Глава 15. Я остаюсь умирать вместе с тобой.

      Чонгук с Хосоком выдвинулись чуть дальше от лагеря, полагая, что девочка могла просто заплутать и уйти вглубь, так как по пути на это место не было и не намека на ее присутствие. Их путь прокладывался молча, говорить в такой ситуации не было ни сил, ни времени. Все важное было оговорено в лагере, когда раздосадованный Хосок влетел в его обитель с возмущенными упреками, ведь его никто не додумался разбудить.       Со стороны, откуда пришел Чимин, послышался неосторожный, но быстрый и легкий бег. Так могла передвигаться либо очень миниатюрная девушка, либо ребенок. Чонгук мгновенно среагировал на шорох и передал факел другу, который в первые секунды даже не распознал шелеста травы. Мгновенно вычислив траекторию, брюнет тенью пробрался к точке пересечения, где столкнется с беглянкой.       Осторожные, незаметные шаги невообразимы рядом с видом высокого широкоплечего юноши, однако это не мешало ему передвигаться как лесному обитателю, поджидающему свою жертву. Обосновавшись за деревом, чтобы не спугнуть девочку, Чонгук затаил дыхание и отсчитывал секунды, когда ему стоит перехватить бегущую Кайли.       Шаг. Второй. Быстрое мельтешение. Рывок в сторону. Чонгук выворачивает из-за дерева и преграждает собой путь. В такой темноте Кайли не сразу заметила препятствие и врезалась в непоколебимую стойку одного из лидеров, который словно сливался с общей темной атмосферой своей аурой. Резкий визг оглушил звенящую тишину, и брюнет тут же прижал руку ко рту неугомонной девки, которая сама ищет свою смерть.       — Заткнулась, если жизнь дорога. — даже в такую темную и непроглядную ночь глаза Чонгука казались в разы черней, чем небосвод без единой звезды. Он опасно дернул бровями вверх и гипнотически заставлял девочку не подавать лишних звуков. Вид одного из самый опасных уголовников до чертиков пугал, а потому Кайли затряслась от страха под строгим взором. С зажатым ртом девочка озиралась по сторонам, начала вырываться, но Чонгук невообразимо силен по сравнению с каким-то ребенком.       Издалека начали раздаваться крики Джексона и его подхалимов, которые напали на след кого-то из путников. С такого расстояния не разобрать слов, но эхо доносило до слуха обрывки едких лживых фраз, которыми он выманивал из темноты маленькую наивную девочку. Группа Джексона не скрывалась, рыскала по лесу в превосходящем количестве, нежели местные спасители, а потому доставляла много неприятностей.       От голоса уже бывшего товарища Чонгук сильно стиснул зубы, понимая, что головорезы ступают им по пятам. Отступать сейчас было бы глупо, иначе преступники поймут, что могут безнаказанно вершить мнимое правосудие и о всякой иерархии вмиг забудут. Праведный путь чужд для Чонгука в обычное время, слишком скучен, но сейчас приходилось переступать через себя и брать ответственность, как лидеру общины, которая рушилась на глазах. Если вздернут Кайли, то начнут рубить всех неугодных за любой проступок, а их и без того было слишком мало, чтобы так относиться к живому ресурсу.       — Чон, — Хосок подкрался незаметно со стороны и шепотом привлек внимание. Он затушил факелы, чтобы через плотные деревья их никто не заметил. — они слишком близко, пора валить. — озираясь по сторонам, парнишка нутром чувствовал что-то плохое, поэтому желал поскорее сбежать отсюда.       Неожиданно все тихое лесное пространство разрезал пронзительный визг, оповещающий всех в радиусе километра о местонахождении источника крика. Совсем юная девочка, что все это время выживала в столь мрачном, наполненном опасностей, месте теперь собственноручно закапывает себя заживо.       Звонкий, местами писклявый визг болезненно отозвался в голове Чонгука, который ожидал совсем не этого. Он буквально замер на месте на некоторое время от внезапного, так называемого, единоличного бунта. Не было ни намека на нынешнее странное поведение юной убийцы.       От нервозности за происходящий хаос и страшный балаган Чонгук тяжело и часто дышал, тело напряжено до максимальной отметки, а в голове творился настоящий сумбур, понять который сейчас трудно. Черные глаза блестели в ночное время под светом луны, взгляд отражал в себе не столько страха, сколько недопонимания и злости за устроенный беспорядок и самосуд.       Всё шло под откос, невероятно тяжело наладить какую-либо спокойную или более-менее здравую обстановку, чтобы решить конфликты на месте прежде, чем случится первая громкая смерть. Если сейчас произойдет непоправимое, нечто очень серьезное, то впоследствии все выдвинутые правила, порядки, планы рухнут, вдребезги разорвутся в воздухе.       В истошном крике Кайли, которая всячески дергалась в попытке остаться в свободном движении, Чонгук слышал не боль, ничего подобного. Она нарочито издала сигнал, чтобы остаться замеченной и пойманной. Брюнет не мог поверить в данный предпринятый шаг от девочки. Ему абсолютно безразлична эта мишень для убийства, ему попросту все равно. В приоритете стоял порядок в лагере и отсутствие живодерских безрассудных поступков.       Ранее, когда вовсю бушевала активная борьба с Минхо, являющимся довольно сильной личностью, Чонгук особо не думал о последствиях, а теперь позиция немного изменилась, ведь Минхо исчез, опустил руки и не смел вмешиваться в общие дела, а Чонгуку приходится решительно предпринимать какие-то решения. Быть тем, к кому люди отчасти могут прислушаться довольно непростая задачка. Для этого необходимо иметь огромную силу воли, упорство и уверенность в себе.       Парню крайне неясны намерения Кайли, одновременно с вызывающим криком он услышал нотки отчаяния, безысходности и бессилия, но все равно не мог так запросто отступить на шаг назад, позволяя Джексону обретать здесь вседозволенность. В непроглядном лиственном лесу неподалеку виднелись приближающиеся огоньки факелов с живодерами. Без остановки они быстрым ходом направлялись в нужную сторону из-за своевременного крика Кайли, одновременно окрикивая неприятными фразами ребят.       Поджимающие минуты требовали быстрого решения, поэтому Чонгук достаточно резво и грубо закинул легкое тельце на плечо и побежал вперед, чтобы успеть скрыться из виду. Слякоть и препятствия в виде палок иногда затормаживали парня, который тратил много сил на бег и удержание девицы.       Ночь закрывала любой видимый просвет, отчего дороги практически не было видно, приходилось напролом карабкаться и не сбавлять стремительный темп. Кончики черных волос намокли от морального и физического перенапряжения в такой волнительный до ужаса день, когда может свершиться все, что угодно.       Следом по пятам в спешке Хосок активно перепрыгивал через кочки и массивные стволы деревьев. В отличие от Чонгука, который умел сохранять спокойствие и хладнокровное выражение лица, Хосок с громкой отдышкой и бешеными глазами терялся в пространстве. Его душа разрывалась на части от сегодняшней ситуации. Замыслы Джексона полностью отвергали светлое сердце парня, но и не было никакого рвения защищать маленькую убийцу и отстаивать ее честь.       Таким подонкам нет места среди них, несмотря на преступное прошлое каждого, неважен возраст, раса, ориентация, пол — это все не имеет смысла. Хотелось моментально разобраться со всем сумасшествием, но всё докатилось до такого абсурда, что за один разговор ничего невозможно будет исправить.       Остается жить настоящим и двигаться по течению, пока что-либо не остановит или не повлияет на разум простых смертных. Сквозь бег Хосок бросил грозный взгляд на виновницу, что толком ничего не решало. В этом огромном кошмаре последствия могут настигнуть абсолютно разные. Возможно, происшествие не обойдется без очередной бессмысленной смерти уже из ближнего круга, где место погибшего запросто станет Чимина, Розэ или еще кого не менее важного.       Крики позади добавляли больше накала и устрашения, несколько пар ног громко втаптывали грязь и хлюпали по влажным местам, ничто не ограничивало их неистовое желание прикончить и расправиться с той, кто испортил все, что до этого имело какой-то смысл.       Чонгук мчал, словно летел чрез чащу, но в последние секунды резко затормозил на земле, отчего корпус сомнительно покачивался в разные стороны с девчонкой, свисающей с плеча. Разглядев перед собой высочайший крутой обрыв, парни лихо остановились и огляделись вокруг для поиска другого выхода, правда, преследователи мгновенно догнали беженцев и окружили стаей со всех сторон ребят.       — Прекращай играть в героя, Чон. — едкий голос Джексона разносился по округе, будоража простых смертных, неготовых к подобному противостоянию. — Тебе не справиться со всеми. Просто отдай девчонку.       — Я уже пустое место? — Хосок постарался переместить фокус неприятеля на себя, чтобы он лишний раз не копил злость на того, кому просто не предоставили выбора. — Обижаешь.       Молодые и сильные парни спиной заслоняли маленькую девчушку, которая, по идее, не заслужила такого царственного отношения к себе, но из соображений совести поступить иначе они не могли. Хосок уж точно, хоть и не жаловал Кайли после ее нечеловеческого поступка, который сподвиг весь лагерь на жестокое обращение со своим же товарищем. Он метался в урагане противоречий, но старался казаться уверенным в собственных решениях, а также убеждениях своего друга и лидера.       — Твердите про справедливость, но сами действуете вопреки. — безумство отражалось во взгляде, огонь, казалось, исходил не от факела в руке, а из одержимых зрачков, направленных на троицу.       — Она не останется безнаказанной. — Чонгук сделал шаг вперед и расправил широкие плечи. Ему необходимо вернуть контроль над неугомонными, а они лучше всего понимают силу и власть, они уважают только то, что может усмирить и подавить их. — Как и ты, если решишься что-то сделать. — угрожающий тон полностью описывал намерения лидера, готового пойти на многое, чтобы удержать свой авторитет.       — Эта херня больше не действует, друг мой. — Джексон начал расхаживать из стороны в сторону, походил на хищника, кружащего перед своей добычей. Чонгук не велся на очевидные выходки бывшего товарища, он его не пугал, и парень прекрасно осознавал собственное положение, поэтому окружил себя десятком сильных неуравновешенных преступников, готовых пойти на многое, лишь бы показать свою превосходность. — Ты уже прогнулся, а значит не такой уж и величавый, как заявляешь.       Со стороны леса послышались судорожные шаги, сбивчивое передвижение и уже через мгновение на небольшую полянку вылетели двое друзей, среагировавших на крики. Розэ и Чимин резко затормозили, как только заметили печальное положение своих товарищей, находящихся на краю обрыва. Блондин резко подался вперед, выставляя руку с ножом в сторону самопровозглашенного судьи.       — Ты зашел достаточно далеко, Джексон. Пора остановиться. — размеренная речь непривычно спокойно лилась из уст Чимина, который не хотел рисковать не только собственной жизнью, но и своих друзей, а также маленького ребенка. — Кайли ты не получишь. — уверенно заявил блондин и встал возле своих лучших друзей, пробегая глазами по вероятным противникам.       — Да? — злорадная усмешка скользнула по губам, а взгляд искрил недобрыми намерениями. Молниеносным рывком он оказался около ничего неподозревающей Розэ и грубо схватился за волосы на затылке. — А если так? — нож в ту же секунду подпер горло, заставляя девушку сильно вытягивать шею с желанием отстраниться от смертельного оружия.       Розэ не поняла, как в один момент ее жизнь оказалась под угрозой и что она вообще здесь забыла. Недоброе предчувствие, бившее тревогу с самого начала дня оправдалось в это мгновение. Сильная хватка на затылке почти выдирала волосы с кожей, оттого как сильно Джексон держал заложницу. Холодный металл соприкасался с вспотевшей после бега шеей и из-за этого чувства на коже проступала мелкая дрожь.       Грубо одернув голову назад, парень заставил Розэ столкнуться с безумными глазами, не предвещающими ничего хорошего. Ком подбирал к горлу, ноги невольно подкашивались, а корпус тянулся назад, вслед за рукой, крепко удерживающей девичьи волосы. От тяжести ситуации Розэ глубоко задышала, распахнула губы, чтобы больше воздуха поступало в организм, и она сохраняла самообладание. Опять это чувство беспомощности, с которым она не в силах справиться. Потянуться за собственным ножом — не вариант. Джексон тут же заметит сбивчивые движения и полоснет по горлу, оставляя истекать кровью, а надеяться на чью-то помощь она совсем не привыкла, поэтому приходилось смиренно стоять, хрипло поглощать кислород и надеяться на лучший исход.       Момент пленения оказался столько резким и неожиданным, что никто не успел вовремя среагировать. Глядя на подругу в смертельном положении, Чимин подался вперед, крепко сжал рукоятку ножа и гневно вперился взглядом в Джексона, который ехидно ухмылялся. Реакция забавляла его чокнутую натуру.       — У тебя есть секунда, чтобы убрать от нее свои руки. — Чонгук в мгновение ока начал источать настоящую смертоносную ауру, о которой никто даже не догадывался. Темные потоки доходили до Джексона, который сразу же напрягся и почти подался назад.       Руки удерживали огнестрельное оружие, направленное промеж глаз бунтовщика. Густые брови хмуро свелись к переносице, а глаза будто целиком окрасились черной краской, выпуская внутреннего беса на волю. Чуть склонив голову в бок, Чонгук выжидал реакции от спасовавшего уголовника. Палец медленно лег на предохранитель и на обрыве эхом пробежался пугающий щелчок.       С самого начала блужданий Сонми, казалось, двигалась в совершенно противоположную сторону ото всех. Никаких голосов, шума, признаков жизни — ничего, только лесная глушь и звенящая тишина врезались в уши. Один лишь ветер сглаживал обстановку и не давал заскучать девчонке, бродившей в одиночестве по темному бескрайнему лесу.       Размеренная ходьба помогала ей успокаиваться, приводить мысли в порядок и разбираться в себе, в своих эмоциях и чувствах. Потребовались минуты, чтобы жар убежища пропал и холод завладел не только телом, но и разумом. Так не вовремя навязчивые мысли атаковали сознание, поэтому девчонка даже не следила за собственными передвижениями и течением времени. Неизвестное направление не особо пугало, наоборот, оно притягивало к себе, заставляло окунуться во тьму и не выходить из нее, пока весь кошмар не закончится.       В одно мгновение непонятная тревога подчинила Сонми и заставила вынырнуть из нескончаемого мысленного потока. Подозрительный шорох раздавался словно отовсюду, страх пленил душу, не готовую сталкиваться с очередной неприятностью за столь насыщенный событиями день. Девушка прокрутилась вокруг себя, вглядывалась в темноту, но ничего не различала. Хотелось верить в то, что это прячется Кайли или просто неподалеку бродит Чимин, который в очередной раз решил разыграть мнительную и робкую девчонку, но предчувствие было настороже.       Держа фонарик в одной руке, Сонми достала из-за пояса нож, полагая, что лучше бы ей перестраховаться и не пытать удачу. Мимо пары деревьев скользнул темный силуэт, как это было в самых дешевых фильмах ужасов, отчего холодок пробежался по спине. Посветив в ту сторону, как и ожидалось, никто не был обнаружен.       — Чимин, не испытывай судьбу, если хочешь остаться при яйцах. — угрожающие слова казались пустым звуком, ведь дрожь в голосе выдавала истинное состояние блондинки, оглядывающейся по сторонам. — Если ты сейчас же не выйдешь, то будь готов, что-…       Сонми не успела договорить фразу, бросить очередное предупреждение в сторону предполагаемого уголовника, как за секунду она оказалась грубо опрокинута на землю. Все произошло быстрее, чем мозг обрабатывал информацию, а тело воспринимало боль от удара о твердую поверхность. Рваный, надрывистый вскрик сорвался с губ, оповещая о довольно болезненном неожиданном падении всех белок и бурундуков в округе.       Фонарик после падения отлетел куда-то в сторону и теперь освещал пространство на темной полянке между плотными деревьями. Нож по-прежнему сжимался рукой, но пошевелить ей не представлялось возможным, впрочем, как и всем телом. Что-то очень тяжелое и сильное придавливало ее к сырой почве, давило на грудь и держало в отстранении руку с оружием.       Обеспокоенные, перепуганные выдохи вырывались из груди, по которой разливалась боль от неудачного приземления. Попытка сфокусировать зрение увенчалась успехом только с третьей попытки благодаря выступившей Луне. Глаза шокировано расширились, а хрупкое тело активно заерзало под чужим весом. Предпринятое решение завопить во всю глотку срубили на корню, перекрывая любую возможность к этому действу.       — Тшш. — тихий голос раздался над ухом, щекоча кожу, покрытую легкой испариной. Ужасающее чувство разрослось в организме, пока Сонми пыталась увернуться в сторону. — Не рекомендую лишний раз действовать мне на нервы, сука. — Чонхо, поймавший девушку в одиночестве, наконец смог показать свое истинное отношение к привилегированной особе. Парень грубо повернул лицо жертвы на себя, чтобы заглянуть в перепуганные глаза.       Сонми смотрела будто сквозь парня, но при этом чувствовала нешуточную угрозу от него, опасность так и исходила от преступника, готового тотчас же прирезать девчонку. Как по щелчку пальцев инстинкт самосохранения и жажда жизни завладели разумом, отставляя страх на задний план.       Напрягаясь всем телом, девушка подавила внутреннюю дрожь и решительно посмотрела в глаза двинутого подростка. Блондинка решилась на отчаянный шаг в попытке вырваться из крепкой хватки и обрести свободу. Резкое движение головой вверх, и она обхватывает нижнюю фалангу мизинца и костяшки пальцев зубами. С нечеловеческой силой сжимает челюсть, ощущает хруст костей, чувствует капельки крови на языке с крупицами земли, но это совершенно не волновало юную особу.       Раздраженный выкрик разносится по округе и Чонхо спешно вырывает руку, оставляя в чужом рту часть своей кожи. Кровь стремительно стекает по запястью, из дыры в руке виднеется белая поблескивающая кость, боль разносится по конечности с великой скоростью и парню приходится отстраниться, чтобы закрыть рану.       Уловив момент, Сонми с агрессией пинает в пах нависающего юношу и пока он корчился от боли, выныривает из смертоносного капкана. В ту же секунду девчонка встала в стойку и осторожно попятилась назад, выплевывая чужую плоть изо рта, но негативно настроенный Чонхо не отставал и, превозмогая боль, поднялся на ноги.       — Какого хера ты устроил?! — не стесняясь заорала девчонка, перебрасывая нож в рабочую руку, чтобы с уверенностью парировать возможные атаки. — Совсем бак потек, ублюдок?! — наступательные действия были под полным контролем, зорким глазом Сонми, уверенно держащей боевое положение, отложившееся в памяти после усердных тренировок.       — Маленькая шлюшка почувствовала защиту от двух венценосных идиотов и совсем забыла о бдительности. — игнорируя вопросы, Чонхо огибал полянку по кругу, отзеркаливал девичьи движения, готовился сделать выпад. Его голос так и сквозил убийственной отравой, желающей поскорее разобраться с целью. — Уже не так корона-…       — Я спросила: какого черта! — она прервала грядущую тираду, не желала слушать бред сумасшедшего, лишь хотела получить ответ на вопрос, без лишней воды, которую все так любят заливать.       — А ты не догадываешься? — парень выгнул бровь, ненавистно оглядел фигуру испепеляющим взглядом и сделал атакующий выпад, замахнувшись ножом. Сонми вовремя воспользовалась собственной миниатюрностью, по сравнению с мощным телом преступника, и ускользнула от нападения. — Пора платить за отцовские грешки. Убью тебя также без сожалений, как он убил моих родителей. — с каждым словом картина медленно вырисовывалась в голове и у Сонми ощутимо скрутило живот из-за всей серьезности ситуации.       Множественные предупреждения, опасения друзей, сказанные в порывах беспокойства по прилету на Землю забылись спустя недели. Сонми не задумывалась о них до сегодняшнего происшествия с бывшим другом, который получил за деяния отца, но она даже предположить не могла, что кому-то сорвет крышу так скоро, почти последовательно.       Прошлое неумолимо ступало по пятам, настигало даже в тот момент, когда человек отринул все связанное с ним. Пожизненное клеймо красовалось не на теле бывших уголовников, а парило огромным облаком над головой, привлекая всеобщее внимание и оповещая о тех вещах, к которым личность даже не причастна.       — Да ты совсем умом тронулся! — понимая, что настрой парня не переубедить, этот ветер всегда будет веять в одну сторону, Сонми отшатнулась назад, выбирая лучший вариант к бегству. — Убей тогда этого выблядка сам, я даже твоих предков не знала! — громкие крики разносились по округе, девушка надеялась, что Чимин бродит где-то поблизости и заподозрит неладное после яростных воплей. Он оказался единственной надеждой в эту секунду, но как на зло, не было ни намека на его присутствие.       Плачевное положение ощутимо подбивало девчонку, на которую, оказывается, тоже устроили охоту. Неизвестно, был ли кто-то помимо Чонхо в этом списке, однако даже он один мог без проблем раздавить ее без особых усилий. Не просто раздавить, а безжалостно втоптать в землю, так свирепо, что даже мокрого места не останется.       Сонми нужно убираться с этого проклятого места, бежать в сторону лагеря, вопить на всю округу, чтобы появились хоть какие-то свидетели, но не продолжать стоять на месте и ждать озарения у юноши, готового пойти на убийство. Резкий рывок в сторону севера и вот Сонми уже несется на всех парах от нападавшего. Фонарик был утерян во время подлой атаки, поэтому она могла полагаться только на свое чутье и тусклую Луну, которая временами пряталась за облаками и затрудняла передвижение. Плотно усеянные стволы деревьев сейчас невероятно спасали плачевное положение Сонми. Девчонка хаотично бежала от преследователя, оббегала деревья, виляла по округе без страха заблудиться. Первостепенная цель — побег и выживание, а все остальное уже она решит по мере поступления.       Звонкий свист пролетел мимо беглянки, а ужас отразился на лице от осознания. Прямо перед ее лицом в кору дерева вонзился острый нож из каркаса корабля и предназначался он явно белокурой голове. Мгновенное оцепенение стало патовым решением, потому что Чонхо одним быстрым рывком догнал девчушку и схватил за длинные концы волос, но этого было более, чем достаточно, чтобы замедлить.       — Как же ты меня уже задрала… — шипя сквозь зубы, юноша грубо одернул Сонми на себя и одарил таким взглядом, какой она даже не получала от Чимина, так яро ненавидевшего ее первые дни на Земле.       Сонми схватилась за руку, держащую ее голову до треска волос, которые почти прядями вырывались из затылка и доставляли адские мучения. Жжение пробежалось по черепушке, намекая на парочку ран из-за разъяренного Чонхо. Рыча сквозь зубы, брызжа слюной, девушка с ответной ненавистью косилась на обидчика, решившего организовать очередной самосуд. Ей бы вырваться, и она попробует дать отпор, раз в беге ее превзошли и лишили шанса на ретирование.       Согнув ногу, Сонми резко пнула преступника в колено, чтобы хоть на мгновение отвлечь его и суметь выбраться. Низкое гортанное рычание пробежалось по лесу, будто где-то поблизости рыскал хищник, а не бились два подростка. Девушка уже не беспокоилась о собственных волосах, оставляя целые клоки между чужих пальцев, а на собственной голове проплешины.       Неистовая боль разнеслась по организму. Такой мощный, убийственный порыв, вызванный страданиями телесными и душевной неуравновешенностью, настолько сильно оказали свое влияние, возымели такой огромный эффект на общее девичье состояние, что адреналин начал откликаться пульсациями по всему телу. Немощность, которой девчонка поддалась, сбежала в страхе от резкой перемены настроя, что Сонми разом потеряла симбиоз тела и сознания.       Нож в первую же секунду свободного шевеления оказался в руке и пока Чонхо не сориентировался, то Сонми вычленила момент и махнула по туловищу, нанося неглубокое ранение. Прилипающая к телу футболка начала развиваться на ветру, оголила кожу и кровавую полосу поперек торса. Страх за собственную шкуру переполнял душу, толкал на жестокость, а потому девчонка отвела второе плечо назад и нанесла яростный удар по самонадеянной морде.       Используй она правую руку, то эффект вышел бы сногсшибательным, но этого не произошло из-за оружия в руке, которое она не хотела использовать, как смертоносное. Колющая боль от неровного удара отдала в плечо и заставила до скрежета сжать зубы. Вероятно, девчонка выбила себе пару костяшек, но это казалось такой мелочью, что она даже глазом не повела, ведь стояла проблема куда серьезнее.       — Уже успел бы меня прикончить, если бы не трепался об ублюдке Кейне. — выставив кулаки на уровень лица, где в одной руке обосновался окровавленный нож, девушка обозначила свою готовность сразиться за жизнь.       — Растягиваю удовольствие. — Чонхо вытащил второй нож из кармана и ринулся на девчонку, меньше него на голову.       Широкий размашистый удар прошелся по бедру и разрезал плотную джинсовую ткань. Его порезы были сильнее, безжалостней и не щадили девчонку. Из ноги брызнула кровь, Сонми свалилась на рыхлую, от частых шагов, почву. Перехватив оружие острием вниз, парень набросился на жертву, но лежачая вовремя перекатилась и лезвие по рукоять вошло в землю.       Сонми отдаленно чувствовала жгучую, ноющую и тянущую боль сразу. Все части тела нещадно отзывались от травм, полученных в недолгом бою, но даже они останутся огромными шрамами на коже. Былой опыт помогал несильно обращать внимание и это единственное, за что она была благодарна отцу, избивающему ее с самого детства.       В момент она забыла о всякой человечности, ринулась на юношу с ножом, направленным в грудь, без мыслей о будущих переживаниях из-за собственных действий. Она должна выжить, обязана, если хочет лично узреть предсмертную агонию Советника, причиной которой и станет. Животная ненависть, ярость преследовали каждый взмах ножом. Оба уклонялись, но не забывали наносить удары. Руки, ноги, даже щека Чонхо была в порезах. Если бы не охранная подготовка девушки, то она бы и секунды не продержалась, загнулась бы в мучениях от издевательской смерти. Дурман напал на сознание, перекрыл человеческое и в состоянии аффекта Сонми прыгала выше головы, превышала прошлую планку боев, в которых она частенько оказывалась в проигрыше из-за собственной робости.       Выставив подножку во время очередного выпада, Чонхо оказался повален на сырую поверхность. Не теряя драгоценных мгновений, Сонми прижала его тело собой и сомкнула окровавленные руки на шее, желая ощутить хруст позвонков. Готовность забрать чужую жизнь в обмен на собственное спасение даже не ставилась под вопрос, это был инстинкт, сподвигший на жестокость во имя выживания.       С лица летели капли пота, перемешанные с кровью, соединялись с чужой багровой жидкостью и уже не разобрать, где — чья. Глаза наполнены безумием, манией забрать чужую жизнь, право на будущее. Невменяемость полностью заполонила разум, пока тело под ней дышало уже не так свободно, появлялось обрывистость, судорожное хватание воздуха ртом, и громкое хрипение. Сонми наваливались всем весом, вдавливала широкую шею в землю и теряла себя в чувстве ненависти всецело.       Чонхо распластал руки по земле, лихорадочно боролся за жизнь, искал способ за что-то ухватиться и вырваться из-под неудержимой девчонки, чьи тормоза слетели, как только первая кровь окрасила ее руки. Ощущение, когда чужая жизнь в собственных руках кажется такой хрупкой, одурманивало даже принципиальную и с виду невинную девочку, вроде Сонми, которая совсем недавно обвиняла Кайли в убийстве. Найдя какой-то корень или ветку, юноша вложил всю свою мужскую силу и прошелся палкой по голове, сбрасывая с себя блондинку.       Глухой стон сорвался с губ, Сонми приземлилась на плечо из-за неожиданного нападения, когда победа была так близка. Краем глаза она уловила мельтешение Чонхо, стремящегося повторить ее недавние действия. Из-за нехватки кислорода в организме он двигался значительно медленнее, но это не мешало ему настойчиво продвигаться к жертве. Широкая ладонь сомкнулась на тонкой шее развернула девчонку на спину. Чонхо хотел, чтобы последнее увиденное в этом мире, оказалось его лицо. Лицо того, кто потерял все из-за Эридиана, из-за Совета, из-за Ли Кейна, убивающего любого, кто был ему не по нраву.       Сонми осознавала, что она не справится также умело, как это сделал парень. Силы ее уже были на исходе, а потому она, скрепя сердце, приняла единственно верное решение, от которого зависела ее жизнь. Неуловимое для чужого взгляда движение и вот Сонми обхватывает пистолет обеими руками, которые до безумия сильно дрожат, снимает с предохранителя без особых затруднений, так как этот навык выработался во время обучения и пронзительный выстрел оглушил лесное пространство на три-четыре километра, оповещая всех о чем-то ужасном.       — Давай так, Чон, — размеренно говорил Джексон, насильно прижимая девичье тело к себе. Таким образом, он показывал собственное превосходство в их положении, обозначил, что имеет точки влияния на этих людей, находящихся в близких отношениях с Розэ. — ты отдаешь мне девчонку, а сам забираешь эту. — парень щекой коснулся взмокшего виска, нагло ухмыляясь, видя замешательство в черных глазах. Одно мгновение и смекалистость скользкого типа заработала стократ сильнее, а озарение снизошло на его гадкую голову. — Или тебе не жалко эту крошку. — сильнее надавив острием, Джексон пустил первую капельку крови, скользящую к основанию шеи, а сам с наслаждением заметил резкое дерганье напряженными плечами и непримечательное покачивание вперед от бывшего друга.       — Сам ты «крошка». — едко выплюнула Розэ и чуть дернула локтем в бок обидчика. Ей порядком надоело строить из себя жертву, становиться объектом для какого-то равноценного обмена, который Джексон решил устроить, поэтому внутреннее негодование стремительно разрасталось в груди. — Твой дешевый блеф никто не воспримет, а тем более они. — почти незаметный кивок в сторону, не был воспринят остальными, однако парень тактильно ощутил направление. — Мы всего месяц знакомы, думаешь, я бы стала для них достойной разменной монетой? — припоминая в голове слова Хосока, Розэ старалась мысленно не воспринимать их всерьез, ведь уже ощутила дружескую связь, но Джексону об этом знать не обязательно. Она продолжит давить на безразличие к ее персоне и, может, подобное сработает.       — А если я все же перережу твою глотку? — вибрирующий голос надрывался от всеобщего напряжения, которое устроил сам же Джексон в это мгновение. Он говорил прямо в ухо, скрипучий тон навевал дрожь, а противные губы, так небрежно касающиеся кожи, заставляли Розэ все сильнее стискивать зубы от омерзения.       В один миг до обрыва долетел неестественный для их местности звук, эхо разносило по округе устрашающий шум выпущенной пули. Джексон, который стоял все это время на прицеле и закрывался хрупкой Розэ, чтобы Чонгук не решился полагаться на удачу, вздрогнул и отшатнулся. Может, он и был безбашенным, однако все еще переживал за собственную задницу, поэтому рефлексы сработали в разы быстрее, и он выставил руку с ножом на свою главную угрозу.       Почувствовав секундную свободу, Розэ выудила из-за ремня самодельный нож и без сомнений занесла над головой. Наклоняясь чуть вперед, девчонка натянула волосы и безжалостно разрубила прядь, за которую хватался Джексон. В ту же секунду она отбежала на безопасное расстояние и присоединилась к друзьям, сердце который упало в пятки от пронзительного хлопка мгновениями ранее.       — Сука! — яростный вопль Джексона полностью выдавал его состояние. Единственное, чем он мог влиять, давить на группу бывших друзей только что выскользнуло из его рук, оставляя лишь спутанные пряди густых волос.       Чувствуя собственную беспомощность, шатен отчаялся, готов был рвать и метать и ему даже глубоко плевать на неожиданный выстрел откуда-то со стороны. Нож, что все это время сжимался в руке до побеления костяшек, с пронзительным свистом разрезал воздух и достиг цели. Долгие тренировки в бросании холодного оружия впервые увенчались успехом, но это не то, чего он так желал.       Кайли медленно опустила голову вниз, наблюдая торчащую из грудной клетки рукоять. Струйки крови медленно вытекали из уголков рта, а сама она отшатывалась назад, следуя за ударной волной от броска. Никто и глазом моргнуть не успел, когда Джексон вытворил нечто поистине ужасное, но все опасливо оборачивались назад. Туда, где только что стоял ребенок, но теперь обрыв пустовал, будто на нем никого никогда не было и лишь пара капель крови говорили о том, что когда-то на Землю ступила нога маленькой девочки, пришедшей из космоса. Дитя, которое не смогло побороть своих демонов.       Джексон свирепствовал, его отмщение не было грандиозным, он не поиздевался над девчонкой достаточно долго, расплачиваясь за дневную подставу. Буйство охватило его разум, пока остальные шокировано смотрели на его истерию.       Чимин неподвижно стоял около минуты на месте и не мог даже глазом моргнуть. Он не застал убийство ребенка, которого желал защитить всем сердцем. Мысли юноши уносились далеко с этого обрыва, туда, откуда раздался грохот. Сердце сжималось до непозволительных размеров, ведь он точно знал, что это было и кто стал причиной шума. Внутри он разрывался между тем, чтобы остаться здесь и помочь своим друзьям, или же нестись со всех ног на звук, боясь взглянуть правде в глаза и, возможно, узреть ужасную картину, которая вырисовывалась на подкорке сознания.       Чонгук быстрее остальных вернулся в реальность и, осознав печальное положение вещей, стиснул челюсть, отчего под кожей стала заметна яркая игра желваками. Глаза наполнены гневом господним, а руки сами собой сжимались в кулаки, желая скорее обагрить их чужой кровью.       Рванув в сторону, лидер оставил за собой лишь шлейф, пока сам стремительно опрокинул Джексона на влажную землю. Схватив юнца за ворот футболки, Чонгук наносил череду разъяренных ударов точно в цель, образуя на лице прежнего товарища настоящее кровавое месиво. Он не останавливался, бил безжалостно с абсолютной готовностью лишить бунтовщика жизни. Он забьет его, забьет насмерть, сделает безликим за откровенную дерзость в его сторону, за покушение на его авторитет, за угрозу жизни Розэ, за убийство ребенка, над которым бы прошел более снисходительный суд. Все творившееся в душе целый день выливалось в безудержные последовательные удары, и никто даже не смел останавливать.       — Чимин. — волнующий голос Розэ позвал друга, пока она безотрывно смотрела за убийством. Сейчас не возникало чувства, будто она обязана что-то сделать, остановить побоище, ведь этот человек посягнулся на ее жизнь, готов был перерезать артерию и даже глазом бы не моргнул. Душа беспокоилась о другом. — Чимин! — повысив голос, девушка все же смогла вывести товарища из ступора и обратить внимание на себя. — Выстрел. — обеспокоенные ноты насквозь показывали переживание брюнетки, ведь паззл сложился и в ее голове.       Чимин медленно перевел взгляд с девчонки на побоище, но он не почувствовал ничего от увиденного избиения. Подорвавшись с места, парень стремительно сбегает с обрыва, бросая неуверенные фразы друзьям. Он хотел убедить их в том, что разберется, но сам не был решителен в суждениях. Казалось, он никогда прежде не бегал столь быстро, даже под угрозой смерти ядовитым туманом, а потому никто бы не поспел за его темпом.       Хосок, вовремя отошедший от наваждения после всех событий нескольких минут, ринулся к месту грядущего очередного убийства. Он слишком хорошо знал Чонгука, был уверен, что он не пойдет на убийство, а если все же совершит его, то это сломит все его принципы и оставит только жестокого хищника, истинного убийцу и угрозу для общества.       Хосок стремительно подобрался к брюнету и грубо отшвырнул его в сторону, ведь Джексон уже не оказывал никакого сопротивления и с виду даже могло показаться, что он уже не дышит. Сломанная перегородка носа, рассеченная бровь, залитые кровью глаза и лопнувшие капилляры, разорванная губа — все вселяло ужас от силы лидера, потерявшего контроль.       — Хватит! — Хосок гаркнул на Чонгука, который совсем не ожидал подобного от своего друга по отношению к тому, кто заслуживал предначертанную ему участь. — Ты так убьешь его.       — Будто он не заслужил смерти за все сотворенное дерьмо! — Чонгук мгновенно поднялся на ноги и хотел закончить начатое, но Хосок грубо толкнул его в грудь, увеличивая расстояние.       — Не нам решать, кто заслуживает смерти! Чем ты тогда лучше него?! Чем ты лучше Совета? — никак не унимался шатен, взывал к благоразумию, искал осознание в черных глазах. — Если мы хотим жить на Земле, то нам уже нельзя делать то, что вздумается и бесчинствовать.       — Предлагаешь отнести его в лагерь и забыть обо всем? — неверующая, слегка безумная улыбка обнажала белые зубы, намекала на неуравновешенность Чонгука в данный момент.       Неловкое молчание повисло над беснующим склоном, повидавшем за четверть часа больше, чем за последнюю сотню лет. Два друга пытались мысленно наладить контакт, прийти к единому мнению, но все упиралось в прошлые проблемы. Прощать Джексона и подвергать угрозе весь лагерь никто не решался, но также и убивать его уже нельзя, будто кто-то свыше диктовал им правила, которым стоит следовать. Ничего сверхъестественного, это были лишь здравые мысли, нормы морали и нравственный путь, которому должен следовать каждый, чтобы прогресс человеческой эволюции не откатился назад на целые эпохи, возвращая их в каменный век.       — Изгнать его. — Розэ, пришедшая в себя после потрясения, наконец, смогла рационально мыслить и нацепила привычное беспристрастное выражение лица, которое уже треснуло у всех на виду, но она старалась не придавать этому значения. — Если никакие варианты не подходят, то просто избавьтесь от него, не марая руки. — пожав плечами, девушка повела головой в сторону, куда убежал блондин и лучше бы она была с ним, чем смотрела на проблемы руководителей.       Чонгук, нечитаемым взглядом цеплялся за девчонку, чья жизнь только что висела на крючке и почти сорвалась, но удача решила встать на ее сторону. Он пробегался по ее лицу своим пронзительным взглядом, пытался залезть в душу и понять ее мысли, истинное мнение, которым она вряд ли когда-то поделится, но брюнетка прочно забаррикадировалась от ментальных атак на свое сознание.       Глаза безутешно метались по поляне, будто где-то во влажном мхе таились все ответы на волнующие вопросы. Груз ответственности возлег на плечи единолично и за это брюнет точно предъявит своему компаньону, решившему устроить себе отпуск. Плечи высоко вздымались от частого напряженного дыхания, брови густо сводились к переносице, пока шестеренки активно крутились в голове в поиске верного ответа, который не повлечет за собой такие жестокие последствия. С которыми им пришлось столкнуться сегодня.       Кивнув собственным мыслям, Чонгук поджал губы, образуя тонкую линию и перевел строгий, сосредоточенный взгляд на лежащего Джексона, который пытался откашляться от крови в горле. Резво подорвав его с места, Чонгук поволок того к обрыву, устрашающе проклиная себе под нос. Обессиленный парень даже не мог воспротивиться, Чонгук без особых проблем почти держал его на весу перед пропастью, дно которой застилал густой белый туман.       — Если хоть раз я увижу твою рожу рядом с лагерем, то полетишь с этой скалы. — шипение мешалось гневным рычанием на каждом слове, пока Чонгук тряс неприятеля над обрывом, показывая, что все его слова имеют основания и ставить его решения под сомнения не стоит. — Ты меня понял? — сдавленный кивок показал смирение с нынешней ситуацией. Другого Джексон дать не мог, ведь иначе смерть неминуемо настигнет его в ту же секунду. Грубо отбросив паренька в сторону, лидер обернулся к остальным головорезам. — Что касается остальных, можете вернуться с нами или сдохнуть здесь вместе с ним. — оглядывая подростков, Чонгук надеялся на их благоразумие, ведь среди них собрались самые сильные и способные к сражениям ребята, а значит терять подобные экземпляры совсем невыгодно.       Бросив нож под ноги бывшего товарища, Чонгук покинул обрыв, чтобы разобраться в произошедшем уже в полном одиночестве, проанализировать все события и дальнейшие действия, а также найти Минхо. Каким бы самоуверенным и гордым не был Чонгук, он видел, как медленно надламывался уравновешенный и спокойный лидер из-за огромной ответственности на своих плечах. Трезвый ум после разрядки мыслил логически и осознавал, что даже вдвоем это будет трудно, нужно больше ответственных людей, которые смогут следовать правилам, чтобы впредь подобного не повторялось.       Он предполагал, что изначальная троица останется в прежнем составе, ведь с ними бок о бок во всех стратегическим и аналитических моментах была дочка Советника, но навязчивые мысли допускали шанс того, что тот выстрел был совсем не случаен и что-то точно произошло. Если эта девчонка сдохнет, то они не оберутся проблем при приземлении Эридиана. Помимо Сонми, он отчетливо видел Чимина как грозного и требовательного надзирателя у особо буйных, хоть в последнее время его поведение разительно отличалось от предыдущего. Хосок был голосом разума и его участие позволяло не оступиться и не наделась ошибок, которые парень только что чуть не совершил. Он думал, что в земном совете могла бы оказаться Мирэ, которая тоже недалека от Совета, но сегодняшняя выходка закопала подобные мысли. Если раньше девчонка выделялась своим хладнокровием, то теперь на эту роль холодного разума лучше всего подходит именно Розэ, которая потерянно шагала где-то впереди, не желая ни с кем говорить.       Мысли девушки метались безудержным ураганом, настоящий торнадо образовался в голове и навевал на множественные мысли. Переживания о подруге из-за неожиданного выстрела, ведь пистолет был только у нее и Чонгука; беспокойство за состояние Чимина, который в один момент не смог даже пошевелиться, хотя всегда держал себя в руках и полностью контролировал обстановку вокруг себя; слова Хосока, которые все еще прочно оседали в душе и ставили под сомнение их приятное взаимодействие и вообще все прошлые моменты веселья, беспокойства друг о друге, откровений. Мысли о Чонгуке давно стали для нее естественны, его поведение всегда загоняло в тупик, поэтому сильно акцентировать внимание на этом она не хотела, да и не было сил, которые стремительно приходили в упадок.       Больше всего душу Розэ терзала собственная слабость, беспомощность, с которой она столкнулась на Земле. Какой раз она уже оказывается в затруднительном положении и все не может решиться на отчаянные действия, вихрем пролетающие в ее сознании в критические моменты. Она знала, что в силах бороться и сражаться, отстаивать себя, как это всегда было в словесных перепалках. Всякий раз что-то ее останавливало, стояли невидимые ограничители, которые никак не позволяли девчонке переступить черту.       Розэ знала на что способна, оттого это и тяготило сердце. Быть обузой для других — самое паршивое. Она должна научиться давать отпор не только острым языком и смекалкой, но и физически усовершенствоваться. Плевать, кто станет обучать подобному, будь это Сонми или Чимин, которые знают толк в боях, или же Чонгук, грамотно распределяющий свою силу и вовремя реагирующий на критические ситуации. Чувство момента полностью отсутствовало в ней и, вероятно, это — главная причина всех бед.       Чимин бежал со всех ног на звук выстрела. Парень отчетливо разобрал, что он звучал со стороны бункера, точно где-то неподалеку. Сонми не стала бы отходить далеко в незнакомые места, он искренне надеялся на это. Странная, подозрительная вера в ненавистную ранее девчонку убеждала в том, что она в порядке, предполагать другое он не позволял.       Сердце отбивало удары быстрее, чем передвигались сейчас длинные ноги. Блондин несся с невиданной прежде скоростью, хотел успеть и не упустить мгновение. Прошло не более пяти минут с момента грома, но даже их было достаточно для того, чтобы кто-то погиб, а в это хотелось верить меньше всего. Жизненно важный орган болезненно тянуло и Чимин уже не спихивал это на бег или усталость, он отчетливо понимал неподдельное беспокойство за девчонку, к которой не на шутку, но своеобразно привязался.       Момент, когда незнание одолевает разум и нет возможности во всем разобраться как можно скорее, заставляет действовать по ситуации. Именно по этой причине, Чимин даже не замечал, как ветки царапали лицо и цеплялись за одежду. Находясь порознь в такой критической ситуации, Чимин осознал всю плачевность, в которой он погряз, это было именно то, о чем говорила Розэ. Безостановочные мысли, неудержимое беспокойство, постоянное желание защитить человека. Все раскрылось в одночасье, когда встал вопрос жизни и смерти. Такое происходило не впервые, но раньше Чимин всегда знал о произошедшем, находился рядом и приглядывал, а именно в этот час его не оказалось поблизости, отчего едкое чувство забиралось в каждую клеточку тела.       Не добежав немного до бункера, буквально десять минут, Чимин оторопело врос в землю. Взгляд зацепился за лежащий на земле фонарик и парень поставит жизнь на то, что он принадлежал его знакомой. Окрикнув несколько раз въевшееся под кожу имя, Чимин не получил никакого ответа и это закладывало в сердце огромную тревогу. На лице даже проступил пот, и он точно не был вызван безустанным бегом.       Проходя чуть дальше, Чимин совсем замер, не мог пошевелиться, как-то сдвинуться с места. Глаза, казалось, не могли больше расширяться, но неверие решало все за него и управляло организмом. Медленно повернув голову в другую сторону, Чимин попытался проморгаться, избавиться от ужасного образа, представшего его вниманию, однако он не переставал бросать беглые взгляды в сторону обезображенного трупа.       Превозмогая собственное отвращение, парень с трудом передвигал ногами, приближался к телу, надеясь опровергнуть собственные догадки. Дыхание замедлилось до невозможности, но сердце все также бешено колотилось, ломало ребра изнутри. Коснувшись ногой еще теплое тело, Чимин повернул его на спину и с трудом разобрал в темноте личность умершего. Он отлично знал Чонхо, но даже предположить не мог чего-то подобного. Очевидно, сама блондинка бы не пошла кромсать людей направо и налево, а значит его товарищ настолько ожесточился, что у Сонми не оказалось выбора, и она поступила вопреки всем своим убеждениям и принципам, благодаря которым еще могла существовать.       Глаза подмечали абсолютно все ранения, каждую царапину и огромное кровавое кольцо на шее, намекающее на попытку удушения, хоть смерть и была точно от пули промеж глаз с очень близкого расстояния. Пробегая дальше по бездыханному подростку, Чимин с ужасом заметил опутанные вокруг пальцев белые пряди, окрашенные кровью. Каждое новое открытие совершенно не радовало его глаз. Страшно представить, что пережила девочка, после столкновения с физически подготовленным и весьма агрессивным парнем.       На протоптанной почве Чимин заметил огнестрельное оружие, забрызганное каплями крови. Он помнил этот пистолет, прекрасно знал Глок и всю его мощь. Очистив от сворачивающейся крови, Чимин запрятал оружие под ремень и решил позже разобраться с его судьбой. Чуть поодаль лежали ножи и оба были также залиты красной жидкостью, поэтому беспокойство с новой силой отозвалось в груди, заставило подняться и идти в единственное место, которое сейчас было у него на примете.       Хватило пары минут, чтобы добежать до убежища и оглядеться по сторонам. Невольно Чимин подметил возле люка неприятную мешанину желчи, которой раньше здесь не было. Парень целиком понимал это состояние, когда от собственных действий, от вида своего поступка выворачивает внутренности, нутро хочет вырваться наружу и покинуть этот мир, но пытает лишь безнадегу. Тошнотворное чувство остается надолго, вызывает ненависть к себе целиком и не щадит ни моральное, ни физическое состояние.       На вентиле люка блестела кровь и Чимин в спешке открыл бункер. Взгляд тут же скользнул на пол и кровавое пятно говорило о том, что девчонка так спешно пыталась сбежать и спрятаться от себя же самой, что просто запрыгнула вниз, не беспокоясь о возможных травмах. Быстро спускаясь вниз, Чимин повернулся в основную часть убежища и его грудь сжалась от всеобщей картины.       Сонми доползла до стеллажей в попытке скрыться за перегородками, но из нее будто разом выбили дух, ударили металлической битой по позвоночнику и лишили возможности ходить, а после еще огрели по голове. Девушка клубком лежала на бетонном полу, покрытом огромным слоем пыли и совсем не беспокоилась о занесении какой-нибудь заразы в свежие раны. Наоборот, она бы даже не отказалась от такой участи, ведь иначе жить дальше с подобным грузом не в ее силах, а сама приставить дуло к виску она не сможет, не осмелится и инстинкт самосохранения вновь одолеет ее сознание.       Душа была разбита, раздроблена в дребезги и превратилась в невидимую пыль, будто ее никогда и не было. Вместе с отобранной жизнью, девочка лишилась и себя, лично погубила невинное сердце. Разрывало на части от осознания содеянного, от темноты, таившейся внутри, которая так старательно хочет обосноваться во всем теле, слиться с духом и уничтожить личность.       Крупные слезы стекали на правую сторону лица, с глухим стуком падали на бетон, застилали зрение полностью, отчего размытая картинка даже не воспринималась, не обрабатывалась мозгом. Вместе с соленой жидкостью на грязный пол утекала и чужая кровь, которая полностью измазала миловидное лицо. Сонми стреляла в упор, пока жертва находилась над ней, а потому багряная жидкость окрасила кожу, волосы, одежду, попала в глаза и залилась в рот.       Нечеловеческое отвращение росло в геометрической прогрессии, пока девушка из раза в раз прокручивала один и тот же момент в памяти. Она потеряла себя в этом гневе, в разрушающем чувстве, которое погубило не только ее, но и чужого человека. Все тело сотрясалось от неистовой ярости на себя и беспрерывных слез за собственное уничтоженное будущее.       Сонми могла сбежать, сдаться, вопить до срыва голоса, но никак не убивать. Она не вершитель судеб, не имела права покушаться на чужую жизнь, даже если ей самой угрожала смерть. Смириться с этим не получится, отвергать бессмысленно, но продолжать существовать в подобном настрое она не сможет. Проще бы ей закончить все здесь и сейчас. Поддаться эмоциям, выпустить всю боль наружу, что копилась непозволительно долго, и поглотить ее, лишить всякой надежды. В мире больше не оставалось ничего светлого, если душа запятнана чернью. Само восприятие реальности, мировоззрение изменялось слишком стремительно, поэтому Сонми отчаянно хваталась за голову, пытаясь унять болезненные мысли, которые разъедали ее личность.       Чимин смотрел издалека, не решался подойти, боялся еще больше разозлить своим присутствием. Он не понимал, как девушка отреагирует на его неоднозначную персону, а потому робел. Необъяснимый порыв спрятать Сонми от этого зла, от знакомых переживаний, бил изнутри, не давал здраво оценивать ситуацию. Сейчас, он будто смотрел на себя от третьего лица, чувствовал все то, что творилось в неугомонной душе.       Как сейчас, он помнил это состояние: чувство безысходности и желание умереть из-за собственной слабости. Он молился всем, кому только можно, чтобы побыть в одиночестве и пережить это, но становилось только хуже, до того момента, пока Хосок все же не достучался до его обреченного разума. Желание шло в противовес целесообразности. Если у блондина не было в камере возможности покончить с собой, то у Сонми есть миллионы способов на Земле, которыми она могла завершить свое существование.       Наблюдая за Сонми со стороны уже продолжительное время, Чимин заметил ее сильный характер, волю и стремление к непостижимому идеалу. Знал, верил, что она однажды использует этот опыт и преобразует в силу, как когда-то поступил он. Прочный стержень отчетливо просвечивался сквозь хрупкую фигуру и добросердечность. Нельзя оставлять ее одну или допускать то, на что может пойти душа сломленного перфекциониста.       Чимин неспешно преодолевал расстояние, сокращал пропасть, и с каждым шагом ощущал отчаяние и ужас. Раннее предположение, что они передавали друг другу острые эмоции, расширилось и теперь казалось, что абсолютно каждое чувство делилось на двоих. Вероятно, это могло даже сыграть на руку и Чимин сможет поделиться своим спокойствием, которое обрел после того, как увидел живую девчонку, хоть и разбитую настолько, что ни одним паяльником не собрать обратно.       Тихие всхлипывания, которые эхом разносились по бункеру, затаились, после того как Сонми услышала шарканье ботинок по полу. Даже гадать не приходилось о незваном визитере, она знала со стопроцентной вероятностью, кто это был и из-за чего пришел. Показывать свою слабость перед ним не желал разум, но он лишился права голоса после проигрыша в схватке со страхом. Строить из себя сильную и стойкую девушка не могла, очевидно, что все окажется ложью.       — Проваливай. — хрипло произнесла девушка дрожащим голосом, замечая тень, отбрасываемую на стену. Чимин уже стоял позади нее, но не смел шевелиться, а только сверху-вниз наблюдал за печальной картиной. — Оглох что ли? — истерия вновь стремительно подбиралась наружу, поэтому Сонми начинала грубить, не сдерживала внутренние крики, которые так отчаянно просились наружу. — Я же сказала, пошел вон! — кусая до боли разодранные губы с чужой кровью, девушка тщетно удерживала очередную порцию рыданий, но плечи предательски затряслись и из глаз тут же хлынули горячие слезы.       — Не стоит сейчас оставаться одной. — как можно спокойнее и тише проговорил Чимин, в надежде на то, что ему позволят остаться, хотя это было сравни повторному апокалипсису. Усевшись позади, Чимин сострадательно смотрел на хрупкую девушку, которую судьба имела предельно жестко. Брови свелись к переносице и чуть приподнялись наверх, пока парень не решался протянуть руку, тактильно передать свою поддержку и показать, что Сонми не одна. — Я знаю, с чем ты столкнулась. Позволь помочь.       Казалось бы, между ними никогда не возникало доброжелательных отношений, каких-то теплых и искренних чувств, и что бы Чимину сейчас делать здесь, мнить о какой-то помощи, о его присутствии в такой сложный период. Именно поэтому неловкие фразы слетали с уст. Слишком непривычно говорить без колкостей или язвительности, приходилось тщательно обдумывать каждое слово и при этом не оступиться на мине.       — Зачем?.. — сквозь рыдания вытягивала из себя слова девушка, готовая вот-вот взорваться. Подняв корпус, она развернулась и одарила Чимина яростным взглядом. Он не давал повода для злости, это была ненависть к себе, которая сейчас не вовремя сорвется на непричастного. Чимин сдержанно поджал губы и опустил взгляд в пол, так как вид окровавленной девушки, которая проживает самый ужасный период, заставлял испытывать неприятные чувства. — Зачем ты вообще приперся сюда?! Сказать, что я была не права? Очередной раз поиздеваться надо мной и ткнуть носом в дерьмо?! — осипший голос после рыданий со скрипом разносился по бункеру вместе с криками, которые шли не из головы, а из сердца. Горячие дорожки очерчивали путь по красной липкой крови, стекали по шее, закрадывались под футболку. — Я облажалась! Доволен?! А теперь проваливай отсюда, пока я и тебя не убила! — Сонми гневно толкнула парня в плечо, надеялась, что хоть это поможет, но он оставался непреклонен и даже не шелохнулся. Лишь глаза показывали какие-то эмоции, которые невозможно разобрать из-за пелены слез. — Сколько бы я не наговаривала на Кайли, а сама поступила не лучше… — опустив голову, девушка посмотрела на собственные руки, отобравшие жизнь совсем недавно. — Я чертова убийца и не заслуживаю… жить… — она все ждала, когда Чимину станет противно от слезливой, слабой девчонки, которая еще и оказалась лицемеркой, хотя он говорил об этом с самого первого дня их знакомства, будто видел ее насквозь. — Какого черта ты продолжаешь здесь сидеть?! Убирайся!       Нервный срыв был уже неконтролируемым, необузданный поток лился из глаз, а сумбурные речи вылетали сами по себе. Сонми это надоело, она не могла больше терпеть и справляться с подобным, ей нужно одиночество, звенящая тишина и звук собственных слез, которые напоминают о ничтожности. Ей нужно растоптать себя морально, убить душу окончательно, чтобы было проще расправляться с телом.       Руки стремительно потянулись к единственному живому объекту, который препятствовал ее затее. Размашистые удары, агрессивные толчки и гневные тирады не воспринимались Чимином всерьез, он даже глазом не повел на очевидный всплеск эмоций, который сейчас так необходим. Сонми нужно выговориться и поэтому он находится сейчас здесь, чтобы она не копила эту злую отравляющую энергию в себе.       Когда промежутки между хлопками стали увеличиваться, а крики утихали, то Чимин перехватил тонкие запястья и потянул на себя, содрогающуюся в рыданиях, девчонку. Уложив голову себе на плечо, Чимин бережно коснулся затылка и начал успокаивающе вести руку вдоль позвоночника, надеясь, что передаст часть своей выдержки и хоть немного убавит боль.       — Кто решает, заслуживаешь ты жизни или нет? — тихая, но уверенная речь размеренно струилась из чужих уст, пока Сонми продолжала захлебываться собственными рыданиями. Чимин решил, что будет говорить что угодно, ему главное задать настрой и установить умиротворяющую атмосферу вокруг, чтобы это возымело хоть какой-то эффект. — Ты не убийца, Сон. Ты девушка и на твою жизнь кто-то позарился. Все остальное лишь попытка выжить. — Чимин шептал слова в макушку, пытаясь донести смысл прямо в голову, ведь понимал, что Сонми находится сейчас словно на дне морском и еще не определилась, в каком направлении ей плыть, чтобы не захлебнуться в собственных обостренных чувствах. — Единственный убийца — это он. Не ты. Ты невероятно сильная, раз смогла защититься. Боец — это не убийца. — касаниями юноша отмечал, что истерика медленно сбавляла обороты. Не сильно, без лишней резкости, но уверенно, все так, как и планировал Чимин. Он говорил именно то, что хотел услышать от кого-то в свое время, поэтому трудностей не возникало, ведь они оказались в идентичной ситуации.       — Я так больше не могу… — Сонми вставила свои внутренние мольбы посреди успокаивающего монолога парня. Сомнения разрывали ее душу, стоило ли так опрометчиво открываться тому, с кем неустанно ведется война. В тот же момент, Чимин единственный, кто оказался рядом в это отвратительное мгновение, пока что только он оказывал хоть какое-то влияние на ее состояние. — Мне страшно. Я боюсь, что-…       — Ты не станешь, как он. — уловив мысль, Чимин тут же прервал фразу, понимая, что после может начаться еще больший срыв, чем был до этого. — Может, ты и слегка двинутая, но хороший человек. — только после окончания реплики до блондина дошел смысл, и он заметно напрягся, ведь сейчас совсем не время затевать темы подобного характера. — Я имел в виду, что несмотря ни на что, у тебя довольно чистая душа и нет поводов для беспокойства.       Сонми было непривычно слышать какой-то хороший отзыв в свой адрес от Чимина без издевки или сарказма. Апатия занимала место внутреннего взрыва, но это всяко лучше, чем безудержные рыдания. Она медленно приходила в себя, успокаивалась благодаря мужской поддержке и ободряющих словах, вселяющих уверенность в последующем существовании, какой-то жизни, где она однажды забудет ужасный опыт.       Девушка знала, что Чимин не лукавит, не врет, чтобы слезы прекратили свой поток. Ее голова покоилась на мирно вздымающейся груди, от которой отчетливо слышалось сердцебиение, и оно еще ни разу не сбилось с ритма. Вероятно, что даже не слова заставили ее отвлечься, а именно размеренный пульс, к которому Сонми пыталась подстроиться и, тем самым, приходила в относительную норму, правда пока неизвестно, насколько ее хватит.       Удивительно, как все могло измениться за один день. Сонми думала, что лучше бы ей побыть с кем-то другим, но точно не с Чимином. Поплакаться в плечо Джисона, готового вытерпеть любые истерики девушки, выслушать все душевное излияние, пока силы не закончатся или голос не пропадет. Однако лучший друг совсем потерялся на фоне жестоких событий, он не в силах пока бороться с этим и противостоять жестокости земного мира. Отличным вариантом был бы Минхо, который всегда находил правильные слова, ставящие даже самого безутешного на ноги. Он мастерски владел магией слова, но происшествие так сильно подкосило его стойкость, что он залег на дно и, к сожалению, не найдется того человека, кто был бы в силах воздействовать на лидера. Сонми интересно, как бы Розэ отреагировала на случившееся, что бы сделала, окажись она здесь в качестве какой-то поддержки, но ее также не наблюдалось.       Несмотря на близкую дружбу с перечисленными, и еще с парочкой ребят с приятельскими отношениями, именно яро презирающий ее человек находится под боком и оказывает поддержку сверх меры. Сонми никогда прежде не видела этой стороны, которая проявлялась, похоже, раз в тысячелетие и вот она удачно подвернулась. Вероятно, у Чимина были такие теплые взаимодействия с друзьями, с Розэ, но, чтобы так переступать через себя, проявлять такую заботу о совершенно чужом человеке? Сонми казалось это какой-то очередной игрой фантазии, какая была и днем. В тот же момент она искренне благодарна Чимину, его настойчивости, его словам и действиям, которые постепенно вытягивали из пучины страданий.       Чимин же испытывал совершенно иные эмоции, чем казалось девушке. Позволив Сонми выплакаться, выговориться, оказав необходимую поддержку своими словами и действиями, он достиг того, что желал. Успокоение маленькими крупицами возвращалось к блондинке, которая хотела распрощаться с жизнью. Одна мысль о подобном заставляла воспротивиться такому исходу. Как только Чимин ощутил действенность своих манипуляций, то безмятежность вернулась и к нему, разливаясь теплом по организму.       Светлые спутанные локоны, разбросанные по спине, перебирались длинными мужскими пальцами. Спина под его руками уже не содрогалась, а размеренно поднималась, указывая на спокойное дыхание. Даже испачканная в ходе процесса утешения одежда не волновала его, чьей бы там кровью ее не измазали. Чимин с удивлением отметил, что женские руки в какой-то момент обхватили его торс и Сонми приняла поддержку не только морально, но и физически, ведь он передавал телесное тепло дрожащей, взмокшей после бойни девчонке.