Глава 10. Меняю обретенную реальность на утраченные иллюзии.

      Небо медленно смеркалось и солнце давно покинуло свой Зенит, уходя в сторону запада. В безмолвном лесу раздавались нерасторопные шаги людей, которые не желали, чтобы новый день начинался. С приходом рассвета предстоял тяжелый рабочий день, к которому оружейники сегодня тщательно готовились. Сонми и Кай вместе блуждали по лесу до мест, где они добывали материалы в прошлый раз и отмечали для себя их количество для грядущей работы.       Неопытные мастера с ужасом представляли завтрашний день и все последующие, так как им в подмастерье дадут тех, кто вообще не смыслит в оружие. Они и сами действовали по интуиции и памяти, полагались на удачу, скрестив пальцы. Теперь ответственность возросла до предела и это совершенно никому не нравилось, однако выбора не было. В первую очередь, стоял вопрос о безопасности лагеря, а только потом пожелания его обитателей.       С каждой минутой приближения к лагерю шум становился все громче. Сейчас это было совсем не вовремя, так как они могли запросто себя обнаружить, но, похоже, галдящим уголовникам этого не объяснить. Больше волновал вопрос, где находится Минхо или Чонгук, которые ответственны за все происходящее внутри?       Друзья начали приближаться к частоколу и уловили ранее неизвестные для лагеря атмосферные нотки. Воздух был разряжен, повсюду витал приторный запах, раздражающий слизистые, а шум отчетливо бил по ушам. Внутри ребята сидели в нескольких группах, не привязанных к бандам, скорее, они разделились по интересам. Удивительный контраст лиц в одном кругу поражал сознание из-за своей не реалистичности: два лидера банд, вместе со своими друзьями и парочкой отчужденных ребят восседали в одном кругу и поразительно громко смеялись.       — Ущипни меня. — девушка выставила руку перед лицом друга, продолжая смотреть немигающим взглядом вперед. Кай исполнил ее просьбу, вызывая сдавленный вскрик. — Это же образно было… — Сонми начала потирать внутреннюю сторону предплечья, бросая обиженные взгляды на парнишку.       Друзья вместе прошли вперед и до них, наконец, дошла причина столь резкой любвеобильности друг к другу. Это было похоже на запах перебродивших ягод или слишком сладкий самогон. Сонми заприметила рыжую голову и подошла к другу со спины, аккуратно касаясь плеча. Минхо медленно развернулся и посмотрел на нарушительницу своего хорошего настроения невидящими глазами.       Сонми шокировано посмотрела на Минхо, чувствуя, как ее брови сейчас полезут на затылок. Он никогда не выглядел столь расслабленным и необремененным, как сейчас. Именно в тот момент, когда этого допускать нельзя. Девушка кивнула в сторону, чтобы они отошли поговорить, но когда реакции не последовало, то ей пришлось взять инициативу в свои руки. Как и самого парня, которого потащили от костра.       — Что происходит? — Сонми оглядывалась по сторонам, замечая, что почти все подростки за несколько часов их отсутствия успели нажраться неизвестно откуда взявшегося алкоголя. — Минхо? — аккуратно подергивание за руку помогло сфокусировать внимание парня. — Да ты в дерьмо…       — Ты что-то напряженная какая-то. — почти не размыкая губ, проговорил лидер, чем вызвал у Сонми еще большее оцепенение. Он протянул руку с бутылкой красной жидкости. — Расслабься, Сон.       — Это еще что?.. — она покосилась на жидкость с плавающими на дне ягодами. Сонми приблизилась и понюхала неизвестную настойку, о чем тут же пожалела. Глаза мгновенно заслезились, нос обожгло, а во рту будто ощутилась вся сладость неизвестного варева. — Твою мать, убери это. — Сонми сунула бутыль обратно другу, который следил за девчонкой со слегка заметной улыбкой.       Откуда ни возьмись, по лагерю пролетел настоящий ураган, целью которого была Сонми. Джисон не сразу заметил подругу из-за сильного помутнения в глазах и только благодаря наводке Хенджина он распознал белую шевелюру. Неистовый поток чувств захлестнул парнишку, и он не мог не встретить лучшую подругу самыми крепкими объятьями. Джисон налетел на Сонми со спины, чуть ли не запрыгивая ей на шею, когда она этого совсем не ожидала.       — Сооон, — жалостливо протянул шатен, стискивая девчонку в руках. — куда ты опять пропала… — Джисон совсем не обращал внимание на скрипучие стоны и хруст позвоночника под ухом. — В мои планы сегодня входит упиться до посинения. Присоединишься к этой заманчивой идее? — жалостливый и одновременно игривый взгляд заставил девчонку усомниться в предыдущем настрое на трезвый вечер, но в присутствии Джисона не оставалось никаких предостережений, нагнетающих и без того озадаченную голову.       — Боишься еще одного провала в памяти? — во время своих раздумий Сонми даже не заметила знакомую до ужаса светлую макушку, являющуюся ее вечным кошмаром в безграничных лесных просторах. Несмотря на не совсем трезвое самочувствие в связи с самодельным отваром, Чимину удавалось в своей индивидуальной манере подкалывать девушку и незаметно для других высказывать провокационные суждения, о которых она, к сожалению, не помнит, но зато Чимин во всех красках отматывал в мыслях прошлую посиделку в фургоне. — В прошлый раз ты не особо церемонилась. — блондин как никогда хотел бы возобновить в ее памяти тот роковой день и увидеть очередное недовольное лицо совместно с тихим фырканьем в его сторону.       — На твою рожу в трезвом уме не взглянешь, пришлось идти на крайние меры. — внедрение провокатора слегка пошатнуло атмосферу, чему Сонми была не рада, ведь любая выдвинутая им фраза могла разжечь серьезный конфликт не только с ней, но и с парнями. Совмещение алкоголя с взрывными характерами могло напрочь привести к негативным последствиям, которые точно произойдут, если оба не замолкнут и не отойдут друг от друга на пару километров. — А раз ты снова маячишь перед моим носом, пожалуй, выпью немного, чтобы твоя морда выглядела не так отвратительно.       Между вспыльчивой парочкой снова пробегали бешеные огни и несносный азарт, они будто участвовали в словесных боях без правил, только победитель всё никак не определялся, что будоражило их еще сильнее. Чимин, на удивление, молча наблюдал за яркими всплесками эмоций, которые служили для него уже в привычной мере поднятием духа и самооценки в столь мрачные времена.       В момент своего монолога Сонми обернулась с милой улыбкой к Минхо, что стоял все это время рядом и внимательно слушал небольшую перепалку. Девушка без промедления буквально отобрала бутылку с настойкой, разливая пару капель от резких движений мимо горла. Жадными глотками она поглощала содержимое и даже не смела поморщиться, чтобы Чимин не смог вновь за что-либо ее уколоть своим острым языком.       Чимин с неким упоением следил за реакцией безудержной блондинки, у которой от чрезмерно объемных глотков стекали маленькие струйки по подбородку, а затем они стремительно скрывались за одеждой на груди. Чимин с усмешкой смотрел в пронзительные глаза Сонми, так как понимал, что она лишь дразнит его и пытается что-то доказать, однако парень все равно с интересом отнесся к ситуации.       Они не замечали Джисона и Минхо, одурманенные общей зависимостью к унижению друг друга, поэтому те не решались на разговоры в данный момент, но Сонми и Чимин не сводили зрительный контакт, словно пожирая души друг друга гневными взглядами. Жжение в горле давало о себе знать, раздирающие ощущения вызывали появление влаги на веках, поэтому Сонми наконец-таки опустила бутылку и провела большим пальцем по нижней губе, убирая излишек отвара, который по вкусу был не так плох, как на запах.       — Если снова провалишься в какую-нибудь яму, слово даю, я лично прослежу, чтобы ни одна душа не помогла тебе. — лукаво усмехнувшись над объектом своих издевок, Чимин с самодовольным видом и чувством зашкаливающей гордости оставил ребят в первоначальном составе.       Сонми повернулась к друзьям, чтобы лишние глаза не наблюдали истиной реакции на опаляющий горло напиток и поморщилась. Она пыталась вдохнуть как можно больше воздуха в легкие, но желанный кислород натыкался на невидимую преграду. Кашель медленно подбирался наружу, но девчонка стиснула зубы и подавила неистовую жажду.       — Может, идея застрелить его и не такая уж плохая? — Джисон заметно протрезвел после устроенного представления, что уже давно должно было стать обыденностью, но их стычки каждый раз ощущались по-новому.       Хан уже не испытывает того беспокойства за лучшую подругу, какое было раннее. Чимин по-прежнему не вызывал у него доверия, однако долгие наблюдения показали, что рука у него не поднимется на Сонми, чего точно нельзя было сказать о ней. За такой маленький промежуток времени Чимину предоставлялись многочисленные шансы, чтобы навредить или, еще хуже, прикончить своего врага, но каждый раз он останавливался на словесной борьбе.       В отличие от верного товарища, который разглядел некоторую связь между Сонми и Чимином, Минхо не был так уверен в безопасности своего близкого человека. Имея ряд сомнений, Минхо не наблюдал никакого смягчения со стороны Чимина. Он считал его настоящей угрозой и ужасным провокатором, который в любой момент исподтишка способен принести множество непростительных последствий. Будь в трезвом уме, Минхо вмешался бы в их громкий спор, но, скорее всего, действие алкоголя заметно сказалось на его мыслях, следствие чего его внимание затуманилось.       — Народ! Срочно! Все сюда! — пронзительный вопль разлетелся по лагерю, привлекая всеобщее внимание его обитателей.       Преступники практически одновременно ринулись на призывы о помощи, правда не все могли держать контроль над собственным телом из-за выпитого пойла. Оно вызвало несколько падений и запинаний о естественные препятствия природы.       Собравшись вместе возле Хенджина, по виду которого совсем не скажешь о настигающей угрозе, несколько пар бешеных глаз требовали объяснений.       — Тебя насилуют что ли? — Чанбин вышел вперед, одергивая друга на себя. — Слышь, недомерок, если не объяснишься, то я тебя вверх ногами в помойную яму окуну. — Хенджин игнорировал окружающих, словно собираясь с грандиозными мыслями.       — А чего вы разбежались, как крысы на корабле? Пользуясь случаем, предлагаю вытащить пару скелетов из своих шкафов. — Хенджин искрил азартом и заинтересованностью к совместному времяпрепровождению этого увлекательного вечера. Держа высоко в руках сомнительную мешанину, как местное достояние.       — Из-за этой херни ты такой балаган устроил? — позади словно выросла разъяренная Рюджин и с замахом прописала затрещину парнишке, отчего часть взъерошенных волос оказалась на лице.       Обернувшись на источник раздражителя, Хенджин тихо шикнул, держа ладонь на месте удара. Вместо сочувственного взгляда на него смотрели гневные черные глаза, порождающие дрожь в теле. Парень театрально отшатнулся и показушно схватился за сердце, изображая великого мученика. От этих манипуляций уже можно было расплыться в улыбке и отнестись с юмором к драматичной натуре молодого уголовника.       Больше половины незаинтересованных людей ушли, когда поняли, что никакая опасность не грозила лагерю.       — Не криви так лицо, а то морщины появятся раньше, чем парень. — Хенджин чуть вышел вперед и уклонился от последующего удара знакомой, привлекая к себе внимание оставшихся людей. С коварной улыбкой он смотрел на небезразличных к затее подростков и чувствовал, как сильно азарт, приправленный алкоголем, рвался наружу. — Я надеюсь, все наслышаны об игре «Я никогда не…»?       Услышав истинную причину, еще часть людей отсеялась и на поляне осталось не более двадцати человек. Раскрепощенный разум был не прочь скоротать время за небольшим развлечением, в котором можно было лучше познакомиться с некоторой частью лагеря. Хенджин жестом пригласил заинтересованных преступников к одному из кострищ, усаживаясь на одно из бревен. Мальчишка хлопнул в ладоши, когда поляна заполнилась жаждущими развлечений преступниками.       — Тогда начинай, умник. — на удивление, Чонгук тоже решил присоединиться к забавной идее, подверженный влиянию спиртного. Несколько его ребят так же сидели в кругу, что радовало задорного паренька.       — Я никогда не жаловался на свою жизнь. — без всяких раздумий задал парень первый вопрос и сам же отхлебнул горячительного напитка. Все они в какой-то мере жаловались на судьбу, иначе нелегкая не занесла бы их в одно место.       — По-моему, ты просто решил нас всех споить. — с противоположной стороны костра прозвучал голос Дженни, которая начала остерегаться данной затеи, так как в ее планах были развлечения, а не пьянство. И все же, она, как и остальные, сделала злосчастный глоток.       — В этом и суть. — Хенджин расправил свои длинные руки, показывая самые добрые намерения без намека на коварство. — Йеджи. — он кивнул в сторону подруги и заговорщически улыбнулся.       — Я никогда не пыталась навредить себе. — первое, что пришло в голову девчонке, тут же слетело с губ. Она уверенно держала в руках свою часть напитка, не притрагиваясь на грустном вопросе.       Сонми и Джихе, сидевшие через пару людей друг от друга сделали по глотку. Так как сопутствующих вопросов не следовало, они без угрызений совести показали, что в жизни были черные полосы. Больше всех удивил вечно стойкий ко всему Минхо, сжимающий в руке емкость. Все резво обратили на него взор, но тот лишь облизнул губы от горечи напитка, который так часто в прошлом зализывал его шрамы.       — Я никогда не испытывал ненависть к своим родителям. — Чонхо, следовавший в очереди после Йеджи, нерасторопно перегонял жидкость в бутылке. Несмотря на подобный серьезный и для кого-то личный вопрос, он не стал церемониться и размышлять над другими вариантами, поэтому выпалил первое, что пришло в голову.       Скрепя сердцем, отпили свою долю Дженни, Хан, Сонми и Чимин. Первые не испытывали такого груза на душе, так как давно смирились и отпустили подростковые обиды на строгих родителей. А для последних эта тема являлась незакрытым гельштальтом, которая терзала на протяжении многих лет их искалеченные сознания.       Взгляд Чимина непроизвольно упал на погрустневшее и опустошенное выражение лица блондинки, которая не могла физически поднять голову и столкнуться с чужими глазами один на один. Особенно с глазами Чимина, который прекрасно, от и до, познал ее тяжелую историю. Сонми категорически не хотела видеть сочувствие в глазах как своих близких друзей, так и самого Чимина.       В разгар нескромной вечеринки, когда уже большинство были одурманены алкоголем и наполнены весельем, неподалеку послышался хруст древесины, обозначающий приближение потенциального участника веселья. Многие ребята из-за галдежа не обратили внимание на посторонние звуки, но Чимин, как обладатель острого и чуткого слуха, обернулся и увидел подругу, которая с самого утра, как сквозь землю провалилась.       — Розэ! — с широкой улыбкой окликнул через весь лагерь Чимин потеряшку. — Ты опять в какой-то канаве уснула? — без всякого стеснения продолжал говорить блондин, оповещая каждого о пристрастии девушки ко сну.       — Не уж-то беспокоился? — Розэ встретила дорогого друга с такой же теплой улыбкой и села рядом. — В этот раз, может, поделишься? — девчонка игриво толкнула широкое плечо, протягивая руку к бутылке с красным содержимым, но так и не смогла дотянуться.       — А волшебное слово? — Чимин с ленивой улыбкой и затуманенными блудными глазами смотрел на подошедшую, держа пойло в противоположной стороне.       Из-за сильного опьянения на парочку мало обращали внимание, поглощенные игрой подростки. Вопросы медленно перетекали из невинных в сокровенные, интригующие; такие, что не было желания отрываться от сути темы и упустить пикантные сплетни мимо ушей.       По взгляду блондина было заметно хмельное состояние: раскрасневшееся лицо, слегка окосевший взгляд, дурманящее дыхание. Розэ уловила момент ступора и надавила локтем на накаченное бедро друга. Чимин вскликнул, привлекая к себе внимание, и откачнулся назад, чтобы Розэ смогла выхватить из цепких лап огненный напиток.       Стоило ей немного перевалиться через тело друга, как взгляд зацепился за человека, который сидел следующим после него. Чимин так сильно привлекал к себе внимание, так ярко отличался на фоне остальных, что она даже не обратила взор на остальных пьянствующих. На мгновение будто время остановилось, когда Розэ отстранялась от парня. Каждый ее орган с протяжным грохотом падал куда-то вниз, без шанса на возврат; легкие словно взрывались за грудной клеткой и теперь отторгали поступающий кислород.       Чонгук смотрел на нее своими темными, как ночное небо, глазами, в которых отражался оранжевый огонек костра и забирался в самую душу. Он был незаметен за спиной Чимина, но оказался так близко, отчего должен был слышать каждое их неосторожно брошенное слово. Лицо не выражало никаких эмоций, однако глаза говорили сами за себя и этот взгляд заставил Розэ тяжело сглотнуть и сжать челюсти.       Смольные волосы отбрасывали играющую тень на глаза, отчего любому нормальному человеку захотелось бы проморгаться, но он всегда выделялся из общей массы на протяжении всей жизни. Парень немигающими очами смотрел за жалким, на его взгляд, представлением и внутри загоралось желание швырнуть горящую палку между ними.       Розэ застыла в моменте, когда их разделяло расстояние меньше полуметра. Черные глаза с такой силой гипнотизировали, что она не сразу поняла, как утекало время на переглядки, которое не показалось бы подозрительным для остальных.       В голове тут же всплыл его холодный тон при утренней стычке и ледяной взгляд, которым окатили ее с ног до головы и в Розэ проснулась бывалая гордыня. Девушка взглядом выстрелила ему меж глаз, надеясь, что он свалится в болезненных муках за свое хладнокровное отношение к той, кто без сомнений спасла ему жизнь.       Розэ села в прямое положение, отпивая ядреного пойла из горла. Приятный жар обволакивал все внутри, согревал замерзшие кости после долгого купания и привносил спокойствие в сердце. Она старалась не концентрировать внимание на этой немой борьбе, но вместо яркого переливающегося костра, перед глазами образовалась тьма бездонных зрачков, вызывающая самые противоречивые чувства.       — Не знаю, что происходит, но я с вами. — легкомысленно бросила Розэ, когда заметила всеобщий азарт к игре у подростков.       — Тогда ты и будешь ходить. — Джексон, до которого дошла очередь, оперативно слился. Он с нескрываемой игривостью посмотрел на девушку, которая и понятия не имела, что происходит. — «Я никогда не.» — словно уловив поток мыслей, проговорил шатен.       — У меня никогда не было групповушки. — Розэ решила идти с козырей. В прошлом она была мастером этой игры, так как сразу же напивалась, поэтому предпочла играть по-крупному. На нее уставилось больше десяти пар удивленных глаз, но никто так и не отпил свою долю. — Серьезно? Скучные… — брюнетка пожала плечами и так как ее ход был проигран, то она должна была единственная пить. Остальные решили тактично промолчать.       — Я никогда не испытывал чувств к близкому другу. — благодаря алкоголю, который немного раскрыл непреступную крепость, Минхо решил таким способом узнать о реакции подруги на его недавние провокации.       Ему было важно узнать, не расценили ли его доброе отношение за нечто большее, чтобы не в дальнейшем не возникло недопонимания. Парень продолжал следить за действиями подруги, хотя та оставалась неподвижна, хоть ее взгляд и прослеживал за каждым, кто проседал на вопросе. После озвученного Минхо вопроса, отпили Джисон, Хенджин и Джихе. О парнях было известно почти всем, учитывая их очевидные взгляды на Рюджин, а вот о Джихе никто не догадывался, как и о ее любовном интересе.       — Я никогда не спала с кем-то из лагеря. — Рюджин задала свой вопрос, который она заготовила еще в самом начале. Интерес рос в ее неспокойной душе, жаждущей узнать все грязные новости лагеря.       Чонгук, не раздумывая, отпил и даже не побеспокоился о взглядах в свою сторону. Все знали о его пристрастиях и становились невольными свидетелями, затыкая посреди ночи уши и бросая все возможные проклятья. Сейчас его раззадоренной натуре было интересно, сможет ли Розэ так же беспристрастно отнестись к вопросу и раскрыться перед остальными. Джексон тоже сделал свой шаг и выпил, как и пара девчонок.       Невольно Чонгук покосился в сторону девушки, которая сжимала в руке пластиковую бутылку с корабля, и раздумывала над решающим для нее глотком. На деле прошло не больше пары секунд, но для разгоряченного парня они тянулись мучительно долго, и он уже не выдерживал этого топтания на одном месте.       Чонгук чуть качнулся назад и в предвкушении закусил губу, поглядывая хищным взглядом на напряженную фигуру. Он с трудом сдерживал улыбку, норовящую показаться наружу, от своей грядущей пакости. Заведя руку назад, он состроил более пьяный образ, и перекинул тяжелую конечность через плечо блондина. Тот никак не отреагировал на неожиданную тактильность лидера, который замышлял свой коварный план.       Незаметно его пальцы скользнули по слегка выпирающей лопатке. Тело под ним едва заметно вздрогнуло, но не выдало дальнейшей реакции. От первичной неудачи Чонгук почувствовал укол по самолюбию и решил надавить на наглую девчонку, которая играла с ним в опасную игру. Пробираясь выше, он коснулся разброшенных по спине волос, которые с каждым продвижением были влажными.       Чонгук ощущал все исходящее негодование от недавней партнерши и победно улыбался. Он не мог видеть ее лица сейчас, но все черты так ярко отпечатались в его памяти, что в подобном не было надобности. Кисть доползла до затылка и зарылся длинными пальцами густую копну волос и со свойственной ему грубостью сжал на затылке.       Из горла вырвалось едва заметное хрипение, которое Розэ спешно скрыла кашлем. Она хотела посмотреть на реакцию отъявленного собственника и осталась довольна результатом. Без стеснения девчонка приняла ход и словила на себе взгляд Сонми, которая уже о многом догадывалась. Вероятно, это был тот самый момент, когда Розэ начнет открываться перед достаточно близким человеком, чтобы укрепить зарождавшуюся связь.       — У меня никогда не было партнера, с которым была большая разница в возрасте. — Дженни расслабленно качнула рукой с напитком и оглядела собутыльников.       — А насколько старше? — Джисон, который уже скатился с бревна на землю, опрокинул голову назад, чтобы посмотреть на соседку.       — Пусть будет... минимум пять лет. — девушка не ожидала, что кто-то отреагирует на ее вопрос, потому что на корабле все было слишком строго с подобными темами, а обитатели лагеря по-прежнему были несовершеннолетними.       — Ха! Пей! — излишне сумбурный юноша развернулся к подруге, получая вместо запланированного подзатыльника пощечину. — Это же игра.       — Заткнись. — сквозь зубы прошипела Сонми и быстро сделала глоток, чтобы поскорее скрыться за шторкой из волос от парочки удивленных лиц. Только лучший друг знал о недолгом романе, завязанном на плотских утехах, с одним из охранников, под присмотром которого девушка проходила стажировку. Парню было двадцать пять и это теперь даже сложно назвать большой разницей в возрасте, но на тот момент ей было шестнадцать и все происходило как в тумане. — Предатель.       — Да у нас тут черти водятся. — обращаясь к виновнице оставшегося внимания, проговорил Чимин. Для него появилась еще одна тема для дальнейших издевок над ранее закрытой книгой. — А можно подробности узнать? — парень сфокусировал замутненные глаза на раскрасневшейся девушке и коварно улыбнулся.       — А тебе для чего? Пофантазировать больше не о чем? — Минхо, который до этого сидел в полудреме, встрепенулся и вступился за подругу. — Я уже вроде предупреждал тебя. — парень готов был подняться и закончить этот цирк. Напряжение и неестественная агрессия, которая появилась из-за алкогольного опьянения источались всем его естеством.       — Я сама разберусь. — Сонми трепетно взяла друга за руку и крепко сжала.       Плевать на чужие взгляды и последующие слухи, если это поможет не развести очередной конфликт, от которых только начали избавляться. Их ссоры с Чимином уже безусловны, к подобным стычкам все привыкли, но вот если туда влезет кто-то еще, будь это Минхо или Чонгук, то группы вновь встанут на ножах.       — И что за многозначительное молчание? — все никак не унимался блондин, который явно перебрал и теперь жаждал утолить свой голод порцией очередной перепалки.       — Чимин, успокойся уже. — не выдержал Хосок, который оказался под перекрестным огнем. Он схватил друга за ворот кофты и вытянул из круга, уводя за пределы частокола. — Что ты опять устроил? — останавливаясь у ближайшего дерева, начал друг свой допрос. Парень с трудом мог ровно стоять, поэтому нашел себе опору в виде грубого ствола. — Хватит донимать Сонми. Я ей жизнью обязан.       — Но не я же, какие ко мне претензии? — Чимин скрестил руки на груди и непонимающе посмотрел на лучшего друга. Волосы отчаянно норовили залезть в глаза, а потому парень с особым остервенением каждые несколько минут отбрасывал челку, которая развивалась из-за надоедливого ночного ветра.       — Нам с завтрашнего дня работать вместе, как думаешь, сможем ли мы быстро со всем управиться, если вы так и будете препираться? — Хосок хотел оставаться спокойным, но поведение друга заставляло его впадать в негодование и повышать голос. — Ты ведь делаешь уже все из принципа, я ведь прав?       — Мои мотивы тебе известны, зачем ты вновь лезешь мне под кожу? — угрюмо ответил парень, чувствуя, как в груди поднимается жар. — Достали твои нравоучения.       Парень не находил себе места от плещущихся мыслей в голове. Сомнения и жажда выяснений не оставляли его на протяжении последних дней, потому блондин особо не мог держать себя в руках. Непреступная крепость мироздания начала давать трещину в дни их вылазки, прочно обосновываясь рассуждениями в голове. Если в фургоне это был небольшой снаряд катапульты по высоким стенам, то миг, когда девушка чуть не свалилась в яму — настоящая пороховая бочка. Теперь все сомнения должны пробраться через руины и разруху, чтобы наконец предстать перед хозяином этого небольшого мирка.       — А я и не пытаюсь залезать в твою тупую черепушку. Я до другого места достучаться хочу, раз ты — идиот — этого не можешь сделать. — интонация в голосе Хосока мигом приобрела взбалмошный характер, от которого сам Чимин напрягся. — Признай уже, что твоя ненависть исходит как нечто должное, а не то, что есть на самом деле. Не надоело жить мнимой злобой и портить всё агрессией? Можешь хоть всю ночь доказывать мне и перечислять плохое, что только взбредет в твою голову, но я не настолько глуп, как ты. — Хосок безудержным потоком нападал на Чимина, который не успевал в мизерных паузах вставить слово наперекор суждениям друга, поэтому слушал раздумья Хосока и пытался внутри дойти до истины.       — Да брось, Сонми не та, за кого себя выдает. Вы с ней говорили всего пару раз, а у нас ежедневные стычки. Она — порождение зла в лице Советника, приносит одни неприятности только своим появлением. Такой человек не может не вызывать негативного отношения. — сам того не понимая, Чимин через силу убеждал в обратном, скорее, не Хосока, который давным-давно уже понял правду, а себя.       Ежедневная борьба со своей личностью и с Сонми в моментах ссор и ругательств в скором времени обрушатся огромной волной на светлую макушку и потопят навечно в ненастоящих эмоциях. Чимин обложился ядовитым тернием, который реагирует на маячащую поблизости дочку Советника, хотя подсознательно уже начинает сомневаться в таких крайних мерах.       — Сам-то в это веришь? — с усмешкой спрашивает Хосок, но взамен получает лишь недовольное фырканье. — Хорошо, притворяйся дальше, топи и себя, и других, но тогда ты не лучше того, кто сломал тебя. — последняя фраза, словно предательский выстрел, отразилась не в хорошем свете на сознании парня, который искрил пламенем от хаоса в мозгах.       Когда двое лучших друзей ушли на диалог, который не предназначался для чужих ушей, игра автоматически завершилась. Кто-то медленно перебирался в челнок, чтобы проспать до следующего вечера, борясь с сильнейшим похмельем, кто-то продолжал пить и беседовать с друзьями, а кто-то, вроде Хенджина, буянить, ведь его силком тащили на корабль, чтобы он наконец лег спать. Под громкие ругательства никто не заметил, как бухой Джисон предпринял попытку самостоятельно подняться. Даже если бы и на него обратили внимание, то не успели бы среагировать на его покачивание в сторону костра. Вероятно, удачей пьяный вусмерть парень был не обделен, потому что задел тлеющие паленья только рукой, выставленной рефлекторно. К нему тут же подлетели более-менее способные стоять на ногах друзья, которые обеспокоенно смотрели на крутящемуся по земле юноши. Сонми и Йеджи, как относительно способные люди, повели Хана в Челнок, чтобы немного обработать рану и уложить бушующего друга спать. Чонхо перевалился через бревна и прихватил с собой Чанбина вместе с Дженни, которые сидели по обе стороны от него. Кто-то уже уснул, как, например, Минхо и Рюджин; кто-то просто ушел.       — Итак, — Чонгук, сидящий неподалеку посмотрел на подругу. Между ними повисло напряжение с самого похода и теперь даже становилось как-то скучно. Алкоголь помог приспустить занавес высокомерия и начать диалог. — ты все же не уходишь?       — А ты уже размечтался, что сможешь от меня избавиться? — не поворачивая головы, размеренно проговорила Розэ, которая хоть и желала разобраться во всем, но она не пойдет на первый шаг, пока не удостоверится в том, что получит в ответ.       — Да я просто понял, как же просто сбить с тебя спесь. — Чонгук даже не задумывался о том, что слетает с его губ и как его слова могут быть восприняты собеседниками, а потому был так расслаблен. Он полностью опил содержимое своей бутылки и решил, что идти за добавкой было слишком для его истерзанного алкоголем организма, поэтому он блаженно прикрыл глаза, запоминая дивный вкус ядреных ягод. — Все оказалось проще, чем я хотел. Разочаровываешь.       — Это конечно мило, раз ты думаешь, что такой важный, но… разве ты не единственный человек, который так думает? — Розэ не стала показывать недовольство словами брюнета, решившего неизвестно зачем, впервые за день что-то сказать.       — Будь я не прав, то ты бы уже давно свалила отсюда. — в своей манере продолжал лить расслабленную речь Чонгук, не имея представлений о дальнейших последствиях.       — Мир не вращается вокруг тебя. — за ее усмешкой скрывался настоящий шквал негодования от такого отношения к себе. Чонгук никогда не показывал особой привязанности к людям и Розэ никогда не ждала чего-то подобного, но что-то неприятно кололо изнутри при такой холодности.       — Мир — нет, а вот ты похоже. — его слова разносились ветром по округе, и повезло с тем, что свидетелей их диалога не было по близости, особенно взрывной парочки и Хосока, которые точно не забыли бы подобное на утро.       Розэ понимала, что на такой ноте не хочет заканчивать день и ей и, в самом деле, нужно поговорить с Чонгуком, который сегодня был более наглым, чем обычно. Она бросила короткую фразу о необходимости более приватной беседы и поднялась со своего места. Смотреть за тем, идет ли брюнет за ней не было необходимости, ведь тот не откажется от возможности поставить кого-то на ступень ниже себя. В этом он точно был мастером.       Отходя на приличное расстояние от частокола, Розэ вела за собой Чонгука, который вальяжной походкой следовал за немного нервозной знакомой. Девушка совсем не была довольна фразой, брошенной в ее сторону с особой небрежностью. Если она решила остаться, то хочет завершить все свои неразрешенные проблемы и больше о них не думать, чтобы спокойно существовать в этом обществе. Как на зло, все проблемы касались именно этого наглого и самолюбивого террориста, который никогда не думал о чувствах других.       Розэ никогда особо не показывала свою истинную натуру. Даже Чонгук не знал ее настоящей на все сто. Лишь изредка подмечал особо яркие изменения в ее поведении, но смахивал это все на дурное настроение. Розэ чувствовала особую схожесть с волнующем душу парнем, но никогда не желала признавать это до недавних пор, когда они не оказались на волоске от гибели, спасая жизни друг друга.       Они не были приверженцами открытых и теплых чувств, которые так рьяно испытывали остальные. Жестокая реальность сделала из них роботов, следующих по алгоритму. В последние дни система жестоко давала сбой и оба это отчётливо это чувствовали.       — И что это было? — слишком резкий разворот к брюнету обернулся тем, что Розэ почти в упор смотрела ему в глаза, освещаемые лунным светом. — Решил снова в главного поиграть? Хватит решать за всех. Я не твоя послушная собачка. — извечно уравновешенная Розэ сейчас готова была взорваться на месте, подобно своей подруге, которая никогда не скупилась на эмоции. Она сжимала кулаки, лишь бы усмирить пылкость в голове, которая преграждала путь здравых мыслей.       — Не строй мученицу, Розэ. — за время блужданий на свежем воздухе Чонгук заметно протрезвел, хоть собеседницы в глазах по-прежнему было две. Он четко осознавал свой поток мыслей, свои действия и контролировал речь. Сейчас он не желал церемониться и палил из пулемета в самые уязвимые места. — Человек — существо социальное. Успокойся.       — Сам успокойся. — Розэ не церемонилась и грубо толкнула Чонгука в грудь, отчего он впечатался в дерево позади себя.       Чувствуя, как через одежду кожу сдирает жестокая кора дерева, брюнет поморщился и зашипел сквозь зубы. Чонгук тяжело вздохнул, ощущая растущую внутри новую эмоцию, ранее неизведанную. Розэ не видела его глаз, не застала смены выражения лица непредвиденного в действиях парня. Щелчок в голове заставил ее опуститься на землю и осознать свой поступок. Розэ широко раскрыла глаза, понимая, что сейчас ей стоит делать ноги с этого места, а потом и сразу из лагеря.       Чонгук слегка поднял голову, поглядывая на брюнетку смертоносным взглядом исподлобья. Зрачки его закрывали длинные густые ресницы и взъерошенная после толчка челка, но Розэ отчётливо разглядела опасные огоньки юноши, который не отличался здравым умом. Может, радужка его чарующих глаз была черная, но огонь в них горел ярким красным пламенем.       Рискованность всей ситуации не давала рационально мыслить, но сейчас это волновало не так сильно, как вид взбешенного парня. Глубокое дыхание виднелось по вздымающимся вверх плечам, с приоткрытых губ отчётливо слетал каждый вздох, который Розэ отпечатывала в памяти.       Холодность, которая исходила от Чонгука целый день, исчезла, сменяясь буйством огня. Что-то подстегнуло Розэ остаться здесь, лицом к лицу с одним из самых ненормальных людей в лагере, но при этом в ней уже не было и капли страха или беспокойства. Особое трепещущее волнение проснулось в груди, когда взгляды пересеклись, напоминая обо всех сокровенных моментах наедине.       Наплевав на собственную безопасность, Розэ поддалась внутренней жажде, истинному животному желанию, ревущему внизу живота. Разъяренный образ молодого человека ярко перекликался с разгоряченными воспоминаниями в голове, снося рамки дозволенного. Острый клин пробил грудь, выбивая весь воздух, который в этот момент был так необходим. Атмосфера накалялась похлеще, чем у кострища в лагере. Жар тянул свои цепкие лапы от груди через шею и обосновываться на щеках.       Розэ приблизилась к раздражающему целый день парню и схватила за ворот пропахшей дымом одежды. В этот раз она решила действовать первая, чтобы запечатлеть последний момент в своей памяти надолго. Ее искусанные, разодранные до крови губы накрыли в нескромном поцелуе горячие и сладкие после настойки губы парня. Поразительным было замешательство юноши, явно не ожидавшего подобного поворота, после стычки несколькими минутами ранее. Розэ было плевать на его промедления, на вероятный отказ в связи с отрешенностью уже несколько дней, она решила впервые пойти на зов своих желаний, а не чьих-либо ещё.       Дерганные резкие движения исходили от нее, в попытках стянуть чертову кожанку с широких плеч. Розэ заползла своими холодными пальцами под тонкую ткань футболки, небрежно гуляя по накаченному торсу и очерчивая каждый изгиб мужского тела.       Немного времени потребовалось Чонгуку прийти в чувство, чтобы осознать напористость девушки. Спустя мгновение он со свойственным ему остервенением ответил на жадный, неприлично грязный поцелуй. В попытке перехватить инициативу, брюнет пожелал сменить положение и вжать девчонку в дерево, чтобы она совсем позабыла о существовании воздуха. Ладони размашисто поднимались по плечам, одна рука сдавливала шею, а вторая пряталась в густоте черных волос. Одним рывком он попытался взять главенство, но резво был остановлен.       Приятное жжение и сладость власти разливалось внутри Розэ, которая самолично вдавливала такого сильного и опасного парня в дерево. Каждое его умелое касание обжигало через одежду, уносило разум далеко за пределы реальности, заставляло рвано хватать кислород ртом, чередуя это занятие с короткими обрывистыми поцелуями.       Когда до девушки дошел смысл действий наглеца, то неистовый зверь начал бушевать внутри, отстаивая ее лидерство в этот миг. Не разрывая опаляющих жарким дыханием губ, Розэ упёрлась локтем в шею брюнета и придавила к дереву как можно сильнее. Удивленный сдавленный выдох прошелся по мокрому языку девчонки, вызывая победоносную улыбку.       — Стой смирно. — Розэ слегка отодвинулась от парня, заглядывая в его затуманенные страстным моментом глаза. Он был удивлен, но эта сторона давней знакомой породила ураган эмоций в душе.       — Силенок то хватит? — от долгих судорожных поцелуев в горле совсем пересохло и теперь голос звучал намного тише, оттого становясь чарующим настолько, что Розэ готова была застонать от слухового удовлетворения.       — Как видишь. — девушка склонила голову набок, коварно усмехнувшись.       Не тратя времени, Розэ перешла на шею, покрытую выделяющимися венками, которые выдавали состояние парня с потрохами. Отдавая палящим дыханием не менее горящую кожу, Розэ блуждала губами по смуглой коже, проводила языком от выпирающих ключиц до острого подбородка. Чонгук не смог сдержать низкого грудного стона, когда острые зубки оттянули тонкую кожицу в области кадыка, снося самообладание Розэ наповал.       Дрожь по спине бежала от каждого постанывания, почти незаметного рычания где-то над макушкой, пока Чонгук, находясь на особом уровне экстаза, запрокидывал голову назад, не в силах сдержаться от ответных издевок девушки. Сегодня была ее очередь испытывать парня на прочность и оттягивать самый желанный момент. И хотя внутри нее все полыхало неистовым пожаром, а сама она извивалась перед объектом вожделения, Розэ как могла пыталась надавить на самые чувствительные зоны Чонгука, находящиеся в открытом для нее доступе.       Несмотря на настойчивость, Чонгук решил посодействовать процессу и потянулся к краям кофты. Поняв, что Розэ ослабляет хватку, парень почти сорвал с нее верхнюю часть одежды, оголяя спину, худые плечи, плоский живот. Чонгук ловко перехватил инициативу, заставив Розэ судорожно схватить воздух ртом от неожиданности.       Они быстро поменялись местами, и парень развернул девушку спиной к себе, заставляя ее прогнуться, подобно кошке. Чонгук опирался спиной на дерево и ему открывался манящий вид на беззащитную особу, которая пожелала на мгновение побыть главной. Жилистые руки заползли в спутанные волосы, обматывая их вокруг ладони.       Розэ чувствовала, как кожа ее лица оттягивается вслед за волосами, как взгляд перестает фокусироваться из-за болезненных ощущений, но такая дерзость наоборот пробуждала в ней огромное возбуждение, какое она могла испытать только с Чонгуком. Он грубо заставил девушку наклониться и теперь вес тела держался лишь благодаря мертвой хватке на волосах.       Чонгук дразнящие провел рукой вдоль позвоночника, останавливаясь возле мешающей линии пояса штанов. Прижавшись разгоряченным телом к оголенной спине, Чонгук обвил талию второй рукой, расстегивая пуговицу брюк и оттягивая их до колен.       Парень проскользнул рукой по промежности, воочию наблюдая все девичье возбуждение. До умопомрачения желанная для него реакция, которая всегда давала ему отмашку к дальнейшим действиям.       — Ты там все досконально изучить пытаешься или что? — раздражённо выкинула фразу Розэ, когда момент ожидания затянулся. Сведенная с ума недавними действиями она не могла дождаться самого главного. В прошлый раз ее оставили ни с чем, удовлетворив только свои желания, сейчас она хотела получить свою долю наслаждения. — Издеваешься? — Розэ вынырнула из цепких лап и с возмущением покосилась на парня, который слишком долго стоял за ее спиной и бездействовал. Психанув, она оделась и стала ждать ответа. — Да ладно… — изумленная улыбка обосновалась на ее лице и как бы она не пыталась ее прикрыть, все попытки были провальными. — Похоже, что карма все-таки существует. Кому расскажу — не поверят.       — У меня такое в первый раз. — не столько для Розэ, сколько для себя попытался выдавить оправдание парень, густо хмуря брови.       Розэ с громким злорадным смехом подняла с земли кофту и укуталась, спасаясь от прохладного ветра. Казалось, картина, представшая ее глазам, была намного приятней, чем то, чего она желала телом. За все проступки Чонгука судьба решила отыграться именно в это мгновение.       ***       Для Сонми, в целом, вечер прошел довольно неплохо, игра позволила преступникам на время забыться и провести мгновения более-менее весело, отвлекаясь от целого ряда проблем, что тянули их изо дня в день в пропасть. Суматоха, возникшая по причине сильного опьянения некоторых участников, постепенно утихала. Раздражающий галдеж уже не врезался так мерзко в уши.       Действие настойки достаточно быстро потеряло свои свойства, вдобавок из-за потраченных сил на Джисона, девушка в корень устала физически за весь вечер. От гулких воплей она мечтала отдохнуть наедине с собой и попытаться разобраться в последних событиях, которые вызывали противоречивые эмоции.       Забравшись подальше от чужих глаз, Сонми пришла в свое идеальное место для уединения, где открывался вид на ослепительный свет луны. И пусть со следующего дня ее будет тошнить от знакомого обрыва, в этот час он был для нее спасением. Еле заметный ветер слегка раздувал пряди волос возле ушей, отчего пару волосинок неприятно щекотали щеки. Сонми окружила себя со всех сторон размышлениями. С одной стороны, она считала свои домыслы неким воображением из-за выпитого отвара, а с другой, в который раз ее мысли затевали новую борьбу с душой, будто проводя канал для адекватного распутывания огромного клубка самообмана.       Девушка мирно стояла на одном месте, не решаясь уйти прочь из этого милого уголка планеты, где звуки шелеста деревьев в каком-то смысле помогали. Склонив голову в бок, Сонми физически соединилась с кроной дерева, словно впитывая природную энергию, которая в данный момент необходима. Прикрытые от усталости глаза за тонким слоем век вырисовывали ночной небосвод и отложившийся в памяти пейзаж ущелья.       Громкие вздохи означали полный провал в размышлениях, ведь ничего не получалось разложить по полочкам. На любой аргумент Сонми мысленно проводила отрицательное суждение, что уже совсем нервировало. Как бы сильно не пыталась успокоиться, чтобы начать рассуждать хладным разумом, все попытки были тщетны. Дни, когда ее переполняли презрение и злоба, сейчас казались благодатью.       — Тоже решила сбежать от того балагана? — неожиданно появившийся знакомый силуэт, стоял у соседнего дерева от Сонми перед завораживающим видом. Поначалу Сонми даже не поняла, что это был ее ежедневный кошмар и наказание, так как подозрительно спокойный вопрос ввел ее в ступор. Скорее, Сонми ожидала чего-то более провокационного.       — Не поняла. — парень с вопросительным выражением лица, нехотя, повернулся к лицу девушки, у которой нахмуренные брови и бегающие глаза показывали полное недоумение. — Не попытаешься лишний раз поиздеваться? Я рассчитывала услышать что-то вроде «принцессам давно пора в кровать баиньки» или «не рассчитала порцию и тошнит теперь». Давай, покажи своё остроумие. — Сонми не пыталась задеть парня, но, передавая даже интонацию в его манере, она подсознательно вызывала у того неоднозначные эмоции. Оба не догадывались о том, что из издевки друг к другу не вырывались с той яростью, какая была в самом начале их взаимоотношений.       — Совсем из меня изверга не делай. — Чимин неуловимо выпустил смешок от того, как Сонми задорно пародировала его с раздутыми ноздрями. — Так и быть, дам тебе пару минут спокойствия. — не успела Сонми облегченно выдохнуть, как Чимин снова действовал на нервы своим голосом.       — Какое великодушие… Пока ты рядом, о спокойствии можно забыть. — девушка демонстративно закатила глаза, сквозь мрак Чимину удалось разглядеть раздражение на девичьем лице. Несмотря на внешние признаки, особой злости не было, скорее просто усталость и последующее раздражение.       — Мне это расценивать как оскорбление или комплимент? — Чимин мастерски использовал мимику, поэтому игривый настрой моментально отразился на его лице, отчего Сонми лишь фыркнула и отвернулась в сторону простирающегося пейзажа.       — Ушёл бы ты туда, откуда вылез. — бросив на него неодобрительный взгляд, она хотела вернуть себе самообладание, поэтому в отличие от прошлых реплик, которые Сонми проговаривала монотонным голосом, теперь ее настрой переменился на более серьезный, потому что Чимин снова подключил свое самолюбие и натянул обаятельную улыбку, доводящую до тошноты.       — Ну зачем же сразу посылать. — блондин нахально прикусил нижнюю губу. — Как я помню, в фургоне ты не торопилась меня прогонять. — лицо Чимина, как само олицетворение распутства, показывало двусмысленное поведение, что надоедало Сонми с самого прилета.       Девушка и так изводила себя от провала в памяти, а теперь от незнания она готова была рвать на себе волосы, так как суть понимал лишь Чимин. Его реакция означала какое-то победное поведение, будто тогда произошло что-то грандиозное, что так нелепо Сонми забыла. Незаметно от блондина Сонми часто задышала и сжимала кулаки, но не от ненависти к нему, а от своей беспомощности, так как парировать нечем.       В действительности же Чимин чувствовал себя в окружении с девчонкой нервозно, хотя на деле показывал иное. После взбучки от Хосока у него появилась причина для раздумий во время прогулки по ночному лесу. И за эти несчастные полчаса он принял часть правды, в которой он отныне и мозгом понимал, что девушка не вызывает в нем былой ненависти. Все придирки стали своеобразной игрой, в которой он нуждался, как в воздухе.       Предвзятое отношение сходило на нет и из-за этого Чимин зарывался в сомнениях и нерешимости. Чувство было совсем незнакомо, ведь именно самоуверенности ему не занимать. От такой внутренней слабости и неизвестности становилось неприятно, но, в то же время, для неугомонной натуры это было, как открытие нового уровня с неизвестным финалом.       Оба настолько привыкли к чувству неприязни друг к другу, что представить другое общение было невозможно и в самом невообразимом сне. Даже сейчас, находясь в нескольких метрах друг от друга, неловкие взгляды, бросаемые с особой неосторожностью, расценивались в голове как привычная враждебность, а не попытка разобраться в ситуации.       Жар в груди и напряженная неясная обстановка подталкивали Чимина пойти на неожиданные вещи, оттого парень подобрался непростительно близко к противоположному полу. Он заставлял в замешательстве наблюдать за странными манипуляциями, а сам неумолимо таращился в блестящие женские глаза, наполненные тревогой и другими чувствами.       То ли оставшийся алкоголь с особой силой прошелся волной цунами по организму, то ли слишком близкое положение Чимина так разрядило воздух вокруг, но дышать становилось все труднее. Сонми в упор продолжала заглядывать в затуманенные глаза, фокусируя все внимание исключительно на них, пока парень стоял напротив нее и сокращал расстояние до минимального, даже меньше, чем было в фургоне.       — Будь у меня в тот день хоть немного сил, то вышвырнула бы. Не задумываясь. — по правде говоря, после сказанных Чимином слов в тот день, Сонми именно так и поступила бы. Прокручивая ситуацию сейчас, девушка поняла, что не может дать однозначного ответа, слишком много размышляет над когда-то очевидными вещами. — И не пытайся играть на моей памяти, я не поверю ни в одно твоё слово. — из последних сил Сонми противостояла парню, который уже не особо вникал в пустой лепет.       Чимин медленно начал понимать подталкивания Хосока, который вот уже неделю донимает его с расспросами о произошедшем в тумане. При приближении к своей жертве он предполагал обычную издевку, какая была свойственна их общению, но теперь, когда он почти нависал над Сонми, обрывая любую попытку бегства, все подвергалось сомнению. Желание рвалось из самой груди, отбивая пульсацию в висках и затылке.       — Продолжаешь спорить со мной, хотя могла бы уже давно дать пощечину или оттолкнуть, но даже не двигаешься. — показательно уверенное томное дыхание парня обжигало кожу Сонми, которая начала бегать перепуганным взглядом по, освещаемому белым светом, лицу, за что тут же поплатилась, когда карие глаза напротив опасно сверкнули.       Жалкая попытка поднять руку с крахом обрушилась, потому что реакция Чимина работала в разы быстрее, оттого сейчас он крепко держал запястье девушки на уровне своей груди. Сонми хотела бы отстраниться, сбежать, дать какой-либо отпор, лишь бы не сталкиваться больше с противоречивым в своих действиях парнем.       По Чимину видно, что каждое его действие очередная игра, а она — участник, который по ошибке выбрал самый тяжелый уровень сложности. Сонми отчетливо помнила каждый взгляд, слово и действие за последнюю неделю между ними и это настораживало с невероятной силой, ведь раньше она забывала даже про само существование блондина в этом мире. Теперь же образы вырисовывались из раза в раз и почему-то, всегда, когда она оглядывалась по сторонам или шла куда-то, то обязательно замечала белую копну волос.       Затаив дыхание, Чимин безудержно сокращал между ними расстояние, придавая больше волнения перед своими действиями. Он не спешил, не давил, но настойчиво тянулся вперед. Парень следил за каждым движением и взглядом Сонми. Учащенное дыхание перемешивалось с напором Чимина, пухлые влажные губы которого тянулись к чужим.       — У тебя вообще мозги поплыли от бухла? — как гром в эту ясную ночь прозвучал женский голос с леденящими душу нотками. Огромных усилий стоило ей наладить симбиоз между истосковавшимся телом и отголосками трезвости. — Если я не продолжаю кулачную терапию на тебе, то это еще не значит, что ты можешь залезть языком в мой рот.       — Чего? — недоумевающая усмешка вырвалась прежде, чем Чимин смог подобрать какие-то другие слова. Когда он наткнулся на суетливый взгляд, то понял, что это не из разряда их привычных шуток. — Ты чего несешь? Позднее опьянение напало? — попытка перевести все в юмор полетела в сторону, вместе с его рукой, которая твердо упиралась в дерево. Чимину пришлось отойти на шаг.       — Опять издевки? — Сонми скривила брови, чувствуя, как внутри растет тошнотворное чувство. Неясно, чем оно было вызвано: алкоголем, жалостью к себе или присутствием Чимина. — Думаешь твои слова так легко забудутся? Сначала поливаешь меня дерьмом с головы до ног, цепляешь мишень на спину, а теперь что? Вздумал список трофеев пополнить? — теперь Сонми пугающе надвигалась на блондина, который был удивлен данными обвинениями.       — Удобно устроилась. — Чимин остановился у дерева, к которому его подвели и прислонился напряженной спиной к холодной коре, свысока поглядывая на ту, у кого внезапно отключились мозги. — Что выгодно — ты запоминаешь, а то, что ударит по твоим принципам с поразительным успехом забывается. — именно сейчас Чимин захотел ткнуть носом Сонми в недавнее откровение, чтобы она, наконец, разглядела бревно в собственном глазу.       — Единственное, чем ты можешь давить — это фургон? Может, что-то новенькое придумаешь? — все эмоции, которые только что были пережиты улетали по ночному ветру, возвращая их привычные взаимоотношения, будто произошедшее — коллективная галлюцинация.       — Может, потому что там все эти слова и забылись, тупица? — Чимин быстро раздражался, ведь провал в памяти теперь был не поводом для насмешек, а огромной пропастью между ними. Для парня в тот день многое изменилось, и он постепенно приходил к осознанию своих эмоций, в отличие от Сонми, которая могла полагаться только на свое чутье. — Если ты по-прежнему не вспомнила, то поспешу это исправить. — Чимин оттолкнулся и начал медленно приближаться обратно. — Твоя пьяная башка решила пойти на откровение и поделиться неплохой такой биографией, принцесса. — блондин неприятно выделил обращение, от которого Сонми отвернулась, как от пощечины. Временами он повышал голос по ходу повествования, выделял какие-то фрагменты особенно ярко, какие-то пропускал вскользь. Наконец, когда он приблизился слишком близко, так, что жалкие сантиметры разделяли друг от друга, а дыхание опаляло кожу, отчего у девушки заметно поднялась температура, Чимин понизил голос и почти прошептал конец своей длинной речи. — Ты реально безмозглая, если не видишь, что я и жизнь уже тебе спас, и от ненависти во мне осталось только раздражение из-за твоей тупости.       Чимин не смел сводить глаз с мечущегося лица девушки, следил за каждой реакцией на все его слова по ходу монолога, подмечал удивленные взгляды или наоборот пристыженное опускание глаз. Он разъяснялся не только перед ней, но и перед собой, как стоило поступить уже давно. Из-за чрезмерной замкнутости в своих проблемах, Чимин погряз в раздумьях, а ведь стоило всего-то высказать все вслух. Теперь для него все очевидно, чего нельзя сказать о Сонми, которая совсем лишилась лица, но сейчас она это заслужила и Чимин не подумает о том, чтобы как-то сжалиться.       Открытие истины стало для Сонми чем-то вроде прыжка с обрыва. Страх неизвестности прибывал с ней вот уже неделю. Неделю, когда она не могла спокойно посмотреть с высоты, навстречу своей фобии, которой была неизведанная тьма под именем Чимин. Она не прыгнула по собственной воли, ее наглым образом столкнули вниз, без шанса на свободный выбор. В любой другой момент она, может, поблагодарила бы, но сейчас было чувство, будто ее тело разбилось о каменный риф у подножья скалы.       Если все, как и сказал Чимин, то они порешили на том, что войне конец и им стоит выстраивать хотя бы товарищеские отношения, для грядущей мести Советнику. Сонми не знала правдивы ли все его слова, но иного выбора не было, так как никто кроме него не знает о произошедшем. Сохранять негатив в сторону человека, спасшего ее было глупостью и это пока единственное на что Сонми могла уповать.       Почему-то, даже когда очевидный конфликт разрешен, слишком много усилий требовалось, чтобы посмотреть на выжидающего Чимина, который не двигался с места. Слишком много произошло за один вечер, чтобы подобное можно было мгновенно переварить.       — Я… пожалуй, пойду. — от долгого молчания голос слегка сел, но это не так сильно волновало.       Грядущая ночь ознаменуется бессонницей, долгими часами размышлений. Утром она, скорее всего, отхватит и от Минхо, и от Кая. Ей, также, предстоит работа с Чимином на протяжении долгого времени, и она хотела бы избавиться от подобного. Предстоит обдумать слишком много вещей, о которых говорит парень, а всякий раз попадать под его пронзительные карие глаза она не сможет, если хочет выбраться живой.       Как бы Сонми хотела вновь забыться под действием алкоголя, упасть в омут беспамятства и никогда из него не выбираться. Сейчас жизнь на корабле казалась для нее такой простой и беззаботной, какие бы психологические травмы она не получила в прошлом. Несомненно, избиение и унижения от Советника, коррупционные устои и абсолютное неравенство были, как бельмо на глазу, но в тот момент она хотя-бы не ощущала столь тяжелый груз на себе. Ответственность теперь была как никогда существенна и от того даже сон стал беспокойным, а тут еще и свалившийся на голову Чимин, которого даже он сам не понимает.       Слух невольно воспринимает внешнее раздражение и Сонми двигается на звук, чувствуя, как кому-то в этот час тяжелее, чем ей. Она не была Матерью Терезой, но сейчас казалось, будто она в силах облегчить чьи-то страдания. В какой-то мере, девушка даже надеялась, что на время позабудет о своем печальном положении в знак искупления.       Тихий скулеж издавала девочка, которая обустроилась за частоколом, за пределами обитания других преступников. Сонми не припоминает ее в числе посланцев на Землю из-за излишней закрытости девочки, а потому даже не может позвать ее по имени, чтобы разбудить от преследующего кошмара. Юная уголовница свернулась в клубок и говорила во сне, а по грязным от сырой земли щекам текли горячие слезы.       Сонми подошла ближе и присела возле дремлющей девчушки. Аккуратно растормошив спящую, Сонми ждала реакции. Кайли резво подняла корпус и отползла к стволу дерева, под которым она спала. Налитые слезами глаза не сразу распознали нарушителя беспокойного сна, а потому девчонка пугливо оглядывалась.       — Все хорошо. Не бойся. — Сонми чуть отсела назад и, каким только смогла успокаивающим голосом, обратилась к девочке. — Это просто сон. — девушка следила за дерганными движениями, за мечущимся взглядом и понимала, что девочка сейчас боится даже ее. — Я — Сонми. — вежливо протянула она руку для знакомства и постаралась быть дружелюбной.       Отчаяние и страх перед неизвестностью был ей знаком и приходил даже во снах, а потому она всецело понимала состояние малолетней преступницы, так как по-прежнему борется с этими кошмарами. Девочка вызывала жалость одним своим видом и положением, сбегая от более взрослой части заключенных, но не уходя далеко из-за страха.       — Кайли. — она почти шептала дрожащим голосом, все еще подверженная ужасу после пробуждения.       — Не расскажешь, что тебе снилось? — Сонми села рядом, скрестив ноги. Она отвела глаза в сторону, чтобы лишний раз не смущать девочку и позволить ей выговориться.       — Мои… мои родители. — теребя разодранные пальцы, все же вымолвила Кайли через пару минут молчания. — Их казнили и теперь они мне постоянно снятся. — новая волна слезливых рыданий медленно подступала наружу. Неподготовленный к таким психологическим испытаниям ребенок с трудом переживал тяжелые моменты, а потому такая чувствительность даже не требовала объяснений.       — Это ужасно. Мне жаль. — девушка почувствовала, как тугой узел вины завязывается в животе, ведь виновником такого исхода мог оказаться ее отец. Она знала, что большинство казней и заточений было именно по его указке, а потому этот крест пожизненно выгравирован на ней. — А как ты здесь оказалась? — ничего лучше, кроме как перевести тему с родителей, она не придумала. Девушка в принципе не отличалась навыком утешения, а потому действовала по наитию.       — Ну… — было заметно, как неприятна данная тема для Кайли, и Сонми хотела вновь направить курс диалога в другое русло, менее неловкое, но девочка на удивление продолжила. — Мы относили вещи родителей в распределительный центр и… я сорвалась. — девочка пристыженно опустила голову и уткнулась лицом в колени, чтобы не видеть осуждения в чужих глазах. — Говорят, я напала на охранника.       — А ты смелая. — неожиданная для ребенка реакция заставила спешно вскинуть голову и посмотреть на старшую наставницу, которая одобрительно улыбнулась. — Скажу по секрету. — с шепотом Сонми приблизилась к девочке и заговорщически улыбнулась. — Даже Минхо и Чонгук так никогда не делали. Они трусы в сравнении с тобой. — когда юное лицо осветило что-то наподобие улыбки, то даже Сонми задышала более свободно. — Все ужасы, которые произошли с нами на Эридиане должны остаться позади. Нужно лишь нанести последний удар, который ознаменует конец всем страданиям. — более серьезно добавила девушка, глядя на успокоившуюся малышку. — Поверь, и среди таких уголовников, как мы, есть хорошие люди, готовые прийти на помощь.