Глава 8. Что толку трогать ножкой омут, когда ныряешь с головой?

      Усталость после безумного дня сморила всех ребят в сон до самого утра. Даже Джисон, который до окоченения сидел с рацией в руках, обессиленно рухнул. Он дозовется до подруги, перероет весь лес, но отыщет Сонми. Его беспокойство могло бы передаться другим, но все они быстро поддались слабости и уснули.       Только на утро туман рассеялся и показался привычный лес без намека на смертельное бедствие. Первым проснулся Чонгук, который за столько лет в заключении выработал режим и продолжал его поддерживать больше из-за привычки, чем для поддержания здоровья. Брюнет сильно поморщился, когда понял, что твердые камни пещеры оставили на его спине вмятины, которые вырисовывались в хаотичные изображения.       Парень приподнялся на локтях и был в силах прикрыть только один глаз, чтобы оглядеться по сторонам. Его беспорядок на голове можно было сравнить с птичьим гнездом, а ничего не понимающее лицо опровергало причастность к криминальному миру. Он решил разбудить дремлющее стадо подростков, которое и не подозревает о том, что буря за пределами пещеры стихла, и они могут продолжать идти.       Повернув голову вправо, Чонгук застал спящую Розэ, которая даже не подозревала, что кто-то посмеет разбудить ее так рано. Очевидно, девчонке нужен был значительный отдых, чтобы восстановиться, но они не в том мире находятся, чтобы так непозволительно долго позволять себе спать. Проверив еще раз, что все спят, Чонгук незатейливо провел легким касанием кончиками пальцев по виску, убирая часть волос, которая липла к лицу. Парень думал, что сон Розэ окажется менее чутким, но даже такое невесомое действие было обнаружено ранее спящей красавицей.       Розэ обернулась по сторонам, пытаясь припомнить прошлый день и осознать всю ломоту в теле. Воспоминания, как кинематографическая пленка, пролетели перед глазами и только после этого она смогла сфокусировать глаза на внешнем раздражителе, которого она застала врасплох.       — Ну неужели проснулась. — отгоняя от себя все подозрения, начал наступать Чонгук. — В курсе, что ты разговариваешь во сне? — пренебрежение отчетливо слышалось в голосе, хоть парень и не пытался говорить в подобном тоне. Он исследовал лицо девушки, которая ни черта не понимала в происходящем и лишь медленно хлопала заспанными глазами.       — Пошел к черту, Чонгук. — пробубнила девчонка и перевернулась на бок, чувствуя небольшое покалывание в ноге. Она блаженно выдохнула, когда поняла, что такой сильной боли не было и все силы вновь были при ней. Не считая отсутствия сна.       — Поднимайся, спящая красавица. — его рука опасно легла на здоровое бедро и начала поглаживать через плотную джинсовую ткань. Парень навис над девчонкой и дразняще близко остановился. Его ровное дыхание касалось линии челюсти и шеи, отчего девчонка почувствовала неприятное щекочущее чувство.       — А ты, я так понимаю, Чудовище во всей этой сказке? — резко обернулась Розэ и встретилась с ухмыляющимся лицом, которое и не думало отстраняться. — Весьма похожи. — хмыкнула брюнетка и вновь прикрыла глаза.       — Тогда, может, утренний обмен слюнями сделает меня более презентабельным? — Чонгук знал, как его манящий голос влиял на Розэ. Он влиял на нее не только в моменты нечастой близости, но даже просто в лагере, когда он находился где-то неподалеку и как бы Розэ не пыталась скрывать то, что она превращалась в мороженное в жаркий летний день, парень все видел.       — Могу плюнуть в лицо. — Розэ небрежно коснулась гладкой щеки и оттолкнула от себя. — Иди с камнем лижись. Я от твоих дохлых ночных микробов, пожалуй, откажусь.       Пара перепихонов и спасение жизни дважды за день не делают ее обязанной брюнету, который только и желал, что заполучить над всеми контроль. Хоть Розэ и зажимала всякий раз дрожащие колени при таком поведении властного юноши, но она не хочет становиться легкой добычей и очередной пассией Чона. Характер у нее был не многим лучше него самого и парня это осознание только больше заводило, чтобы в дальнейшем получить подчинение от нескромной в своих словах девушки.       Когда все проснулись, то с невиданной детской радостью выбрались на улицу. Спертый воздух пещеры вызывал головную боль у всех, даже самых сильных и поэтому известие об ушедшем тумане стало толчком к бегству с этого сырого места. Влажный утренний запах приятно оседал в жгучих легких, которые вчера готовы были вывернуться наружу. Звук жизни снова вернулся в лес, доставляя гармонию прямиком по длинным путям к душе. Один лишь Хан безустанно продолжал сжимать рацию в руках и ждать ответа.       Мирэ проверила Розэ и когда та показала большой палец вверх, то тепло улыбнулась. Одной проблемой меньше, а главное, что подруга была теперь здорова. Невольно, даже самая неприступная и принципиальная девушка из всего лагеря начинала подпускать к себе других людей, проникаясь их храбростью и отвагой. Преступники, которых она раньше презирала, оказались такими же детьми с тяжелой судьбой, как и у них.       — Твою мать, Ли Сонми! — воодушевленно завопил Джисон в рацию, когда из нее послышался тихий хриплый голос. Он начал прыгать на месте, понимая, что подруга жива. Еще немного, и он зальется счастливыми слезами. — Какого дьявола? Где вы? — все столпились вокруг Джисона, который вопил на весь лес. Не было безразличных к нахождению друзей, ведь у каждого там был кто-то важный.       *Хорош верещать как девка*       Было неясно, Сонми ранена или просто спала, потому как очень слабый сиплый голос передавала рация. Лишь факт ее шуток намекал на то, что девушка просто возмущена дружескими воплями.       — Скажи где вы? — не унимался Джисон, который казалось не слышал слов подруги, которая в этот момент что-то пыталась сказать.       — Дай сюда. — Чонгук выхватил рацию из трясущихся от радости рук Джисона и преподнес к лицу, под возмущенные возгласы парнишки. — Это Чонгук. — оповестил он сразу, чтобы девушка встрепенулась и начала говорить по делу. — Мы слышали крики вчера. С вами все в порядке? Скажи, где вас искать или же встретимся на том же берегу, с которого уходили. — все замолкли, когда говорил брюнет. Он и сам поднес рацию ближе, чтобы все расслышать на случай, если связь закоротит. Беспокойство за двух верных друзей была присуща и ему.       *Мы бежали в обратную сторону. Не помню. Вроде несколько раз сворачивали.*       Отрывистая спутанная речь отчетливо слышалась ребятами. Сонми так и не ответила об их состоянии, а это заставляло беспокоиться, потому как это был первый вопрос, а она о нем умолчала.       *Не думаю, что сможем сами добраться обратно. У Хосока сломана нога, как мне кажется.*       Новость заставила ребят заметно напрячься. Они не знали ни расположения, ни каких-то ориентиров и это заметно пугало. Вероятно, они потратят целый день на поиски друзей, потому что совесть не позволит двигаться дальше без них.       — Понятно. — подал голос Чонгук. Неизвестно, что ему было понятно, но вид его стал более угрюмым, чем был до этого. — Где вы спрятались?       *Мы в какой-то машине. Она перевернута и почти погребена под землю. Красная дверь.*       У них появилась хоть какая-то наводка, поэтому задача облегчилась. Мирэ привлекла брюнета и спросила про крик. Она примерно помнила где и когда его слышала, но важно было понять, сколько прошло с этого момента до их спасения.       — Еще, — вновь подключился на канал Чонгук и четко задал вопрос. — Сколько прошло времени с момента, когда второго из вас коснулся туман до того, как вы нашли машину?       *Не больше минуты.*       Мирэ кивнула, потому что теперь она точно знала куда им нужно выдвигаться. Если Хосок в самом деле травмирован, то такое долгое ожидание будет необратимым для его конечности. Чонгук предупредил по рации, что они скоро будут и вернул ее девушке. Мирэ не нашла в себе силы для бега, после недавней удушающей гонки, поэтому приходилось уповать на быстрый шаг. Ее, как и остальных в ужас бросило от тех звериных воплей, которые раздавались на всю округу. Еще и ослабленный голос Сонми и краткие ответы наводили на большее количество вопросов. Они шли около двадцати минут на северо-запад, сохраняя гробовое молчание.       — Незаметно, чтобы ты переживала за свою подругу. — немного едко спросил Чонгук у Розэ. Его неприязнь к подстилке Минхо была огромна, в основном из-за их связи, но все это приправляло ее происхождение. Он не питал к ней лютой ненависти, как Чимин, но и теплых чувств не было.       — Она же ответила, значит, жива. Остальное как-то не особо роль играет. — отстраненно проговорила девушка. Перед сном, Розэ будто все еще в ушах слышала пронзающий слух крик и из-за этого долго не могла уснуть. Казалось бы, девчонки знакомы совсем немного, но возникшее внезапно чувство родства давило на нее неподъемным грузом. — А ты о своих ребятах не беспокоишься? — Розэ вопросительно выгнула и искоса взглянула на шагающего рядом брюнета.       — Именно потому что это мои ребята я и не беспокоюсь. — самоуверенно выдал парень. Может, его и заставил понервничать тот второй крик, хозяина которого он не мог уличить, но он знал, что те живы. Хоть Сонми и упомянула только Хосока, он скидывал игнорирование Чимина на их конфликт. — Они знают, что такое выживание и способны спастись от какого-то дымка.       — А поджилки-то трясутся. — с ехидным укором пролепетала девчонка. Лицо Чонгука на мгновение переменилось, но он быстро вернул самообладание. — Это нормально, когда ты волнуешься о дорогих людях. Не будь скрягой.       — А тебе не стоит быть такой дотошной. — неожиданно резко выпалил брюнет, но при этом голос и лицо его оставалось спокойным. — Не стоит лезть в подкорку к кому-то, если не хочешь наткнуться на разочарование, Роз. — он не видел с каким выражением на него смотрела Розэ, ведь она вроде не сказала ничего лишнего, вела себя в привычной манере, которая, наоборот, одобрялась парнем.       — Поверь, дорогой, если бы я захотела залезть тебе в душу, то ты бы этого даже не заметил. — она хоть и была поражена резкой холодностью парня, но даже намека не дала на то, как сильно по ней проехалась эта пощечина.       Розэ гордо вскинула голову и ушла вперед. Будет она еще распинаться перед кем-то. И хотя между ними проскальзывало что-то большее, как казалось Розэ в последнее время, это не означало, что девушка начнет распинаться и как-то унижаться перед ним. Как и Чонгуку, характера ей было не занимать, поэтому оба планировали упереться баранами. Чонгук не осознанно, а Розэ вполне могла осмыслить все.       Они прошли еще несколько минут, пока не заметили отдаленный силуэт на опушке, который сидел с опущенной на колени головой. Не стоило даже гадать, кто это был, но почему он был один вызывало вопросы. Чонгук выдвинулся вперед и первый подошел к другу. Он положил руку ему на плечо, привлекая внимание.       Чимин тут же вскинул голову и вид его был, мягко говоря, отвратительным: опухшее лицо, впалые глаза, которые были яркими по слизистой. Весь вид парня заставлял предаться ужасным мыслям, но когда Чонгук уловил резкий запах спирта, то выразительно вскинул брови, поглядывая на друга.       — Ты когда так нахрюкаться успел, дружище? — не сдерживая рвущийся наружу смех, Чонгук оглядел друга, а после посмотрел на открытую дверь фургона, из которой просто несло этим едким запахом.       — Говори тише. — прикрывая глаза, взмолился Чимин. В его голове сейчас была настоящая кузница, где каждую секунду отбивалась наковальня. Надоедливое чириканье птиц, скрип ржавого фургона от любого движения внутри, даже шелест листьев приносил ему дискомфорт.       Пока Чонгук продолжал подшучивать над другом с бодуна, воодушевленный Джисон нырнул головой вниз в фургон, замечая подругу. Он так радостно завопил, раздражая слуховые каналы, за что двое пьянчуг пожелали разбить его голову о что-то тяжелое. Если Чимин не нашел в себе сил даже на едкое высказывание, то Сонми со всей силы швырнула последнюю полную бутылку воды, которую она использовала как компресс. Парнишка вовремя увернулся, несмотря на удивление, но в его голове сразу же провелась аналогия с похмельной подругой на корабле.       — Пропойца! — крикнул он в машину, где любой звук раздавался рикошетом от стен и сразу же вынырнул, понимая, что в него сейчас снова что-то швырнут.       Превозмогая все свое отвратительное состояние, Сонми смогла подняться на ноги и доковылять до двери. Сейчас она и понятия не имела, как будет выбираться, но протянутая рука лучшего друга, который отхватит за свои выходки позже, невероятно спасала. Он вытянул девушку и заключил в свои самые крепкие объятья.       Даже огромная алкогольная стена сломалась под натиском изводящего себя друга. Она ведь так сильно кричала во время своего ожога, что он надумал себе самые страшные исходы, где Сонми сгинула в этом ядовитом облаке. Небольшой укол стыда коснулся ее туманного разума и Сонми в ответ прижала к себе обеспокоенного брата. Девушка уткнулась в его шею, вдыхая родной запах, который еще вечером и не надеялась больше встретить. Чувство дома вновь обосновалось внутри и она, наконец, почувствовала облегчение. Приятное тепло чувствовала не только она, Джисон в ответ посылал те же сигналы каждым своим поглаживанием по макушке, каждым проклятьем и обвинением, прошептанным ей на ухо.       Сонми приоткрыла глаза, которые совсем не привыкли к яркому свету и ее взгляд невольно зацепился за вчерашнего собеседника. Несмотря на внезапную кратковременную потерю памяти, Сонми первую часть трудной для понимания посиделки помнила довольно неплохо. Виновник ее постоянных эмоциональных качелей принес столько эмоций, сколько она не получала за последние лет так пять, ее словно опять многократными нахлестывающими движениями били по спине, оставляя самые разные чувства.       Поведение Чимина вызывало крайне странную бурную реакцию, начиная от непонимания, заканчивая неловкими взглядами, которые эти двое бросали друг другу. Возможно, из-за большого потрясения и неверия в выживание после природного бедствия лихо сыграло с ними, отчего подростки так открыто и без лишнего пафоса открывали себя с новой стороны.       Чимин совсем странно смотрел на нее, не так злобно, как обычно и это напрягало. Она пыталась вспомнить, чем закончился их разговор, получилось ли ей добиться отсрочки в его слепой ненависти, но последние отрывки их разговора касались Советника. Сонми с ужасом поняла, что в памяти зияла огромная дыра и теперь этот прищур на лице блондина не просто напрягал, а, в самом деле, пугал, заставлял вообразить самые пугающие картинки в голове.       Девушка до дрожи бесилась от провала во вчерашнем событии, конец которого известен только Чимину, это не могло радовать, так как отношения между ними изначально завязались не совсем дружелюбные. Выражаясь более конкретизировано, молодые люди на дух не переносили взаимного присутствия.       Отличительное упрямство и жажда отстаивать свою точку зрения препятствовали появлению даже крошечного шанса на понимание. Сонми маялась от пустоты в сознании, она старалась не акцентировать внимание на забытом вечере, который мог закончиться абсолютно на любой ноте. Сомнения изнутри распирали туманную голову девушки, которая страдала от ноющей боли.       Уже не имело никакое значение вчерашнее глубокое излитие душ, в любом случае, они решили оставить это в том фургоне, если удача повернется на их сторону и оставит их грешные души в живых на какое-то время. Приторможенные мысли вводили Сонми в отстраненное от всего состояние, невзирая на внешний болезненный вид, в мыслях творился настоящий хаос.       Она прекрасно понимала, что прошлый вечер многое перевернул в их натянутом общении, что сложно вообще назвать этим словом, скорее всего, дерганные всплески и жалкие реплики, к которым уже давно все привыкли, как и сами виновники. В любом случае, Сонми не намеревалась что-то кардинально менять в устоявшейся позиции по отношению к Чимину, который психологически сильно поспособствовал ее срыву.       Душа с большим усилием держала под замком все обиды и разочарования, что бесчеловечно вогнал парень, будто протыкая горячую плоть острым кинжалом. Со временем она не переживала эти невзгоды, Сонми приучила себя жить с этим грузом, который не исчезнет бесследно так скоро.       — Где Хосок? — отвлекла от теплого воссоединения и навязчивых мыслей Мирэ. Она заглянула внутрь и тут же попятилась назад из-за своего чересчур острого обоняния. — Вы что, бухали? — она громко привлекла внимание тех, кто еще не был в курсе дел и с возмущением покосилась на бывшую подругу, потому что Чимин ей точно не ответит. — Совсем мозгов нет? Вы где достали выпивку? А если она была бы уже ядовита из-за радиации.       — Какая-то ты слишком праведная стала. — прохрипела Сонми, вырываясь из цепких рук лучшего друга. Сейчас в ней таилась свойственная агрессия после пьянки, и она не знала на ком отыграться, чтобы немного спустить напряжение. — Когда я тебя до каюты тащила на себе после фабрики, ты совсем иначе на это реагировала.       — Я знаю, чего ты пытаешься сейчас добиться, Сонми. Не стоит даже пробовать. — вразумляла она старую подругу, ведь уже видела это состояние несколько раз и всегда старалась избежать столкновения, но в этот раз решила ответить девчонке, нуждающейся в эмоциональной разрядке, как это всегда бывало.       — Мирэ, будь добра, избавь меня от головной боли и приходи со своими нравственными речами в другой день, а пока займись чем-то более важным, чем учению меня. — раздражительный тон шквалом разразился на чужую голову, что так неподвижно стояла на своем месте.       Никто в этом сумбурном разговоре и не вспомнил о существовании Чимина, чье поведение не совсем похоже на привычное, ведь ранее парень бы точно не поскупился на слова, даже если они казались бы глупыми и неуместными, в этом вся суть характера неуравновешенного блондина.       Морально он не мог подобрать адекватную реакцию на сегодняшнее утро, боясь вызвать подозрения, но как раз-таки у него получилось всё совсем наоборот. Несвойственно молчалив, спокоен и озадачен своими томными мыслями. Чимин изо всех оставшихся сил пытался возобновить прежний взгляд, полный ненависти и презрения, но что-то ему подсказывало, что с этой задачей он не особо справлялся.       Спасало одно — провал в памяти у Сонми, иначе она бы без промедлений пристыдила за двусмысленное поведение парня во время опьянения. Чимин терялся в собственных раздумьях, картинка не складывалась, отчего настроение блондина портилось и падало под ноги. Его буквально вывернуло наизнанку. Не выдерживая такого количества людей возле себя, Чимин принял решение пройтись некоторое время в полном одиночестве, где ни одна душа не полезла бы с расспросами и ненужными советами.       Парни помогли Хосоку подняться из фургона, о котором он совсем ничего не помнил. Последняя в его памяти ярко вырисовывалась жалящая боль, а после темнота до самого утра. Мирэ уселась перед ним и посмотрела на травмированную ногу. Она цокнула языком и заявила, что никакого перелома нет и это обычный вывих, который вправляется одним рывком.       — Ты какая-то слишком напряженная даже для себя. — Розэ подошла к подруге и с нескрываемым беспокойством пробежалась по всему ее росту. — Не хочу допытывать, но если захочешь поделиться как девочка с девочкой, то я буду рада принять на себя эту роль. — и хотя начинала Розэ на серьезной ноте, под конец она все же попыталась разрядить гнетущую обстановку своей улыбкой.       — Просто испугалась. — отчасти это была правда, ведь она была на волоске от смерти, почти терялась в предсмертной агонии. Но голову сейчас занимали попытки вспомнить последствия пьянки, которые напрочь стерлись из ее сознания. Вероятно, ей лучше бы не знать о произошедшем, но своя неизвестность и очевидная осведомленность Чимина вгоняли ее в ужас. — Весьма хреново было ощутить действие тумана на себе.       — Только ли это? — очевидно, что блондинка что-то скрывала. Паршивые навыки во лжи были сразу же замечены многими из круга Сонми, поэтому она предпочитала молчать, а не лгать, но даже тут это не помогало. — У тебя глаза мечутся, как тогда на корабле, все в порядке? — Розэ чуть наклонилась вперед, заглядывая в потемневшие от обреченности глаза.       Сонми огляделась по сторонам, понимая, что все сейчас заняты и на их уход внимание никто не обратит. Ей было тяжело держать это в себе, не было больше внутренних сил переживать все в одиночку. Может, Розэ и не была самым доверенным ей человеком, которого она знала бы всю свою жизнь, но порой самые близкие предавали куда страшнее, чем малознакомые люди. Да и Розэ казалась уже бывалой во многих ситуациях, поэтому она надеялась на понимание с ее стороны, разговор без осуждений.       — Прошу, только не смейся надо мной. — Сонми развернулась к девушке, когда они отошли на приличное расстояние, где никто не услышит. Розэ поджала губы, потому что сама просьба уже заставляет глупо улыбаться. Она быстро взяла себя в руки и нацепила непроницаемую маску. — Я вчера нажралась в стельку. — первая фраза, сказанная самым покаянным голосом, заставила Розэ кашлянуть, но только чтобы сдержать подбирающий смех. — С Чимином. Пока Хосок был в отрубе. — с каждой ее репликой брови на лице девчонки поднимались в удивлении. — Мы говорили на серьезные темы, не подумай. — Сонми вскинула руки, предупреждая дальнейшие мысли подруги. — Поначалу… А дальше тьма тьмущая. Вообще ничего не помню. Даже к чему пришли после моего объяснения ситуации. — Сонми устало потерла переносицу, потому что с самого пробуждения копалась в воспоминаниях.       — Какой ситуации? — невольно вставила слово Розэ, но это было важно, чтобы потом собрать всю цепочку воедино из всех обрывистых предложений блондинки.       — Всей ситуации с отцом, с моим отношением к станции и подобное. — Сонми тревожно закусила губу и повела головой в сторону, скрываясь от самой себя, нежели от напористого взгляда Розэ. — Проблема даже не в том, что я обо всем рассказала. Я хотела это сделать, но в менее смертельной ситуации, чтобы прояснить все моменты и приостановить его нападки. — Розэ нахмурила свои ярко выраженные брови, потому что теперь вообще ничего не понимала. — Я не помню, что было дальше, но сегодня он мне и слова не сказал. Ничего обидного, даже когда мы с Мирэ поцапались. Ты знаешь Чимина, он с поводом и без начнет лезть, чтобы лишний раз унизить меня. — Сонми тараторила так быстро, что Розэ с трудом собирала слова в полноценные предложения.       — А ты не думаешь, что вы могли бы… — Розэ ослепила пространство своей весьма однозначной, не требующей объяснений, улыбкой и Сонми отшатнулась от брюнетки.       — Розэ, я лишилась памяти, а не мозгов. — она косилась на девушку, не понимая, как подобное вообще могло залезть в ее, вроде как, умную голову. — Я готова даже с противным и вездесущим Джексоном за первым деревом перепихнуться, но точно не с Чимином.       — С Джексоном бы я и перепихнулась, откровенно говоря. — брюнетка поймала удивленный взгляд, но лишь невинно пожала плечами. — Но знаешь, я вспомнила, ты не так давно говорила о том, что тебе нужен кто-то такой же двинутый, как ты… — она заговорщически посмотрела на Сонми, но та оставалась непреклонна. — Могу смело заявить, как сторонний наблюдатель, что ты нашла своего принца.       — Хреновое у тебя зрение… — надув щеки, пробубнила Сонми. Она не видела и не желала однажды увидеть что-то общее с тем, кто так гнусно унижал ее. Даже если прошлым вечером они разрешили конфликт, то обида от жестоких слов никогда не покинет ее. — Чимин высокомерный, напыщенный и бездумный идиот. Разве есть у нас с ним что-то общее?       — Кажется, все качества ты уже перечислила. — Розэ с трудом сдерживала серьезное лицо. Она поджимала губы, расширяла ноздри и отводила взгляд, а потому ее было просто раскусить.       — Вот сучка. — Сонми с широко распахнутыми глазами, наполненными возмущением, уставилась на подругу и толкнула локтем в бок за такое нелестное высказывание о ней. — Я серьезно, даже не думай шутить на этот счет. — она угрожающе выставила палец вперед, но это не возымело сильного эффекта. — Я уже вижу по твоим змеючим глазам, что ты что-то задумала.       — Поверь, принцесса, после моих шуток ты еще спасибо скажешь, за то, что я — такая неугомонная — нашла твою судьбу. — Розэ, похоже, уже вошла в кураж и даже не думала останавливаться.       Всю дорогу обратно она продолжала подтрунивать над беспомощной подругой. Ей и без того было тошно после сильного похмелья, а теперь еще и эти нескончаемые шутки. Сонми уже тысячу раз пожалела о том, что рассказала обо всем девчонке. Несмотря на это чувство, ей стало намного легче, потому что тяжелый груз заметно спал с плеч, и теперь Розэ помогала ей с этим бременем. Как бы блондинка не желала, она не могла рассказать обо всем лучшему другу, потому что это было бы слишком странно и некомфортно даже для них. Если обычные разговоры о противоположном поле заставляли чувствовать себя не в своей тарелке, то теперь, когда объектом мог стать ненавистный всеми ее друзьями парень, эти беседы вылились бы в катастрофу.       Опасения оказались беспочвенны. Розэ мгновенно сменила тему шуток над Сонми и Чимином на обсуждение стрельбы из лука. Она заинтересованно спрашивала о других видах тетивы, об их различиях с теми, какие есть у них и подобные вопросы для отвода глаз. Ее же лукавые черные очи рыскали по местности, чтобы найти парня со светлой макушкой и заставить Сонми краснеть.       Сонми не понимала, откуда взялся такой ажиотаж у относительно спокойной подруги в большинстве времени, раз она так основательно за них схватилась. Сонми по-прежнему испытывала к нему негативные чувства из-за всего произошедшего за две недели с начала их знакомства, как и он не нашел бы никакой причины к тому, чтобы избавиться от злости к ней. Вероятно, вчера она просто смогла достучаться до Чимина и объяснить, что не является прислужницей своего отца, а наоборот его противница и готова на все, чтобы избавиться от любого упоминания их в одном контексте.       Розэ даже не думала преследовать цель быть неким земным купидоном двух взрывных подростков. Она просто смотрела на подругу, которая в последние дни была слишком загружена то тренировками, то их походом и в ней что-то щелкало.       Сонми была единственной ее подругой, несмотря на общительность преступницы. Безусловно, Розэ могла найти подход к любому человеку, втереться в доверие и пользоваться самыми чувствительными сторонами человека. Этот навык всегда был при ней, но в общении с несостоявшейся преступницей она его не использовала, и смогла, наконец, побыть самой собой. За это стоит поблагодарить ту, кто не только снял с нее маску, но и спас жизнь уже второй раз, а также обучил примитивной стрельбе из сложного оружия. По этой причине Розэ хотела поднять настроение небезразличному ей человеку и отплатить за то добро, о котором та возможно и не подозревала.       Обходя глазами поляну, где по-прежнему сидели путники, взгляд невольно зацепился за широкую напряженную спину. Розэ прикусила нижнюю губу, которая пересохла за столько дней без регулярного приема жидкости. Им нужно было экономить воду, потому как неизвестно, когда на пути встретится родник. Она начала жевать содранные до мяса нежные когда-то губы, но совсем не замечала своей вредной привычки.       Розэ прокручивала в голове неприятный разговор, который был некоторое время назад. Они сближались друг с другом слишком быстро, но также быстро и отстранялись, не признавая чего-то клокочущего внутри себя. Два неприступных подростка так привыкли пользоваться другими людьми, отчего теперь видели подвох во всех вокруг, никого не подпускали, чтобы лишний раз не навлечь на себя ту же участь, которую они несли в массы.       Чонгук говорил о чем-то с Мирэ, Феликсом и Джисоном, которые, как оказалось, были самыми здоровыми из всех. Он держал карту в руке и что-то говорил остальным, указывая в сторону горы. Сосредоточенный парень выглядел совсем иначе, чем в обычных разговорах. Брюнет хмурился, оглядываясь по сторонам, проводил различные мысленные разглагольствования, не упускал из внимания никаких деталей. Сейчас, в своей собранности он мог бы пободаться с Минхо и даже одержать победу.       Кивнув друг другу, ребята разошлись, оставляя Чонгука и Мирэ наедине. Они еще раз взглянули на карту и сверились с дорогой. Пара слов в заключение диалога и Мирэ тоже ушла до оговоренного времени. Чонгук оставался стоять на одном месте, потирая затекшую шею от долго исследования карты. Брюнет повернул голову, чтобы посмотреть на нездоровых друзей, но на пути к ним столкнулся с пристальными карими, почти черными, глазами. Хмурые брови вновь свелись к переносице, а желваки блеснули под смуглой кожей. Чонгук отвернулся к двум сидящим на земле парням и подошел, чтобы сказать о чем-то важном.       — Так-так-так. — Сонми обошла подругу и встала перед ней, опуская на землю, парившую где-то далеко в своем сознании. — Милочка, прошу подобрать ваши изящные слюни. — рука коснулась острого подбородка и подняла голову вверх. Розэ сфокусировала взгляд на девушке перед собой, только сейчас замечая слишком бледную кожу и синяки под глазами. Вероятно, на нее слишком сильно действовали недавние события, раз она выглядела столь отвратно. Мимо ее когда-то острого слуха пролетела усмешка, которую она не сразу распознала, так как была занята разглядыванием лица подруги. — Я конечно понимаю, что не так красива, как тот ублюдок, но не смотри на меня так жалостливо. — Сонми, вероятно, мстила за все шуточки, которые были сказаны за период их знакомства. Она раздражительно щелкнула перед лицом.       — Не делай так больше. — заранее предупредила Розэ подругу, с которой, похоже, судьба свела надолго. — О чем речь?       — О тебе. — Сонми насмешливо сложила руки на груди и вскинула правую бровь вверх, оказывая давление одним своим видом. Она изо всех сил пыталась умерить свою задорную улыбку, что получалось весьма безуспешно. Всем своим видом показывала чрезвычайное насмешливое настроение перед бывшей воровкой. — И что ты в нем нашла?.. — презрительно Сонми окинула глазами троицу друзей, среди которых была смольная макушка. — Несусветный идиот и хам.       — Тут даже спорить не буду. Все правда. — поддержала смех Розэ, но немного отвела глаза в сторону. Она пока не могла также открыться перед Сонми, потому что в ее истории было все немного сложнее, чем потеря памяти из-за похмелья.       — Тогда не продолжай смотреть на это чучело, как горластая ворона в поле с чучелом. — Сонми закончила фразу и заметила самое красноречивое лицо из всех, когда-либо увиденных. Даже Хан не умел так выпучивать глаза, как это сделала сейчас брюнетка.       Сонми удалилась под громкий заливистый смех, заставляя Розэ залиться краской. Ей было несвойственно смущение, но именно эта ситуация заставила ее подавиться воздухом и всем, чем только возможно. Как же близко к краю ходила подруга, бросая такие неосторожные слова, подтекст которых она сама даже не знала. Только Розэ могла перенестись в свои воспоминания и понять, что шутка зашла бы на ура, если бы блондинка знала всю историю.       Буквально через пятнадцать минут Мирэ подозвала всех для небольшого объявления. Ребята насторожились и приготовились слушать путеводителя. Небольшой группой ребята собирались перелезть через реку и добраться самостоятельно до горы, потому что они так и не достигли цели прошлым днем. Мирэ, Чонгук и Феликс отправятся в несколько заходов на гору, чтобы принести припасы на первое время. Джисон же останется за главного среди этого общества калек.       — Я с вами. — голосом, не требующим возражений, проговорил Чимин, подходя к Чонгуку, который молча стоял неподалеку, пока Мирэ использовала свои ораторские навыки. Парень подпер спиной дерево и проследил за взглядом лидера.       — Нет. — короткий ответ без какого-либо объяснения был неубедительным, поэтому Чимин остался стоять.       — Ты все равно не сможешь меня заставить. — обычно он слушался лидера, но сейчас ему нужно было чем-то заняться, забить голову какой-то бессмыслицей, чтобы вновь не упасть в эту бездну самокопания. — Чем больше рук, тем лучше.       — Оставишь хромого Хосока с ними одного? Если опять что-то произойдет, то никто из них не потащит чужака на своей спине. — Чонгук умело использовал манипуляции, давил на слабые стороны, чтобы получить то, что было ему нужно. — К тому же ты бухой и будешь нас только задерживать.       — Хосок не инвалид, да и ему уже вправили стопу на место. — даже угроза его лучшим другом не подействовала на прочную уверенность блондина, он должен был идти с ними. — Между прочим, я трезвый.       — И поэтому ты без опоры стоять не можешь. — Чонгук уже все решил и каким бы не был настрой его друга, он будет оставаться непреклонным. — Хватит. Если что-то произойдет, то мне нужно будет, чтобы ты присмотрел за всеми. Или хочешь, чтобы эти выскочки под себя всю власть подмяли? — он кивнул в сторону Сонми и Джисона, которые оставались единственными из людей Минхо в их вылазке.       — Кишка тонка. — в привычной манере выдал Чимин, но взгляд его из раза в раз возвращался к возмущенной блондинке, которая не переставала препираться с Мирэ.       Сонми и Мирэ были знакомы с пеленок и за это время они узнали друг друга слишком хорошо, каждая в спорах апеллировала лучше другой, поэтому им справляться друг с другом было проблематично. Сонми, очевидно, не нравилось, что решение было принято не со всеми, потому что она также хотела быть полезной, а еще преследовала цель сбежать от шуток Розэ, шумного Джисона и подозрительного Чимина, который думал о том же. Если раньше они соревновались в искусном мастерстве оскорблений, то теперь это были прятки.       — Тебя никто не назначал главной, Мирэ. Ты не можешь принимать решения за других. — Сонми отчаянно пыталась вырваться из этого места, занять чем-то руки и поэтому пыталась достучаться до бывшей подруги.       — Я за всех и не решаю. Мы просто уходим втроем и вернемся чуть позже. — спокойно говорила девушка. Она понимала, что чем больше конфликтует, чем больше выходит на эмоции, тем лучше становится самой Сонми, которая зависима от поглощения чужого негатива для своего существования. — У тебя есть пистолет, поэтому ты нужна здесь. — Мирэ приводила весомые аргументы, о которых уже успела подумать и обговорить с двумя другими сообщниками. — Если что-то произойдет, то ты сможешь вывести всех обратно.       — Хочешь задавить меня ответственностью? — Сонми нахмурила брови и подалась вперед. Похмельное состояние стерло все возможные границы самообладания, поэтому она даже не пыталась скупиться на эмоции.       — Нам пора. — Чонгук стоял позади Мирэ, возвышаясь над ней на полторы головы. Он холодно прошелся по Сонми взглядом и почувствовал внутреннее раздражение из-за ее неугомонности. — Мы уже все решили, поэтому свои истерики устраивай после нашего ухода. Если так горишь желанием, то флаг в руки и иди в одиночку. Можешь еще Чимина прихватить, ему тоже на месте не сидится. — упоминание парня поумерило пыл девчонки, которая готова была разорвать эту чванливую парочку.       — Тебя не учили, что вмешиваться в разговор двух людей неприлично? — едко выплюнула каждое слово блондинка. Если уж на Мирэ она могла сорваться в своих речах, то с этим индюком даже сдерживаться не станет. — Чимин бесполезный, а у меня есть мозги и оружие. Логичнее взять меня.       — Взять кого? Истеричную и горделивую дуру, которая вчера чуть не подохла, а потом еще и нажралась? — Чонгук возмутился и сделал шаг вперед, чтобы хоть устрашение подействовало на Сонми. — Ты сильно переоцениваешь свои достоинства, учитывая прицеп недостатков за спиной.       Сонми не успела ничего ответить, как ее за руку схватил Джисон и увел в сторону, а трое путников отправились пытать вторую попытку по пересечению реки. Он увел ее в сторону, подальше от чужих ушей, но понимал, что если девушка поддастся эмоциям, то ее услышат все поголовно. Хан требовательно посмотрел на подругу, которая в последнее время совсем на себя не похожа, и пытался выведать в закромах ее души истину.       — Что?! — несдержанно выпалила Сонми, когда молчание слишком затянулось. Она смотрела на внешне спокойного друга, но чувствовала, как внутри него бушует ураган негодования.       — Это я должен у тебя спросить. Что? Нет, не так. Какого хрена, Сон? — он встал к ней вплотную, чтобы в этот раз она не смогла улизнуть. Джисон положил руки ей на плечи и чуть наклонился. — Что с тобой? — уже спокойней добавил парнишка. Почему-то Сонми показалось, что в голосе струились нотки боли, но она пока не понимала из-за чего. — Почему ты так отчаянно рвешься помереть уже какой раз?       — Тебе не понять. — она не могла смотреть в эти карие омуты, которые прочтут ее по щелчку пальцев. Сонми пыталась зацепиться за какое-нибудь дерево, ветку, камень, но все безуспешно, ее глаза метались из стороны в сторону.       — Потому что ты не говоришь со мной. — Джисон аккуратно коснулся ее подбородка и повернул к себе. Когда Сонми попыталась опустить глаза, то ее одним движением заставили посмотреть прямо. — Что произошло? Это тот придурок за один день что-то сделал? Так я прикончу его. — хоть голос и был спокойным, чувствовалась весьма правдоподобная угроза.       — Нет. Да. Я не знаю… — взгляд был обращен к небу, которое в отличие от душевного состояния девушки было слишком спокойным. Настолько мирным, что даже тошно. Она поджала губы и прикрыла глаза, чтобы вновь не поддаться эмоциям, как всегда это делала. — Дело даже не в нем. Я просто поняла, что слишком часто бегу плакаться тебе в плечо и это отвратительно. — наконец, Сонми сказала то, что терзало ее еще с самого прилета. — Вот что со мной. Я просто не выживу на Земле, если и дальше буду всегда держаться тебя и прятаться за твоей спиной.       — То есть проблема в моем беспокойстве? Ты чуть не погибла вчера… — Джисон отстранился, как от предательской пощечины. Он сглотнул ком в горле после откровения близкого человека, в котором его просили больше не проявлять заботу. Он перевел дыхание и понял, что нужно уводить диалог в другую сторону, чтобы не началась ссора. — Сон, я люблю тебя, я волнуюсь о тебе, потому что ты — моя семья. Это нормально для близких людей. — теперь брюнет всячески отводил взгляд от той, ради кого он вчера чуть не рванул в гущу тумана. — Я лишь прошу тебя думать о своей безопасности, когда ты так лезешь на рожон. Просто не забывай обо мне и о том, что я всегда на твоей стороне.       — Позволь мне быть самостоятельной. — Сонми схватила руку лучшего друга и притянула к себе, заглядывая в грустные глаза. — Есть вещи, которые мне придется однажды делать в одиночку, поэтому я должна начать пытаться уже сейчас. Если однажды Эридиан спустится, то ты меня уже не защитишь.       Он ничего не ответил на эти слова, лишь вытянул свою руку и кивнул. Хан заботился о Сонми больше чем о себе или ком-то другом, с того момента как узнал о Советнике. Джисон опекал, оберегал подругу от всех неприятностей, которые порой сам же и провоцировал, потому что больше этого никто не мог сделать. И хотя он был чуть младше нее, по ощущениям казалось, что именно парень является старшим братом, готовым пойти на что угодно ради своей сестренки.       Услышать то, что его просят отречься было слишком невыносимо. Джисон не мог отказать, потому что Сонми все равно сделает по-своему, а после этого настигла бы какая-нибудь ссора на почве недопонимания. Отступать он не любил, но ради близких мог пойти на компромисс.       Ведомые самыми разными эмоциями, переполняющими душу, оставшиеся ребята молча двинулись к знакомой безопасной пещере, в которой пережидали туман большинство ребят. Было неизвестно, сколько им придется ждать, пока не придут их друзья, а потому оставаться на пустой поляне рядом с дряхлым фургоном слишком опрометчиво. Они понятия не имели, как часто появляются такие туманы в этой местности, а потому предпочли перебраться к значительно большому укрытию.       Пока все разбрелись по сторонам, в надежде побыть наедине со своими мыслями, Чимин помогал Хосоку в передвижении. Он довольно сильно хромал и все еще чувствовал покалывание в спине, которая со вчерашнего дня уже была чистая. Голова, к сожалению, помнила все ощущения и это ему совсем не нравилось.       — Что было вчера после моего отруба? — невзначай спросил Хосок, потому что идти в гробовом молчании совсем не в их стиле. Сейчас что-то беспокойно металось внутри из-за подозрительно сосредоточенного товарища, который никогда раньше не показывался чужакам на глаза в таком образе. — Ты какой-то загруженный.       — Устал твою огромную тушу вчера тащить, вот еще и не отошел. — Чимин предпочел отшутиться, бросить песок в глаза, чтобы до его нутра никто не докапывался еще какое-то время, пока он сам не разберется. На душе становилось тяжко от сокрытия истины от друга, но это была та вещь, которой Чимин не был готов делиться. — Если еще раз попытаешься сдохнуть, то я сам тебя прикончу за это.       — И все же я жив. — несомненно воспоминания об агонии будто физически отзывались на нем, но он решил воспринимать все как страшный реалистичный сон. Оптимизмом сейчас он не особо блистал, но когда сама удача протягивает тебе руку, то ей просто невозможно отказать и не возрадоваться. — Брат, — он повернул голову к другу, который насторожился. Такое обращение никогда не сулило ничего хорошего и Чимин это очень хорошо помнил по всем их разговорам. — эта девчонка спасла нас с тобой. Меня даже с того света вытащила. — Чимин тяжело сглотнул, понимая, к чему начинает вести друг. Вероятно, для него это будет даже проще, ведь тогда найдется единственная достойная причина в официальном приостановлении войны. — Может, хоть теперь ты отстанешь от нее? После всего того, что она сделала, я обязан ей жизнью, поэтому перестань донимать девочку.       — Спасла, конечно… — Чимин закатил глаза скорее на автомате, а не из-за личной неприязни, которая все еще проблескивала где-то в отголосках памяти. — А потом сама чуть не померла.       — Кстати, об этом. — Хосок догадливо взглянул на серьезного друга, пока тот пытался сделать вид, что понятия не имеет, о чем сейчас пойдет речь. — Она же тоже обожглась. Неужто… ты помог ей с ранами? — сейчас шатен выпучивал глаза так сильно, что они были похожи на мячики для пинг-понга. Он отдаленно помнил то ранение, когда девушка проходила мимо них за минуту до его убийственной дозы ядовитого дыма и понимал, что ей бы пришлось ломать себе спину, чтобы так развернуться. — Чимин. — с трудом сдерживая понятливую улыбку, Хосок косился на друга, который, конечно, удивлял его временами, но не до такой степени.       — А у меня был выбор? Ты бы меня возненавидел, если бы узнал, что после твоего спасения, я оставил ее умирать. Просто вернул ей долг вместо тебя. — он не был готов к такому допросу от лучшего друга, но ответ моментально всплыл в его светлой голове. Это была чистая правда, потому что Хосок всегда был слишком добр даже с теми, кого он не знал.       — Ты мог бы просто сказать, что сначала спас меня, а за это время она уже откинулась. — да, Хосок определенно был добрым, только вот общение с Чонгуком и Чимином, которые были доверху переполнены ядом, оказывало влияние и на его гуманную натуру. — В любом случае, спасибо, что не оставил ее. — уже тише добавил шатен, который чуть позже сам поблагодарит девушку от чистого сердца.       Чимин лишь молча кивнул головой и продолжил исследовать тернии своего сознания. С одной стороны, он не прочь был избавиться от девчонки, которая только и делала, что мозолила глаза и плевалась в него ядом, а также начала распускать руки с особой порцией агрессии. С другой, после всего того, что она сделала для Хосока, блондин не мог так наплевательски отнестись к ее жесту доброй воли, когда она на последнем издыхании спасла того, кто для нее ничего не значит. Еще и это ее откровение, которое полностью перечеркнуло смысл всего плана по моральному уничтожению. Хоть подобное и можно было объяснить тем, что они находились под риском смерти, но она могла бы просто сидеть в своих мыслях, либо донимать его в ответ, а не раскрывать перед ним свое прошлое.       Несмотря на все это, одно оставалось неясным. Действия самого Чимина под влиянием алкоголя. Сначала он не особо слушал исповедь дочери Советника, когда она что-то говорила про их лагерь, а потом и про Эридиан. Когда же зашла речь о Кейне, в таком ненавистном ключе, какого даже внутри Чимина не было, то он вслушивался в каждое слово. На удивление, парень проникся той жестокой историей, которую Сонми поведала, но ей он ни за что не расскажет об этом. Все что было после для него выстраивалось как самый нереалистичный сон. Под действием передержанного алкоголя Чимину срывало тормоза, какие у него только оставались.       Предпочтительным в этой ситуации остается полное игнорирование того вечера, особенно если Сонми ничего не помнила. Чимин в самом деле уповал на то, что девушка никогда не сможет вспомнить произошедшее, потому что тогда она либо пристрелит его без всяких разговоров, либо начнет при каждом удобном случае припоминать этот день, чтобы лишний раз опозорить блондина.       Путь до знакомой пещеры занял достаточно много времени, учитывая, что из шести человек двое были травмированы на ногу, а двое с трудом передвигались из-за адского похмелья, которое никак не желало отступать. Несмотря на такое положение вещей, изнемогал от усталости только неподготовленный Чонин, который увязался на вылазку только из-за Мирэ. Сейчас и ее не было рядом, а потому он совсем чувствовал себя неуютно. Хотя о каком уюте могла идти речь, если они спали на земле или в холодной пещере, убегали от ядовитого тумана и ели первые попавшиеся ягоды, на которые указывал Джисон и уверял в их безопасности.       Чонин был скрытным и недоверчивым абсолютно ко всем, поэтому всегда оставался молчаливым и следовал тенью возле громогласной Мирэ. Он, может, и знал когда-то очень хорошо Сонми, но все еще не рисковал к ней подходить после всего того, что они когда-то вместе с общей подругой наговорили девчонке, думая, что та совершила убийство. Парнишка считал, что его грубо развернут, когда он даже первое слово не успеет сказать, а потому лишь озирался на старую знакомую, в надежде перебороть себя и начать разговор. С остальными Чонин и сам не желал заводить беседы, так как для него эти люди все еще оставались беспринципными уголовниками.       Когда путники дошли до пещеры, то решили умять остатки мяса, которое они прихватили из лагеря. Последняя надежда оставалась на то, что остальные ребята все же смогут принести что-то съестное с горы, и они не подохнут с голода, иначе придется обучать остальных преступников рыболовству и охоте.       Спокойствие никак не находило отклика в тревожных душах подростков, у которых было предостаточно пищи для размышлений. Джисон, который всю ночь провел в переживаниях за подругу, теперь мог спокойно отдаться своему любимому делу и проспать до самого прихода троицы. Тот факт, что ему сказали быть главным и присматривать за всем не отозвался в совести, потому что ответственность он мог нести только за близких людей, но никак не за тех, кого сам порывался прикончить.       Хосок сидел у входа в пещеру и пытался размять ногу, которая нещадно тянула. Чимин разлегся рядом с теневой стороны, чтобы знойная жара не ухудшала его состояние. Разлеживаться бок о бок с мелким подсосником в пещере он не особо желал, а потому лучше ему остаться на свежем воздухе. Он надеялся пролежать в тишине, но голос друга вытянул его из умиротворенного состояния.       — О, а вот и моя сестренка по несчастью. — шатен незатейливо похлопал по месту рядом с собой и Розэ, проходившая мимо, любезно приняла предложение. — Как нога? — он кивнул на выставленную вперед конечность и со свойственным беспокойством посмотрел на девушку.       — Еще денек и буду бегать быстрее прежнего. — брюнетка почти невесомо похлопала по месту, где была рана, а после взглянула на друга. — Скажи лучше, каково это — выбраться с того света? — Розэ расставила руки по бокам от себя и чуть отодвинулась, удерживая опору.       — Учитывая, что сейчас я не чувствую ничего болезненного в области спины, то смело скажу, что мне все приснилось. — оптимистично заявил парень и расправил плечи, вызывая хруст позвонков.       — Если научишься делиться этой способностью, то буду премного благодарен. — проскулил из-за угла Чимин, который знатно беспокоился за брата. Он сложил руки под голову и тяжело выдохнул, потому что это чувство никогда не пропадет из памяти.       — А тебе стоило больше нажраться, чтобы забыть обо всем. — нескрываемый упрек слышался в голосе Хосока, который порицал такое поведение в критической ситуации. Он не был глубоким моралистом, но выпивать большое количество неизвестного напитка, которому больше ста лет, не совсем разумно, по его мнению.       — Жмоты… — пробубнила себе под нос Розэ, которая слишком долго была трезвая из-за своего заключения. — Могли бы оставить немного.       — Все вопросы к главной пьянице. — из-за угла вынырнула рука, которая указывала в сторону блондинки, сидевшей под деревом, с разобранным пистолетом. — Это она допила все и даже не помнит об этом. — Чимин ей даже завидовал, потому что сам бы с радостью забыл весь тот фарс.       — Удивительно, как вы под действием бухла не прикончили друг друга. — Розэ думала, что, может, Чимин расколется в произошедшем под действиями манипуляций, поэтому начинала издалека.       — Ты просто никогда не пила со мной, крошка. — Чимин вылез из-за угла и попытался выдавить соблазнительную ухмылку, которая всегда срабатывала на отлично, но в тандеме с отекшим от алкоголя лицом, это выглядело нелепо.       — Думаю, что Сонми просто сжалилась, когда увидела его пьяную рожу и решила отложить это до лучших времен. — Хосок громко засмеялся, потому что отчетливо помнил, какую дурь обычно вытворял лучших друг, когда в организм попадала капля алкоголя.       — Неужели все настолько плохо? — Розэ саркастически вздохнула и положила руку на грудь, показывая наигранный шок.       — Придурки… — Чимин буркнул парень себе под нос и вернулся на место. Ему стоило бы поспать, чтобы не слышать чужих разговоров и насмешек над ним. Помимо этого, он надеялся, что хоть так голова освободится от мыслей о раздражающей девчонке.       Розэ раздосадовано сжала челюсть, потому что ответа она так и не добилась. Дотошной она быть не привыкла, но докопаться до истины хотела всегда, даже с помощью окольных путей. Это происшествие так сильно подогревало в ней интерес, она просто не знала, куда себя деть. Розэ совсем не привыкла быть такой, ведь всю жизнь оставалась безучастной и никогда не лезла туда, где ей быть не нужно.       Девушка посмотрела на сосредоточенную Сонми, которая старалась абстрагироваться от всего мира повторением одного и того же действия раз за разом. Розэ болезненно закусила губу. Она даже на таком расстоянии ощутила душевное состояние девушки. Сама Розэ таким же способом всегда сбегала от реальности, когда оставаться в ней уже было невыносимо. Только вместо разбора оружия она перебирала или чистила медицинское оборудование.       Сонми сидела в отстранении ото всех. В этот момент она не могла понять, что ей нужно, потому что каждый предложенный разумом вариант упирался в препятствие. Джисона она сама прогнала, Розэ поддастся желанию пустить пару шуточек, которые ее только добьют, с Хосоком они нормально говорили всего один раз и то, что она его спасла совсем не делает их друзьями. Говорить о Чимине и не нужно было, хотя частые взгляды все же между ними проскакивали и это не нравилось еще больше.       — Поговорим? — откуда ни возьмись, перед носом вырос Чонин, переминающийся с ноги на ногу. Сонми могла бы состроить удивленное лицо, будь на это какие-нибудь силы, поэтому она просто кивнула рядом с собой. Девушка предпочла молчать, ведь сколько раз она пыталась объясниться со старыми друзьями, то те уходили, поэтому сейчас выслушает все от и до, чтобы показать их различие. — Послушай, мне так жаль за все произошедшее. — Чонин запустил длинные пальцы в темную шевелюру и откинул нависшую на глаза челку. — Я понимаю, что такой косяк, какой совершили мы не искупить одними словами, но я просто хочу, чтобы ты знала, что я искренне прошу у тебя прощения.       — А я просто хотела быть услышанной, в момент, когда меня обвинили в убийстве нашего общего друга. — не выдержала такого лицемерия Сонми и все же перебила говорящего. Она собирала в обратном порядке пистолет, но остановилась, чтобы посмотреть в эти двуличные трусливые глаза. — Как думаешь, если случай со мной не прокатил, то какого ответа ожидаешь ты? — она свела брови к переносице, а зубы сжала до скрипа, который был отчетливо услышан парнишкой. Чонин чуть поерзал на месте, но не сбежал, как это всегда делал.       — Ты не такая, как мы. Ты способна думать. — парнишка виновато опустил голову. Его давно терзало чувство раскаяния, но он никогда не решался подойти и объясниться. — А еще у тебя самое доброе сердце из всех нас.       — Скажи честно, Чонин, — Сонми отложила оружие и приблизилась вплотную к бывшему другу. — ты начал этот разговор из-за страха того, что рядом нет Мирэ и тебе бы не помешала защита от других преступников? — взгляд напротив заметался из стороны в сторону и это было лучше любого возможного ответа. — Так вот знай, если что-то начнется, я и глазом не поведу. — выплюнула фразу ему в лицо, а после вернулась к своему занятию, полностью потеряв концентрацию.       Чонин сжал кулаки, но не стал ничего говорить. Он молча поднялся со своего места, чтобы оставить Сонми одну. Ее ответ был однозначным и полностью обдуманным. Полгода она жила одна с чувством непостижимого предательства и груза на душе, который на нее возложила эта парочка. Если Мирэ Сонми могла понять в каких-то моментах их ссор и конфликтах, то Чонин просто побежал за тем, кто оказался сильнее по духу, не разбирая, кто прав, а кто виновен. С таким малодушным человеком даже заводить беседу не хотелось, после его побега с поджатым хвостом.       С каждым проведенным днем на Земле все расставлялось по своим местам, каждый становился тем, кем он должен быть. И если кто-то после всех перенесенных страданий получал искупление и шанс на вторую жизнь, то другие расплачивались за свои грехи на корабле и получали то, что заслужили. Сейчас почти все было спокойно, если исключить отсутствие провизии, но все боялись момента, когда Эридиан спустится к ним. Подростки надеялись, что станция рухнет куда-нибудь на другой материк, чтобы их разделяли тысячи километров, но все это были лишь наивные мечты. Эридиан — продвинутый высокотехнологичный космический корабль, который пробыл в космосе целый век и полагать, что он ошибется координатами слишком глупо.       Большинство из подростков, если не все из них, были противниками законов корабля. Если станция спустится, то Совет вновь возьмет все под контроль и при наилучшем раскладе, на преступников просто повесят грязную работу. В худшем же из вариантов, всех их казнят. Заключенные понимали, что они не смогут справиться с тысячами людей и сотнями охранников.       Как бы их не подготавливали, как бы не тренировали, тягаться с военными с продвинутым оружием совсем не по их части. Такая опасность за обретенную свободу слишком угнетала и это заставляло ребят, которые могли стратегически мыслить, сильно беспокоиться. Вероятно, им стоило покинуть место, которое с самого начала было известно Совету, но куда идти и где искать безопасность никто не знал. Да и как далеко сможет уйти неконтролируемая сотня подростков, если любой из них может начать поднимать бунт.       — Не отвлекаю? — знакомый тихий голос раздался с правой стороны, где не так давно сидел Чонин. Хосок наблюдал за ловкими девичьими руками, которые занимались совсем не женской работой.       — Уже отвлек, но ничего страшного. — Сонми по-доброму улыбнулась, но это настроение тут же улетучилось, потому что мысли из раза в раз возвращались к беспокойству за их безопасность. — Это что-то вроде медитации. — оправдание само слетело с искусанных из-за переживаний губ. — Что-то случилось?       — Почему ты так думаешь? — с невинной улыбкой поинтересовался бывший заключенный и подпер голову рукой, наблюдая за сменой эмоций на напряженном лице.       — Потому что мы только вчера с тобой впервые сказали друг другу больше парочки фраз и да, немного странно видеть тебя сейчас здесь. — Сонми выпрямила спину и уперлась в дерево, искоса поглядывая на паренька.       — Я обязан тебе жизнью, поэтому привыкай к тому, что мое отношение будет лучше, чем к большинству людей в лагере. — Хосок пустил глухой смешок и неловко потер шею. — Спасибо тебе. — в его глубоких карих глазах читалась благодарность, которую ни одно слово не в силах передать. Хосок с особым теплом сейчас смотрел на девушку, которую до этого отстаивал перед лучшим другом только из соображений совести.       — Ты бы поступил также, если бы я одна осталась ранена. — честно выдала девушка. Ей всегда было затруднительно принимать чью-то благодарность, даже если она ее заслужила целиком и полностью. — Ну… я хотела бы в это верить.       — Я бы не смог придумать что-то так быстро, как это сделала ты. Поддался бы панике, упал в обморок или сделал все только хуже. — похоже, что никто из них не будет принимать похвалу в свою сторону с честью и это вызывало неловкие улыбки у обоих. — Может, тебе что-то нужно? Не знаю правда, смогу ли тебе хоть когда-нибудь отплатить за это спасение, но очень постараюсь.       — Твой друг уже отдал долг, можешь не переживать из-за этого. — Сонми не могла ничего просить у Хосока, ведь в данной ситуации он ничего не сможет ей дать, даже если очень постарается. Проще им всем забыть о произошедшем, как о страшном сне.       — Но ты спасла меня дважды, если не трижды, учитывая, что ты нашла наше убежище. — не унимался Хосок и продолжал допытывать девчонку. Сейчас, во время спокойной, размеренной беседы она казалась ему совершенно другой, не такой, какой он видел ее во время пребывания в лагере или на первой вылазке. — Если хочешь, могу поговорить с Чимином, чтобы он ближе, чем на десять метров к тебе не подходил. — упоминание взрывного друга вызвало улыбку на лице шатена, даже если в таком неприятном ключе.       — Думаешь, он через десяток метров не докричится до меня со своими оскорблениями? — иронично выдала девушка, понимая, что они с блондином даже взглядами друг друга могут унизить. — Что-то я сомневаюсь.       — Тогда придется отрезать ему язык. — парнишка опасно сверкнул глазами, полностью противопоставляя это своему образу.       — Своему лучшему другу? А ты более жестокий, чем я себе предполагала. — Сонми отвела взгляд в сторону, потому что уже не могла смотреть на эти благодарные глаза. Она не сделала ничего такого, чего не сделали бы другие люди, а потому не понимала такой искренности от парня. — Считай, что это благодарность за то, что убедил меня перешагнуть через себя. — огнестрельное оружие холодным металлом коснулось спины и Сонми слегка поморщилась, а после обратила все внимание на собеседника.       — Вы поговорили? — пораженно вымолвил Хосок и перевел взгляд с девчонки на лучшего друга, который совсем не подавал виду. — И как?       — А сам как думаешь? — Сонми заинтересованно выгнула бровь и покосилась на молчаливого парня. Его взгляд не выражал ничего, что натолкнуло бы на какой-нибудь ответ и это забавляло девушку. Хосок слишком хорошо знал друга и от этого все предположенные варианты были безумнее предыдущих. — На самом деле, я просто рассказала обо всем, а он выслушивал. К чему-то определенному мы не пришли. — она уклончиво повела голову в сторону. — Либо я просто ничего не помню.       — Надо подождать, когда он протрезвеет. Сейчас он даже меня готов убить, что уж говорить… — он неловко посмотрел на девушку, но вовремя встрепенулся и продолжил. — обо всех остальных.       — Просто пусть не мешается под ногами. О большем я не прошу. — Сонми устремила взгляд себе под ноги и неоднозначно выдохнула.       Они сидели в продолжительном молчании достаточно долгое время, никто не решался первым покидать просиженное место, да и надобности особой не возникало. Занятий было слишком мало для того, чтобы как-то унять безделицу. Кто-то просто спал, кто-то ходил по округе, но не на большом расстоянии, чтобы, в случае чего, помочь вернувшимся.       Розэ решила подойти к Сонми, чтобы возобновить их тренировку по стрельбе, ведь лук был не только у Феликса. Брюнетка хотела развивать свои навыки, становиться лучшей в стрельбе, в охоте, чтобы принести пользы в лагерь. Она бы даже попросила Сонми потренировать ее в рукопашке, но пока не лезла с этим вопросом, потому что подруга была слишком измучена после минувшей ее смерти и самого жесткого похмелья в жизни. Розэ была уверена, что Сонми хорошо знала искусство боя, ведь тот удар по лицу Чимина был не только импульсивным, а точным и грамотным, с учетом того, что парень был выше и сильнее нее.       Девушки отошли на достаточное расстояние от остальных, но оставались в поле видимости. Розэ крепко сжимала лук правой рукой, а в левой лежала стрела на тетиве, готовая вот-вот окраситься свежей кровью какой-нибудь птицы. Сонми хоть и была слишком неуклюжей, все время жаловалась во время их походов, громко и обрывисто дышала, но сейчас концентрация работала на высшем уровне. Розэ быстро у нее этому научилась, хотя по части ловкости ей не было равных.       Розэ, по указанию наставницы, прошла чуть вперед, пока Сонми опустилась на корточки, подмечая что-то незамысловатое на земле. Розэ осторожно ступала по чистым участкам почвы, где не было шуршащих листьев или сухих опавших веток. Дыхание было настолько тихим и незаметным, что сама Розэ подумала бы, что перестала дышать. Куртку она скинула в пещере, поэтому никакого шума от одежды не исходило. Лишь стук сердца, отбивающий ритм где-то в груди разносился по всей округе, как казалось самой новоиспеченной охотнице.       Она подметила небольшое движение слева от себя краем глаза. Одним только корпусом девушка развернулась в ту сторону и увидела стаю упитанных перепелок на небольшой поляне. Птицы выщипывали какую-то низкорослую травку и не чувствовали опасности за собственными спинами.       У Розэ перехватило дыхание от возможного предстоящего ужина, если она сделает все правильно. В лагере они учились стрелять только по мишеням, но никогда не пробовали это делать на цели в движении. Несмотря на то, что птицы мирно стояли и питались на одном месте, они все еще могли изменить свое положение за мгновение до выстрела и это вызывало опасения. Розэ стушевалась и чуть согнула ноги в коленях, выполнив плавный разворот.       Тетива с еле заметными вибрациями натягивается, пальцы чувствуют легкое покалывание из-за небольшого давления струны. Натягивая лук до упора, Розэ встает в заученную стойку, в которой она всегда попадала точно в цель. Правый глаз давно прикрыт и смотрит на засечку на луке, которую любезно обозначила подруга, для лучшего прицела.       Ветер легко колыхал выпавшие из хвоста пряди, но сама леска и стрела оставались неподвижны. Розэ прочно придерживала пальцем наконечник, а другой рукой зажимала древко стрелы тремя пальцами. Прикрыв глаза, девушка выровняла дыхание и поднесла тетиву к подбородку, набирая максимальное давление для выстрела. Открыв глаза, девушка перестала дышать и теперь она не видела ничего, кроме переливов коричневых землистых перышек.       Сейчас или никогда, Розэ должна решиться. Будь рядом Сонми, как ее учитель, то она бы уже с десяток раз надавала ей по рукам гибкой стрелой, оставляя длинные красные полосы. Но она не лезла в первую в жизни охоту подруги, где все зависит от нее. Прошлая стычка с оленем совсем ничто, в сравнение с этим моментом, где только она держит в руках смертоносное оружие.       Мгновение и звук выпущенной стрелы разрезает воздушное пространство со свистом. Встревоженное кудахтанье перепелов полностью перечеркнуло прошлую тишину, оставляя ее лишь в отголосках памяти. Розэ сорвалась с места и побежала к птичьему пастбищу. Она видела спешно удаляющиеся головы птиц, но это уже не особо волновало. Девушка отчетливо видела, как ее стрела попала в упитанную тушку, и она надеялась, что это не разыгравшееся воображение.       Пробежав те пятнадцать метров, которые их разделяли, Розэ увидела, как одна птица изнемогающе мотала головой, не в силах подняться. Воодушевление набатом било в голове, и она не сразу заметила ободряющие аплодисменты за спиной. Сонми подошла со спины и положила руки на еще не отошедшие от напряжения плечи.       — Отличная работа, Китнисс. — Сонми обошла подругу и подошла к добыче. Она взяла птицу за лапы и понялась, вручая трофей охотнице.       — Китнисс? — Розэ скривила брови и посмотрела на блондинку, которая дала ей странное прозвище. Она с широкой улыбкой взяла свою дичь и чуть не прижала в объятие, пока вовремя не остановилась. Ходить с кровавым пятном на футболке ей не особо хотелось.       — Лучница из одной книги. Не обращай внимания. — отмахнулась девчонка и они направились к пещере, чтобы приготовить птицу на костре и, наконец, нормально поесть.       — Тебе нельзя много времени проводить с Чимином. Начинаешь всем прозвища давать. — задиристо проговорила брюнетка и подтолкнула Сонми плечом, когда та возмущенно вскинула брови, готовая разразиться в негодовании.       — Еще слово, и я воспользуюсь идеей Хосока и начну отрезать языки. — Сонми достала из-за пояса самодельный нож, который выточила из острого камня, пока делала наконечники к стрелам. Она опасно покрутила его в руке и сверкнула глазами. — Будет повод твоему террористу проявить благородство и первое время кормить тебя с ложечки.       — Вот как мы заговорили! — Розэ восхищалась такому быстрому росту девушки, которая совсем недавно тряслась от страха на спасительном челноке, а потом боялась сказать лишнее слово. Земля определенно влияла на нее лучшим образом. — Да вы с блондинчиком прям идеальная пара по токсичности, которая в вас живет. — Сонми проигнорировала едкое высказывание, лишь закатила глаза и продолжила идти.       Они медленно продвигались к месту привала, пока не услышали встревоженные крики Джисона, который звал двух девушек. Хан и Чимин — единственные, кто мог быстро передвигаться по лесу и не боялся делать это в одиночку. Девушки обеспокоенно посмотрели друг на друга и побежали на крики. Первым они увидели Чимина, который оббегал какой-то пригорок.       — Чимин! — привлекла его внимание Розэ, и парень даже не успел притормозить, проскальзывая по рыхлой земле бедром.       — Быстро в пещеру! Опять туман. — Чимин добежал до девушек, пересекаясь взглядом с непонимающими глазами. — Я нашел их! — крикнул куда-то в пустоту блондин, надеясь, что он будет услышан.       Трое подростков побежали к убежищу, от которого девушки успели отойти на приличное расстояние. Розэ даже со своей недавней травмой вырывалась вперед, так как срабатывал сильный инстинкт самосохранения. Она перекинула лук через спину и мчалась, не чувствуя земли под ногами. В одной руке крепко сжимались стрелы, всаживающие десяток заусенцев из-за некачественной обработки, а в другой она продолжала невольно держать чертову птицу, за которой они ломанулись так далеко и необдуманно.       Сонми и Чимин держали примерно один темп, оббегая природные препятствия, которые так и норовили зацепить неподготовленные ноги и затащить в крепкие силки. Чимин следовал прямо за Розэ по указке Чонгука, который попросил, в случае чего, помогать раненой в передвижении.       Неожиданный громкий вскрик заглушил все сердечные удары в ушах, а крепкая хватка на руке потянула парня на землю. Сонми провалилась в неприметную ловушку в земле, ступив левой ногой на непрочное покрывало листьев. Сонми рефлекторно зацепилась за предплечье Чимина, который совсем не ожидал такой подставы. Смотреть назад было страшно, но по взгляду Чимина она поняла, что все очень плохо. Бездонная, казалось, пропасть не знала концов, физически и эмоционально девушка не решалась опустить голову и взглянуть страху в глаза.       В первые секунды блондин не понимал трагичности их положения, так как физическая сила Чимина действовала куда быстрее и резче, нежели умственная, поэтому парень так старательно держал изо всех сил девчонку. В это мгновение в груди что-то внезапно неприятно потянуло, когда Чимин встретился с девичьими глазами, которые с нескрываемой мольбой смотрели на парня.       Сонми перепуганная следила за смятением на лице Чимина, который мог в любой миг отпустить ее в волчью яму, наполненную острыми деревянными копьями. Сердце билось не столько из-за бега, сколько из-за страха того, что парень решит сбросить ее вниз, преследуемый жаждой мести, забыв о недавнем откровении. Она смотрела в темные глаза, на нахмуренные брови, приоткрытые губы и все говорило о том, что парень находится в раздумьях. В это мгновение, когда светлые пряди волос свисали вниз, они образовывали устрашающие тени на лице Чимина.       Тело ужасно прожигало болью от неудобного положения, рука предательски соскальзывала и вот-вот готова была навсегда освободиться из жесткой руки блондина, который с большим старанием пытался удержать пострадавшую. Чимин ощущал невыносимую боль в плече и тянущее чувство в груди. Он не понимал, откуда внутри появилось это клокочущее чувство, но точно знал, что оно усилится, если хватка ослабится хоть на мгновение.       — Чимин. — Сонми смотрела на него одновременно со страхом и мольбой в синих глазах. Она надеялась на то, что парень опустит свою ненависть, направит ее на оскорбления, но не станет причиной мучительной смерти от десятка вонзающихся в спину копий.       Пара секунд такого свисания над устрашающей ямой растягивались в целые минуты, которые стоят им жизни. Туман неумолимо приближался откуда-то с востока, как и в прошлый раз и от этого нарастала паника. Сонми уже жмурилась от ноющего чувства во всех мышцах, но не переставала сводить пристальных глаз с сомневающегося блондина.       Чимин застыл на мгновенье, он даже не понимал, что ничего не предпринимает в столь опасную минуту. Девчонка будто выбила его из реальности во время падения и теперь оно блуждало по всей Вселенной, без желания возвращаться. Он смотрел на Сонми и одновременно сквозь нее, сам не понимая, почему медлит. Когда пугливый голос позвал его вновь, то парень мотнул головой. Чимин одной рукой подтянул Сонми наверх, а после закинул ее руку себе на плечо, чтобы она смогла обхватить его за плечи. Крепкими руками он обвил талию и рывком вытянул девушку наверх. Обессиленная Сонми элементарно не могла по-хорошему ухватиться за одежду парня, он чувствовал, как женская рука непростительно теряет силу, поэтому блондин перенял инициативу в свои руки и еще крепче окружил девчонку своими руками.       Свалившись на безопасный участок поверхности земли, ребята оказались в неловком положении, в котором их зрительный контакт не заканчивал безмолвные разговоры. Сонми лежала верхом на спасителе, практически сталкиваясь нос к носу. Именно в этот момент она видела на его лице и беспокойство, и непонимание, и даже толику радости за очевидное спасение. После пережитого волнения ребята не могли оторваться из, так называемых, объятий. Чимин отчетливо чувствовал чужое дыхание на своей шее, обозначающее страх, который Сонми с трудом пережила и пропустила через себя.       Девушка пыталась нерасторопно выбраться из цепких рук, которые продолжали прижимать к себе. Она чувствовала под собой учащенное сердцебиение, такое же волнение, какое есть и у нее, а потому все это казалось намного более пугающим, чем приближающийся туман. Сонми уперлась руками по обе стороны от головы Чимина и чуть приподнялась, пока ее длинные светлые волосы щекотали его шею и часть лица. Поняв, всю критичность ситуации, когда Сонми непозволительно долго смотрела на парня, девушка резко выдернула себя из плотного кольца рук.       — Спасибо. — отворачиваясь, прошептала Сонми и поднялась на ноги. Она протянула руку помощи Чимину и тот на удивление принял ее, вскакивая на ноги.       Розэ отбежала не так далеко, поэтому даже не заметила пропажи двух взрывных друзей. Она бы не удивилась, если бы во время бега они начали перепалку и послали бы туман к черту, ввязываясь в смертельную бойню. Почему-то такие взаимоотношения сразу выстраивались в ее голове, когда речь заходила об этой парочке.       Подбегая к пещере, она увидела стену из желтого тумана и мчащихся от него Чонгука и Мирэ. Сердце пропустило удар, от их окровавленного вида и отсутствия третьего человека. Она даже могла бы замедлиться, если бы не подбегающие к ней друзья, которые подтолкнули ее вперед. Ни Сонми, ни Чимин не заметили бегущих к ним людей, что было только на руку, иначе Сонми оцепенела бы на месте.       Джисон и Чонин оглядывались по сторонам и кричали подгоняющие слова всем остальным. Первая влетела в пещеру Розэ, проскальзывая по влажному камню. Следом за ней Сонми, которую почти затолкал вперед Чимин, следовавший шаг за шагом за ходячей проблемой. В последний миг забежали Чонгук и Мирэ, которые свалились на каменный пол, задыхаясь.       Оставшиеся подростки с ужасом смотрели на друзей, которых словно окатило волной крови и ждали объяснений, боясь предположить самое ужасное. А ужасное было. Путники уходили втроем, а сейчас вернулось всего двое. Все затаили дыхание, не в силах вымолвить слово, лишь с ужасом поглядывая на вернувшихся.       Сидя на холодном полу, краем глаза Сонми заметила еле заметное подрагивание пальцев Джисона, который стоял возле нее и отшатывался назад в неверии. Она знала, что друг не сдержан, вспыльчив, импульсивен и до объяснения всего он ринется на единственного человека, которого он сможет обвинить в пропаже лучшего друга. Хан умен, но смекалка отключается в критические моменты и, чтобы не взорваться внутри себя, он бывает не сдержан к другим.       Сонми не удержала бы его, даже если бы обладала всеми своими силами. Счет шел на секунды и от этого беспокойство только усиливалось. Первый, кто попал в поле зрения оказался ее недавний спаситель. Почему-то, казалось, что сейчас кроме него никто не поможет и от этого становилось не по себе.       Чимин сидел, облокотившись спиной на холодную скалу, и пытался восстановить дыхание. Его глаза бродили по всем присутствующим, начиная с ужасающего появления его друга, заканчивая перепуганной блондинкой. Последняя почти незаметно пнула его в колено, и парень чуть не начал клеветать на нее после недавнего спасения, но она многозначительно посмотрела на него. Будто посылая свои слова прямо ему в голову, Сонми попутно кивнула в сторону Джисона в полуметре от нее и Чимин моргнул дольше обычного, показывая свое согласие.       — Чонгук… — хрипловато позвал Джисон лежащего брюнета, который пробежал несколько километров без остановки и неизвестно, что еще было до наступления тумана. — Чонгук, где он? — требовательно продолжал Джисон, пока его кулаки неумолимо сжимались, издавая характерный хруст. От этого звука у Сонми пробежала дрожь по спине, и она медленно отползла назад, поднимаясь на ноги. Чимин также был наготове.       Брюнет, лежавший на спине, поднял корпус и отполз к стене, запрокидывая голову назад. Он смотрел на юношу полуприкрытыми глазами и ничего не говорил из-за давящего чувства внутри, вызванного недостатком кислорода. Чонгук хрипло дышал, кривил брови и судорожно хватался за бок, прикрывая его ото всех взглядов, которым было совсем не до этого. Парню было не до разборок, потому что он и сам был ранен. Хоть и не смертельно, но боль это вызывало.       Затянувшееся молчание выводило Хана из себя. Все попытки сдержаться, дождаться внятного объяснения утекали сквозь пальцы, когда перед глазами был этот чертов симулянт с царским синдромом. Не успел Джисон сделать агрессивное движение в сторону лежащего Чонгука, как по обе стороны он был схвачен за плечи. Молниеносно Сонми и Чимин выросли возле разъяренного парнишки и надеялись, что он не начнет буянить, но Сонми слишком хорошо знала своего названного братца, который никогда не сдерживался.       Попытки вырваться и растолкать всех не увенчались успехом, потому что Чимин повалил парня под гневные крики на камень, прижимая грудь коленом. Блондин поджимал губы, вкладывал все усилия, чтобы удержать буйного под собой, но ему нужно было что-то более действенное, чем какой-то преступник чуть выше и сильнее него.       Чимин пытался удержать в своем внимании любой порыв Джисона, но его внимание привлекли худощавые руки, которые судорожно обхватывали взбешенное лицо. Он неотрывно смотрел на Сонми, которая сама с трудом проглатывала подступающие осознанные слезы, но сдерживала их, чтобы для начала успокоить близкого человека.       — Хан Джисон. — она рывком заставила друга посмотреть в глаза, но тот словно не замечал происходящего вокруг. Картинка произошедшего затмевала все остальное. — Джи, посмотри на меня. — спокойным, но строгим голосом повторила девушка и Хан невольно начал приходить в себя. — Успокойся, это еще ничего не значит. — Сонми нависала прямо над лучшим другом, заглядывая в его пустые глаза. — Послушай, что он скажет. — ответа не следовало, Джисон лишь продолжал громко дышать сквозь зубы, чуть ли не брызжа слюной. — Ты меня услышал? — Сонми привлекла его внимание своим шепотом, и он еле заметно кивнул.       Облегченно выдохнув, Сонми коснулась влажного от пота лба своим и прикрыла глаза. Только срывов Джисона не хватало в такой непонятной ситуации. Она продолжала поглаживать друга по голове, пока его дыхание не пришло в более спокойное. Сонми смогла отстраниться и оценить ситуацию. Благодарно посмотрев на Чимина, который за последние два дня удивил ее больше раз, чем она удивлялась всю жизнь, девушка повернулась к остальным ребятам, которые уже помогали Чонгуку и Мирэ.       Опасливо Чимин убрал ногу с успокоившегося Джисона и покосился на Сонми, которая сейчас заметно дрожала то ли от недавнего бега и силы, вложенной в успокоение парня, то ли от страха за правду, которую расскажут пришедшие. Она невидящими глазами смотрела на окровавленных ребят, и уже готовилась к худшему.       С момента, как Джисон подорвался с места и тут же был остановлен, Розэ сама вскочила с места вместе с Хосоком. Двое калек стояли и прихрамывали, но были какой-никакой оборонительной стеной от бушующего урагана в виде Джисона. Когда Сонми предпринимала попытки успокоить друга, девушка обеспокоенно посмотрела на Чонгука, который медленно моргал и пытался прийти в чувство.       Наплевав на их недопонимание, брюнетка опустилась возле раненого и приподняла край футболки. В общем-то он не возражал. Ей не было противно от зрелища, но рефлекторно голова отвернулась в другую сторону. Часть торса юноши была покрыта мелкими царапинами, а в особо глубоких торчали какие-то инородные тела, которые и вызывали такую боль. Чонгук низко дышал, временами хрипел от неприятных ощущений, но не произносил ни слова. Розэ это было только на руку.       Не церемонясь, Розэ задрала одежду еще выше, под безэмоциональное выражение лица брюнета, но ярко горящие глаза. Она часто проделывала такие несерьезные операции на стажировке, поэтому подобное действие не вызывало в ней какого-то ужаса или паники, какая была бы у обычного человека. Достав аптечку и соорудив пинцет из тонких веточек, обмотанных марлей, Розэ начала вытаскивать неизвестные осколки.        — Мирэ, что произошло? — первая задала спокойный вопрос Розэ. Помимо правды, ей хотелось занять чем-то голову, чтобы не возвращаться из раза в раз к мыслям о том, как на нее смотрели в этот момент. Розэ бы начала полыхать от смущения, если бы не ее сосредоточенность.       Чонгук, казалось, совсем не чувствует боли; она давным-давно отошла на задний план, когда девушка обратила на него свое внимание, после недавнего недопонимания. Он смотрел на, склонившуюся к нему, сконцентрированную Розэ, которая то ли делала вид, что не замечает его пожирающего взгляда, то ли правда так была поглощена в исцеление. Чонгук смотрел на слегка влажное смуглое лицо, густые брови, сведенные к переносице от напряжения, длинные ресницы, которые прикрывали глубокие карие глаза и раздражающую прядь, закрывающую часть лица девушки. Не выдержав такой нервирующей пытки, парень потянулся к этому злосчастному клоку волос и мучительно медленно заправил за ухо.       На миг Розэ замерла от неожиданности. Девушка так сильно погрузилась в работу, настолько абстрагировалась от реальности, что не сразу заметила, как высоко вздымалась мужская грудь, как он начал двигаться и как коснулся ее своими горячими руками, которые на удивление были слишком нежными для такого грозного парня. Розэ блаженно прикрыла глаза, ощущая пальцы, невесомо очерчивающие путь от уха к шее, плавно переходящие на плечо и пробирающиеся вдоль руки. Чонгук дразняще пробежался пальцами по испачканному его же кровью запястью, а после убрал руку. От такой издевки Розэ чуть не замычала вслух.       Розэ неуверенно подняла голову, предвкушая, столкнуться с тяжелым натиском черных глаз, взгляд которых она ощущала всем своим естеством и пыталась скрыться от него. Не произнося ни слова, Чонгук, даже в своем невыгодном положении, обозначил иерархию между ними, где в его руках было абсолютное господство над девушкой, которая чуть не подавилась от этого испепеляющего взгляда. Мотнув головой, Розэ продолжила выполнять свою задачу, вспоминая, что они находятся не одни.       — Там была чертова мина. — выругнулась Мирэ, которая еще не отошла от произошедшего. Девчонка села поудобней, отодвигаясь от прохода, в который немного залетал ядовитый туман. — Мы перебрались через реку и начали забираться на гору. Все было спокойно, а потом щелчок и… — ей было трудно перешагнуть через себя и сказать самое главное. Тошнотворный ком подобрался к горлу, когда картинка каждую секунду всплывала перед глазами. — Все произошло мгновенно. — Мирэ не смогла сказать напрямую, как и посмотреть на всех ребят.       Ужас поселился в молодых сердцах, которые с пустым взглядом смотрели в пол не в силах сказать что-то. Ужасающая картина предстала глазам, где юного шестнадцатилетнего мальчишку, у которого вся жизнь была впереди, разрывает на мине, без малейшего шанса на спасение. Теперь даже смотреть на Чонгука и Мирэ не было сил, ведь вся их одежда, лицо, волосы были в крови и ошметках их товарища. Никто не мог вымолвить и слова. Первые несколько минут они пытались осознать произошедшее. Каков был бы исход, если бы они отправились на эту гору все вместе даже гадать не нужно.       — А туман? — слегка подрагивающим голосом спросил Хосок, которого не меньше других ужасала ситуация.       — Не уверена… — сомнение так и исходило пугающими волнами от девушки, которая бегала глазами по пещере.       — Говори, как есть. Это была настоящая чертовщина. — рвался высказаться Чонгук, который стал свидетелем странного происшествия. Розэ болезненно надавила на незначительную царапину и Чонгук грозно шикнул на нее, но уловил суровый взгляд и тут же замолчал, понимая, что девушка больше не сжалится над ним после такой подлой игры с его стороны.       — Думаю, что в горе, где база есть какой-то механизм защиты. — нерешительно начала шатенка, перебирая пальцы, заламывая их. — Туман будто выпускался из какого-то помещения. Он навалом выходил из горы, заполняя все вокруг.       — Чего? — несколько голосов одновременно раздались в пещере, а все взгляды били прикованы к Мирэ и Чонгуку.       — Типа как из трубы? — выпучив глаза, спросил Чимин и подался вперед. Он смотрел на Чонгука, которого немного прикрывала Розэ, но он все еще мог видеть глаза друга. Многозначительное молчание расставило все точки. — Запрограммированный туман, минное поле, волчья яма. Что дальше? Второй ядерный заход? — вскинув руки вверх, негодовал Чимин и все его понимали.       — Яма? — теперь уже все взгляды были обращены к Чимину, который сболтнул то, о чем знали только они с Сонми. — Которая с копьями?       — Да, наткнулись на нее, пока бежали. — без уточнения подробностей, проговорил парень и посмотрел на Сонми, которая сидела, схватившись за голову.