала к женщине, крепко обняв её. Та закатила глаза, и едва заметно улыбнувшись, также строго сказала: - Ладно. Отпусти меня. Мне нужно закончить уборку. А ты иди и собери все свои спальные принадлежности, ну и вещи, которые тебе пригодятся для хорошего времяпровождения. Футон, я думаю, у них там будет.       Извинившись и отпустив женщину, голубоглазая побежала собираться в путь, уже начав придумывать интересные занятия для «вечера дружбы».

***

      Хакучо с энтузиазмом шла по лесу. Девочка сначала хотела идти вприпрыжку, но корзина в её руках была чересчур тяжёлая. Был августовский зной. Некоторые листья уже пожелтели, сообщая о скором прибытии осени. Тень деревьев не спасала от пекла.       Несмотря на нелюбовь к такой погоде, голубоглазая всё равно продолжала смеяться в предвкушении веселья. В голове была куча идей, как провести этот вечер. Можно сыграть в групповые игры, затем устроить для всех танцевальное шоу. Специально для этого Хакучо взяла с собой свои веера. Но, как вы помните, её корзина была тяжёлой. Что же там было?       Недавно в лесу, под соснами, начали расти грибы мацутакэ. Очень редкая и ценная находка, поскольку их нельзя вырастить искусственно. Эти грибы имеют свой уникальный сладковатый аромат. Когда-то их даже преподносили как подарок императору, от чего мацутакэ можно по праву назвать королём осенних деликатесов. Охара с Хакучо, как и многие жители деревни, время не теряли и собрали пол корзины. Цугикуни решила порадовать своих друзей, взяв несколько грибочков для приготовления одного блюда.       Кроме грибов, в корзине были рис, овощи, бабушкины домашние мирин и соевый соус. Хакучо решила приготовить осенний вариант такикоми гохан. Благодаря домашним продуктам, у Охары он получался поистине феерическим. Недавно Хакучо сама научилась готовить это блюдо под надзором Аоки-сан, и теперь она решила попробовать приготовить его без женщины рядом.       Наконец, впереди показалось небольшое деревянное сооружение. Привычного детского смеха, правда, слышно не было. Скорее всего, Химеджима уложил ребятишек спать – сейчас как раз время тихого часа. Пробираясь сквозь ещё зелёные кусты, Хакучо выбралась на поляну, и перед её взором предстал не меняющийся со временем храм. Никого не было, кроме высокого юноши, сидящего на энгаве в своём привычном коричневом кимоно и в окружении серо-белых горшочков. Это были курильницы, которые парень не спеша подготавливал к очередной ночи. - «Видимо, у детей действительно сейчас тихий час» - подумала девочка, продолжая пробираться через тонкие, но прочные ветки.       Гёмей, услышав шелест листьев, повернулся в сторону звуков: - Кто тут? – спросил черноволосый, встав с места и положив курильницу на крыльцо. Тонкие чёрные брови свелись вместе, выражая напряжение. Пальцы юноши сомкнулись в кулак, Химеджима встал в оборонительную стойку. Цугикуни немного испугалась и поспешила успокоить друга: - Это я, Гёмей-сама. Не переживайте.       Услышав знакомый голос, Химеджима вскинул брови наверх: - Хакучо! - парень расслабился, изменив позу - Прости пожалуйста за грубую встречу. Мимо храма в последнее время пробегает много хищных зверей, вот я и насторожился – юноша виновато почесал затылок и приветливо улыбнулся - Как твои дела? Как Аоки-сан?       Девочка поднесла ладошку к губам, хихикнув: - Слава богу, у нас всё хорошо, ни на что не жалуемся. А ты как? - Затем она аккуратно начала подходить к Гёмею, спрашивая полушёпотом: - У детей сейчас дневной сон?       Юноша спустился с энгавы, идя на встречу к подруге: - Спасибо, у нас так же всё идёт своим чередом. Да, дети сейчас спят. Я их только уложил. Они проснуться где-то через два часа – резкая пауза. Химеджима вновь слегка нахмурил брови – У тебя что-то тяжёлое в руках?       Приблизившись к Хакучо, черноволосый чётко услышал её неровное, запыхавшееся дыхание. Сердце также билось хаотично. Было видно (точнее слышно), что девочка держит нечто в своих нежных ручках. Речь шла, естественно, о корзине. Девочка только сейчас вспомнила о ней. Положив ношу на землю, Цугикуни произнесла: - А… нет, всё нормально. Я как раз хотела тебе сказать, (хотя, об этом стоило заранее предупредить Гёмея, но уже ладно. Будь, что будет) я давно хотела провести с тобой и детьми весело время и переночевать у вас. Я взяла корзину со всеми необходимыми вещами для этого. Прости, что не поделилась этой идеей раньше. Недавно со мной произошло кое-что, о чём я тоже хотела с тобой поговорить. По этой причине я не навещала храм.       Химеджима выслушал голубоглазую, периодически изменяясь в лице. В конечном итоге его мимика выражала радость. Черноволосый произнёс: - Что ты. Двери храма всегда открыты для тебя, Хакучо. Ты можешь приходить сюда когда хочешь и находиться здесь сколько хочешь.       Цугикуни эта фраза тронула, и она ясно улыбнулась. Голубоглазая вежливо наклонилась со словами: - Большое спасибо. Я очень ценю твоё доверие ко мне, Гёмей-сама.       Химеджима, продолжая улыбаться, молча кивнул. Затем он попросил голубоглазую дать ему её корзину, после чего он отнёс её внутрь. Там в это время разнобойно посапывали дети: кто-то закутался в одеяло, другие же раскинули конечности по всей площади футона, позволяя сквозняку обдувать их тела. Хакучо старалась аккуратно перешагивать между ребятишками, не издавая скрип на деревянном полу. Искусству бесшумного передвижения она научилась ещё давно, когда пробовала незаметно пробежать мимо Охары.       Черноволосый парень, подойдя к шкафу в конце комнаты, положил корзину девочки на одну из полок. Добравшись до юноши, Цугикуни как можно тихим шёпотом предложила: - Гёмей-сама, давай я быстро распределю свои вещи, а потом мы снаружи поговорим дальше.       Монах согласился: - Хорошо. Я тогда выйду, пока случайно не разбудил кого-нибудь.       С этими словами Химеджима не спеша направился к выходу. Хакучо же начала доставать из корзины свою ночную юкату, затем веера, продукты, несколько средств гигиены и т. д. Вдруг сзади послышался детский голос. Голубоглазая резко развернулась назад, испугавшись, что разбудила кого-то. Оказалось, это был Кайгаку. Он бормотал что-то во сне. Картина была достаточно забавная, так как мальчик явно ругал кого-то в своих грёзах. С тихим смехом разложив содержимое корзины на полке, девочка последовала за своим другом на улицу.       На энгаве юноша уже ожидал Цугикуни, держа в руках пустые вёдра. Хакучо уже собралась задать вопрос, как Гёмей опередил её: - Я сейчас обнаружил, что у нас закончилась вода. Здесь недалеко протекает родник. Если ты слишком утомилась в дороге, можешь отдохнуть в храме. Я быстро приду, обещаю. Однако, у девочки были другие планы: - Я вовсе не устала! Я с удовольствием пройдусь с тобой. Заодно изучу эту местность получше. Идём – Цугикуни по-хозяйски взяла монаха за локоть и повела к выходу с поляны. Гёмей со смехом в голосе произнёс: - Хакучо, ты куда ведёшь меня? Ты же не знаешь, где родник.       Цугикуни замерла. От стыда её щёчки порозовели: - А… ой.       Теперь уже они оба засмеялись. Поменявшись местами, друзья направились в сторону деревьев хиноки. Затем показался открытый участок с огромными валунами. Хакучо в который раз восхищается горной природой. Каждое время года эти пейзажи меняются, будто это четыре разных места.       Из мыслей Цугикуни вывел басистый голос её спутника: - И так, Хакучо. Ты хотела мне что-то рассказать. Я весь во внимании – на лице Гёмея появилась та сама наивная улыбка, на которую девочка готова была смотреть вечность. Настолько большой покой она приносила её душе. Как жаль, что ей сейчас придётся разрушить её, ибо то, что она собиралась рассказать, не принесёт счастья.       Подобрав слова, Цугикуни начала: - Помнишь я говорила, что не верю в демонов?       Начало беседы, как и ожидала Хакучо, Гёмею уже не очень понравилось. Юноша с напряжением ответил: - Да, помню… А к чему ты это?       Голубоглазая запнулась на пару секунд, вновь собираясь с мыслями. Затем она начала свой рассказ: - Этим летом я поняла, насколько сильно ошибалась. Недавно наш ансамбль выступал на небольшом городском фестивале. Мы упорно готовились, и показали хороший результат, и сам фестиваль был великолепным, но… Но дальше всё обернулось в кошмар. Наша учитель – Котоун-сэнсей, каким-то образом превратилась в демона и напала на нас в своём же поместье.       Услышав это, Гёмей резко остановился и повернулся к голубоглазой: - На вас напал демон? Да и ещё твоя учительница? – с беспокойством протороторил юноша. Цугикуни была готова к такой реакции и ответила: - Всё верно. Она сильно ранила одну из девочек нашего ансамбля. Остальные бы тоже пострадали, если бы помощница и одновременно племянница Котоун-сэнсей – Юрико-чан, не отвлекла её. Мы поднялись на верхние этажи и спрятались в разных комнатах. Я не смогла спокойно сидеть в укрытии, зная, что Юрико-чан там одна сражается за всех нас, поэтому приняла решение пойти ей на помощь. Я появилась как раз вовремя. Схватив топор сзади поместья, я ударила со всей силы по голове демона…       Вновь пауза. Окунувшись в пережитые той ночью эмоции, голубоглазая вспотела. В нежном голосе постепенно появлялась дрожь. Химеджима нахмурился ещё сильнее. Его глубокий голос приобретал отчаянно-гневные нотки: - Однако, твой удар не подействовал, верно?       Хакучо проглотила образовавшийся ком в горле: - Да, именно так. Из-за своей неверы в демонов я плохо знала об этих существах, из-за чего я потеряла бдительность и растерялась. Котоун-сэнсей этим воспользовалась и атаковала меня. Еле увернувшись, я выбежала из двора поместья. Демон, естественно, последовала за мной. Мы играли в кошки-мышки меньше часа, но для меня тогда прошла вечность. Рано или поздно Котоун-сэнсей бы добралась до меня, но на моё счастье поблизости оказался господин Цудзи Мамори – охотник на демонов и, как я позже выяснила, бывший ученик моего отца. Он отрубил голову демону и спас меня – Хакучо решила приостановить свой рассказ, дабы увидеть реакцию собеседника.       Химеджима слушал историю подруги на одном дыхании. Когда она остановилась, он восхищённо и искренне произнёс: - В глубине души я знал, что ты очень сильная духом девочка. Однако, я и не подозревал, насколько. Ты вступила в схватку с демоном ради спасения других жизней, не боясь потерять свою. Теперь, я уважаю тебя ещё больше.       Слова Гёмея вновь тронули Цугикуни. Юноша тем временем продолжил, сложив ладони вместе: - Что касается господина Цудзи. Отныне буду молиться, дабы он одерживал одни победы над демонами, и его душа сохраняла покой, несмотря на ужасы, что ему приходится видеть каждую ночь.       Хакучо мысленно попросила Всевышнего о том же, что сказал её собеседник. Некоторое время пара шла молча, позволяя звукам природы развеять напряжённую атмосферу, вызванную историей голубоглазой. Впереди показалась протоптанная тропинка между рядами тёмно-зелёной травы. Гёмей повёл подругу по ней, и вскоре вдали появились звуки стекающей воды: - Мы почти пришли – тихо произнёс Химеджима.       И действительно. Спустя несколько минут пара вышла на берег прозрачного ручейка, что бежал откуда-то с вершины горы. Сквозь воду можно было увидеть разного размера и цветов камни, водные растения, а также сломанные веточки от растущих прямо над рудником деревьев. Сквозь эти же самые деревья проникали солнечные лучи и падали на водичку. От этого она разыгралась всеми возможными красками радуги. Создалось впечатление, будто это стекала не вода, а поток самых дорогих бриллиантов. Великолепие, не иначе.       Пока Хакучо внимательно изучала новую локацию, Гёмей подошёл к ручейку и, промыв лицо, начал набирать воду в вёдра. Всего вёдер было четыре – два больших и два поменьше. Налюбовавшись отражением солнечного света в воде, Цугикуни решила отпить немного воды. Только попробовав её, девочка поняла, что очень сильно хотела пить.       Естественно, водичка была не тёпленькая, поэтому девочка старалась не хлебать слишком много за раз. Больное горло Аоки-сан явно не обрадует…       Утолив жажду, Цугикуни принялась обливать лицо и руки, пытаясь себя ещё хоть как-то остудить. Услышав достаточно громкие всплески воды, Химеджима предупредил: - Не увлекайся слишком сильно. Здесь очень хороший сквозняк в тени деревьев. Замёрзнешь хуже, чем зимой.       Голубоглазая ухмыльнулась: - Не беспокойся. Я уже всё. Скоро мы выйдем на солнце, и я быстро высохну.       Наконец набрав полные вёдра,ребята пошли обратно в храм. Хакучо вызвалась помочь и взяла те вёдра, что поменьше. На обратном пути юноша решил поинтересоваться насчёт отца девочки, ибо та упомянула, что Цудзи-сан был его учеником. Цугикуни вкратце пересказала историю обладателя дыхания Ветра, и сказала, что надеется когда-нибудь встретиться с Омояри и получить ответы на оставшиеся вопросы. Гёмей одобрительно отреагировал насчёт этого.       Вернувшись в храм, Химеджима с Цугикуни обнаружили, что дети всё ещё спали, хотя время постепенно уже близилось к ужину: - Должно быть, у вас сегодня было насыщенное утро – с едва заметным смехом произнесла голубоглазая.       Гёмей с некой смесью укора и забавы ответил: - Нуу… скажем так. Некоторые дети не хотели спать этой ночью, и в итоге они взбудоражили всех остальных. Что бы я им не говорил, они продолжали шуметь. Единственное, что мне удалось сделать – заставить вести себя тихо и разговаривать шёпотом. В итоге они почти всю ночь проболтали, и вот результат – парень указал на сопящих ребятишек.       У Хакучо были планы уже сейчас начать веселье, но раз малыши ещё не были готовы, значит, нужно что-нибудь другое придумать. Девочка умела извлекать плюсы из любых непредвиденных ситуаций. Вот и сейчас у неё появилась идея: - Гёмей-сама, у меня есть предложение, чем мы можем сейчас заняться – с энтузиазмом произнесла Цугикуни. Химеджима вопросительно «взглянул» на неё. - Пока у нас есть время до пробуждения детей, давай приготовим ужин. Я принесла ингредиенты для бабушкиного такикоми гохан. Как ты и дети относитесь к этому блюду?       На лице Химеджимы появилась радость и он с предвкушением сказал: - Детям нравится это блюдо, ну а для меня оно самое любимое. И я с удовольствием попробую его в твоём исполнении.       Хакучо выпучила глаза: - Правда? Вот это совпадение… Что ж, тогда не будем терять времени и приготовим всё к пробуждению детей.       Без лишних слов Гёмей направился к задней части храма. Оттуда он принёс в охапке несколько дров и небольшой казан: - Я разведу костёр и подготовлю воду. Ты же пока приготовь всё остальное – мягко произнёс юноша.       Цугикуни принялась исполнять поручение друга. Она на цыпочках зашла в храм и вынесла оттуда продукты. Гёмей также принёс ещё дополнительно риса из кладовки, сыр тофу и имбирь, после чего принялся расжигать дрова посреди поляны и устанавливать над ним казан.       В это время Хакучо, промыв несколько раз рис, замочила его в тазике. Затем она принялась нарезать морковь, тофу, имбирь и кинзу. Когда вода в казане закипела, девочка зачерпнула оттуда немного кипятка и закинула в него грибы. В основную же часть воды она добавила ломтики имбиря, бабушкины мирин и соевый соус. Бульон начал источать очень приятный аромат, который быстро распространился  по всей площади поляны.       Этот запах проник через окна к спящим детям. Из-за него они начали потихоньку открывать глаза, ощущая, как от голода бурчат их животики: - Ребята, вы это чувствуете? – спросил сонным голосом мальчик по имени Казунори. - Да. Из-за него я плоснулась – пролепетала в ответ Саё.       Те, кто проснулись раньше остальных, вышли на поиски источника аромата. На улице они увидели, как их воспитатель промывает рис, а неподалёку, над казаном, стояла их «старшая сестра» и нарезала грибы в что-то булькающее над костром.       Голубоглазая, заметив выглядывающих  детишек, с приветливой улыбкой произнесла: - Вы проснулись! Как раз вовремя. Такикоми гохан скоро будет готов.       Дети, не дослушав Хакучо, побежали к ней, здороваясь. Казунори крикнул в сторону сёдзи: - Хей ребята! Цугикуни-сан пришла и готовит нам ужин! Идите все сюда!       В скором времени ребятишки всей толпой окружили Хакучо, задавая одновременно ей кучу вопросов. Та со смехом прокричала: - Осторожнее! Тут костёр! – девочка отошла сторону, чтобы никто не получил ожёг.       Всё это время Гёмей стоял в стороне с улыбкой, держа тазик с, готовым к варке, рисом. Детский смех всегда приносил усладу для его ушей. Именно этот смех напоминал, что жизнь сама по себе прекрасна, что все невзгоды можно пережить. Как чудесно!       Постояв пару минут и дав своим воспитанникам излить эмоции, Химеджима подошёл ближе: - Я очень рад, что Хакучо подняла вам настроение, но я вынужден напомнить, что вы должны кое-что сделать после тихого часа.       Ребятишки сразу же замолкли полностью и с смущением улыбнулись: - Мы сейчас всё сделаем, сэнсей! – с этими словами детки поочерёдно зашли в храм и принялись убирать футоны на свои места. Затем они начали уборку помещения, параллельно весело разговаривая.       В это время Гёмей с Хакучо засыпали оставшиеся ингредиенты в казан и закрыли его до полной готовности. Услышав хлопоты детей внутри, девочка нежно произнесла: - Какая у них дисциплина. Ты очень хорошо умеешь воспитывать детей.       И вновь на лице черноволосого появилась его невинная улыбка: -  Это не моя заслуга. Они все сами по себе такие – не проблемные. Мне очень повезло, что у меня такая замечательная семья – Гёмей блаженно прикрыл глаза.       В этот момент Цугикуни уже не смогла сдержать свои эмоции. Голубоглазая решила на миг забыть обо всех формальностях и нежно обняла парня. Тот оказался достаточно крепким, не смотря на худобу. Естественно, Гёмей встал в ступор, не зная, как реагировать на этот жест.       Почувствовав рукой колотящееся сердце черноволосого, Цугикуни мягко произнесла, всё ещё держа Химеджиму в объятиях: - Прости, что поставила в неловкое положение... просто я по-истине тронута вашими чувствами друг к другу. Если ты не против... я бы тоже хотела стать, в какой-то степени, членом твоей семьи.       Хакучо прикрыла глаза, произнеся последнее предложение очень тихо из-за собственного смущения. Но, она понимала, что Гёмей всё равно услышит её. Вдруг она почувствовала, как мужская рука приобняла её тело в ответ: - Я уже давно принял тебя - прошептал над её ухом Химеджима, слегка наклонив к ней голову.       Дети, наконец, закончив с уборкой, вышли на поляну с мисками и палочками и встали в очередь. Услышав шаги, пара отстранилась друг от друга и повернулись к казану. Такикоми гохан уже был готов. Девочка вместе с юношей принялись раскладывать каждому примерно одинаковые порции, посыпая их кинзой. Во время этого процесса Цугикуни вспомнила об одной из своих идей, и решила воплотить её в жизнь.       Разложив всем еду, Цугикуни с хитрым прищуром произнесла: - Вы пока рассаживайтесь на энгаве, а я сейчас приду.       Хакучо забежала внутрь, оставив озадаченных детей. Те вместе с своим воспитателем по просьбе девочки сели на крыльцо, перешёптываясь. Кто-то спросил Гёмея о планах Цугикуни, но тот ответил, что сам без понятия. Кроме того, он не особо был расположен к какой-либо беседе, т. к рисовое блюдо было самым вкусным за всю его жизнь, и он получал наслаждение от его поедания. Дети также очень высоко оценили такикоми гохан Цугикуни.       Спустя пару минут, девочка вышла из храма, но уже не с пустыми руками. Она держала два больших веера – те самые, что её когда-то подарила Амане. Ребятишки уставились на голубоглазую с большим энтузиазмом, ахая от предвкушения: - Я давно хотела это сделать, и теперь я готова. Дамы и господа, позвольте мне представить вам свой танец – «Танец Кицунэ под звёздами».        Детки, отставив в стороны свои миски, громко похлопали в ладоши, как и их воспитатель. Хакучо начала своё выступление.       Хоть и не было музыки, Цугикуни это не волновало. Данный танец был основан на том, чему она обучилась у Котоун-сэнсей. Однако, движения были быстрыми, при этом не теряющие плавности и элегантности. Это была фишка её танца – то, что она придумала и разработала самостоятельно, дабы почтить память своей учительницы.       Поворот, руки в сторону, затем одна рука назад, раскрытие вееров, несколько прокручивание вокруг своей оси, прыжок в сторону – и так продолжалось по несколько раз в разном порядке. Движения порой казались гипнотическими, из-за чего внимание детей было полностью зациклено на Хакучо. Из-за этого они не заметили, как Химеджима куда-то исчез.       Цугикуни продолжала танцевать с закрытыми глазами, как вдруг до её ушей донеслось пение флейты. Голубые глаза раскрылись, и девочка увидела Гёмея, играющего на сякухати. Поразительно, но каждый звук этого инструмента попадал в такт движений Хакучо, будто мелодия была специально создана для её танца. Девочка широко улыбнулась и продолжила представление.       В один момент Хакучо начала передвигаться в разные стороны, продолжая делать круговые махи руками. В итоге у неё получилось сделать ровно девять одинаковых партий. В процессе бирюзовое, с розовыми узорами цветов сакуры, кимоно девочки колыхалось в танце. Музыка флейты Гёмея, будто верный друг, следовала за каждым движением, задавая настроение выступлению. Порывы ветра игрались с тёмно-синей косой, глаза полуприкрыты, а в голове такая картина: поляна под ясным ночным, усеянным звёздами, небом и сотнями светлячков в траве вокруг. С этими же светлячками, с задором в глазах, игралась бело-синяя кицунэ, чьи девять хвостов плавно развивались в воздухе.       Представление длилось чуть больше часа. Почувствовать небольшую усталость, Цугикуни закинула руки за спину, раскрыв веера и поклонившись. Дети вновь громко захлопали в ладоши, выкрикивая «Это было прекрасно!», «Спасибо, Цугикуни-сан!». Они никогда прежде не видели подобного из-за крайне редкого посещения каких-либо масштабных городских праздников, поэтому каждый из них сохранил эти приятные воспоминания о танце на всю жизнь. Химеджима, положив сякухати на колени, присоединился к аплодисментам. Голубоглазая сложила веера и с благодарностями подошла поближе к детям: - Всем большое спасибо за вашу поддержку! Ещё я бы хотела отметить, что этот танец не был бы таким великолепным, если бы не Гёмей-сама – Хакучо повернулась к юноше с широкой улыбкой – У тебя настоящий талант. Если ты не против, можешь сыграть ещё что-нибудь?       Воспитанники Химеджимы одобрительно зашептали. Черноволосый со смехом, слегка покраснев, смущённо произнёс: - Благодарю тебя, Хакучо -  парень вновь взял флейту в руки  и задумчиво повертел её в руках- Что ж… Начнём, пожалуй, с этой мелодии…       Гёмей возобновил игру на флейте, а в это время Цугикуни взяла свою порцию такикоми гохан и принялась за ужин. Пока она ела, дети выяснили, что голубоглазая останется у них ночевать. Естественно, это привело их в восторг. Затем некоторые дети зашли в храм, чтобы помыть посуду. Остальные же либо сидели и слушали мелодию Химеджимы вместе с Хакучо, либо же играли в другом конце поляны. Тем временем постепенно приближались сумерки.       Так как Цугикуни прежде не задерживалась в храме до позднего вечера, прекраснейший летний горный закат ей до этого не доводилось видеть. Облака стали розового, почти кораллового цвета. Небо темнело, из-за чего высокие деревья превращались в чёрные силуэты необычных существ. Через полтора часа, вдалеке, показалась неполная луна золотистого цвета. Вся эта атмосфера вперемешку с музыкой сякухати была волшебной и убаюкивающей, и Хакучо начала потихоньку клевать носом. Саё, сидевшая рядом, с беспокойством пропищала: - Цугикуни-сан, ты в порядке?       Девочка тут же встрепенулась и ответила: - А, всё хорошо. Просто здесь так спокойно, что у меня начали слипаться глаза.       Сквозь собственную игру, Гёмей услышал слова голубоглазой и прекратил своё занятие: - Видимо, это не только из-за моей мелодии. Мне кажется, уже достаточно хорошо стемнело. Нужно собрать всех и готовиться ко сну.       И правда, темнота с каждой секундой усиливалась, и вскоре играющих на поляне детей уже не было видно. Хакучо вызвалась собрать всех, и в этом её поддержала трёхлетняя девочка. Когда все были в сборе, голубоглазая начала помогать расставлять футоны, затем помогла младшим умыться и переодеться. Надев на себя саму ночнушку, девочка вернулась в общую спальню. Пока все о чём-то весело переговаривались, один из детей – Рютаро - залез в глубину шкафа, и достал оттуда футон. По его словам, Химеджима всегда держит в запасе дополнительное спальное бельё на случай появления нового воспитанника. Мальчик раскрыл футон Цугикуни прямо напротив футона своего воспитателя.       К слову, что в это время делал Гёмей? Он пошёл расставлять курильницы с глицинией по периметру постройки. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая место луне. Стемнело довольно быстро. Причиной тому была горная местность. В её ночных уголках мог скрываться кто угодно. Слух юноши исправно служил и служит своему хозяину даже во сне, что не раз помогало ему вовремя предупредить воспитанников о грядущей опасности. Курильницы, конечно, очень хорошо справляются со своей ролью, но всё равно надо быть начеку.       Закончив с, так называемой, «обороной» храма, Химеджима зашёл внутрь.  Дети лежали на своих местах в ожидании монаха. Хакучо же в это время намазывала на свои руки увлажняющее масло, сидя на одеяле.       Убедившись, что все готовы спать, Гёмей взял янтарные чётки с полки и сел на свой футон. Все поняли, что сейчас юноша начнёт распевать мантру, и устроились поудобнее под одеялом. Цугикуни же посидела ещё некоторое время, но когда Химеджима приступил к ежевечерней молитве, тёмно-голубые глаза постепенно начали закрываться сами по себе из-за монотонного баса Гёмея. Вскоре она рухнула на футон, окунувшись в царство Морфея. Конечно, её самостоятельное чтение молитв перед сном у неё дома также помогали заснуть, но мантры Химеджимы… были словно чистым эликсиром спокойствия. Душа будто очищалась от всей негативной энергии, превращаясь в, наполненный светом, сосуд. Так сладко девочка ещё никогда не засыпала.       Утром Хакучо обнаружила, что крепко держит Гёмея за руку, ну а тот слегка сжимал её в ответ.