Глава 7. Я поведаю тебе свои грехи, так что можешь точить нож.

      Перед глазами открывался вид на не сильно широкую, но довольно глубокую реку. Стоя на одном берегу, справа от путников вдалеке был высокий водопад, который слева выливался в широкий бассейн. Они находились в небольшой расщелине, прямо перед горой Клинтон, им оставалось только пересечь эту преграду, а затем забраться на гору и найти вход.       Подростки выбрали самую узкую часть водоема, чтобы быстро переплыть. Проблема была в том, что никто из них еще так далеко и глубоко не плавал. Река у лагеря была мелководной и большого риска потонуть в ней не было, только если человек не слишком неуклюжий и не поскользнется на камнях на дне.       — Вот черт… Я обожаю Землю. — с особым восторгом проговорил Чимин, оглядывающийся в сторону нескольких больших камней, которые формировали подобие выступа над рекой.       Розэ за столь короткий срок на планете успела оценить все прелести водоемов и не могла удержать себя в руках, чтобы не нырнуть в воду, которая своими ледяными потоками обласкает ее тело. Девчонка сосем нескромно стягивала с себя штаны, оставаясь в одном белье и длинной футболке, которая с трудом касалась ее бедер. Не обратив внимание на скептиков, Розэ прыгнула в воду, туда, где самое медленное течение.       — Розэ, мы же не умеем плавать! — обеспокоенно вскрикнула Мирэ, которая с опаской оглядывала водоем в поисках знакомой.       — А еще не знаем, кто там водится. — подхватил ее нравоучения Чонин, который предпочитал сливаться с чьей-то тенью всю дорогу.       — Заткнитесь, кайфоломы. — Чимин уже стягивал с себя намокшую от пота в такой жаркий день футболку, оголяя в меру накаченное стройное тело.       — А как еще нам тогда перебираться через реку? — задал вопрос Хосок, глядя то на Розэ, которая вынырнула из-под водной глади, убирая назад мокрые волосы, то на противоположную сторону реки. — Только вплавь.       — Хочешь жить — умей вертеться, крошка. — Чимин азартно подмигнул девчонке с картой, принимаясь за застежку брюк. — Эй, принцесса, совершим парный прыжок в бездну? — блондин издевательски прищурил глаза, склонив голову на бок, когда смотрел на бегающие глаза Сонми.       — Чтобы ты меня там же и утопил? — Сонми села на ближайший камень, упершись локтями в колени. — Пожалуй отклоню столь заманчивое предложение. — она даже не смотрела на него, понимая, что во взгляде скользило разочарование от упущенной возможности снова поиздеваться над девчонкой. К тому же, она не сильно хотела лицезреть голого Чимина.       — Водичка теплая, спускайтесь. — веселым голосом пролепетала Розэ, ложась на спину. Она сгребала воду руками, чуть отплывая от места своего прыжка.       Что-то привлекло особо внимательную Мирэ, которая продолжала быть мнительной даже в такой спокойный момент. Всплеск минутой ранее не давал ей покоя, понимая, что кроме них здесь никого не может быть. Когда острое зрение заметило рябь на водной глади, то она с ужасом схватила за плечо Чимина, готового прыгнуть в воду.       — Розэ, вылезай сейчас же! — крик Мирэ не услышали разве что на Эридиане.       Встревоженная Мирэ заставила всех отдыхающих на берегу подскочить и броситься на огромные камни, чтобы понять происходящее. Розэ обернулась как раз в тот момент, когда маленькие волны на огромной скорости приблизились к ней. Ее крик заглушило погружение под воду, поддаваясь неистовой силе неизвестного существа. Все в немом шоке смотрели как тело девушки погрузилось под воду, страх заставил оцепенеть, наблюдая, как ее мотает из стороны в сторону.       — Надо отвлечь эту тварь. — первая отошла Мирэ, и начала оглядываться по сторонам, в поисках чего-то действенного.       — Сбросим камни. — Сонми спускалась к обратной стороне небольшой скалы, хватая за руку своих друзей. За ней последовали и остальные. — Нет! Вы двое, — она указала на Чимина и Чонгука, которые рванули вместе остальными были остановлены. — достанете Розэ из воды.       Группа подростков отыскала большой булыжник, который весил даже больше, чем сама Розэ. Шестеро ребят взяли его по разным сторонам и сбросили в воду. Следом за камнем чуть не полетел и неуклюжий Чонин, которого Хосок и Джисон успели схватить за ворот футболки. По звуку было ясно, что кто-то из парней прыгнул в воду, когда второй остался ждать на берегу, чтобы помочь достать.       — Нужно увести подальше. — выравнивая дыхание из-за тяжелого груза, выдавила из себя слова Мирэ.       Пока подростки отводили гигантское существо в противоположную от Розэ сторону, сама она была отброшена ударом огромным хвостом рыбины. Под водой было совсем не ясно в какую сторону плыть и как ей быть после того, как водоворот закружил из стороны в сторону. Она поняла, что лучше всего дня начала плыть туда, где вода светлее — там была поверхность.       Тщетные попытки грести руками проваливались из раза в раз, стоило ей оттолкнуться. Она поняла, что, ко всему прочему, левая нога начинает неметь в месте укуса. Даже гадать, что это была за тварь не хотелось. В первую очередь, главная задача — выбраться из воды.       Розэ чуть не закричала под водой, когда что-то схватило ее за плечо. Осознание того, что это была рука, а не зубы молниеносно ударило в голову, и девчонка начала грести в ту сторону, в которую ее тянули. Уже на поверхности Розэ увидела черные мокрые волосы, которые облепили мужское лицо. Чонгук пытался быстро перебирать руками, таща за собой раненую. Где-то на берегу слышался голос Чимина, который обеспокоенно смотрел в сторону, куда отвлекали рыбину и подгонял друга.       — Она плывет к вам! — сдирая голосовые связки, закричал Хосок. Они отвлекали как могли, но всплеск от частых ударов по воде привлек внимание монстра.       В тот самый момент, когда Чонгук передал ослабевшую Розэ Чимину, рыба появилась в поле зрения. Брюнет уперся руками в сухие камни на берегу и подтянул все тело на сушу. Мутированная рыба, которая оказалась Муреной, заплывшей в реку, обидчиво метнула хвостом, издавая громкий всплеск. Это была не обычная рыба, длина ее достигала чуть ли не двух метров длину, вселяя особый ужас.       Розэ разошлась громким кашлем, выдавливая воду из своих легких. Чимин похлопывал по спине подругу, чтобы помочь скорее прийти в чувство. Чонгук лишь свалился на спину, в попытке отдышаться от этой гонки с морской смертью. Мирэ прибежала первая, почти падая при своем торможении. Она посмотрела на след огромного укуса и поморщилась. Если рыба была ядовита, то необходимо предпринимать что-то сейчас, иначе Розэ, в лучшем случае, лишится ноги.       Бесцеремонно Мирэ перевалилась через Розэ к Чонгуку и оторвала край его футболки с безжалостным треском. Парень резко вскинул голову, чтобы разразиться возмущением, но замолк, когда девчонка обвязала бедро Розэ чуть выше ранения. Оголенная кожа содрогалась не столько из-за холода или страха, сколько из-за боли, расходящейся по конечности. Мирэ заметила это и предотвратила попадание яда в сам организм.       — Сонми, подойди сюда. — голос Мирэ переменился, когда та обдумала весь план по спасению. Сонми знала, что в медицине Мирэ нет равных, потому что она всю жизнь наблюдала за своей матерью на мед-станции, а значит сейчас ее стоит слушаться. — Прижми ее ногу собой, а сама схватись здесь. — Мирэ быстро указала на место сразу над коленом, и девушка исполнила приказ. Руки образовывали два прямых угла и только большие пальцы соприкасались друг с другом. — Вспомни, когда я тебе показывала удаление посторонних веществ и жидкостей из мышц.       — Да поняла я! — из-за чрезмерно долгого объяснения Сонми злилась, понимая, что если сейчас они не помогут, то Розэ может лишиться ноги. Беспокойство за уже нечужого человека брало верх над самообладанием, которым девушка отличалась в редкие критические моменты. — Действуй уже.       Набирая больше воздуха в легкие, бывшие подруги, которые были посвящены в курс по заражениям, всем весом давили на пораженное бедро. Маленькими, но сильными в этот момент ладонями они гнали яд к ране. Кожа вокруг начала краснеть не только из-за укуса, но и из-за суровых действий. Неизвестно, из-за их вмешательства или из-за выходящей жидкости, но Розэ громко закричала, когда девушки подвели всю заразу к одной точке. Она почти вскочила, но Чонгук, следивший и за состоянием раненой, и за ее лечением, припечатал тело лопатками к земле. Как бы сильно она не концентрировалась на чем-то другом, боль агонией билась в жилах.       — Это еще что… — Джисон, склонился за спиной Сонми, чтобы посмотреть на зеленоватую жижу, которая как гной вытекала из тела.       Не выдержав такого зрелища, парень отвернулся и подбежал к первому попавшемуся дереву, цепляясь за него рукой. Из мальчишки тотчас же вышел весь немногочисленный завтрак, которым они насытились утром. Казалось, что в той жидкости он увидел, как что-то шевелится. Повторять за ним этот трюк никто не решился, поэтому оставшиеся ребята просто отвернулись.       Сами же девчонки тоже с огромными усилиями сдерживали в себе внутренности. Сонми уже зажмурила глаза, понимая, что еще один взгляд на это нечто и Мирэ будет в одиночку со всем разбираться, пока она прочищает желудок. Картограф же не испытывала никакого отвращения, потому что это еще не самое страшное, что ей удавалось видеть на пациентах.       Когда светло-зеленая жидкость сменилась прозрачной лимфой, то Мирэ стерла все остатки гноя на поверхности и смыла их в воде. Надавив еще раз, девушка убедилась, что заражение было устранено и теперь девушке нужно было только закрыть рваную рану от зубов. Она оповестила об этом старую подругу, а той и след простыл.       Девушка хотела отойти как можно дальше, потому что картинка все еще мелькала перед глазами и от этого становилось дурно. Сонми не могла полноценно подняться на ноги, постоянно цепляясь за большие камни своими неуклюжими ногами, поэтому приходилось чуть ли не бежать на четвереньках как можно дальше.       — Ты как? — обернулся новоиспеченный медик к пострадавшей, которая продолжала медленно моргать, глядя в голубое небо.       — Как будто меня пыталась сожрать морская змея. — нервный смешок показал, что она не так сильно удручена своим положением или поддалась страху. Чего не сказать о других, кто видел все представление и с замиранием сердца пытался спасти девчонку.       На такой честный комментарий ребята рассмеялись. Мирэ оставила безбашенную знакомую отдыхать, а сама пошла раздумывать над планом, как перебраться на другую сторону, ведь метод вплавь — отменяется. Розэ вяло повернула голову к лежащему рядом Чонгуку и подарила благодарную улыбку, которую он не видел, устремляя свой взгляд наверх.       — Спасибо. — почти бесшумно произнесла девушка, но она была услышана, потому как самодовольная усмешка, скрывающая беспокойство, поселилась на лице.       — Теперь я понял значение фразы «бросаться в омут с головой». — загадочный голос ласкал слух и Розэ блаженно прикрыла глаза, чтобы отдохнуть от пережитого.       После такого экстремального заплыва им всем нужна была передышка, а также время на раздумья. Через водопад они не проберутся, взбираться наверх слишком затратно по времени, а идти вниз по реке и искать другое место так же небезопасно, как и плыть в их изначальном месте.       — Есть идея. — привлек внимание Чимин, который все же решил одеться и не красоваться перед остальными парнями своими достоинствами, потому что девушкам на него было плевать. — Предлагаю сбросить Чонина и пока рыбешка будет обгладывать его худощавые кости мы переплывем. Если уж расправится слишком быстро, то пожертвуем блондиночкой.       — Слушай, а хорошая идея. — Джисон прошел мимо говорящего, толкнув плечом. — Только вот первым делом избавимся от блондинчика. — он развернулся на пятках и указал на шевелюру Чимина, а после подошел к Сонми, которая одобрительно протянула руку, чтобы дать пять лучшему другу.       — Я хоть что-то предлагаю. — парень убрал руки в карманы брюк и с вызовом посмотрел на «мозги» компании. — А вы так до вечера не определитесь.       — Ты настолько глуп, раз думаешь, что твое предложение убить кого-то будет кем-то одобрено? — Мирэ, проведя много времени в прямом контакте с преступниками начала хватать от них все больше гонора и не стеснялась в выражениях.       — Это реализм, крошка, без жертв никуда. — парень развел руки в стороны, показывая на мир, в котором они оказались.       — Тогда стань примером. — повернулась Сонми и холодно прошлась глазами по категоричному знакомому. — Покажи, как надо, Белоснежка. Или ты только на словах такой отважный?       — А может королевская особа покажет подданным на своем опыте? Или только рабы должны делать грязную работу? — очередная пластинка была заведена этой парочкой, которые не могли и минуты провести спокойно без взаимных унижений.       — Хватит! — хромая, к ним подошла Розэ, опираясь на крепкое плечо Чонгука, который презренно прошелся по детям Совета своим холодным взглядом. — У нас есть веревки, можем сделать подобие тарзанки.       — Или убьем рыбу. — незаинтересованно пожал плечами брюнет и посмотрел на водную гладь.       — Да, пусть наша Покахонтас снова проявит себя в роли охотника. — не мог не вставить свою реплику Чимин, едко выплевывая слова.       — Когда ты уже заткнешься… — блондинка уткнулась лицом в ладони, чтобы не видеть эту наглую рожу возле себя. Он был невыносим, заставлял окунаться в самые темные мысли, которые раньше вызывала только лютая ненависть к отцу. Удивительно, что кто-то смог достичь того же отвратительного уровня, что и тот тиран.       — А что такое, принцесса? — Чимин шагнул вперед, чувствуя, как отменный сорт желчи готов вырваться из него и обрушиться на неуравновешенную девчонку. — Боишься промахнуться? Поймать неудачу снова? Папочки, готового прикрыть твою неумелую задницу, здесь нет. — с каждым шагом, он приближался не только к девушке, но и к ее пику злости, готовому взорваться в любое мгновение.       — Чимин, — Розэ попыталась остановить блондина, потому что была одной из немногих, кто знал правду об отце Сонми. Она была одернута стоящим рядом Чонгуком. Девушка посмотрела возмущенным взглядом на лидера, но тот ничего не говорил, лишь сильнее давил на руку, показывая, что не ей лезть в это дело.       — Ни отца, ни Минхо нет рядом, чтобы помочь тебе. Твой дружок слабак, остальным плевать на тебя. Так какого осуждения ты боишься? — он балансировал на самом краю, говоря все эти слова, которые с особой болью обосновывались в голове. — Слабачка, которая пытается делать вид, что сильная. Но какую бы лживую маску ты не натянула, кого бы из себя ты не строила, ты всегда останешься трусихой, которая тряслась передо мной в тот день, содрогаясь в рыданиях. — последние слова он выплюнул прямо под ноги. Сонми должна была пасть ниц, чтобы собрать каждое идеально подобранное слово, добивающее ее изнутри, и поглотить, чтобы уничтожить себя.       — Тварь. — сквозь зубы прошипела девушка, которая словно губка впитала все до последней буквы.       Не контролируя свой разум, свои действия, Сонми сажала руки в кулак, вонзая длинные ноги в нежную ладонь. От злобы у нее скрипели зубы, глаза наливались кровью, а тело трясло от переполняющих чувств. Сонми левой рукой оттолкнула парня, который стоял почти вплотную к ней, а правую отвела в сторону. Глаза, в которых скопилась влага от обиды, уже не выражали ничего. Она пыталась абстрагироваться от ранящих сердце слов, закрывая свою человечность на крепкий амбарный замок. Чимин хоть и был ей безразличен и ненавистен, но он приносил боль такой силы, какой не доставлял даже отец своими избиениями.       Разворачивая корпус, девушка вкладывает в удар всю свою человечность, всю боль, которая когда-то была в ней. Обида на отца, на несправедливое отношение ко всем заключенным, на правила Эридиана, злость на Чимина и его слова, на Чонгука с угрозами ее друзьям. В этом кулаке сейчас вселенская обида, которую она сорвет на самом ненавистном на этой планете человеке.       Удар по скуле сносит парня с ног, заставляя делать несколько шагов назад. Ей мало, она жаждет расправы, мести за обидные высказывания, поэтому уверенно шагает вперед, занося руку для повторного удара. Глаза уже ничего не видят, она готова ударить куда угодно, лишь бы избавиться от разъедающего чувства внутри. В паре сантиметрах от чужого лица ее руку перехватывают, не давая привести планы в действие. Разъяренные глаза встретились с усмехающимся лицом. Чимин был доволен, он ломал ее, показал истинное лицо сломанной девчонки перед всеми.       — Ненавижу. — она опасно близко приблизилась к побитому лицу, шипя давно забытое слово. Выдернув руку из стальной хватки подоспевшего Джисона, Сонми развернулась и ушла в лес, глотая катившиеся слезы. Все же Минхо ошибался, она не сильная и не сможет быть такой, пока не избавится от ключевой проблемы, которая сейчас летает в космосе.       — Скажи честно, ты уснуть не мог, если бы не вылил из себя все это дерьмо, так? — Мирэ с нескрываемым осуждением смотрела за удаляющейся спиной Сонми, которая настрадалась слишком много за свою короткую жизнь.       — Не ищи во мне чего-то хорошего, милая, не найдешь. — Чимин резко мотнул головой, похрустывая шеей, и пошел к лучшему другу на берегу.       Хосок сидел в тихом одиночестве, лишь отдаленно слушая чужие разговоры. Он понимал, что все эти разборки совсем не для него. Он был тем самым ручником Чимина, который вовремя попытается затормозить друга, но тот настолько был погружен своей ненавистью, что сходил с ума. Их былые разговоры обо всем на свете теперь сводились к жестоким планам блондина по уничтожению невинной девочки. Хосок совсем не узнавал лучшего друга, который хоть и был слишком вспыльчивым, но раньше являлся интересным собеседником, а теперь это оголенный провод, который любого ударит током.       — Доволен? — бросая очередной камушек в реку, безразлично спросил Хосок.       — Это только начало. — Чимин провел по влажным волосам рукой и повернулся к задумчивому парню, пытаясь понять его переживания. — Что с тобой?       — Неправильный вопрос задаешь. Что с тобой? — пронзительный взгляд шатена вперился в друга, в попытке вывести на чистую воду. — Эта девочка ничего плохого лично тебе не сделала, а ты так ее изводишь. — он вновь вернулся к реке, потому что не в силах смотреть на того, кто изменился за какую-то жалкую неделю. — Ты продолжаешь унижать ее без всякой на то причины. Она прокормила лагерь на целую неделю; обеспечила нам защиту, создав оружия; спасла Розэ. Этого разве недостаточно, чтобы перестать считаться слабым человеком?       — И ничего из этого самостоятельно она не делала, если ты не забыл. — Чимин заворожённо бросал камни в воду, будто это как-то его успокоит. — Я вижу ее насквозь: без поддержки девчонка лишь обуза с высоким самомнением. Строит из себя святошу, но сама запятнана дерьмом, в котором купалась всю жизнь.       — Ты не можешь знать наверняка. — Хосок качнул головой из стороны в сторону, показывая протест. — Вы первый раз поговорили только неделю назад, а между вами уже война вселенского масштаба из-за тебя.       — Что началось, Хосок? — Чимин свел густые брови к переносице и сжал челюсть, играя желваками. — Ты мой друг или ее защитник?       — Я друг Чимина, который был добр и снисходителен к другим людям. Безмозглого и агрессивного Чимина я не знаю. — Хосок говорил отстраненно, но он надеялся, что хоть ценность дружбы пересилит слепую ненависть в сердце юноши.       — Ну и катись к черту. — Чимин поднялся со своего места и ушел куда глаза глядят, до момента, пока самые умные не придумают как им стать чертовыми обезьянами, чтобы перелететь через реку.       На установлении чего-то отдаленно похожего на лиану ушло около часа. Все в окружении были в напряжении из-за недавнего конфликта двух огней, но это не стало преградой к решению проблемы. Джисон, как самый ловкий был отправлен на верхушку дерева, чтобы привязать прочную парашютную веревку.       Чимин и Сонми так и не возвращались, но даже через лесную чащу ощущался исходящий от них негатив. Никто не пытался лишний раз подойти к двум оголенным проводам, даже их лучшие друзья. Им нужно время, чтобы успокоиться, поразмыслить над происходящим, обходя тему их конфликта. Множество вещей беспокоило юные души и их конфликт стоял далеко не во главе этого списка.       Розэ осторожно опиралась на Феликса, пока Чонгук помогал в установке каната. Между всеми здесь были недомолвки, ведь даже Мирэ успела повздорить со спокойным Чонином, который вновь начал причитать нотации. Такой состав группы определенно был наихудшим из всех возможных вариантов. Будь здесь только ребята Минхо, или только группа Чонгука, то своеобразная гармония царила бы в обоих случаях, но не сейчас, когда три противоборствующие стороны столкнулись с проблемами и у каждых свой взгляд на ситуацию.       Хосок медленно бродил между деревьев, погруженный в собственные думы. Ему в самом деле есть что сказать Чимину, очень много вещей, которые он утаивал от чрезвычайно восприимчивого парня, надеясь, что это пройдет само собой со временем. Он хотел снова завести разговор, пока у них такая длительная остановка, но никак не мог найти его вот уже около десяти минут. За то его взгляд зацепился за осунувшуюся девичью спину под невзрачным деревом.       — Мило. — тихо проговорил шатен, оказываясь сбоку от задумчивой девчонки. Она даже не вздрогнула, потому что все эмоции прочно закрылись после стычки с Чимином. — Что это?       — Город. Наверное… — Сонми пожала хрупкими плечами, но продолжила вырисовывать палкой уходящие в небо многоэтажные здания. — Сужу по картинкам из учебников.       — Весьма похоже. — Хосок сел на пенек поблизости и уперся локтями в колени, пристально вглядываясь в девушку, чтобы понять, откуда у его друга такая необъяснимая злоба. — Сонми, не воспринимай слова Чимина близко к сердцу. Порой он не понимает того, о чем говорит. — казалось, такое оправдание постоянных проколов блондина было слишком глупым, но это все, что мог сделать Хосок.       — Проблема в том, что он прав. — Сонми подняла свои безжизненные глаза на парня и тому стало физически больно от вида девушки. Она была не в этой реальности, разбирала свои проблемы, находясь далеко за пределами их мира. — Может, он и самый отвратительный человек из всех, кого я знаю, но он честно говорит все дерьмо, из которого состоит моя жизнь.       — Но в нем говорит не ум, а ненависть к Советнику Ли. — Хосок совсем отличался от своих друзей. Он был лучшим из всего окружения Чонгука и всякий раз показывал это своими добрыми словами и действиями, хоть и казался порой слишком наивным или наоборот отстраненным. — Я пытаюсь вразумить его, но мне кажется, что только правда сможет привести его в чувство.       — Я знаю, что сделал Советник. — непривычно холодным тоном отозвалась Сонми, вызывая изменение эмоций на лице шатена. — И я никогда не одобряла его методов. Да и о какой правде может идти речь? Я и сама не знаю, что на корабле было правдой, а что очередной ложью.       — Именно это и есть правда. — Хосок с легкой улыбкой посмотрел на девчонку и вызвал недоумение. — Правда о тебе, о станции, о твоем отце. Чимин один из самых вспыльчивых людей, кого я знаю, но всю свою жизнь он пытался достичь справедливости. Я думаю, что когда ты сможешь открыть ему глаза, то он смягчится. — Хосок говорил так уверенно, что даже Сонми повелась бы на эти речи, если бы не главной их темой был общий светловолосый знакомый.       — Серьезно? Мы и секунды не можем продержаться без оскорблений друг друга. Какие еще разговоры и откровения? Сам-то себя слышишь? — грубый тон случайно вырвался во время разговора, но у Сонми не было сил, чтобы жалеть об этом.       — Вам никто не мешает поливать друг друга грязью через каждое слово. — Хосок всеми силами пытался проявить истинную свою способность воодушевления.       — Если у меня будет шанс еще раз разукрасить его лицо, пока я буду говорить, то надеюсь, что это случится очень скоро. — корка льда, сковывающая бурлящие эмоции, наконец треснула и Сонми улыбнулась в ответ приятному собеседнику.       Погруженный в свои мысли, Чимин задумчиво бродил по лесу уже битый час. Казалось бы, он приближался к своей цели, должен быть рад, но успокоение в его сердце не появлялось. Он делал все правильно, девчонка медленно выходила из себя, срывалась, поддавалась злости, как и он когда-то, но что-то было не так. Еще и Хосок со своими нравоучениями не улучшал ситуацию. Он хотел бы услышать поддержку близкого человека, когда почти достиг возмездия, а тот лишь бросал в него осуждения, которые невольно застревали в голове, отдаваясь эхом.       Когда блондин увидел своего лучшего друга в компании ненавистной девчонки в глубине леса, то это окончательно выбило его из колеи. Это было не чувство предательства, но какая-то обида обосновалась внутри из-за того, что родной человек поддерживает врага, а не его. Вероятно, Хосок снова включает заботливого старшего брата с недюжинным опытом, хоть и были они одного возраста. От такого зрелища стало тошнотворно, а потому Чимин решил вернуться на берег, чтобы они поскорее перебрались через реку и этот фарс закончился. Не хватало еще, чтобы Хосок начал водить дружбу с дочерью убийцы.       На берегу уже спускался с дерева Джисон, который проклинал все на свете, когда на него возложили эту задачу. Приглушенные ругательства мешались с короткими смешками друзей, которые смогли отойти от недавнего события, центром которого стала Розэ. Ей было тяжело быстро передвигаться из-за рваного ранения, но она все еще могла ходить. Да и сама девушка не вешала нос, продолжая активно помогать ребятам, хоть Мирэ и приказала ей отдыхать.       Розэ просто не могла сидеть на месте и быть зрителем чужой работы, она всегда лезла помочь. Чувство, что ты можешь оказаться бесполезным неприятно жгло изнутри, а потому она всегда рвалась вперед. Это выработалось в ней во времена работы на черный рынок, когда только самым полезным давали какие-то стоящие задания, за которые больше всего платили. Цель заработать больше переросла в привычку и стало смыслом жизни Розэ.       — Почему снова я?! — возмущенно верещал Джисон, глядя на серьезные лица перед собой. — Заставили меня лезть наверх, теперь прыгать по лианам! Я вам не гребаный Тарзан! — парнишка так сильно выпучил глаза в негодовании, что вызвал смех у ребят. — Феликс весит меньше меня, пусть он и идет. — он подло показал на своего друга, отчего тот, как ошпаренный, подался назад.       — Классный ты друг, ничего не скажешь. — Феликс сложил руки на груди и с вызовом взглянул на друга, который так гнусно поставил ему подножку.       — Я старше тебя! Хоть раз прими это к сведению. — Джисон уже не знал, чем апеллировать, поэтому попытался выкрутиться в силу возраста.       — На пару часов, дубина! — о том, что ребят в возрасте разделяла разница всего в один день, а точнее в несколько часов, знали немногие, поэтому такое откровение вызвало интерес от дальнейшей перепалки. — Давай лезь.       — А ты с каких пор главным заделался? Думаешь, раз здесь нет Минхо и у тебя за спиной лук, то ты можешь раздавать команды? — казалось, будто это место заставляло ребят конфликтовать друг с другом, потому что иначе данный парадокс не объяснить. — Не много ли на себя берешь?       — Эй, женишки, заткнитесь. Ругаться в постели будете. — Чонгук перекинул два рюкзака через плечо и коснулся рукой веревки.       Брюнет начал оттягивать ее вниз, почти ложась на землю. Таким образом он проверял прочность изделия, чтобы после первого прыжка ветка не обломилась. Так как парень был самым тяжелым из них из-за мышечной массы, то надежнее будет, если веревка выдержит для начала его, а не самого легкого из них, без учета девушек.       — Надо Сонми найти. — тихо произнес Джисон и повернулся в сторону леса, надеясь, что не потратит на это еще часть дня.       — Она с Хосоком. — неожиданно спокойно ответил Чимин, который наблюдал за всем происходящим и не проронил ни слова. — Я схожу за ними. — парень повернулся, чтобы спуститься с огромного камня и пройти вдоль берега.       — Неужели одумался? — с недоверием покосился на добровольца, который вел себя слишком странно сегодня. Он бы совсем не хотел, чтобы именно этот придурок шел за его подругой, но сам понимал, что если веревка сорвется, то никто кроме него не сможет ее вновь зацепить.       — Там мой лучший друг, кретин. — фыркнул на слова параноика блондин и начал идти по каменному пляжу.       Неожиданный громкий звук разбил гармоничную тишину. Оглушительный вой, казалось, был слышен на сотни километров по всем сторонам. Неизвестно, что стало причиной такого пронзительного шума, или кто, но он вызвал однозначную реакцию у всех собравшихся. Озираясь по сторонам, было трудно что-то углядеть из-за высоких деревьев.       Повернувшись влево, Чонин выставил руку и начал пятиться назад. Ужас атаковал его неподготовленное сознание, когда глазу предстало зрелище улетающих в панике птиц. Огромная черная свора птиц поднялась над деревьями вдалеке от них. Животные чувствуют опасность намного раньше людей и если летающие обитатели так взбунтовались, то случилось что-то ужасное.       — Что за херня? — Чонгук выпустил веревку из рук и шагнул в сторону непонятного явления.       Невероятно огромный, неестественный шквал поднялся над лесным пространством. Высокий столб желтого противоестественного облака мгновенно поднялся к небу, закрывая солнце. Все погрузилось в отвратительную сепию, мгновенно раздражая зрение.       — Ничего хорошего. — судорожно хватая рюкзак с земли, протараторила Мирэ. — Пора сваливать отсюда.       Пока ребята собирали вещи и скрывались в лесу, Джисон хотел подбежать к Чимину, чтобы вместе с ним отправиться их лучшими друзьями, но его и след простыл. Паника и беспокойство росли внутри мальчишки. В такой ситуации он не знал, чего ожидать от преступника, который всеми силами пытался избавиться от его подруги. Джисон почти рванул в сторону, пока кто-то агрессивно не потянул его за рюкзак.       — Идем! Скорее! — взывал к благоразумию Феликс, встряхивая друга за плечи. Джисон обернулся в сторону, в которую рванул блондин, но тут же был одернут. — Если ты помрешь здесь, то она точно убьет тебя. Бежим!       Сорвавшись с места, двое друзей, оставили свой конфликт до лучших времен и рванули в сторону к остальным ребятам. Мирэ прокричала ребятам, что где-то неподалеку были пещеры, которые они проходили и если постараться, то они успеют добежать до них. Перед собой уже никто не смотрел, каждый оглядывался назад, в надежде, что они не увидят за своими спинами желтый туман.       Мирэ бежала впереди, указывая путь, вместе с Чонином, который умолял ее быстрее найти дорогу, будто ей это было подвластно. Девушка могла бы крикнуть на него, чтобы тот заткнулся и не мешал ей вспоминать путь, но решила потратить энергию на сам бег. Чонин готов был свалиться в панике на землю, но желание выжить в нем просыпалось всякий раз, как где-то позади кричали Феликс и Джисон, подгоняя остальных ребят.       Розэ пыталась не обращать внимание на боль. Перешагивала через себя и свои возможности, выжимая всю имеющуюся силу в это неожиданное спасение собственной жизни. Прихрамывая, она готова была заорать во всю глотку, если это ей хоть как-то поможет добавить сил. Неожиданно на ее спине оказалась рука Чонгука, который держался неподалеку. Он пытался подгонять ее, придерживать, на случай, если травма скажется особо ярко, и гравитация притянет девчонку к земле. Розэ перекинула руку через плечо брюнета и теперь он выступал в качестве ее второй ноги. Темп значительно увеличился, несмотря на катастрофически малое количество воздуха. Ребята бежали сверх своих сил.       По земле туман расходился куда быстрее, чем по воздуху и почти цеплял пятки подгоняющим парням. Они побежали вперед, догоняя Чонгука, который помогал Розэ. Понимая, что без взаимопомощи им не спастись, Джисон подхватил Розэ под вторую руку, а Феликс догнал ребят впереди, говоря, что они в плачевном положении.       Откуда ни возьмись, по лесу, перекрывая шум закрученного в вихрь тумана, раздался пронзительный вопль. Джисон чуть не упал замертво от знакомого голоса. Картинка сама выстраивалась в голове, сердце сжалось, а в глазах потемнело. Он не хочет верить в то, что голос пренадлежал Сонми. Получив жесткий удар по спине, парень пришел в чувство.       — Просто продолжай бежать. — хладнокровно заявил Чонгук, но чувствовалось, как сильно ему не хватает воздуха.       Он косился то на туман позади, понимая, что совсем скоро он их настигнет, то на корчившуюся от боли в ноге Розэ. Будь у них лишнее мгновение, парень бы сбросил рюкзаки и понес девчонку на спине, потому что это было бы в разы быстрее. Одно лишнее промедление, и они окажутся в объятьях желтой смерти. Может, туман был и не ядовитым, но проверить никто не рискнул.       Буквально через несколько секунд лес пронзил второй крик, вызывая уже на лице Чонгука эмоции. Этот был даже не крик, а болезненный вой, который пробирал до дрожи. Он был сильнее прошлого и точно не принадлежал девчонке. Либо Хосок, либо Чимин попали под действие тумана.       Подбегая к небольшому возвышению, Мирэ почти нырнула в отверстие в скале. Они как раз вовремя, потому что стоило только Джисону последнему забежать внутрь, как плотный слой едкого дыма закрыл всю видимость. Он совсем немного проникал внутрь, но сразу же рассеивался, не добираясь до конца пещеры, куда все забились.       Подростки свалились на холодный камень без сил. Феликс достал фонарик и посветил на каждого. У него самого сердце сжималось от осознания, что с подругой, да и другими двумя путниками могло что-то произойти. Он посветил на Розэ, которая сама опиралась на скалу и хромала вдоль нее, чтобы усесться на землю. Вот для кого этот забег был настоящей пыткой.       — Держи. — протягивая бутылку с водой, Чонгук отбросил голову назад, в попытках восстановить дыхание и отбросить неприятные мысли о друзьях.       Розэ молча взяла емкость с водой и жадно начала поглощать жидкость. Насытившись, она поставила ее на пол и дрожащими руками коснулась бедра. Она со всей силы сжала ногу, облаченную в плотные брюки, чтобы как-то остановить боль, но от этого стало только хуже, и она начала рвано дышать, привлекая всеобщее внимание.       — Надо промыть рану. — устало произнесла Мирэ, отвлекаясь от лицезрения, мечущегося из стороны в сторону Джисона. Она почти подползла к девчонке на последнем издыхании и вывалила все из своего рюкзака, чтобы воспользоваться аптечкой.       — Что это? — сиплым голосом спросил Джисон и сел на корточки возле творческого беспорядка. — Вот черт… Как ей пользоваться? — он требовательно взглянул на Мирэ, пока в руке он с надеждой сжимал самодельную рацию.       — Кнопка сбоку. — сама девушка тоже воодушевилась, потому что не хотела, чтобы старая подруга погибла ужасной смертью. — Канал уже настроен, поэтому ничего больше не трогай.       Воодушевленный Джисон подбежал ближе к выходу, где яд не дотягивался до него и начал вызывать подругу. Первая попытка ознаменовалась громким шипением из динамика, но Хан не был готов так быстро принять поражение. Он продолжал стоять и пытать удачу, пока сам не загнется в предсмертной агонии.       Сонми была в его жизни сколько он себя помнил. Сначала это были обычные школьные занятия, когда они были еще неопытными детьми. Общие взгляды на вещи их сблизили, и они начали проводить время за пределами учебного крыла. Сколько он себя помнил, девчонка оставалась скрытной и долгое время не подпускала его в свой доверенный круг, сколько бы он не допытывал ее. Она часто общалась с другими детьми Советников, но он видел, как отличалось их общение от того, каким она была с ним.       По юношеству, Джисон смотрел на умную одноклассницу с раскрытым ртом, пытался проявить к ней какие-то знаки внимания, но потом понял, что это было просто восхищение способной девчонкой, а не симпатия. Когда он отринул эти мысли, то и все их общение в возрасте пятнадцати лет вышло на новый уровень. Сонми смогла ему довериться, раскрыла страшную подноготную Советника Ли и для самого Джисона это стало знаком их полного доверия.       Хан был странноватым для своих сверстников, слишком активным, легкомысленным, но именно это было важно для противоположной ему Сонми. У него может и было много друзей на сельхоз-станции, но по-настоящему родным человеком стала только блондинка. Он первый показал ей тайную жизнь корабля, сбегая по секретным проходам и вентиляциям. Он показал ей жизнь за пределами затворничества и это сделало ее счастливой. Джисон считал ее сестрой, родственной душой, которая по одному только взгляду поймет, что у него на душе и получала она точно такие же эмоции. По этой причине, он никогда не примет какую-то жестокую правду, пока воочию не увидит тело. Он точно знал, что ребята где-то спрятались, что Сонми нашла выход.       Тем временем, Мирэ разбиралась с ногой Розэ, которая уже не сдерживалась от болезненных мычаний. Она рычала сквозь зубы, когда девушка помогала стянуть брюки с чувствительной раны. Плотная ткань негативно влияла на царапину и Розэ приходилось закатывать глаза и кусать губы.       Медик уже достала бинт и смочила его водой. Иного способа обезораживания травмы не было, поэтому она сразу предупредила девушку, что будет невыносимо больно. Розэ лишь кивнула на это, ведь сама все понимала, так как проходила стажировку у ее матери.       — Чонгук, нужна будет твоя помощь. — Мирэ никогда не обращалась к парню и тот даже сначала не понял, что говорили с ним. Он повернулся в ее сторону и повел вопросительно бровью. — Держи ей ногу.       Ничего не ответив, Чонгук сел полубоком, по его взгляду было сложно что-то понять, но вздутые вены на шее говорили о растущем напряжении. Он невидящими глазами уставился на рану, которая принесла сегодня много проблем. Жилистые руки прижали колени к земле, вызывая болезненное тяготение мышц. Словно поддаваясь каким-то своим мыслям, Чонгук покинул реальность и с особым остервенением прижимал стройные ноги.       Розэ бы высказала свое возмущение, как-нибудь вывела брюнета из транса, но касание шероховатой марли отринуло все мысли назад. Мокрый бинт тут же окрасился кровью, а Розэ от боли стиснула зубы. Знала бы она, что мучения будут такими сильными, то зажала бы во рту ткань, чтобы ненароком не откусить собственный язык. Ее руки метались по земле, сама она чуть ли не билась головой о стену и ее с трудом могли удержать даже сильные руки Чонгука. Она вцепилась в напряженное плечо Чона, пытаясь хоть как-то удержаться в сознании, не обращая внимание на боль. Отросшие ногти глубоко впивались под самую кожу, вызывая шипение у парня.       По конец Мирэ залепила рану куском бинта и пластыря и расслабленно опустила плечи. Она посмотрела на залитое потом лицо знакомой и протянула ей новый влажный кусок ткани, чтобы она обтерлась и жар спал. Заражения быть не может, но после сильного переутомления ей нужно охладиться, чтобы расслабленный организм принялся за лечение. Оторвав руку от Чонгука, девушка невольно зацепилась глазами за полулунки на руке от ее ногтей и с небольшим стыдом она покосилась на уставшее лицо.       — Забей. — опережая ее слова, выдавил из себя устало парень и уселся спиной к холодной спине. Его затылок прочно упирался в стену, а взгляд был направлен наверх.       — Я и не беспокоилась. — отмахнулась Розэ, чувствуя, как ее снова начинают читать как открытую книгу. Эти ощущения никогда ей не нравились, поэтому она всегда шутливо отмахивалась. — Я и похуже тебе следы от ногтей оставляла. — несмотря на ситуацию, Розэ вернулась к своим недвусмысленным фразам.       — Чертовка. — одними губами произнес парень и лениво повернул голову в сторону Розэ. На его губах заиграла лукавая улыбка, скользившая по измученному лицу. ***       Только завидев гигантское желтое облако над лесом, Чимин схватил рюкзаки ушедших на несвоевременную прогулку ребят и рванул в лес. Он надеялся, что те додумались не бежать в обратную сторону. Пробегая десятки метров, Чимин беспокоился о том, что та неестественная туча могла уйти в другую сторону, но инстинкт самосохранения говорил ему бежать изо всех ног.       На половине пути он увидел две фигуры, бегущие ему навстречу. Как только и они заметили вдалеке светлую голову, то замедлились. Перепрыгивая через опавшие деревья и оббегая большие валуны, Чимин настиг ребят и всучил им их вещи.       — Что происходит? — встрепенулся Хосок, оглядываясь по сторонам. Вид взволнованного друга заставлял и его поддаваться тем же эмоциям.       — Сваливаем отсюда. Быстро! — Чимин на мгновение остановился и посмотрел на, ничего не понимающих, подростков. — Помереть хотите?! — его брови вздымались вверх от перенапряжения и беспокойства.       — А где остальные? — Сонми посмотрела по сторонам, понимая, что не было даже намека на кого-то из своих. Это пугало, как и неизвестность.       — Да закрой ты уже свой рот, если не хочешь сдохнуть! — рявкнул Чимин и схватил тонкое запястье, ведь иначе они простоят так еще очень долго, а без Хосока он никуда не пойдет.       Все перешли на бег и вошли в один очень быстрый даже для них темп. Сонми выдернула свою руку из крепкой хватки, ловя на себе презрительный взгляд темных глаз. Бежать собственными силами было намного проще, потому что тело снова возвращается во владения разума, и никакая преграда уже не выглядит такой непреодолимой. Несмотря на хорошую физическую подготовку, спонтанный бег временами прерывался из-за слишком каменистой местности, в которой путались ноги. Пару раз Сонми запиналась об особо высокие булыжники, но рядом всегда оказывался Хосок, который за локоть поднимал блондинку.       Адреналин бил по вискам. Чувство страха, вызванное неизвестностью, придавало сил для бегства без какой-либо остановки. Когда они добежали до какой-то полянки, то невольно обернулись назад, заставая противоестественное явление природы. Теперь понятно, чем вызвана такая паника у Чимина. После увиденного даже инвалид-колясочник начал бы пользоваться своими конечностями.       Оббегая очередное коренастое дерево, неожиданно послышался глухой звук, который мешался во всем шуме бурана. Обернувшись назад, Чимин увидел свалившегося Хосока, который зацепился ботинком в коряге. Чимин выругнулся вслух и подбежал на помощь к другу. Он начал тянуть на себя, но даже его сила не помогала в этой ситуации. Беспокойство перекрывалось целью помочь близкому человеку, поэтому он не оставлял своих попыток. Хосок всячески дергал ногу, но это никак ему не помогало.       Сонми поняла, что вокруг подозрительно тихо, она не слышала громкого дыхания и быстрых шагов, а потому обернулась назад. Ее глаза готовы были полезть на лоб, когда она увидела, как тщетно пытает попытки Чимин, чтобы освободить своего лучшего друга. Сердце колотилось как бешенное. Она сейчас может сбежать, найти укрытие и выжить, а может помочь человеку, который этого сейчас заслуживает. Так как они бежали достаточно быстро, то туман был еще далеко, а значит она успеет вернуться, помочь, а после они продолжат бегство.       Ухабистая дорога совсем не помогала, но этот путь уже был пройден, а значит вызывал не так много проблем, как это было секундами ранее. Сонми добежала до того злополучного дерева и обхватила за плечи Чимина, чтобы помочь тянуть. Нога Хосока прочно застряла в этом природном капкане и руки от сильного трения намокли. Чимин не удержал хватку. Сваливаясь назад, он придавил своим телом девушку, которая опомнилась чуть быстрее него и спешно оттолкнула, словно что-то отвратительное.       — Продолжай тянуть. — строго приказала Сонми, а сама обошла парня и посмотрела на ногу. — Твою мать! — почти ударила она по дереву, шипя сквозь зубы, когда увидела состояние сзади. — Она сломана.       — Плевать. Я понесу его. — уверенности Чимину в этот момент было не занимать. Ради друга он пойдет на все.       — Как сломана? Я не чувствую. — Хосок панически завертел головой, потому что нога онемела, и он не понимал всей катастрофы. Также помогал и адреналин, который бушевал в крови.       — Так, я поднимаю корень, а ты вытягиваешь. На счет три. — Сонми с некоторым сомнением столкнулась со взглядом Чимина, который в этот момент перешагивал через себя и пытался довериться ей. В момент его глаза переменились и в них отразился страх за жизнь родного человека.       — На счет один. — Чимин потянул друга на себя.       Сонми успела выхватить момент и обхватить корневище обеими руками. Вся сила была вложена в этот момент в руки и ноги, которые служили единственной опорой. Хосок выскользнул из цепких лап растения и свалился к Чимину. Сонми бы пошутила над ироничностью момента, но предпочла оставить это на потом.       Пока Чимин поднимался на ноги, он уже скинул ненужный рюкзак и бесцеремонно швырнул в Сонми. Она готова была разразиться возмущенными возгласами. Вместо этого, девчонка помогла Хосоку забраться на спину блондина и попутно забрала и его сумку. Чем легче вес будет у Чимина, тем быстрее останется его скорость. Подхватив Хосока под коленями, Чимин решил продвинуться вперед.       Резкое обжигающее чувство током разошлось по левой стороне тела. Словно тысяча пчелиных жал были вогнаны в тело и адские муки невозможно было сдержать в себе. Из груди вырвался оглушительный вопль, когда режущее чувство с немыслимой силой отозвалось в организме. Сонми подалась вперед, падая на колени. Туман двигался не так быстро, как казалось изначально, и она могла от него первое время отползти на четвереньках. Слезы заполонили глаза от неистовости страданий.       — Сонми! — словно из-под воды слышался знакомый голос, но было сложно сфокусировать свое внимание на нем. — Сонми, поднимайся! — нарывая голосовые связки, проорал Чимин и девчонку как током прошибло от его воплей.       Девушка мотнула головой и поднялась на ноги с третьей попытки. Придерживая бок, который уже шипел, словно яичница на сковороде, Сонми шатаясь пыталась бежать. Даже со своим темпом она догнала парня с грузом, который весил столько же, сколько и он сам. Скрипя зубами, она уверяла себя в том, что лучше перетерпит эту боль и продолжит бег, чем загнется здесь в муках от ядовитого тумана.       Сонми выбежала вперед, чтобы понять, в какую сторону двигаться. Чимин заметно уставал, превозмогая собственные возможности, продолжал двигаться вперед. Ему приходилось огибать все преграды, который встречались на пути и темп из-за этого замедлялся. Либо они добегут все вместе, либо он погибнет рядом с лучшим другом, который продолжал бубнить на ухо. Одно ясно точно — он ни в одной из реальностей его не оставит.       Туман следовал им по пятам, ощущался своим жаром их спинами. Страх перед мучительной болью хоть и давал сил для дальнейшего движения, но этого было мало. Дикий, почти неестественный крик раздался прямо ему в ухо. Адский дым настиг и их. Хосок прикрывал спину лучшего друга своим телом, принимал удар на себя, но такое благородство не спасало от палящей боли. Словно магический пинок подействовал оглушающий крик на него и Чимин открыл второе дыхание.       Сонми жмурилась не только от своей боли, но и от крика шатена. Она уже успела прочувствовать все нелицеприятное положение в этой ситуации и понимала, как он сейчас страдает. Мысли о том, что они не успеют найти убежище и спрятаться отметались сразу, как только оказывались на пороге сознания. Сейчас блондинка пыталась понять, что им делать. Хоть землю руками рой, чтобы спасти не только свою жизнь, но и две другие.       Она продолжала бежать, испытывая на себе самые тяжелые боли, которые только были на ее памяти. Это дерьмо не равняется даже на издевательства Советника. Открытые раны ничто, по сравнению с тлеющей заживо кожей. Неестественный звук коснулся слуха и Сонми замерла на месте. Она надеялась, что это то, о чем она молилась всю дорогу. Упав на колени, девчонка начала хаотично махать руками, отбрасывая сухую землю и опавшие листья в сторону.       — Чего уселась? — с кряхтением возмущался Чимин, который приближался к ней и готов был пролететь мимо.       Сонми ничего не ответила. Она откопала дверцу какого-то старого, сотню лет как заброшенного автомобиля и потянула за ручку. Машина была перевернута, что было им только на руку. Первая попытка безуспешна; со второй, Сонми почти повисла в обратную сторону, чтобы хоть так механизм поддался ей. С протяжным скрипом дверь отворилась, и девчонка упала на задницу, но эта боль не воспринималась организмом как что-то серьезное.       — Иди первый. — силы были на исходе, но Сонми даже в таком состоянии продолжала командовать. Она тяжело дышала, жмурилась и корчилась от боли, но смогла подняться. — Поймаешь его там, а я прыгну следом.       Повторять дважды не пришлось. Чимин нырнул внутрь фургона и отошел чуть дальше в салон, поднимаясь в полный рост. Хосок от яростной боли потерял сознание, поэтому Сонми приходилось придерживать его тело на своей спине. Она сотню раз успела пожалеть о том, что первая не спрыгнула. Не дожидавшись готовности блондина, Сонми проковыляла пару шагов, изнемогая от собственных мучений. Чимин коснулся ног друга и потащил в салон, перенимая весь вес с хрупких плеч на себя.       Хосок оказался внутри и Сонми, не раздумывая, нырнула внутрь, без опаски повредить себе еще что-нибудь. Стоило двери захлопнуться, как туман пронесся мимо фургона, отражаясь в заляпанном мутном окне. Продолжая скулить от жжения в боку, Сонми измученно прикрыла глаза. Справляться с этой болью было сверх ее возможностей. Тихие, но невыносимые стоны привлекли внимание. Преодолев агонию, девушка прикрыла мутные глаза и посмотрела на ноги перед собой, которые продолжали содрогаться. Она ползком перебралась назад в кузов и облокотилась о спинки сидений, которые были перевернуты горизонтально. Она устало посмотрела на Чимина, который суетился вокруг обожжённой спины друга. Едкий дым разъел ткани футболки и оставил множественные ожоги по всей спине. Хосок бился в конвульсиях, хоть и находился без сознания.       — Помоги ему! — крича, молил Чимин ту, которую так яро ненавидит. Он понятия не имел, что делать в этой ситуации и последняя надежда, как бы не было прискорбно осознавать, таилась именно в девчонке. — Прошу. — в его глазах был неподдельный страх за друга и таким Чимина еще никто не видел.       — Я не знаю как… — Сонми до боли закусила губу, ведь понимала их отчаянное положение.       — Так узнай, черт возьми! — Чимин ударил кулаком по крыше машины, которая была слева от него и сверху посыпалась земля. Он понимал, что требует невозможного от той, кто также пострадал, но эмоции вновь брали над ним верх.       Сонми не стала отнекиваться. Она могла порыться в рюкзаках, но точно помнила, что аптечка у них ограничена. Мыча, она поднялась на колени и скинула с себя все сумки, которые спасли ее от участи Хосока. Девушка с трудом могла держать глаза открытыми, но пыталась показаться не бесполезной.       — Есть одна идея. — хриплый голос эхом отражался от железных стенок машины, но для Чимина было достаточно, чтобы на кончике языка ощутился вкус надежды. Дрожащими руками Сонми достала из сумки бутылку с водой. Попытки открыть крышку проваливались из раза в раз и тут уже Чимин не выдержал окончательно, отбирая емкость и открывая ее. — Держи его плечи. — она забрала обратно жидкость и приблизилась к пострадавшему.       Чимин прижал тело друга к холодному металлу, стараясь не касаться обугленной части кожи, которая покрывалась белыми пузырями, похожими на гной. Сонми присела ближе и еще раз посмотрела на увечья юноши. Она удивлялась тому, как он еще мог дышать после такого. Сонми перевела дыхание и вылила почти всю воду вдоль ярко выраженного позвоночника. Хосок тут же начал бессознательно брыкаться и даже девчонке пришлось упереться ногой ему в поясницу, ведь одной силы Чимина не хватало.       Словно какое-то чудотворное зелье было использовано, а не обычная вода. На месте, где были белые пузыри, спадали волдыри и уходила краснота вокруг. Сонми вскинула голову и посмотрела на Чимина. На ее лице отображалась неверующая улыбка, а глаза вновь прозрели. Чимин переводил взгляд со спины друга на девчонку, которая даже в такой ситуации смогла придумать какое-то решение.       Сонми уже увереннее коснулась оголенной спины Хосока, распределяя жидкость по всему телу. Она трепетно, стараясь не причинять лишней боли, которой было слишком много, втирала воду в кожу и ущерб сводился к минимальному. Она словно зачарованная таким быстрым исцелением пробиралась от поясницы к лопаткам, а затем и плечам.       Чимин чуть отвел руки в сторону, давая волю действий нынешнему лекарю. Он находился под гипнозом, наблюдая за тем, как друг восстанавливался. Слишком нереальная была ситуация, когда самый ненавистный человек на всей планете стал тем, кто окажется единственным спасением его самого родного человека. Чимин поднял голову и невидящим взглядом посмотрел на сосредоточенную девушку. Почему-то в этот момент он ощутил себя полным трусом, а не ее, как заявлял пару часов назад. Сейчас она проявляла гораздо больше мужества, чем он, который чуть не поддался панике из-за состояния друга. Чимин смотрел на нее слишком долго, пытался понять, что же все-таки она из себя представляет, так ли его представление об этой девушке было объективно или все затмевала ненависть и обида за семью.       Сонми отодвинулась, показывая, что работа ее завершена. Она была изнеможена после всех переживаний, обрывисто дышала, но понимала, что нужно разобраться еще и со своими ожогами. Сонми взяла с пола бутылку и попыталась поднять руку, чтобы занести ее над спиной. Ожидать какой-то благосклонности и помощи от Чимина было глупо. Скорее Хосок проснется раньше и поможет ей, чем этот грубиян соизволит сделать хоть что-то.       Сложившись пополам, Сонми уткнулась лицом в колени и криво смочила себе спину. Лишь пара капель попала на ожоги, но даже это заставило ее стиснуть челюсть. Девушка потянулась за рюкзаком, чтобы достать еще одну бутылку, но на нем оказалась мужская рука, прижимающая вещь к полу. Казалось, что сейчас все нити надежды оборвались, внутри возрос ком обиды. Да, между ними есть ненависть, недопонимания и все самое негативное, но она ведь даже не просила помощи, сама пытается избавиться от боли, которая вот-вот убьет ее. Наполненными слезами глазами, Сонми без ненависти, без злобы, посмотрела на Чимина с мольбой. Она знала, что такое точно на него не подействует, он не сжалится над ней, но она хотя бы заслуживает спастись, когда найдено решение.       — Ты такая жалкая. — его ледяные слова уже не ранили, ранили только ограничивающие действия и это убивало не только снаружи, но и внутри. — Повернись. — казалось, что ей послышалось, но когда он раскрыл рюкзак и достал из него бутылку с водой, то Сонми не поверила своим глазам и спихнула все на предсмертные галлюцинации. — Либо ты поворачиваешься, либо разбирайся со своей раной сама.       Чимин проследил за сменой реакции на лице девчонки и усмехнулся. Ему самому был неясен этот порыв, но отплатить за спасение друга он обязан. Сначала она помогла выбраться Хосоку из ловушки, затем нашла этот фургончик, а потом еще и спасла от смерти. Вероятно, что Сонми в противовес всем словам Чимина, которые он говорил и ей, и Хосоку, доказала, что она способна поступать правильно самостоятельно. Осознание этого неприятно отзывалось где-то в глубине, потому что Чимин точно не был к такому готов.       Когда Сонми ползком развернулась спиной к врагу, то он увидел сотлевшую часть майки, которая висела только благодаря лямке. Весь правый бок и задняя сторона руки были покрыты теми же пузырями. Чимин сел позади, скрестив ноги и попытался придумать, как ему лучше действовать. С Хосоком было проще, потому что он лежал, а вот сидячее положение доставляло трудности, как и свисающая ткань.       — Сможешь снять майку? — осторожно спросил Чимин у качающейся взад-вперед девушки, которая находилась на грани сознания.       — Просто… разрежь… — ей было тяжело говорить что-то, слабость накатывала с новой силой, готовая забрать израненную на тот свет.       Чимин достал нож из-за пояса и разрезал тонкую ткань. Сонми тут же ухватилась за край майки и зажала между зубами, а ногтями вдавила кожу на ботинках. Она промычала в знак готовности и наклонилась вперед, чтобы вода равномерно стекала по спине. Казалось, оба одновременно втянули воздух носом, готовясь к неприятному процессу.       Только сейчас Чимин обратил внимание на разбросанные в хаотичном порядке глубокие рубцы по всей спине. Какие-то из них, он был уверен, открывали вид на белые кости, в свое время. Неприятное чувство забралось в подкорку и повело Чимина к шрамам. Почти невесомо он коснулся самого большого из всех, который шел от ребер к пояснице и был длиной почти с его ладонь. Из-под ремня штанов выглядывала рукоять пистолета и Чимин словно зачарованный потянулся к оружию, чувствуя, что сейчас его ничто не остановит.       Сонми привлекла мычанием внимание и Чимин тряхнул головой. Он сосредоточил взор на волдырях и поднял бутылку воды над повреждённой частью. Когда струя потекла по спине, то болезненный крик смешался с рычанием из-за ткани между зубов. Девушка подалась вперед, почти падая на свои ноги. Из глаз брызнули слезы, а про дыхание она вообще забыла.       Кожа под мужскими руками полыхала адовым огнем и только контраст холодной воды и пальцев приводил ее в чувство из раза в раз, как самая сильная пощечина. Чимин справлялся быстрее чем она, он не был так нежен, как она с Хосоком. Блондину лишь бы поскорее избавиться от надоедливых стонов раненой, нежели беспокоиться о том, что он окажется слишком грубым. Со спиной он разобрался за две минуты и теперь выдергивал правую руку назад, чтобы излечить и ее. Чимин почти вывернул конечность, укладывая себе на бедро для большего удобства. Он в два счета расправился с рукой и теперь просто оставался сидеть позади, не решаясь говорить.       — Спасибо. — тихо прохрипела Сонми, убирая изо рта грязную, а теперь еще и мокрую одежду. Она понимала, что Чимину не нужна ее благодарность, но это нужно было ей самой, чтобы не оставаться должной.       — Как ты? — хмуря брови, неловко спросил Чимин. Вопрос был задан из банальной вежливости, которой в нем было слишком мало, но все же он слетел с пересохших губ.       — А тебе правда так интересно? — уже натягивая свою привычную ядовитую гримасу, спросила Сонми и развернулась к задумчивому юноше. Она облокотилась на металл и почувствовала отрезвляющий холодок, который не давал ей уснуть. — Не выдавливай из себя что-то, чего ты не испытываешь. Мы квиты. — Сонми стянула с себя проклятую майку, оставаясь в одном топе, и потянулась за рюкзаком, чтобы достать еще одну бутылку с водой, ведь внутри было до одури душно и во рту уже начали скапливаться слюни из-за жажды.       — Я спас тебе жизнь вообще-то. Интересно же, какие результаты это принесло. — уже в привычной манере спросил Чимин и уселся в таком же положении с противоположной стороны.       — Я сижу перед тобой. Разве это не результат? — Сонми вскинула бровь и прошлась по Чимину с проницательным выражением лица.       — Ты всегда такой сукой была? — приятное молчание прервалось, когда Чимин вновь решил испытать нервы блондинки на прочность. Он выжидающе смотрел на нее, хотя вопрос задал риторический.       — Нет. — она невинно пожала плечами, готовясь выложить всю правду перед Чимином, которая вероятно повергнет его в шок и отчаяние. — Только после нашего знакомства. Похоже, сучьи повадки передаются воздушно-капельным. — она следила за сменой эмоций на лице напротив с особым вожделением. Чимин готов был покраснеть от злости, но вовремя остановился. Удивительно, что он вообще решил сдержаться.       — Однажды твой длинный язык убьет тебя. — он склонил голову набок и опасно сверкнул глазами. Сонми было плевать на бравады этого пустослова, ведь его замысел был уже ясен, после дневной стычки.       — Да? А я думала, что это сделаешь ты. Какая жалость. — легкомысленность слышалась в каждом слове и это еще больше выводило Чимина из себя.       Подростки продолжали молча сверлить друг друга глазами. Казалось, они сейчас ругаются друг с другом, посылая агрессивные сверкания черными зрачками. Со стороны они выглядели слишком комично, даже для них, поэтому, к счастью, рядом лежал только бессознательный Хосок. Несмотря на эти детские гляделки, оба были погружены в произошедшее минутами ранее. Оба никак не могли поверить в то, что сделал Чимин. Он мог бы помочь кому угодно, но только не Сонми и это было очевидно. Похоже, чувство долга в нем оказалось превыше ненависти и это могло бы дать какую-то надежду на то, что в этом человеке было что-то хорошее, но только не для Сонми, которая видела всю агрессию, обращенную персонально ей.       Когда ног коснулось легкое покалывание, Сонми первая решила прервать эти бессмысленные гляделки. Она поднялась на ноги и благо ее рост был небольшим, и голова не дотягивалась до верхушки машины. Девушка обошла под чужим пристальным взглядом сиденья и скрылась из виду. Сейчас даже эта небольшая стенка в виде кресел стала настоящей отдушиной, потому что это первый раз, когда она была наедине с Чимином так долго, без возможности сбежать или убить его.       Она начала смотреть на то, как раньше были устроены средства передвижения. Конечно, картинки были показаны в книгах и на экранах, но Сонми никогда не имела возможности прикоснуться к такой незаменимой ранее аппаратуре. Девушка крутанула руль, который с огромным трудом ей поддался. Тоненькие пальчики пробежались по панели управления, отмечая, что это — несусветное старье. Сонми пробовала нажимать на разные кнопки, но механизм давно заржавел и совсем не поддавался ее манипуляциям. Взгляд упал на бардачок и Сонми было интересно найти там какие-нибудь данные о прошлом владельце, о местности, где они находятся, может еще что-то интересное, что не дошло до их времени. С громким скрипом ящик отворился и следом за ним последовал отборный женский мат.       — Твою ж мать… — когда весь гнев утихомирился, и она перестала потирать ушибленный нос, то опустила голову вниз, подмечая предмет, атаковавший ее. Удивление мешалось с восторгом и даже Чимин приподнялся посмотреть, что же вызвало столь бурную реакцию, которая заставила его злорадно смеяться. — Вселенная решила попросить у меня прощения, за то, что отправила нас вместе на одну планету.       Девчонка вышагнула из-за кресел и уперлась плечом в крышу машины, которая сейчас стала стеной. В руке она кокетливо повертела пыльной темной бутылкой. Лицо напротив мгновенно преобразилось. Высоко поднятые брови, непривычно широкие глаза и приоткрытый рот — все говорило о таком же неподдельном удивлении.       — Помирать, так с весельем? — Чимин приподнял уголок губ и откинул голову назад. В его ротовой полости уже образовалась немыслимая сухость из-за предвкушения грядущей пьянки.       — Кто сказал, что я с тобой буду делиться? Это моя находка. — Сонми завела руку за спину и совсем по-детски посмотрела на парня, который был до смешного наивен.       — Если этот туман не уйдет, то ты в самом деле хочешь, чтобы я в последние дни жизни причитал тебе за одиночный алкоголизм? — он был в заключении слишком долго, соблюдая сухой закон, поэтому готов говорить что угодно, лишь бы горечь этого напитка оказалась в нем.       — У меня есть идея. — Сонми вернулась на свое место и уложила руки на колени, проворачивая бутылку из стороны в сторону. — Хосок убедил меня поговорить с тобой. — если им и правда суждено быть погребенными заживо, то хотя бы она сможет выговориться кому-то, кому абсолютно плевать на нее, без всяких сожалений и сочувственных взглядов. — Я поделюсь, если позволишь мне объясниться. Если, — она выставила указательный палец вперед, привлекая внимание. — мы все же выберемся, то все эти разговоры останутся только в этой машине. Идет? — она с некоторой надеждой смотрела на молчаливого Чимина. Что-то внутри хотело выговориться ему, и не только потому что он незнакомец, а еще и по причине, что она чувствовала вину по отношению к его семье, хоть и была непричастна.       — Идет. — он протянул руку в ответ, и они заключили договор. — Но будет очень забавно, если мы помрем от столетнего пойла раньше, чем от голода. — Чимин провел рукой по спутавшимся волосам, убирая липкие пакли с лица. Он выпрямил одну ногу, а на вторую, согнутую в колене, устроил расслабленную руку. Усталость одолевала их, но в сон никого не клонило, хотелось просто позволить организму почувствовать спокойствие.       — А минусы будут? — Сонми азартно сверкнула глазами и Чимин в немом восхищении вскинул брови. Парень коснулся рукой подбородка и провел задумчиво по губам, вырисовывая в голове картину, известную только ему.       — Ты не так проста, как кажешься, да, принцесса? — голос его, может, и тихо раздавался в заброшенном фургоне, но был отчетливо слышен собеседницей, которая пытала тщетные попытки вскрыть слишком выдержанный алкоголь. — Давай открою, а то мы так до следующего конца света просидим. — Сонми хмуро посмотрела на него и продолжила свои действия, подключив нож. — Непреступная мадам, однако. — она игнорировала все его колкие фразочки, ведь в открытие спиртного было особое чувство, которое горячей лавой разливалось по организму вместе со звуком откупоренной крышки.       — Итак, — когда девушка открыла бутылку, то по салону разнесся аромат какого-то рома. Они так предположили, потому что этикетка давно стерлась. — За временное перемирие. — Сонми без всякого стеснения поднесла горлышко к губам и сделала первый глоток. Пламенное жжение и горечь разливались по горлу, отдаваясь в пустом желудке особыми ощущениями. Сонми закашлялась от крепости напитка, но вся эта ядреность была им только на руку для дальнейших откровений.       — За временное перемирие. — Чимин взял из девичьих рук стеклянную емкость и поднял, словно говорил тост, а после сделал один глоток. От такой насыщенности даже у бывалого Чимина глаза полезли на лоб. Одно его выражение лица заставило Сонми тихо хихикнуть в плечо. — Что смешного? — хриплый низкий голос заставил Сонми замолчать и сесть ровно, будто ее застали с поличным.       — Видел бы свою рожу. — не сдержавшись, Сонми все же засмеялась в голос. Парень все также непроницательно следил за девушкой, которая и не думала останавливаться. То ли напряжение так сильно давило на нее, то ли алкоголь, но она выливала в этот смех свою нервозность. — Ты теперь не Белоснежка, а курага.       — Когда ты была похожа на древний изюм я тактично промолчал. — обиженно пробубнил парнишка и повернулся в сторону. Он сделал еще один глоток, уже более смелый и передал бутылку блондинке, продолжая смаковать терпкий напиток языком. — Мы так и будем продолжать наши привычные беседы или ты уже перейдешь к своему покаянию, о котором говорила? — Чимин зацепился за нее взглядом, оказывая сильное психологическое давление, из-за чего девчонка начала невольно ерзать на месте. — Знаешь, я не против. — на лице промелькнула весьма однозначная ухмылка, которая говорила о том, что он никогда не оставит свои попытки свести со свету эту особу. — В наших перепалках есть что-то особенное, такое, что…       — Все-все, я поняла тебя. Мой косяк. — Сонми вскинула руки в капитулятивном жесте и устремила взгляд в пол. Она нервно перебирала пальцы, кусала губы и всем видом показывала свою дерганность. — Просто обычно я никогда не открываюсь кому-то первая и это весьма… затруднительно. — она перевела дыхание и пождала губы. — Даже не знаю с чего начать. Есть слишком много вещей, которые я должна сказать.       — Сделаем проще. — Чимину надоело все это смятение, и он решил действовать наверняка, чтобы своими вопросами направить взбалмошные мысли в одно русло. — Почему ты так яро пытаешься выделиться на Земле? — он серьезно взглянул на девушку, понимая, что лучше зайдет издалека, чем начнет в лоб давить вопросами о своей семье, которая жестоко погибла. — Я к тому… зачем тебе это? Так лезть в это все, пытаться что-то построить, когда вокруг одна безнадега?       — Честно говоря… — Сонми уже неоднократно задумывалась над своими поступками, пыталась понять истинные мотивы и не так давно она их поняла, поэтому ответ на заставил себя ждать. — Поначалу, я искала защиты. Защиты от вашей компашки. — она подняла честные глаза на блондина, который продолжал молчать и не выражал никаких эмоций. — Очевидно, я боялась, что стану мишенью из-за пистолета в руках и правильно делала. Спасибо, кстати, и за это. — она укоризненно посмотрела на Чимина, припоминая его стукачество лидеру. Тот лишь безразлично повел плечом, потому как не видел в этом чего-то зазорного. — Потом, когда мы начали активно стоить какую-то систему, где к каждому хоть отдаленно, но прислушиваются, я поняла, что хоть здесь можно сотворить что-то достойное. — приближаясь к неприятной теме, Сонми сделала особо большой глоток и протянула бутылку парню, но тот мотнул головой, понимая, что на пьяную голову не сможет допытать то, что так ему необходимо. Сонми обняла стекляшку и уставилась на Хосока. — На станции была система длиной в сотню лет, и мы были лишь пешками. Верхушка всегда придерживалась зверских законов, хотя в их власти была возможность улучшить жизнь корабля. Они этого не делали, но я хочу стать частью чего-то лучшего здесь. На Земле. — она сглотнула неприятный ком в горле. Сонми весьма ювелирно обошла Совет в этом разговоре, но дальнейший вопрос выбил эту уверенность.       — Это из-за отца? Он был частью всего этого. — упоминание Советника всегда с особой болью отражалось в разбитой душе Чимина. Он пытался сейчас не смотреть на Сонми, чтобы ненароком не увидеть в девичьих чертах лица отражения отца, как это было всегда. — Советник всегда больше всех следовал этим нечеловеческим законам и порой, всем казалось, что он даже превышал полномочия. — удивительным для Чимина было то, что он пытался слишком аккуратно говорить о ненавистном убийце, потому как не желал выходить на конфликт, пока не получит всех ответов.       — В первую очередь из-за Советника. — она давно не называла Ли Кейна своим отцом. Джисон привык к подобному, но для большинства это казалось чем-то странным. — Это животное готово было пойти на все, чтобы занять место Канцлера. — Сонми сжала руки в кулак до хруста костей, вызывая противоречивые чувства у слушателя. Чимин не знал об их отношениях с отцом и думал, что та является послушной дочкой, но все оказалось куда сложнее. — Он не просто превышал полномочия, он нарушал закон, чтобы дойти до вершины, но люди никогда не выбрали бы его. Я не удивлюсь, если однажды он не только своего ребенка подставит, обвиняя во всех смертных грехах, но и убьет собственными руками Совет. — откровенные речи продолжали чувственно литься из надколотой души. Сонми совсем недавно откровенничала на эту тему с Минхо, но та обида никуда не ушла.       — Подставит? В каком смысле? — Чимин невольно придвинулся вперед, потому что такие тайны Совета он и не думал узнать. Конечно, странно было видеть всех привилегированных в одном недалеком месте, но он особо не задавался этим вопросом.       — А ты правда думаешь, что кто-то из нас в самом деле совершил бы то, в чем нас обвинили? — нервный смешок слетел с губ. Сонми уперлась затылком в мягкую обивку сидений и отогнула лямку топа, который прикрывал половину черного круга. Глаза Чимина удивленно распахнулись, и он даже пару раз проморгался, чтобы понять, что это не галлюцинации. — Думаешь, я способна на убийство?       — Честно говоря, ты бы с легкостью убила меня. — Чимин попытался неудачной шуткой разрядить обстановку и пьяный мозг девчонки принял это, потому что она усмехнулась. — Кого на тебя повесили?       — Сына Советника О. — голос не дрогнул, как это было обычно, потому что Минхо убедил ее в том, что если она знает правду, то остальное не должно ее беспокоить. — Может, ты прав и тебя я бы могла задушить во время очередной стычки, но своего друга? В такое ни один идиот бы не поверил, но я просто оказалась не в том месте и не в то время. — Сонми пожала плечами и смогла посмотреть Чимину в глаза, которые смотрели на нее с… сочувствием? Она мотнула головой, смахивая все на дурманящий алкоголь.       — Получается, мне нет смысла спрашивать с тебя за мою семью? — Чимин вцепился руками в бедро, чтобы куда-то выплеснуть обиду, потому что на девчонке его уже что-то останавливало. Жалость к ее судьбе теперь шла вровень с ненавистью к Советнику, и эта двойственность разрывала его на части.       — Я знаю, мои слова для тебя ничего не значат, и они не смогут вернуть время назад… — Сонми разглядела во взгляде напротив боль, которую она никогда раньше не видела. Она слышала его отчаянные крики во время первой вылазки, но видеть сломленную душу через глаза человека оказалось куда сложнее. — Мне искренне жаль, что так произошло. Твоя сестра… — она не знала, стоит ли напрямую говорить о Лие, но ей хотелось сказать о той славной малышке, какой она, наверное, была. — Да и вообще, кто угодно не заслуживает подобного только из-за того, что он родился.       — Замолчи. — глаза наливались кровью, как только речь заходила о его сестренке, а эмоции начинали бить через край. Он всегда обходил осторожно эту тему, а сейчас сам нарвался на мину. — Мы говорим сейчас не обо мне, а о тебе, не забывай. — Чимин до белых пятен зажмурил глаза, а после вытянул руку в требовательном жесте. Ему нужен был этот спасительный алкоголь, который зальет на время огромную дыру. — Что касаемо твоих шрамов? Тоже великий Советник постарался?       — Это же очевидно. — она понимала, что Чимин хочет задеть за живое, в отместку за упоминание сестры. Для нее эти шрамы были хуже любого клейма, которое скажет о самом страшном убийстве. Каждый рубец говорил о том, что она совершала преступления по отношению к самой себе. — Я получала с самого детства, а первые удары чем-то более значительным, чем военный ботинок или брошенная в голову кружка, начались где-то в четырнадцать, когда меня первый раз поймали на побеге из каюты. — Сонми как сейчас помнила свою первую вылазку с Джисоном. Великое счастье, что его никто не заметил, иначе парень закончил бы очень плачевно. — Было весело первые минут пятнадцать, но потом я не могла месяц лежать на спине. — она безразлично пожала плечами, будто разговор шел о погоде, а не о насилие над ней.       — Будь у тебя возможность, убила бы его? — этот вопрос стал для Чимина ключевым.       Он раньше думал, что девчонка на побегушках у отца, но сейчас, неожиданно для себя, понял, что она была самой главной его жертвой и противницей во взглядах. Чимину было немного неприятно осознавать, что теперь его план в избавлении от девчонки не имеет смысла, ведь ее отец даже глазом не моргнет, когда поймет, что дочери не стало.       — Не раздумывая. — мгновенный ответ произнесен и все точки были расставлены.       На девичьем лице не был задействован ни один мускул. Казалось, что из всего того, что было в ее жизни, расправа над отцом — самое правильное и главное действие во всем существовании. Она не поддавалась собственной обиде, которая тянулась с самого рождения, не шла в этот момент на поводу у вечно палящих эмоций. Это то, что ей было нужно, чтобы избавиться от гнетущего чувства внутри и начать жить без груза за плечами.       — Хоть в чем-то у нас схожий интерес. — лукавая усмешка сорвалась с разгоряченных пухлых губ Чимина, который с большим интересом поглощал слишком яркий контраст эмоций девушки, что так глубоко поведала свою историю.       — Ага, а еще тяга к беспробудному пьянству, если брать в расчет то, как мы хлещем это древнее бухло. — с сарказмом выдавила Сонми, отпивая снова глоток крепкого напитка, который приятно грел горло и раскрепощал новые стороны собеседников, несмотря на внешний смертельный туман.       Их разумы давно позабыли о такой мелочи, как злополучное поглощение непроглядной пелены, воцарившейся в здешних милых местах. Взрывная парочка не обращала внимания на какие-либо отчужденные вещи, их концентрация стойко держалась на откровениях под действием спиртного. Кажется, впервые они полностью расслабили мозги и отдались разговору, который, естественно, не утратил колких фраз, но уже не таких болезненных, как прежде.       Прошлый конфликт серьезно сказался на душевном состоянии каждого, но теперь, то ли действие алкоголя заставило отбросить эту ссору на задний план, то ли открытый диалог помог им разобрать во многих вещах. Сбросив маски со своих пылких лиц, молодые люди нашли в себе силы выслушать друг друга и отчасти принять противоположную сторону.       — Говори за себя, я в трезвом еще почти уме. — назло парню, язык совсем не кстати подводил и намекал на нахлынувшее опьянение.       Находясь в душном фургоне, Чимин невольно облизывал пересохшие губы и нервно трепал рукой светлые волосы всякий раз, когда взгляд метался от лучшего друга к девушке. Парень отчаянно пытался не смотреть перед собой, чего не наблюдалось ранее. В прежней ситуации они разожгли бы великое пламя раздора, но сейчас причиной была бы только личная неприязнь из-за противных характеров, а не былая ненависть. Из-за ошеломляющего откровения весь запал на конфликт бесследно исчез, оставляя пищу для размышлений.       Чимин пересилил себя и посмотрел на девчонку, которая нервно кусала щеку изнутри и заламывала пальцы, продумывая ответ без излишней агрессивности. Сейчас она выглядела слишком слабой и беспомощной, не такой, какой старалась казаться. В другой день Чимин бы возрадовался подобной пробоине в защите, но сейчас он не чувствовал потребности в издевках. Вероятно, алкоголь посодействовал сглаживанию углов и рождению в голове идеи о прекращении войны. Только вот Сонми еще отчетливо помнила все его разящие душу слова.       — Твой язык так и кричит о трезвости. — через минуту ответила Сонми, откинув голову назад. Она незаметно несколько раз кивнула головой и с вызовом посмотрела на парня, который пристально смотрел с небольшого расстояния. — Передо мной можешь не стараться показать свою корону, я ее давно уже сдвинула. — Сонми специально надменным голосом орудовала посреди замкнутого пространства, где невозможно было оступиться и сбежать от пронзительного взгляда самоуверенного парня, который в последний час был менее раздражающим, чем обычно.       — Может быть, ты ее сдвинула, но полностью не лишила. Духу не хватит, принцесса. — блондин резко придвинулся, заставляя девушку инстинктивно податься назад от неожиданного порыва. Он по-свойски выставил обе руки, используя их как опору под собой.       Чимин запредельно близко находился рядом с Сонми, которая пыталась не подавать ответной реакции, что резко возникла где-то внутри. Горячее дыхание обдавало девичью кожу до потери пульса от мизерной близости. Прежде она не бывала в такой затруднительной, даже безвыходной, ситуации, если так можно выразиться.       Нервно сглотнув, Сонми слегка повела головой в сторону, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу с этим нахалом. Она только привыкла к вечным издевкам, ненавистным взглядам, научилась давать отпор. Опасение напороться на очередное издевательство взывало к благоразумию девушки, которая продолжала изворачиваться от парня.       — Забавно видеть твое смущение. Так отчаянно пятишься назад от моего присутствия… Здесь тебя никакой Хан или Минхо не спасет. Где твоя решительность, принцесса? — Чимин, как воплощение этого смертельного тумана, такой же быстрый, неукротимый и ослепляющий.       — Почему-то сейчас я так сильно заскучала по трезвому Чимину. — девушка пыталась выдавить из себя язвительный тон, но надвигающийся Чимин перекрыл все пути к колким высказываниям в свой адрес.       — Опасаешься того, что на такого рука не поднимется? — комок в горле препятствовал какому-либо глотанию слюны. Словесная пощечина Сонми нисколько не повлияла на настроение парня, он уверено продолжал свою игру и изводил блондинку. Краем глаза она заметила вздутые вены на мужских предплечьях, что так ярко выпирали и сводили с ума. Такая реакция уместна, ведь женские сердца напрочь сходят с ума при виде таких рельефов.       — Еще одно слово и твою ухмылку сотрёт в порошок уже туман, в который я тебя вышвырну. — Сонми собралась с мыслями и вывела себя из некого транса, куда ее завел блондин своей харизмой.       Она с собранным лицом повернулась к издевателю и попыталась всем видом показать свое безразличие. Чимин не велся на такую плохую актерскую игру, как бы Сонми не пыталась скрыть истинную реакцию своего нетрезвого организма. Его чуткий взгляд подмечал все: от высоко вздымающейся груди, учащенного пульса, до мечущихся глаз, которые всячески пытались избежать контакта с коварным демоном.       — Ты уже посылала мне угрозы, но я все еще могу звать тебя «принцесса» и при этом ни одно яйцо не пострадало. — Чимин повернул голову, глядя на поднимающееся возмущение на юном лице. Девчонка злилась, она не боялась его и этим еще сильнее вынуждала Чимина идти на крайние меры, чтобы раз за разом выводить ее из себя. Он глухо усмехнулся и сократил расстояние, опаляя разгоряченную кожу своим дыханием. — Я ведь прав, принцесса? — плутовские повадки так и исходили от него, пока Сонми пыталась перебороть свои телесные желания, которые появились из ниоткуда.       — Чимин, — маленькая ручка уткнулась в накаченную грудь. Хоть Сонми и видела его днем краем глаза, сейчас же мужское тело, которое отделяла лишь тонкая ткань футболки, вызывало в ней однозначные реакции. Она приложила усилия, чтобы отодвинуть настойчивого Чимина. — ты пьян. Я в общем-то тоже. — она мотнула головой, приводя себя в чувство. — Если туман уйдет, то нам нужно будет идти.       Чимин завороженно смотрел в небесные глаза, пытаясь залезть в самую душу, которую ему, вроде как, только что открыли. Ему этого было мало, он хотел знать все о девчонке, которая может с легкостью дать ему отпор не только словесно, но и физически. Пьяный разум требовал докопаться до истины, чтобы понять, как избавиться от этой зависимости раз за разом донимать уже невиновную девушку.       Затуманенный, глубокий взгляд скользил по довольно симпатичному лицу, как парень давно заметил, но не желал признавать. Его глаза невольно спустились к губам, и неистовая жажда накрыла его с головой, заставляя проходиться по ним языком, убирая ту сухость. Сонми заметила куда направлены глаза парня и тут же подавилась воздухом, который в мгновение стал слишком уж душным.       Сонми вынырнула из плотной баррикады рук и проскользила по стене к своему рюкзаку. Как только она избавилась от давления в лице Чимина, то кислород вновь стал поступать в организм. На ее счастье, опускались сумерки и теперь никто не сможет увидеть ее красных щек, не считая того, что она продолжала чувствовать их сама. Сонми вытянула из рюкзака кофту и наконец скрыла все свои увечья от чужих глаз. Предмет одежды стал ее защитой и спасал от чужого вмешательства в личные границы, которые она сама же и открыла, поддаваясь желанию оправдать себя перед Чимином. Ну, она и правда избавилась от вражды между ними, но признавать, что на ее место может прийти что-то иное она не собиралась. Резкая перемена и без того странных взаимоотношений сейчас точно ни к чему.       Чимин свесил голову и уперся взглядом в свои руки. Пару мгновений он пытался осознать произошедшее и свои собственные действия, но все его умозаключения упирались в прочную преграду. Обернувшись лицом в салон, парень заметил, что Сонми улеглась на холодный металл в обнимку с рюкзаком. Уже через пару минут раздалось мирное сопение, которое раздавалось в унисон со спящим Хосоком.       Рука, бродившая по ржавому корпусу автомобиля, дотянулась до бутылки, в которой оставалась еще половина содержимого и это вызвало чувство спасения внутри. Мысли начали беспорядочно гулять по нетрезвому сознанию и тут же вызвали головную боль. Столько произошедшего за один день никак не воспринималось твердым в своих убеждениях юношей.       Чимин подпер рукой голову и устремил взгляд на спокойное девичье лицо, которое впервые не было очернено злобой или излишней язвительностью. Вероятно, крепкий напиток и душещипательное откровение были восприняты как некая отмашка к необдуманным действиям, но подобное опрометчиво даже для Чимина. Он спихивал все на желание пополнить список данным трофеем, но это безрассудство не могло пробудиться в нем так быстро, сменяя былую ненависть.       Глупо было полагать, что прошлая война продолжится в том же духе. Чимин, может, и не самый правильный человек, но раньше он был справедливым и смиренным, и даже спустя года это чувство иногда проявлялось в нем в особые моменты. Он ни за что не откажется от издевок в сторону блондинки, и уверен, что та тоже не избавится от этой привычки, но теперь все попытки довести ее до нервного срыва не имеют смысла.       В голове Чимина вырисовывалось лицо Советника. Оно все также ненавистно и омерзительно, но теперь это чувство усилилось. Каким-бы плохим не был человек, а так издеваться над своим ребенком мог только псих. Чимин даже гадать не хотел о том, чему еще подвергалась его знакомая, но по настрою он отчетливо видел, что все весьма печально, если она теплит внутри надежду об убийстве отца. Теперь даже мысль о том, чтобы забрать эту возможность себе как-то неприятно царапала душу.