54) Не открывай дверь, которую ты не в силах закрыть.

Ингрид была столь расслаблена атмосферой вечера, что даже не удосужилась предварительно заглянуть в глазок. Потянув дверную ручку на себя Инга сразу почувствовала аромат, который залетал с потоком воздуха при открытии двери. Этот запах заставил её остолбенеть.

Бергамот. Кедр. Кожа.                                    

            Повеяло запахом денег.

      Ещё до того, как она увидела гостя Ингрид поняла кто стоял на пороге дома Прокопенко. Этот запах она не спутает ни с чем и никогда. Ни 18 лет назад, ни спустя ещё 20 лет сверху не перепутает… В считаные миллисекунды, для Ингрид произошло так много всего: Гром вдохнула полной грудью, задерживая дыхание. Её пульс замедлился, сердце кольнуло, болезненно и протяжно… Зрачки точно расширились, как у ночного хищника при лёгком движении добычи. В голове пронеслось так много воспоминаний украдкой сворованных из будничной жизни. Тепло тел, прикосновения пальцев, шуршание волос, общий дым, льдистые кусачие глаза… Мужчина стоял перед распахнутой дверью боком, видимо в нерешительности, и только спустя, по ощущениям вечность, он медленно, почти театрально развернулся к ней с улыбкой, встречаясь взглядом с её вечно «невозможными глазами». Мгновение осознания, и за линзами широких роговых прямоугольных очков, пробежало первобытное чувство, а улыбка испарилась как будто её и не было. На его лице был даже не страх. Это был: ужас. Когда-то желанные ей губы разомкнулись в растерянном безмолвии, лицо вытянулось в шоке.       На пороге стоял он.       Юрий Антонович Смирнов.       Собственной, блять, персоной. Ингрид хотела зажмурится. Ингрид хотела ослепнуть. Ингрид хотела провалиться сквозь землю, к лижущим языкам адского пламени. Ингрид хотела захлопнуть дверь и притвориться, что никто не звонил в дверь. Но правды бы это не изменило: он жив.       Стоит, как будто не было тех долгих лет разлуки, когда она верила, что он покинул этот бренный мир. Оказалось… Он просто… Бросил её. Выбрал исчезнуть с её радаров. Оставил её позади, как нечто незначительное. Гром молча присмотрелась к когда-то заученным наизусть чертам лица, оно почти не было задето временем. Разве что больше морщинок вокруг глаз да волосы чуть реже и светлее, а залысины на лбу стали чуть выше, зрение явно ухудшилось, но всё ещё есть щетина, тот же ледяной взгляд, от которого в мозгу Инги всегда слышался треск талых льдин. — И… Ин-ин-Ин-нно… Инночка? — Послышался его трескучий, заикающийся голос. Кожа лица заметно побледнела, мужчина схватился за сердце. Гром смотрела на мужчину сверху вниз. Она его переросла. К тому же осознав, кто перед ним стоит Юрий заметно сжался, ссутулился, сгорбился. Ингрид же расправила плечи, встала ровно, гордо, хотя давалось ей это тяжело. В голове метались сотни исходов, сотни её реакций, сотни возможностей. Обрадоваться и обнять? Разозлиться и влепить пощёчину? Спустить с лестницы и забыть о его существовании? Наброситься с поцелуями и простить?

Нет.

ОНА НЕ МОГЛА ВЫБРАТЬ НИ ОДНИН ИЗ ЭТИХ ВАРИАНТОВ.

Молчание, висевшее дамокловым мечом, разрезалось шуршанием тапочек и тяжёлой походкой Фёдора Ивановича. — Иннуш, ну, что, кто там? — Вопросил Прокопенко заглядывая за фигуру приёмной дочери. — Блях, Юрк, ты чего не предупредил-то? Глаза Инги распахнулись чуточку шире. Боль пронзила её со спины, словно меч прорубил её позвоночник, проходя прямо через её, наконец размякшее и беззащитно открытое сердце, для «чего-то нового», как и просил сам Фёдор, который одним предложением обрушил у Инги всю почву под ногами. В ушах Гром прозвучал звон стекла, продолжаясь бесконечным мерзким писком. «Какого ХРЕНА?» — Возмутился внутри неё голос Игоря, а вслед за ним прозвучал…       Громогласный хохот чего-то вечного, фундаментального, божественного и беспощадного. Дина потешалась над этой картиной без зазрения совести, если вообще когда-то обладала этой совестью… — Ин-Инночка? — Юрий продолжал смотреть на замершую Ингрид растеряно моргая. — Ингуш, всё в порядке? — Послышалось со спины озабоченным голосом Прокопенко. Два мужских голоса, которые когда-то были ей родными близкими.

***

      На кухне же разворачивалась своя драма. Сергей держал кружку какао двумя руками пытаясь собраться с мыслями. — Я бы рассказал о своём детстве, если бы мог, но… Помню я не много, поэтому приходилось собирать истории по кусочкам. Однако, я помню, как сильно любил их, но так же у всех детей, верно? Безусловная любовь к родителям. На работе их ценили, как замечательных профессоров… Мама… Что ж… — Сергей усмехнулся. — Её до сих пор в университете бывшие коллеги вспоминают с опаской и уважением. В полицейских архивах об их аварии написано мало. Их машина была… всмятку. Они въехали в бетонное ограждение. Это дело расследовали спустя рукава. Заключили, что видимых причин нет… Что, возможно, мой отец мог сам…! Но, он не мог… Не мог! — Сергей запрокинул лицо смотря в глаза Елены Прокопенко с такой ранимой влагой в глазах, от которой хотелось приютить юношу, спрятать его за пазухой, как выпавшего из гнезда птенчика, чтобы беречь его, пока он сам не окрепнет, пока сам не оперится, чтобы взлететь. Елена уже было хотела отреагировать, как-то утешить молодого человека Инги, но её сбила с мысли настойчивая трель дверного звонка. Что-то Елене сразу не понравился этот поздний приход неизвестно кого и она попыталась ужать свои мысли максимально лаконично, но всё ещё чувственно. — Серёж, Виктора я знала не так хорошо, но… Он всегда был не от мира сего, вечно летал в своих формулах или же завоёвывал любовь и уважение Ники. Я к сожалению не располагаю знаниями ситуации, но я верю, что тот Виктор, которого знала я, никогда бы не сделал чего-то легкомысленного или же рискованного особенно с Никой в машине. Он любил её до безумия. — Лена потрепала Разумовского по плечу и поднялась. — Извини, мне нужно подойти к двери… Сергей шёпотом повторил так тихо, что слова были лишь движением губ, которые не заметила развернувшаяся женщина засеменившая с кухни: «Любил до безумия… Этого я и боюсь…» Елена старалась не бежать, чтобы не казаться грубой и бесчувственной, но Прокопенко чувствовала, что ей срочно нужно оказаться у двери пока остальные домочадцы не успели среагировать, но…              В коридор она пришла третьей. Елена схватилась за сердце, а второй ладонью прикрыла рот от удивлённого вдоха, там на неё уже смотрели безмолвная Ингрид, взволнованный Федя и шокированный Юра. «Юра. Чёрт возьми. Он приехал слишком споро! Мы не успели подготовить почву! Почему ты не позвонил?» — Проносилось в её голове, виноватый взгляд метнулся к Инге и Лена увидела лишь разочарование в её глазах. Гром спокойно сложила руки на груди опёрлась о стену коридора спиной, тихо выдохнула и не отрывая от неё глаз лаконично спросила, не ожидая ответа. — Ты знала, ма? — Она сама себе кивнула, потом покачала головой, усмехаясь видимо какой-то своей очередной ядовитой внутренней шутке, как и всегда. — Конечно, знала. Тут только одна я в неведении была. — Заключила Инга и медленно стянула куртку с крючка накидывая её на плечи. — Ингуш, ты куда?! — Спросила Елена, делая несколько шагов к ней, но Ингрид выставила перед собой ладонь, сменяя домашние тапочки на выходную обувь. — Не надо. Мне сейчас не до вашей «замечательной истории» о том, как эта тайна должна была уберечь меня. — Тихо заявила Гром, выравниваясь и протянув руку через дверь затянула в коридор Юрия, освобождая себе место в проходе. Из-за угла показались рыжие пряди и удивлённое лицо Сергея, который только и увидел, как Гром выходит из квартиры большими целеустремлёнными шагами, он окликнул её по имени, но она не обернулась, даже, если и услышала его тихий призыв. Сергей чертыхнулся прошёл к выходу, уставился на незнакомого ему мужчину, что был чуть ниже него и тоже переобуться, хватая своё пальто на ходу надевая его. — Извините, Фёдор, Елена, я… Я за ней! Д-до свидания! — Разумовский побежал за Гром, но куда она подевалась уже не видел. Решив быстрее нагнать её, он направился к лестнице. Фёдор подойдя к Юрию хлопнул того по плечу, покачав головой. — Ты чего так быстро примчался, Юрк? — Я…! Я звонил! Н-н-н-несколько раз! — Как ошпаренный затараторил Смирнов, опускаясь на обувной шкаф, накрывая лицо ладонями. — Хотел… Н-н-навестить перед тем, как мы устроим с н-н-ней встречу. Я был Абс-абсолютно уверен, что вы в это время одни! — Что, Юрец, опять ставка не сыграла? — Подколол его поддатый Прокопенко, пытаясь разрядить обстановку. — Это не смешно, Федь! — Оскалился Смирнов. — Юра, так прошло не несколько дней, а всего один! — Взмолилась Лена хватаясь за собственные щёки. — Мы её не то, что подготавливать не начали, мы даже путь не наметили как это сделать! Боже… Она же теперь нас точно возненавидит… — У Лены от паники глаза стали на мокром месте, Фёдор погладил жену по спине, а друга по плечу. — Ладно вам, она и не с таким справлялась, надо дать ей переварить это немножко. Мы же знали, что будет не просто, ну, теперь чуть более «непросто», чем изначально. Пойдём-ка лучше, Юрка, навёрстывать. Рассказывай, что там твоя жизнь в Москве тебе подкидывала? — Федя помогал другу подняться, пока тот тараторил себе под нос. — Я н-не-н-не хотел, … Н-н-не так… Хотел подготовиться… Только и всего. М-м-мне нужно было скорее уйти с вокзала иначе я бы струсил, я бы сел на обратный поезд… — Тише-тише, Юрк, сейчас я тебе Аква-Виты налью, успокоишься… — Аква-Виты? Ты что, Федь, издеваешься? — А что не так? — Ты прекрасно знаешь, что… — Слышались удаляющиеся голоса мужчин. — Да не переживай ты так, Юрец… — Фёдор и сам переживал о том, что произошло, но сейчас ничего не мог с этим сделать. А потому принял решение разобраться хотя бы с переживаниями Юрки и Лены. Прокопенко увёл дрожащего Смирнова к столу, а Елена упёрлась лбом в обитую кожей дверь, прошептав. — Прости, Инга, прости меня, пожалуйста…

***

      Выбежав из подъезда Сергей обнаружил удаляющуюся в сторону арки длинную ползущую тень. Как он понял, что это была Ингрид? И понял ли вообще или это был обычный инстинкт? Мелочи, которые сейчас не так важны, но он был уверен, что это Инга, а потому побежал быстрее, стараясь не кричать, чтобы не нарушить покоя спального района в столь поздний час. Разумовский кое-как нагнал фигуру вырывая её руку из кармана куртки, чтобы немного задержать и развернуть Гром к себе. — Милая, что…? — На Гром словно лица не было, лишь бесчувственная бледная гримаса, которую он никогда прежде не видел. Он даже не подозревал, что живой человек… Нет. Что его Ингрид способна выглядеть вот так. — Что произошло? Ты… Ты в порядке? — Взволнованно спрашивал Сергей, но её лицо не выражало понимания. Полное отсутствие личности. — Ты… Ты так резко убежала, я… Я волнуюсь, Инна…       Только после этого её взгляд сфокусировался, стал острым и настолько тёмным, словно ночь полностью вобралась в её глаза. Хотя, у входа в арку было довольно темно и она уже не попадала под тусклый жёлтый свет фонарей, когда отшагнула назад и грубо вырвала свою ладонь из его хватки. — Не зови меня так! — Вскрикнула Ингрид замахиваясь ладонью, Сергей в страхе отступил и зажмурился выставляя перед лицом ладони. Послышался звонкий хлопок, от которого Сергей зажмурился ещё сильнее, но боли или же касания… Он не ощутил. За одним хлопком послышался ещё один и ещё, прежде чем он раскрыл свои глаза, чтобы увидеть, как Ингрид отчаянно хлещет себя по щекам и тихо воет. — Не называй меня так! Не называй! — Она продолжала замахиваться и опускать хлёсткие удары на своё лицо. Сергей подбежал к ней останавливая её ладони, перехватив её кисти. — Не. Называй. ТАК! — Ингрид?! Что ты делаешь?! Прекрати! — Нервно умолял он, пытаясь сдержать её силу, но вместо очередного удара она вцепилась в свою голову.       Пальцы Инги, дрожащие от адреналина, впились в корни волос, нащупывая плотные плоские стыки. Первый рывок — и противный звук раздираемого пластика резанул по ушам. Лента поддалась, потянув за собой кожу головы, оставляя после себя липкий холод и лишая её уже привычной тяжести на затылке. Секунда — и на пол упала длинная, ещё сохранившая тепло её тела прядь, похожая на оторванный хвост. — Ингрид, боже, остановись! — Сергей паниковал всё сильнее, но оставить её в таком состоянии не мог. Сергей с ужасом смотрел на это не зная, что ему делать.       Гром продолжала стягивать с себя нарощенные волосы, пока они не остались в её пальцах и причёска снова не стала короткой. Присмотревшись, на кончиках волос паникующий Сергей обнаружил что-то вроде клейких полосок скотча и с большим облегчением вздохнул. В порыве, он притянул к себе Гром и обнял, что есть мочи, она уткнулась холодным носом в кромку его шеи, обняв Сергея за плечи, роняя ленты волос на асфальт, громко втягивая воздух. Она мелко дрожала, а он только и мог, что гладить её по спине, длинными, успокаивающими движениями. — Что произошло, Ингрид? — Тихо спросил Разумовский. — Мне нужно уйти, Серёж… — Хрипло отвечала она, озираясь вокруг, как загнанный зверь. — Куда? Зачем? — Отчаянно спрашивал Сергей, прижимая Ингу к себе чуть крепче. — Мне нужно осмыслить этот бред… — Рвано дыша, она всё сильнее всматривалась в дверь подъезда, боясь, что сейчас за ней спустятся Прокопенко или, не дай бог, сам Юра. — Это из-за того мужчины на пороге? — Догадался Разумовский. — Он тебя обижал? — Не… — Гром с большим трудом вздохнула, прижимаясь крепче. — Нет, но это связанно с ним. — А, если я не отпущу? — Аккуратно поинтересовался он, обнимая её мягче. — Поехали ко мне? Можешь ни о чём не рассказывать, просто… Просто отдохнёшь. Я чувствую, как тебе больно и меня это гложет, Инга. — Из груди Гром вырвался сухой, надтреснутый звук, в котором лишь тенью угадывался смешок. — Не удержишь, Серёж. — Говорила она о своей силе превосходящей его возможности. — А ты пожелай остаться и мне не придётся тебя так крепко держать… — Но сила Сергея была не столько физической, сколько чувственной, отчего её сердце жалобно закололо. — Не могу, Серёж. Мне нужен воздух. И время. — Инга отстраняется от Сергея, заглядывая ему в глаза. — Когда я соберусь, я приду. Договорились? — Гром погладила Разумовского по щеке и устало улыбнулась, а Сергей неуверенно кивнул. — Я буду ждать. — Серёжа аккуратно придвинулся, но не решившись, поцеловал её лишь в уголок губ. — Только пообещай мне, что это «время» не будет оформлено как «разрыв» наших отношений. Или не будет поставлено в пресловутую «паузу». Я этого просто не вынесу… — Тихо признался Разумовский и теперь Ингрид улыбнулась вполне искренне, ловя губы парня в мягкий поцелуй. — Обещаю. Я не знаю, к чему ведут эти отношения, но… Я не готова так легко сдаться, Серёж. Ты протрезвел? Сможешь сесть за руль? — Сергей кивнул. — Хорошо. Я тебе верю. Не попади в аварию, иначе мне придётся таскать в твою палату целую гору апельсинов. — От упоминания рыжего цитруса, Сергей тут же покраснел и качнул головой, роняя прядки своей чёлки на щёки, чтобы скрыть румянец. Ингрид же заправила его волосы за уши, довольно улыбаясь такой живой реакции. — Ну, чего ты, Серёж? Это очень милая история. История, которую можно будет рассказывать годами… — Инга поцеловала Сергея в щёку, вытирая сразу после себя влагу с его лица большим пальцем. — Ладно, иди к машине, мне уже заметно лучше. — Инга опустилась на корточки подбирая оторванные волосы, чтобы выкинуть их в урну. — Хорошо, я пойду, Ингрид. — Разумовский ещё раз присмотрелся к ней, убеждаясь, что она действительно сбросила напряжение, затем шагнул ей навстречу и погладил её горячие покрасневшие щёки. — Инга… Лицо… болит, да? Глупый вопрос, конечно же, да… — Виновато смотря в глаза Гром, говорил Сергей, поглаживая холодными ладонями её щёки, стараясь воспользоваться преимуществом своего теплообмена. — А? — Удивлённо Инга посмотрела на него, не сразу поняв, о чём он. — А, это… Не переживай, всё уже прошло. Мне необходимо было выпустить пар. — Стыдливо призналась она, краснея ещё сильнее. — Л-лучше бы ты на мне выпустила… — Тихо начал он, опуская грустные глаза. — Нет! Не говори так. Я бы ни за что тебя не ударила. — Гром прижала его ладонь к своему лицу, поворачиваясь немного, чтобы поцеловать его пальцы. — Извини, не хотела, чтобы ты это видел. Я всё порчу, да? — Ни в коем случае. Хорошо, что я был рядом. Остановил твою истерику… — Ингрид хмыкнула, но оспаривать этого не стала. Гром развернулась и в два широких шага дойдя до мусорника, выбросила оторванные волосы, вытирая липкие ладошки о майку. Салфеток, к сожалению, под рукой не было, а клей раздражал кожу. Внезапно она ощутила себя в крепких руках Разумовского. Он обнял её со спины. Он держал её крепче, увереннее и сильнее. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что в нём изменилось. Голос Сергея стал ниже, чуточку хриплее, атмосфера сгустилась, стала насыщенее. — Ты уверенна, что не хочешь, чтобы я поднялся туда и не вышвырнул того мужика из окна? — Инга не ужаснулась, она мягко улыбнулась, откидывая голову на его плечо. Так она могла разглядеть его янтарные глаза, Гром погладила его предплечья и коснулась губами его щеки. — Очень заманчивое предложение, Птичка… — Других не держим, Пташка… — Тихо ответил он, утыкаясь крючковатым носом ей за ухо. — Но, я всё же откажусь. — Игнорируя его обращение к ней, сказала она. — Это ничего не исправит, скорее усложнит, а мне это не нужно. Это только отвлечёт меня от тебя сильнее, чем уже отвлекает. — Ммм… Понятно. — Задумчиво протянул он взвешивая все плюсы и минусы от своих возможных действий. — А это уже не нужно мне. — Хрипло рассмеявшись, сказал Птица, прижимаясь к её спине ещё сильнее. — Не хочу, чтобы ты от меня отвлекалась. — Подбросишь меня до мотоцикла? — Спросила Инга, уже не желая уходить пешком, оставляя его в неизвестности. — Тебе куда-то нужно? Может мне тогда тебя сразу подбросить до пункта назначения? — Ингрид отрицательно покачала головой. — Собираешься гнать, чтобы проветриться? — Гром развернулась, погружая больше не липкую пятерню в рыжие пряди на затылке Разумовского хищно и довольно улыбаясь, кивнула, слегка натягивая его пряди. — Именно так. Собираешься меня отговаривать? — Тут уже он покачал головой, Птица раскрыл губы собираясь предупредить её об опасности, но Ингрид его опередила. — Не переживай, я буду осторожной. — Она погладила его большим пальцем по нижней губе. — Тебе от меня так легко не отделаться, Птичка… — Разумовский довольно гортанно заурчал, прижимая к себе Гром плотнее, положив горячие ладони на её поясницу, ловя её губы для глубокого поцелуя, от которого мысли Инги улетучились, а коленки подкосились. Она мягко простонала, выпуская его пряди из пальцев, выгибаясь в спине. — Ммм… Золотко… Ты решил вот так привлекать к себе моё внимание? — Птица довольно хмыкнул, стирая влагу с её нижней губы. — Пошли к машине, пока я совсем не увлёкся… — Он помог ей выровняться и потянул её за собой к припаркованному автомобилю.

***

Когда он высадил её у молнии, Гром сразу принялась осматривать свой мотоцикл, Птица ровно минуту назад целовавший её на прощание, уезжать в башню «Вместе» не торопился, смотря как Гром лезет во внутренности своего железного зверя. Его взгляд блуждал по её фигуре сложившейся перед транспортом, на её пальцы, аккуратно прощупывающие двигатель. Удовлетворившись результатом, она выпрямилась и открыла ключом багажник вынимая шлем и откладывая его на сидушку. Гром потянулась к влажным спиртовым салфеткам, чтобы вытереть руки дочиста от остатков клея и моторного масла. — Чего не уезжаешь? — Поинтересовалась она, не оборачиваясь. — Да так, вот задумался. Гадал, не хочешь ли ты сменить свою работу, чтобы не приходилось вечно оглядываться из-за потенциальных угроз? — Ингрид обернулась, облокачиваясь на байк и довольно громко смеясь. — Не оглядываться? В Питере-то? Да, дело даже не в городе, золотко. Плохих людей везде полно, от всего и всех себя не спрятать. — Гром сложила руки на груди, усмехаясь. — Но о смене профессии я уже задумывалась. Подумываю вот, в следственный комитет или в прокуратуру податься. — Птица заинтересованно приподнял брови. — Кардинально сути это не меняет, но, может, мне удастся улучшить ситуацию… Коррупции, может, меньше станет… — Слишком много «может», ты так не считаешь? — Поддел он, высовываясь из окна машины чуть сильнее, Ингрид же вздёрнув бровь, оттолкнулась от байка и оперевшись на дверь водителя, опустилась над лицом Разумовского замирая в непосредственной близости к его губам, но не касаясь их. — Умничаешь, Птичка? Всё не так просто, как тебе кажется. Нельзя просто сжечь коррупцию огнемётами, на место тех, кого «сожгут» придут новые «нечистые на руку», даже у тебя запала на это не хватит… — Её губы опаляли его нежную кожу жаром дыхания, но как только он попытался придвинуться чуть ближе, она отпрянула ровно настолько же, чтобы сохранить ту же дистанцию, мягко посмеявшись. — Не успел, а значит опоздал. — Ты мухлюешь при помощи своего предчувствия. — Оправдался Птиц, с улыбкой шлёпнув её подушечкой указательного пальца по носу. Ингрид возмущённо надулась, чем вызвала смех уже у Птицы. — Приходи в любое время суток, я дам Марго распоряжение пускать тебя на мой этаж без записи. — Ингрид фыркнула. — Какая честь, Разумовский, я теперь VIP-персона в списке твоих посетителей? И тут и предчувствия не нужно, когда ты так очевидно тянешься. — Ингрид погладила Разумовского по щеке очерчивая уголок его губ. — Единственная живая VIP-персона в этом городе. — Подтвердил он, потянув Ингу за воротник куртки. — Поцелуй меня. — Голос Птицы стал ниже, не приказ и не просьба, а чистое желание, которому Ингрид была не в состоянии сопротивляться. Она потянулась, ловя его губы в глубокий поцелуй. — Ммм… Всё, поезжай домой, поздно уже. — Ты уверена, что не хочешь со мной? Можем повторить то, что было той ночью. Или то, что было утром. — Инга отпрянула, краснея. — А что? Он предлагал просто посидеть, но тогда ты бы думала и загонялась мыслями, а я предлагаю приятную альтернативу. — Птица переплёл пальцы с пальцами Гром, поднося её руку к губам и целуя костяшки. — Это точно будет полезнее, чем думать о плохом. — Птица-искуситель… — Инга погладила лицо Разумовского, ещё раз быстро поцеловав его и отстраняясь. — Но нет. Мне нужно выпустить из себя боль и злость, а не впускать в себя… Похоть. — Ингрид отошла от автомобиля, закидывая ногу на байк и подцепляя шлем, надевая его на голову и защёлкивая ремешок. — Увидимся, любовничек. — Сказала она, отправляя ему воздушный поцелуй и опуская визор, завела мотор срываясь с места. Птица довольно рассмеялся, заводя свой двигатель и аккуратно выезжая на дорогу. Где-то по дороге, он плавно вернул контроль Сергею, оставляя его за рулём. Припарковавшись в подземке, Сергей отправился на свой этаж, потирая шею нажимая на кнопку в лифте. Он опять действовал на автомате? Ему сильно хотелось спать, но сперва нужно было подняться в кабинет и проверить у Марго последние сведенья, которые он мог пропустить.       Двери лифта открылись выпуская его в кабинет, он устало снял с себя пальто и повесил его на вешалку. — Наконец-то, Серёж, я тебя почти весь день жду! — Послышался голос Олега из-за спины. — Да, прости, что не предупредил. Я просто был с Ингрид знакомился с её семьёй… — Сергей достал из кармана пальто телефон и обнаружил, что он сел. Он пожал плечами и переложил его в карман штанов. — С семьёй? Ингрид? — Волков звучал удивлённо. — Да, майор Гром забыл что ли? — Сергей нахмурился, не понимая, как Олег мог забыть о ней. — Хмм… Не знаю такую. — Разумовский уже хотел возмутиться в лицо Волкову, но развернувшись он увидел не привычного ему Олега, а загорелого, неопрятно бородатого мужчину в армейской камуфляжке. Сергей вскрикнул и схватил напольную деревянную вешалку как оружие. — ААА! Вы ещё кто? — Вскрикнул Разумовский, размахивая перед собой вешалкой как копьём. — Не подходите ближе! Марго! Кого ты ко мне впустила?! — Серый, ты чего? — Спросил мужчина, делая шаг вперёд, снимая кепочку. Марго услышала обращение создателя и ответила на его вопрос. — Сергей. Вы сами вносили Олега Волкова в ваш VIP список, у него есть доступ на ваш этаж. — Волков? Это не Олег! Ты что забыла как Волков выглядит? Почему ты звучишь как Олег? — Серый, не смешно уже. Ты так решил друга встречать? Я оценил шутку, опусти вешалку. — Сергей всмотрелся в лицо мужчины и вправду узнавая Олега. — О-олег? — Сергей поставил вешалку, уронив пальто на пол, но не обратив внимания на это, шагнул навстречу мужчине, касаясь его лица. — Это что розыгрыш? Ты в гриме? — Серый, ты прикалываешься? Мы несколько лет не виделись. — Разумовский в момент побледнел. — Эй, ты чего? — Это последнее, что услышал Сергей перед тем, как потерять сознание и быть пойманным крепкими руками Олега.

***

Гром гнала свой мотоцикл по пустынным улицам Санкт-Петербурга, пытаясь обогнать боль, что преследовала её сердце с самого дома Прокопенко. Имела ли она право злиться? Они дали ей всё что могли. Семью, любовь, поддержку, дом, но… Но они много лет её обманывали, лгали, хотя смысла в этом не было. Ей хотелось кричать, крушить или просто выговориться, но она не могла никак выпустить злость и боль. Возраст уже не позволял вести себя как подросток. Когда Гром осознала всю безуспешность своей попытки утихомирить бушующее в груди сердце она притормозила на обочине и набрала первый номер телефона, который пришёл ей в голову. — Алло? Извини, я тебя разбудила, да? Нет? Ну, хорошо. Что случилось? Слишком много всего разом. Я могу приехать? Кажется, я недалеко от твоего района, но точный адрес не помню… Мммм, мгм, поняла. Буду через минут 20. Спасибо. Знаю, я как снег на голову, но я больше не знаю с кем могу это обсудить… Всё, еду. — Гром положила трубку и закрыв шлем помчала по указанному адресу.