Глава 16. Кривая дорожка, выстланная благими намерениями.

      Самочувствие Чонгука сходило на самую низкую позицию: физически он поврежден, разбитые костяшки, которые несколько мгновений назад буквально разрывали Джексона на части и втаптывали в землю. Кожа покрылась глубокими царапинами, откуда все еще сочилась кровь. Попавшая грязь в раны могла занести непростительную инфекцию, но это ничуть не тревожило стойкое сердце парня.       Кисти дрожали от прежних ожесточенных ударов, руки не слушались, а лишь по-свойски болтались вдоль тела, содрогаясь от прикосновений с леденящим воздухом, создающим охлаждающий эффект на открытой коже. Ноги также подкашивались после быстрого бега и топтания на месте, погрязающая слякоть требовала много сил для преодоления расстояний в кромешной тьме.       Головные боли не прекращались, с недавней головной травмы состояние не улучшилось, к этому добавлялась усталость и мигрень, вызванная нынешними печальными обстоятельствами, которые выбили брюнета из колеи. Чертовски болезненные покалывания по всей поверхности черепа доставляли дикое мучение, что препятствовало здравому размышлению. Казалось, сознание готово вот-вот отключиться, чтобы не нагружать себя пагубными мыслями в накалившийся день, когда произошло чересчур много происшествий и психологического давления.       Морально Чонгук претерпевал некое поражение к самому себе. Он испытывал слабость и эмоциональный сбой, что достаточно подкосило его боевой настрой. На первый взгляд можно подумать, что проблема решилась с местью Джексона и ситуация немного унялась, но на самом деле все было куда хуже, чем казалось. Вариант изгнания Джексона выглядел самым адекватным решением, но нельзя забывать о нем и надеяться на его безучастие в дальнейшей жизни. Он весьма непростой человек, а потому все еще представляет угрозу своим существованием.       Смерть самой юной из преступниц стала самым волнительным моментом за последние часы. Мозг изо всех сил хотел избавиться от этого воспоминания, ставшего последней точкой кипения, но по щелчку пальцев невозможно убежать от проблем и стать незаинтересованным участником во всех людских грехах. Каким бы не был сильным человек, невероятно трудно и невыносимо запечатлевать чью-то смерть, даже если он заслуживает такого исхода в столь жестоком мире.       Чонгук пребывал в отрешенном настроении, но не от гибели преступницы, а от общего положения и неизвестного будущего, которое может испортиться за долю секунды. В одиночестве он размышлял о том, как бы подступить к каким-либо действиям и разрешить положение, ведь других кандидатов на эту роль не было. Многие люди, которые отличались более-менее сдержанным характером, разбежались, словно тараканы, по всем возможным углам, а потому Чонгук ощущал на себе груз не уходящей ответственности.       В любом случае, он не считал себя тем, кто самостоятельно воссоздаст здоровую картину в лагере, он ни физически, ни морально не сможет собрать все детали для реализации нормального проживания. Как любому живому человеку, парню необходима помощь, а именно Минхо, который принесет свой вклад в судьбу поселения и наладит контакт. Возможно, присутствие второго главаря изменило бы сегодняшний день и предотвратило печальный результат. Нет смысла гадать о возможных последствиях, поэтому необходимо сконцентрироваться на поиске Минхо и попытаться поговорить без гнева и пренебрежения.       Даже с учетом интереса Минхо вдвоем не разрешить их положение, потребуются еще несколько голов для всеобщего разрешения конфликтов и споров. Слишком много свалилось на его плечи и разгребать это придется не один день, что заставляет поникнуть морально и обессиленно выдохнуть. В его голове четко выстраивался план, но, чтобы собрать воедино все звенья в одну цепочку, нужна помощь. Время гордыни закончилось, наступил этап, когда Чонгуку придется налаживать беспрекословный контакт с остальными.       Узрев недавние события, он, наконец, понял, о чем так старательно говорил Минхо с первого дня на Земле. Вседозволенность губит неокрепшие умы, действует на человеческие слабости, затягивает в такие дебри, из которых слишком сложно выбраться. Им придется быть жестче с остальными, чтобы подобного исхода впредь не повторялось, даже если необходимо прибегнуть к диктаторским методам.       Голова мысленно проводила параллели с Эридианом, на котором прошла вся жизнь бывших уголовников. Почти все выступали ярыми противниками власти на станции, осуждали законы, нарушали правила, за что и были посажены за решетку. Сейчас, когда трудности настигли негласных лидеров общества, те осознали, с чем приходилось бороться Совету. Какое-то понимание приходило в юные умы и оправдание само по себе мелькало сквозь череду мыслей.       На подступи к лагерю путники заметили бодрствующее состояние остальных ребят. Никто не мог найти сон, пока почти двадцать человек ушли с довольно негативным настроем и убийственным пламенем в глазах, а значимых, ключевых фигур не оказалось рядом, чтобы как-то успокоить беснующийся народ. Все сидели, как на иголках, оборачивались на каждый шорох, в надежде, что это могли вернуться остальные преступники.       Подростки по-прежнему были в ужасе из-за своих действий, которым никак не находили оправдания. Бесовщина, овладевшая ими, отступила и становилось страшно, если вдруг подобное повторится. Им нужен был маяк, в чью сторону плыть, чтобы не допускать подобного; предводитель, который не позволит этому повториться и будет их контролировать. Обретенная свобода оказалась полна множеством искушений, оттого дурман застилал трезвость ума. Большинство не смогли с ним совладать.       Розэ с некоторым разочарованием заходила в частокол. Ей было не по себе среди всего этого негатива и даже нет возможности избежать таких отрицательных эмоций, заполонивших это место. Нет ни Чимина, с которым можно подшутить даже в самой угнетающей обстановке, ни Сонми, в которой она находила отдушину во время открытых бесед и легкого настроя.       Девушка надеялась, что с друзьями все хорошо, и они просто где-то устроили привычную ссору. Может, подрались. Это были бы самые лучшие исходы для них, нежели что-то ужасное, заполоняющее невеселое сознание.       В тот же момент, Розэ нуждалась в желанном одиночестве. Слишком много событий за один день даже для нее казались утомляющими и нужно выкроить пару часов для осознания каждого эпизода. Разбираться со всеми проблемами внутри лагеря будет Чонгук, он справится с этим благодаря своим лидерским качествам, но ей делать здесь нечего.       Обогнув центр поляны, где во всю горел костер, Розэ проследовала за челнок, чтобы не пересекаться ни с кем в ближайшие часы. После объявления неприятных новостей преступники, вероятно, отправятся спать, чувствуя груз на сердце из-за собственной несдержанности, которую они спустили на товарища. Это означало, что какое-то время получится вытянуть на рефлексию, на внутреннее восстановление, в надежде прийти к исходной точке.       Розэ уселась поудобнее, подпирая спиной холодный корпус корабля. Рука непроизвольно потянулась к маленькой царапинке на шее, напоминающей о недавней неудаче и неосторожности. Девушка за свою насыщенную жизнь и не с таким сталкивалась, однако в прошлом была какая-то гарантия защиты, оттого она и не сильно переживала за собственную шкуру. Ее вообще мало беспокоила безопасность, так как ценность существования неизвестна с самого детства. Теперь же, когда сердце медленно познавало какие-то эмоции, когда у нее появились люди, с которыми выстраивалась крепкая связь и нити судьбы плотно затягивались в узлы, появилась небольшая жажда жизни. Для предотвращения подобного ей нужно бороться, сражаться за себя и своих близких.       Несмотря на нынешние цели, ей совершенно не нравился настрой, с которым она проходила целый день. Ощущения слабости, податливости и беспомощности довольно ярко проявлялись в критической ситуации, отчего девушка была не в восторге. Прошлое попустительство больше шло к лицу беззаботной Розэ. Желание собрать воедино прошлое безразличие и волю к борьбе отдавало громким набатом по ушам. Именно в этом девчонка видела решение своей проблемы. Только так она сможет защитить себя.       Розэ еще не понимала, не пришла к умозаключению о том, что именно благодаря зарождающейся эмоциональности и человечности, она начинает ценить жизнь, чего раньше не наблюдалось. Именно чувства, которые дарят новообретенные друзья, двигают ее на этот тернистый и незнакомый путь, с которого в самом детстве ее свернули и направили по извилистой темной тропинке.       Сколько себя помнила, преступница не переживала прежде такого большого спектра эмоций. Земля, мир людей делали ее человеком. Наступало то, чего Розэ так долго избегала, ведь чувства всегда воспринимались признаком слабости. С потери семьи об этом твердила ей предводительница черного рынка и, тем самым, вырастила девушку безразличной и холодной. Прежде это совсем не смущало, не мешало Розэ, наоборот, она гордилась своей выдержкой и отчужденностью от мира.       С каждым днем на живой планете, в кругу живых людей, ей приходилось бороться с прежними качествами, чтобы не упустить духовное богатство, что они привносили в ее жизнь. Ранее появившаяся эмоциональность не мешала, даже интересовала брюнетку, но сегодня она осознала всю немощность этого положения. Состояния, когда ты чувствуешь слишком много и все это сваливается огромным снежным комом на голову, дезориентирует, затуманивает разум.       Розэ переборет это ощущение после пробуждения, справится с новыми и необузданными чувствами утром, а пока она напоследок пропустит через себя все эмоции, чтобы запомнить их и больше не возвращаться к этому урагану. Для достижения цели, для становления сильной физически и стойкой к стрессовым ситуациям, она попробует отключиться, постарается закрыть чувственные потоки, которые радовали ее в последнее время.       В центре лагеря, где столпились все заключенные, Чонгук лаконично вводил в курс дела безучастных подростков. Используя весьма устрашающие фразы и грубые выражения, парень давил на малодушие ребят, чтобы те не повторяли ошибок их соратников, которые отныне не присутствовали здесь. Завуалированная угроза отчетливо слышалась в голосе, проскальзывала в словах и это имело сильное влияние на детей, что не были готовы к ужасающей правде.       Страх быть изгнанным или попасть под перекрестный огонь во время очередного столкновения целиком овладевал уголовниками. Чонгук видел это в глазах, читал по дерганным и неуверенным движениям, которые полностью выдавали состояние ребят. Он не желал сильно устрашать остальных, чтобы они не забывали о необходимости выживания, но взвинченность и резкость молодого человека действовала иначе. Парень не умел, да и не хотел распинаться и подстраиваться под других, это было по части Минхо, ведь оратор он отменный, чего не сказать о Чонгуке.       Тревога поселилась в молодых сердцах после рассказа Чонгука. Никто не смел вымолвить и слова, чему лидер был несказанно рад, не хватало ему еще и на сопутствующие вопросы отвечать, когда головная боль одолевала с новой силой и уже распространялась на все тело. Он превозмогал себя во время всего повествования, хотя мог бы пойти в личную обитель и отсыпаться, набираться сил после самого ужасного дня на его памяти.       Оглядывая многочисленную толпу, десятки пар глаз, Чонгук понял, как им важна грамотно выстроенная система и здравомыслящая власть, чтобы все не скатилось в анархичность и самоуничтожение. Часть ребят, даже самые неугомонные, осознали серьезность речей брюнета и не рвались противостоять ему, так как на кону стояла жизнь.       Логическое завершение собрания прозвучало, и подростки скооперировано отправились досыпать несчастные пару часов. Чонгук облегченно выдохнул, понимая, что одной проблемой стало меньше, а с остальными он разберется уже следующим днем, когда головная боль немного поутихнет. Парень направился в сторону своего ночлега, но взволнованный оклик заставил его нервно закатить глаза.       — Чонгук. — Джисон не переставал оглядываться по сторонам, пока подходил к брюнету. Несмотря на очевидную неприязнь, Хан мог обратиться только к лидеру, единственному, кто остался в поле видимости. — Где Сон? — хмурые брови парнишки выражали его беспокойство, а мельтешащие глаза и вовсе намекали на страх.       — Ли? — Чонгук вопросительно вскинул бровь, словно он забыл о существовании дочки Советника. Он не хотел вдаваться еще и в эту проблему, так как с ней пошел разбираться верный товарищ, которому он целиком доверяет. — С Чимином. — ответ загнал в ступор юнца, явно неожидающего подобного варианта.       Пробежавшись глазами по поляне, Хан и впрямь не заметил белобрысую голову. Беспокойство мешалось с возмущением, оттого грудь и плечи начали чаще вздыматься, но сейчас совершенно не тот момент, когда стоит высказывать свое недовольство и возобновлять прежний конфликт. Джисон проглотил ком негодования и бросил понимающий кивок неприятелю, часто моргая нервными веками. В отличие от них, Хан дал слабину и не участвовал во всем балагане, поэтому не имел права спорить с пострадавшими.       Чонгук прошелся удивленным выражением лица по мальчишке, поражаясь тому, как привычная вспыльчивость и юношеский максимализм поубавились после всех тяжелых происшествий. Он готовился к тому, что придется выслушивать крики и различные оскорбления в свой адрес, однако Джисон лишь молча принял сказанное, как данность, с которой не мог ничего поделать.       Мысленная благодарность за такую реакцию промелькнула в голове лидера. Он почти склонил голову в еле заметном кивке, но решил не открываться так быстро перед чужаками, пока не разберется с Минхо. Весь контакт и будущее общины зависело от готовности компаньона участвовать в этой авантюре, которую он же и предложил с самого начала.       Чонгук с отличительным грохотом свалился на свою удобную самодельную кровать и с небывалым прежде желанием пытался провалиться в сон. Голову разрывало от дневной травмы бревном, несколько ссадин на лице болезненно тянуло из-за утренней стычки с Минхо, а разодранные костяшки по-прежнему пульсировали после рожи Джексона. Никогда прежде сильный и способный юноша не был настолько изнурен физически, как этим днем, поэтому стремление скорее забыться в бессознательности весьма оправдано. Как на зло, молодой человек никак не мог уловить момент и забраться в это состояние, все мысли, которые одолевали его с утра наваливались на изнеможенный мозг и доставляли только больше страданий, таких непривычных его величавой натуре.       Весь лагерь преступников этой ночью охватил беспокойный сон, никто не мог совладать с собой, каждый прокручивал в голове события ужасного дня и был не в силах принять всю жестокость людского существования. Каждый считал себя не таким, далеким от примитивных поступков, свойственных допотопным представителям их расы, однако и этот грех не обошел стороной.       Утром настрой мало чем изменился, так как большинство подростков просто-напросто не смогли полноценно выспаться, а кто-то даже не смыкал глаз, подверженный рефлексии. С каждым часом после пробуждения местность заполняли подобия людей, зомби, готовые выгрызать глотки и разрывать сухожилия любого неугодного. Негативная обстановка царила вокруг, но это не мешало постепенно вливаться в привычный режим, когда каждый вносит какую-то пользу и занимает не только руки делом, но и освобождает голову от гнетущих мыслей. Им необходим контроль, который ночью задал Чонгук, он направил силу и безудержность в верное русло, лишь бы никто не становился зачинщиком очередного конфликта. Все ходили по острию ножа, сохраняли холодную войну, но не привлекали особого внимания, так как отныне известны жестокие последствия.       Атмосфера царила напряженная, но бунтовщиков не наблюдалось. Чонгук приглядывал за происходящим с небольшого возвышения, ожидая, пока необходимая пара людей очнется ото сна, и он проведет локальное собрание в кругу приближенных. Тех, кто остался в строю. Необходимо скоординировать работу и надзор в лагере, чтобы инцидента не повторилось, пока он будет занят поисками коллеги.       Голова по-прежнему гудела, но недолгий сон позволил сбавить напор мигрени и расслабить организм для естественного восстановления. От пульсации в висках, Чонгук в привычной манере хмурился, чем пугал окружающих, проходящих мимо. Казалось, никто не видел лицо лидера расслабленным, он всегда ходил излишне напряженным и свирепым, но сейчас это вызвано не раздражением, а обычной болью после черепно-мозговой травмы.       В поле зрения мелькнула голова Хосока и Чонгук спешно направился к другу, оповещая о важном разговоре. Он попросил привести Розэ, так как не нашел ее на челноке, а бегать по всей Земле в поисках он не особо горел желанием в нынешнем физическом состоянии. Парень даже представить не мог, что Розэ, в прямом смысле, отрубилась за кораблем.       Несколько минут ожидания длились сравни вечности, пока все действующие лица не соберутся в одном месте. Проводя параллель с прошлым днем, Чонгук с тяжелым вдохом отметил, что их слишком мало, чтобы как-то влиять на народ. Не этого он ожидал, когда половину ночи продумывал дальнейший ход действий по отношению к нынешней обстановке в лагере.       — Никому не кажется закономерностью, что после каждого собрания происходит какое-то дерьмо? — Розэ бросила риторический вопрос в пустоту, пока морщилась от боли в застолбеневших мышцах. Она мысленно проклинала себя за такую халатность к собственному телу, раз позволила уснуть в сидячем положении на холодной земле. — Может, пора одуматься?       — Не выйдет. — Чонгук сидел на положенном ему месте и опирался локтями в колени. Исподлобья он смотрел на печальную картину и понимал, куда все катится. — Если не хотим повторения, то нужен постоянный надзор за всеми.       — Ты вчера всех так запугал, что они теперь по струнке ходят. — Хосок прислонился спиной к подспорью палатки, и уставшими глазами следил за другом. — Какое-то время можно не переживать. — чуйка парня частенько срабатывала, не допускала осечек, что означало временное затишье.       — Соглашусь. — беспристрастно бросила Розэ, но даже не посмотрела на шатена, ее взгляд был прикован только к лидеру. — Ладно ты, но мы что можем сделать? Раз уж вселяешь такой страх, то продолжай в том же духе. — девчонка дергано вскинула плечи, не понимая, что от нее требуется сейчас.       — Люди не так глупы. — парень перевел сосредоточенное лицо на девушку. Внимание невольно приковалось к заметной ране на шее и Чонгук незаметно стиснул зубы, но скрежет уловил чуткий слух ребят. — Не будут мириться с диктатурой. Тем более ребята Минхо, которые меня не особо жалуют. — Чонгука совсем не трогало знание подобного отношения к его персоне и по расслабленному состоянию это можно легко понять. — В первую очередь, нужно вернуть его в строй и тогда действовать как задумали.       — И что же вы задумали, позволь узнать? — Розэ скрестила руки на груди и возмущенно вскинула бровь. Самопровозглашенные лидеры вновь что-то порешали и даже не удосужились обговорить со всеми участниками плана. Девушка все еще негодовала со своего назначения на учителя по стрельбе, но, похоже, затея рухнула прошлым днем и на мгновение ей причудилась свобода от ответственности, но ее опять хотят во что-то втянуть. — Или ты вновь решил все за каждого? — легкий кивок и вскидывание бровями говорило о несогласии девушки, и она это даже не скрывала.       — На данный момент нужно лишь следить за обстановкой. — Чонгук не источал прошлого высокомерия, вел равные беседы, но все же настойчивость проскальзывала в тоне. — Пока я не разберусь с Минхо. — раздосадовано поджав губы, парень с прищуром оглядел присутствующих. — После возвращения Чимина и Сонми организуем Совет, распределим обязанности и придумаем правила. Твое участие необходимо. — решив удостоить вниманием и девушку, Чонгук повернулся. — Я не смогу повлиять на тебя уговорами, Розэ, однако… хотелось бы и тебе дать роль в этом временном положении, пока мы со всем не разберемся.       Голос лидера сквозил нотками отчаяния, ведь у него просто не было выбора. Он пока не осознавал, как Минхо разбирался со всем в одиночку, но всячески пытался освоиться в новом амплуа, до момента его возвращения. В черных глазах просвечивалась нужда, настоящее бедствие положения лидера, отчего у Розэ полезли глаза на лоб.       Соглашаться на проигрышную авантюру не было желания, никакого стремления, но еще ночью она твердила себе о возможности личностного роста, о потребности в обретении силы и навыков. Сомнения таились в душе, безразличная натура всячески отказывалась от этой роли, противилась и приводила различные доводы для отказа. Новая же личность, желающая познать все безграничные стороны и возможности человеческого существования, подначивала на риск. Она ничего не потеряет, если хоть раз окажется в главенствующей роли, к тому же будет не одна. Командный игрок внутри всегда рвался на рожон, желал поучаствовать в какой-нибудь чертовщине.       — Пока все не устаканится. — поджав губы, Розэ все же дала отмашку для неизвестной части себя, которая хочет испробовать что-то новое. Она сама не подозревала, что из этого выйдет, но результат мог привнести какую-то пользу. — Но твоим приказам я не подчиняюсь. У нас демократия. — самодовольная, слегка гордая ухмылка образовалась на губах, ведь Розэ заметила проблеск надежды в раскрытых от удивления черных глазах. Она могла смело диктовать свои условия и открыто манипулировать зазнавшимся юношей.       — Ну куда же без этого. — легкая благодарная улыбка обосновалась на губах, когда Чон понял, что самое сложное в этой идее решилось с успешным исходом. — Хосок? — переводя серьезный взгляд на товарища, Чонгук заметно переменился в лице.       — Ты знаешь, мне не нужно повторять дважды. — верность приближенных поражала сознание девушки, ставшей свидетельницей беспрекословного подчинения. Даже в такой безнадеге.       Чонгук размеренно объяснял план, которому нужно следовать во время его отсутствия. Временным надзирателям необходимо строить важный вид и угрожающе оглядывать преступников, чтобы те не слишком расслаблялись. Лидер также поведал ход собственных действий, полагая, что раз они будут организовывать Совет и работать сообща, то в приоритете полное и беспрекословное доверие и открытость в своих решениях.       По ходу разглагольствований и обсуждений, шторка в палатку с громким шорохом распахнулась и впустила внутрь запыхавшегося Чимина. Парень был уверен, что найдет Чонгука именно здесь, но не думал, что тот окажется с компанией, которая тоже должна знать о произошедшем. Отдышавшись, Чимин уловил на себе изумленные взгляды, но ему оставалось только вскинуть указательный палец вверх, чтобы никто не смел начинать говорить, пока он не придет в норму и не поведает о случившемся.       После быстрого бега парень упирался ладонями в колени, взмокшие волосы спадали на лицо, но ребят беспокоил не только спешный приход блондина, но и яркие бардовые пятна на одежде и руках. Выпрямляя спину, Чимин оглядел присутствующих и тяжело выдохнул, упираясь руками в бока.       — Мы в заднице, товарищи. — Чимин не скупился на выражения, загнал одной фразой всех в тупик. На его лице не было ни грамма шутливости, наоборот, обеспокоенность кричала о патовой ситуации.       — Где Сон? — первым делом выпалила вопрос Розэ, которая засыпала с мыслями о беспокойстве за подругу. Сердце в момент сжалось, когда неприятные картинки навязчиво влезали в голову. Сильное беспокойство подбило весь настрой на безэмоциональное существование, но сейчас это вообще неважно.       — Чонхо пытался убить ее. — как на духу ошарашил новостью блондин, но на этом он не остановится, поведает произошедшее и понадеется на некоторое снисхождение к девчонке в первое время. Глаза слушателей вмиг расширились до непозволительных размеров. Розэ дернулась в сторону друга по наитию, Хосок оторопело стоял на месте и переваривал информацию, а Чонгук молчаливо стиснул кулаки, ожидая дальнейшего рассказа. — Он напал во время поисков, была драка. — Чимин говорил сухо, не желал вдаваться в ужасающие подробности, которые все еще воображало его подсознание, ведь из Сонми невозможно было вытянуть всей истины. — А потом она убила его.       — Где она? — Розэ часто задышала от возросшего в одно мгновение волнения, выжидающе смотрела на Чимина, но старалась излишне не поддаваться переживаниям за подругу. Теперь она поняла, что это было за ужасающее предчувствие, которое не желало униматься даже после окончания всех событий. Нити судьбы связали их еще в первый день знакомства, во время взаимного спасения, оттого сердце так болело за родственную душу.       — В бункере. Отсыпается. — короткие ответы были несвойственны для Чимина, многие не понимали его состояния, но Розэ отчетливо читала его по глазам, видела, его беспокойство, скрываемое за молчаливостью. Они поговорят чуть позже, когда останутся наедине и смогут раскрепоститься в привычных беседах, таких необходимых в этот период. — Я отправил к ней Джисона. Несколько дней лучше никому не трогать их. — стойкость в мужском голосе, непривычная резкость намекали на серьезность ситуации и лучше бы остальным к нему прислушаться.       — Ясно. — немногословно отреагировал лидер и поднялся с места. — Они введут тебя в курс происходящего.       Чонгук покинул место, оставляя за собой многозначительную звенящую тишину. Чимин оглядел своих друзей, подмечая некое напряжение, но вдаваться в подробности не особо хотел. На его голову свалилась одна большая проблема, заполняющая разум слишком неистово, безжалостно и убийственно. Хотя можно ли в такой ситуации использовать подобные выражения, когда смерть буквально витала в воздухе.       Чимин почти не смыкал глаз минувшей ночью, приглядывая за беспокойной девушкой. Сонми смогла уснуть только ближе к утру и то благодаря парню, что не выпускал ее из успокаивающей хватки. Девушка отчаянно хваталась за Чимина, как утопающий за торчащую соломинку и это спасало какое-то время, пока слабость окончательно не забрала сознание.       — Выглядишь дерьмово, брат. — Хосок подошел к блондину и потрепал рукой за плечо, обеспокоенно заглядывая в уставшее лицо. — Тебе бы недельку вздремнуть.       — Приму к сведению. — Чимин попытался выдавить из себя некое подобие улыбки, но вышло слишком неправдоподобно, хоть он и был искренне благодарен за дружескую заботу. — Итак, что происходит здесь? — несмотря на смыкающиеся от усталости глаза, юноша пытался вклиниться в то, о чем говорил лидер. Хосок кивнул в сторону девушки, намекая, что говорить придется ей. Может, она хотела поговорить с другом о произошедшем, но впутывать в их общение рабочие моменты нет рвения.       Розэ необходим разговор с кем-то близким, хотелось отвлечься от всей тяжелой атмосферы и на мгновение вернуться на пару дней назад, когда проблемы не были так осязаемы и единственная их задача заключалась в создании оружия. Девушка натянула обреченную улыбку, поджав губы, но на Чимина это не подействовало. Он и сам источал немыслимое количество усталости и трагизма.       — Присядь хоть, а то скоро совсем свалишься с ног. — усмехнувшись, Розэ показала на лидерскую кровать, предполагая, что тот не будет возражать до момента, пока не узнает о том, что кто-то заприметил его спальное место. Девушка приземлилась рядом, понимая, что предстоит долгий разговор. — Собирается Совет, и мы с тобой будем в нем. — на новость Чимин лишь осознанно закатил глаза, ведь подобное крутилось в его голове, когда узрел весьма странную компанию. Сил на разговоры не было, но какие-то признаки жизни блондин все же подавал. — Хосок, как ты понял. Еще Чонгук и Минхо, если получится его найти. — на последнюю фразу Чимин нахмурил брови и бросил беглый взгляд на подругу. — Со вчерашнего дня сквозь землю провалился. Чон пошел искать, чтобы вернуть в строй.       Розэ грамотно объясняла мотивы лидера, которые он им поведал. Рассказала весь изложенный план, выдала подробности на блюдечке. Однако продолжить монолог не могла, что-то изнутри говорило замолкнуть и не касаться этой темы.       — Не ерзай так. — хриплый голос заставил девчонку обратить внимание и сильнее сконцентрироваться на состоянии нечужого человека. Розэ ментально ощущала переживания друга, с которым у них выстроилась необъяснимая связь. Брюнетка потянулась к Чимину, хотела передать ему часть своей энергии и бодрости, чтобы хоть немного, но ему полегчало. Трепетно обхватывая грубую ладонь, она отметила вспотевшие от волнения руки, но не стала акцентировать на этом внимание. — Это очевидно, что все мы будем участвовать в подобном цирке. И Сон тоже. — неприятное осознание било по голове.       — В первую очередь. — прикусив губу, Розэ сама не горела подобной идеей, не желала вновь видеть подавленность подруги, которая стала для нее важной частичкой. — Что у вас произошло? — хотелось отвлечься от тяжелых мыслей, занять чем-то, что характерно их общению, но она и не догадывалась о том, на какую мину ступает.       — Слишком многое свалилось разом. — Чимин выдавил заботливую улыбку и крепче сжал женскую ладонь. Медленно прикрывая веки, парень следил за девчонкой, ее выражением лица, невербальными сигналами, которые подавала подруга. Его душу приятно грела такая забота и трепетное отношение, будто раньше никогда прежде никто о нем не заботился подобным образом. — Оставим этот разговор до лучших времен. — загадочные фразы совсем не подходили образу юноши, который всегда был прямолинеен и последователен, однако сейчас, казалось, его подменили и вместо привычного Чимина подослали его таинственного двойника. — Скажи лучше, ты в порядке? — парень кивнул на шею, указывая на негативные события ночи. — Вчера тебя было не узнать.       — Кстати об этом. — рука сама по себе потянулась к ранке и грубо растерла засохшую кровь. — Научи меня самообороне. — как на духу выпалила девчонка, надеясь на положительный ответ. Ей это было необходимо и сейчас Чимин был единственным вариантом из всех предполагаемых ранее. — Чтобы не повторился подобный конфуз.       — Если вопрос жизни теперь «конфуз», то что же для тебя угроза? — блондин восхищенно вскинул брови, поглядывая на Розэ, открывающуюся с новых сторон каждый день.       — Узнаем, когда что-то в самом деле будет мне угрожать. — азартное подмигивание немного разрядило гнетущую обстановку, что темной тучей повисла над головами. — Ну так что? — в ее глазах пестрилась надежда и от такого порыва Чимин даже позабыл об усталости на какой-то миг,       — Для начала научись у Сонми основам рукопашки с превосходящими по силе бойцами, а потом будешь отрабатывать все на мне. — Чимин с братским взглядом и теплой улыбкой обращался к подруге, которая хоть и просила показать ей мир борьбы, но подобное рвение поощрялось его воинским сердцем. — Только не жалуйся потом на боли во всем теле. — без всякого подтекста вторил молодой человек, предостерегая Розэ, готовую к любым трудностям.       — Что это я слышу… — Розэ широко распахнула длинные ресницы и раскрыла рот в удивлении. — Ты узнал ее имя?! — театральное изумление заставило Чимина глухо посмеяться и, наконец, расслабиться. Розэ заметно опустила плечи, когда увидела привычного ее взгляду друга. — Она ведь справится с этим? — вопрос был больше риторическим, не требовал ответа, ведь отрицание никто не будет принимать.       — Я уверен в этом. — все же сказал Чимин, как единственный кто видел девушку после происшествия. — Можешь не беспокоиться о ней. Думай в первую очередь о себе. — напутствие парня было весьма странным и противоречивым, учитывая, что он сейчас только и делал, что думал не о себе, а об их общей знакомой. Раз уж беспокойство он принял на свои плечи, то больше незачем кому-то забивать подобным голову.       Розэ бросила многозначительный взгляд на друга, так как чувствовала разительное изменение с прошлого дня. В ее голове вырисовывалась осознанная картина того, что сейчас происходит в душе юного уголовника и от этого на сердце почему-то становилось теплее. Прежде она никогда не испытывала подобных чувств к кому-то, но сейчас поняла, что это искренняя радость и забота о родном человеке, который играет немаловажную роль в ее жизни.       Чонгук понятия не имел куда идти, просто двигался вперед, следовал интуиции. Он совершенно не знал Минхо и его тип мышления, поэтому даже отдаленно не представлял, что делать в этой ситуации. Два лидера были не схожи по поведению, характеру, с трудом договаривались, однако сейчас росла дикая нужда во взаимопомощи, в командной работе. К ним медленно приходило принятие чужой стороны, осознанность многих поступков, которые они совершали и желание совместно создать достойную общину.       Минхо шел к этому с самого начала, хоть и не сильно жаловал конкурента. Чонгук же осознал только в критичной ситуации, когда ужасные события откровенно вынуждали меняться и идти на компромисс. Им стоит объединиться и не так, как в прошлый раз, а по-настоящему сотрудничать, создавать гармоничную обстановку в лагере с действенной системой.       Размеренные уверенные шаги раздавались по округе с шелестом влажных травинок. После ночного редкого дождя дышать стало в разы легче, либо это влияла свобода вне стен лагеря, который душил одиночных главарей, которые поочередно взваливали на себя гору ответственности. Попытки совладать со всем происходящим в одном месте разными подходами вряд ли бы увенчались какими-то успехами, ведь идеалы у преступников отличаются в зависимости от лидеров банд. Кто-то был не согласен с правлением, некоторые отмалчивались, но все напряжение ощутимо летало в воздухе. Двум авторитетам необходимо показывать равную власть над остальными, чтобы не возникало недопонимания.       Утренние попытки разузнать о местоположении рыжеволосого уголовника не наводили на дельные мысли. Обычно парень находился в лагере, присматривая за остальными, либо его видели в обществе Сонми, что не могло не подогревать щекотливых слухов. Идти до девчонки не было смысла, так как с ней все время находился его друг и ни о каком Минхо там даже не слышали.       Дочка Советника Ли смогла удивить своим поступком даже кого-то вроде Чонгука, это загоняло его в тупик. В один момент, преступники были уведомлены о наказании за деяния, а особенно за убийство и все это выливалось в не самый приятный исход. С другой стороны, Чонгук лично пригрозил Чонхо, чтобы тот оставил свои попытки отмщения, как это сделал Чимин и не зарекался на жизнь девчонки, которая оказалась полезна.       Небольшая злость затаилась в юноше за такую вседозволенность и несдержанность со стороны той, кто долгое время препиралась с ним, ни во что не ставила и подвергала сомнению различные решения. Сейчас он мог бы отыграться за прошлые нападки в его сторону, но это принесет только больше проблем. Подросткам стоит также выйти на мировую после примирения двух лидеров, следует зарыть топор войны и действовать сообща, раз уж девчонка обладает не просто стратегическим мышлением, но и имеет парочку лидерских качеств.       Целые часы блужданий не приносили никаких результатов. Чонгук готов был рвать волосы на голове от отчаяния и безнадеги, но держался, не мог позволить себе сдаться и опустить руки. Поиски никак не прекращались, ведь Чонгук чертовки нуждался в их тандеме лидеров и создании Совета, из-за чего сам себя не узнавал, ведь прежде был уверен в единоличной власти и собственных силах.       Лишь спустя четыре часа, когда Солнце находилось в Зените, Чонгук набрел на дремлющего остолопа в отдалении от лагеря. Казалось, что Минхо был безмятежен, не обременён мирскими заботами, отчего брюнет до невозможности раздражался. Былой настрой на мирные переговоры рухнул в одночасье. Пока в их новом доме творится неразбериха, этот прохиндей разлеживается под Солнцем.       Сжав челюсти до скрежета, до волны желваков на лице, Чонгук стремительно надвигался на подростка. Глаза искрили яростью, губы сжимались в тонкую полоску, совсем теряя свой цвет, и лишь недавние раны, полученные в борьбе с этим же человеком, ярко подсвечивались на лице. Парень ускорил шаг, размашисто преодолевая расстояние, готовый выпустить свой праведный гнев на бездельника.       Пара метров разделяла Чона с его объектом злости, отчего новые волны эмоций заполняли его голову. Замахиваясь рукой, брюнет, со всей имеющейся мощью, проезжается по искалеченному лицу спящего компаньона. Удар скользит по ярко выраженным скулам, задевает нос и сваливает с равновесия парнишку, что облокачивался о дерево.       Мгновенное пробуждение и возмущенно-удивленное лицо никак не могли остановить внутренние порывы возмущения. Минхо не успел и слова вымолвить, как Чонгук схватил его за ворот куртки и рывком поднял на ноги, впечатывая в широкий ствол дерева. Юноша совсем не чувствовал боли на разодранных костяшках, покрытых толстой коростой, сейчас ему абсолютно плевать. Он заносит руку для очередного удара и не смеет отказывать себе в подобном удовольствие, стирая недоумение на смазливой морде.       — Ты вообще в курсе происходящего в лагере?! — Чонгук не распинался перед противником, направил мощное колено прямо в живот, принося неистовую боль оппоненту. Попытка согнуться из-за режущих ощущений была прервана сразу же, ведь брюнет прижал того к дереву и почти поднял на несколько сантиметров над землей. — Чертова неженка, блять!       Чонгук свирепствовал, рычал сквозь зубы, а глаза метали убийственные искры, от которых у любого адекватного человека затряслись бы поджилки. Он с нескрываемым разочарованием смотрел на того, кто раньше был ему ровней, а теперь на лице не отображалось абсолютно никакой реакции. Это равнодушие бесило еще больше.       — Да пошел ты. — Минхо остервенело скинул хватку со своей одежды, выкручиваясь из чужих звериных лап, что так отчаянно пытались разорвать его на части в порыве гнева. Коснувшись тыльной стороной ладони подбитой части лица, Минхо утер проступившую кровь из заживающей раны, а после холодным взглядом смерил противника. — Мне то какое дело, что там происходит.       — Издеваешься? — от изумления Чонгук выразительно вскинул брови, но не желал верить в этот треп, скидывая все на разочарование из-за обстоятельств. — Хочешь сказать, все — ради чего ты отчаянно рвал задницу — отныне тебя не касается?! — как от сильнейшего удара, Чонгук отшатнулся после выдвинутой вслух гипотезы. — Серьезно? — уголок губ пополз вверх, намекая на нервную и слегка истеричную обстановку, ведь иначе подобное не могло быть реальностью.       — Я старался не ради того, чтобы люди друг друга убивали, поэтому да — я умываю руки от этого дерьма. — Минхо дергано качнул головой в сторону и развел руки, показывая свое отношение не только словами.       — Гребаный нытик! — Чонгук не верил, что перед ним стоит тот, кто мог без страха противостоять ему на протяжении стольких лет. Это был не Минхо, и он точно знал, ведь заклятый противник всегда шел с ним вровень, как по численности людей, так и по авторитету среди приспешников. Раздражение с новой силой заиграло в груди и Чонгук вновь нанес удар по лицу, заставляя парнишку шатко стоять на ногах. — Приходи уже в себя, кретин! — второй хук с левой был хоть и не таким точным, но по агрессивности не уступал рабочей руке. — Не верю ни единому слову.       — А ты напряги извилины и осознай истину. — Минхо выпрямил осанку и безразлично повел плечом. Ему не хотелось даже давать отпор взвинченному преступнику, который повелся на непостижимый идеал, совсем как он несколько недель назад. — Нам неподвластно это общество бешеных обезьян.       — Тебе явно голову напекло… — неверующе Чонгук отходил на пару шагов назад. Он был слишком измотан всеми событиями и полагаться в этом деле мог только на такого же главаря, как он, но тот всячески отпирался. — Какого черта ты мне тут заливаешь?! — парню давно плевать на приличие, сейчас главное достучаться до какого-никакого товарища, и он будет давить на разные стороны его личности так, как умеет. — Не ты ли громче всех кричал о правилах, о системе и цивилизованном обществе?! — густо хмуря брови, Чонгук следил за пустым лицом, но глаза выдавали истинное положение вещей. Как только губы шевельнулись, чтобы дать ответ, то брюнет опередил его, решил продолжить терапию. — Одна проблема подкосила тебя? Ты настолько неудачник, что бежишь, поджав хвост, после небольшого фиаско?! — вопрошающие крики разносились на добрую часть леса, пока Минхо лишь молча наблюдал за монологом чужака. — Где тот ублюдок, который способен одолеть любого хоть в драке, хоть в споре?       — Это больше не имеет значения. — Минхо дернул бровью, но взгляда не отвел. Он понимал, что сейчас совершенно не походит на прежнего себя, но это не означало, что кто-то помимо него смеет заострять на подобном внимание. — Все рухнуло и нет смысла напрягаться. Расслабь булки и вернись в прежнее русло. — ухмылка, красовавшаяся на лице, говорила не о легкомыслие парня, а, скорее, о безнадежности, что таилась в душе.       — Что ты сейчас сказал? — оторопев, Чонгук пытался понять смысл слов уголовника, надеялся найти в них скрытый смысл или какой-то намек, однако все упиралось в то, что он был серьезен. Отношение лидера к этой ситуации было отвратительным, а потому Чонгук подорвался с места, снес Минхо с ног и припечатал к земле, нависая над ним, как коршун. — Люди погибли! Будь ты вчера там, то мы могли бы предотвратить потерю троих! — брюнет вливал информацию на несведущего парнишку, который на мгновение проявил себя сквозь маску хладнокровия удивленным взглядом. — Я потерял двоих парней, черт бы тебя побрал! Хотя вдвоем мы бы повлияли на них. Маленькая девочка погибла! Сонми чуть не убили! — решив давить не на совесть, а на чувства Минхо, Чонгук бросал жестокие и беспощадные фразы, которые точно заставят барьер треснуть и избавят от напускного равнодушия. — Пока ты тут утираешь сопли, я пытаюсь сдержать твою систему, но без тебя нет смысла это все контролировать!       — Чего? — пораженный множеством новостей и нескончаемым потоком информации, Минхо не знал за что цепляться. Обрывистые фразы заставили его слух прозреть и внять сказанному. Скинув с себя оппонента, парень выжидающе следил за ним.       — Мне стоило с самого начала упомянуть твою подружку, чтобы хоть как-то повлиять? — Чонгук поднял корпус с Земли и повернулся к сопернику, который не особо рад видеть усмешку на чужом лице. — Мне начать с нее или по порядку? — издевательски протянул брюнет. Юноша подпер голову рукой, опираясь локтем на колено. Минхо требовательно взглянул на лидера и тот усмехнулся, будто совсем недавно не брызжал слюной от злобы. — Да в порядке твоя женушка, разбита правда, но с ней сейчас Хан. — поспешно добавил Чонгук, заранее предупреждая о Сонми, чтобы по ходу повествования его не подгоняли.       Уже в спокойной обстановке, когда желание надрать задницу поубавилось, Чонгук подробно рассказал о произошедшем, стараясь ничего не упускать. Если обычно он любил краткость и лаконичность, то сейчас его напарник обязан знать все от начала и до конца, ведь по прибытию ему придется столкнуться с последствиями всего балагана.       Изложив не только события прошлого дня, но и планы на Совет, которые пришлось немного подкорректировать с прошлых переговоров, Чонгук, наконец, закончил длинный монолог. Долгое молчание говорило об активном шевелении шестеренок в рыжей голове, так как слишком многое произошло за один чертов день. За день, когда один из лидеров не выдержал всего груза ответственности в одиночку и сдался. Только из-за уверенности в грядущем Совете Минхо вернется в колею для координации своих людей.       При Чонгуке он старался не акцентировать внимание на беспокойстве за подругу, ведь шутки в его сторону уже становились излишне навязчивыми, а потому он лучше расспросит все у нее лично, после налаживания дел в лагере. Взбучка подействовала на Минхо отрезвляюще, как и недолгий выходной, за который он успел о многом подумать, многое для себя осознать.       — Ну и чего ты расселся? — даже после откровенного избиения, Минхо был ловок в движениях, поэтому мигом вскочил на ноги, оглядывая брюнета, что вытащил его из забвения весьма странным способом.       В знак окончательного примирения Минхо протянул крепкую руку сидячему, как показатель того, что топор войны между ними зарыт и теперь все проблемы, и препятствия они будут решать, как напарники, партнеры в деле и товарищи. Чонгук в какой-то степени не верил такому радушному принятию, хотя сам же вышел на контакт и спровоцировал мир.       Приняв помощь, как дружеский жест, Чонгук явно не ожидал последующих действий. Минхо показывал сдержанную улыбку, благодарно смотрел на лидера, и когда тот в ответ протянул руку, то отвел плечо в сторону. Широкий замах кулака оказался столь быстрым, что Чонгук просто не успел вовремя среагировать и по его, и без того травмированной голове, пришелся подлый удар с правой.       — Ничего личного. — ехидная, слегка злорадная ухмылка обосновалась на лице, пока Минхо смотрел на товарища сверху-вниз. — Это — твоих рук дело. — юноша пальцем указал на сочившуюся рану на острой скуле и с прищуром следил за сменой эмоций от удивленного до снисходительного выражения лица.       — Закрою глаза на этот раз. — Чонгук поднялся без чьей-либо помощи, ведь мир оказался слишком жесток и никому в нем нельзя верить.       Тихий, спокойный и отдаленный бункер, ставший совсем недавно отдушиной и глотком цивилизации в земном мире, сейчас был сравни золотой клетке. Прошлое умиротворение и приятная атмосфера канули в лету, оставили за собой только приятные отголоски воспоминаний в беспокойно вздымающейся груди.       Сонми просыпалась каждый час, видела тревожные и пугающие сны, которые заставляли подрываться в холодном поту и жадно хватать затхлый воздух ртом. Сил подниматься на ноги не было, физически искалеченная девушка также не могла найти моральных усилий для выхода на поверхность, чтобы перевести дух и охладиться от жарящего чувства в груди.       Болезненные движения раздавались по всему телу; многочисленные порезы, что покрывались плотной корочкой, стягивали кожу и доставляли жгучее чувств при любом телодвижении. Затылок щипало от ссадины из-за выдранных клоков волос, оттого на спине лежать практически невозможно. Глубокая рана на бедре ныла болезненнее остальных и Сонми беспокоилась, как бы там не разрасталась инфекция, ведь кожа вокруг заметно опухла и покраснела.       Все это шло в купе с полной моральной разбитостью, которая сопровождалась с минувшей ночи. Если же с болью она могла справиться, ведь прежде сталкивалась с чем-то похожим и точно знала, что увечья заживают и со временем перестают доставлять дискомфорт, то внутри зализывать шрамы невозможно. Как бы не приходилось прокручивать в голове слова Чимина, который оказался рядом в самый нужный момент, сейчас, когда он ушел становилось вновь паршиво и неясно как с подобным справиться.       Сонми не желала даже раскрывать глаза. Осознание того, что все предыдущие события были явью, слишком болезнетворно сказывалось на ней, хотелось просто отключиться от этого мира и подождать, пока все страдания не иссякнут. Она не хотела вновь увидеть себя в чужой крови и прожить этот момент заново.       Сердце будто перестало биться, а дыхание хоть и было, но оно не приносило никакого кислородного насыщения. Все слишком нереально и Сонми сейчас летает где-то астральным духом, а не находится в своей оболочке, что стала в один момент так отвратительна. Ничего критичного для здоровья не произошло, но девушка будто находится на грани смерти и ей дали время попрощаться с бренным телом и миром живых.       Шорох со стороны все же вынудил разлепить глаза, покрытые плотной корочкой слизи после длительных рыданий. Сонми так и не успела поблагодарить Чимина, что так умело позаботился о ее моральном состоянии и пожертвовал собственным сном. Как бы в ней не сидело желание остаться одной и проанализировать произошедшее, чтобы в дальнейшем использовать опыт для укрепления морального положения, совесть все еще отголосками напоминала о себе.       Теплая и нежная ладонь трепетно опустилась на ее голову, по родному поглаживая спутанные волосы и разнося приятное чувство по всему телу. Словно магическое влияние, оказывали заботливые касания, которые Сонми не спутает ни с чем в мире. От ласковых действий на изнеможенном страданиями лице сквозь боль проявилась благодарная улыбка.       — Привет. — девичий шепот дошел до Джисона, который не заметил пробуждения подруги. За разглядыванием ран, он даже не увидел мимическую активность, поэтому чуть вздрогнул от неожиданности.       — Ну привет, — также тихо, одними губами проговорил парень, что сидел на краю кровати. — кошка драная. — ласковое оскорбление частенько проскальзывало между ними, когда кто-то был в неподобающем виде. Тепло лучшего друга только с помощью одного присутствия передалось девушке, не рассчитывающей на что-то хорошее в ближайшее время.       — Не думала, что придется идти на такие меры, — Сонми прикрыла глаза и впервые расслабилась в теплой постели. Девушка нащупала слегка подрагивающую от волнения руку и крепко сжала. — чтобы, наконец, провести с тобой время.       — Она еще шутки шутит… — обреченный вздох коснулся слуха, вызывая тянущее чувство в груди. Сонми распознала виноватый укол по отношению к другу и это первое за утро ощущение собственного сердца. — Ударил бы, да на тебе и так места живого нет. — Джисон старался говорить тихо, чтобы не доставлять дискомфорта подруге, хотя ранее не умел сбавлять громкость.       — Можешь бить, все равно сдачи не получишь. — с вымученными болезненными стонами, девушка перевернулась на спину и с искренним сожалением посмотрела на родного человека. — Я рада, что ты здесь.       — Это ненадолго. — в своей манере заговорил парень, заставив побеспокоиться, но показать истинное волнение пока слишком затруднительно. Сонми оставалось лишь вскользь пробежаться взглядом по лицу Джисона, пытаясь осознать его замысел. Девушка знала, что он не будет вытворять что-то, пока она в таком ужасном состоянии и даже пытаться поднять настроение, но его слова весьма пугали. — Раздевайся. — беспристрастно сказал парнишка, а Сонми уже успела взмолиться всем богам и попросить о быстрой смерти.       Хан поставил на колени рюкзак с горой аптечек, которые он своровал у нескольких зевак, а также бутылки с водой. Сонми шумно проглотила слюну, предвещая невиданные мучения. Отказать Джисону не вариант, ведь девчонка почти обездвижена и ему не составит труда привязать ее к кровати и силком обработать все раны, а также отмыть кровь с тела. Лучше, если Сонми будет контролировать все действия с отвязанными конечностями, иначе такого унижения простить себе не сможет во век.       — Не думаешь, что это как-то неприлично? — позабыв о тяжелом состоянии в обществе лучшего друга, Сонми почувствовала минутную легкость на душе и скоропостижные ответы лились сами собой. — Да и ты младше меня. Не лучше, если кто-то из девочек это сделает?       — Доверишь себя какой-то незнакомке, а не брату? — брюнет осторожно помог лучшей подруге принять сидячее положение, реагируя на каждый болезненный стон и мычание. — Прискорбно, но мне плевать. — пожав плечами, Хан в спешке отвернулся и начал доставать содержимое из сумки. Смотреть на изувеченное тело самого родного в мире человека было невыносимо больно, поэтому он старался всячески отвести взгляд.       — Джи, — Сонми положила свою ослабленную руку на напряженное плечо и это помогло немного сбавить тревогу мнительного юноши. — не смотри на меня таким взглядом. Я ведь жива. — она видела перепуганные глаза, которые отражали истинное состояние Джисона, отличающееся от его легкомысленных слов.       — Вижу… Но это не отменяет всех твоих ран. — пробубнил себе под нос мальчишка, что судорожно смачивал какую-то тряпку, что откопал в завалах убежища. — На кой черт тебя вообще потянуло быть спасительницей… — Хану было тяжело морально из-за своего бессилия, из-за невозможности помочь подруге, которая за столь короткий срок так изменилась.       — Да я как-то не особо рвалась в это дело. — корчась от боли, Сонми стягивала с себя окровавленную футболку и бросала куда-то в сторону, желая избавиться от воспоминаний об этом дне. — Само собой вышло. — принимаясь за застежку штанов, девушка с трудом поднялась, чтобы без лишних ерзаний избавиться от изрезанной одежды.       Глубокая рана на ноге дала о себе знать и Сонми почти свалилась носом об пол, когда боль током прошлась по конечности. Джисон, следивший за каждым телодвижением с самого начала, предвидел подобный исход и вовремя перехватил падающую подругу. Оказавшись в таком затруднительном положении, Сонми не могла самостоятельно расправляться с обычными действиями, поэтому Хан беспрекословно был рядом, так как дополнение к нынешним травмам им ни к чему.       Не было никакого стеснения или напряжения между друзьями, которые давным-давно считались братом и сестрой. Если бы, конечно, кто-то их заметил в таком положении, то точно побежал бы слушок, однако подобное не произойдет даже через тысячи вселенных. Родные по духу, близкие по судьбе люди готовы пойти на что угодно, если это пойдет на пользу любимому человеку. Беспрекословная вера и поддержка друг друга — вот что делало их истинной семьей.       Стягивая джинсы, Сонми начала болезненно мычать, руки затряслись, а в глазах пробежались белые пятна. Рана присохла к плотной ткани и им предстоит только отдирать штанину от кожи. Усаживаясь обратно на койку, девушка зажала между зубами одеяло и кивнула Джисону, чтобы тот одним рывком разрешил проблему.       Хан покрылся мелкой испариной от волнения, но давать слабину не станет. Хватит с него быть мелкой сошкой, которая не приносит никакой пользы, а значит необходимо действовать наверняка. Секундная резкая боль не сравнится с инфекцией и оба это понимали.       Мысленно посчитав до трех, Джисон потянул на себя плотную ткань и по убежищу пробежался звериный вопль, от которого хотелось прикрыть уши, но руки оказались заняты. С глаз Сонми брызнули слезы и даже удивительно, как они у нее еще остались после стольких рыданий.       Расправившись с брюками, Сонми было приказано сидеть неподвижно, если она не хочет испытать новую порцию боли, но уже спровоцированную Ханом. В этот момент его детская физиономия приобрела решимость и добавила пару лет к возрасту. Строгий Хан Джисон заставил Сонми в самом деле обездвижено сидеть и ждать окончания процедур. Даже голос было боязно подавать, когда Хан обтирал окровавленное тело, поэтому девушка заткнулась.       Джисон бережно, но слегка боязливо заботился о подруге. Страх причинить еще больше боли заселился в нем и не исчезал. Особенно сильно он проявлялся, когда дело доходило до каких-то царапин или синяков, а над головой слышалось едва различимое шипение, которое девушка отчаянно подавляла. Он давно не видел столько увечий на теле подруги, которая раньше с трудом могла передвигаться, но это состояние успешно забылось во время заключения и вот оно вновь вернулось.       Сонми была чуть старше Джисона, но это не играло особой роли в их взаимоотношениях, где парень брал на себя должность старшего брата, трепетно относящегося к своей сестренке. Он всегда беспокоился за нее намного больше, чем за собственную жизнь.       — Как там в лагере обстановка? — ненавязчиво вкинула вопрос Сонми, пока друг был занят руками. Девушка отметила мгновенную нервозность на ее интерес и это тут же заставило сердце сжаться от беспокойства.       — После новости о Джексоне все на себя не похожи. — Джисон не был в курсе всех тонкостей и даже не подозревал о девичьей неосведомленности, касаемо эксцентричного преступника. — Боятся лишний шаг сделать, напряжение хоть ножом режь. Вроде пытаются работать, но все отвратительно. — тоскливо высказался парнишка, которому было только в радость сбежать из того оголенного комка нервов.       — А что с Джексоном? — хмуря брови, Сонми встретилась с непонимающими карими глазами. Парень предполагал, что подруга была свидетелем произошедшего, ведь ранее Чимин ему ничего толком не объяснил, лишь сказал, что Сонми нуждается в помощи.       — Чонгук изгнал его. — с некой осторожностью протянул брюнет. Поймав укоризненный взгляд и безмолвное указание на увечья, картинка сложилась в голове, и Хан решил продолжить объяснение. — За убийство Кайли, Чонгук выгнал Джексона и сейчас они начнут придумывать правила, чтобы подобного не повторялось. Из-за этого ребята боятся за свои шкуры. — за разговором Джисон вернулся к задаче, пока девушка пыталась осознать все в голове.       Выходит так, что все действия прошлым днем не имели смысла. Спасение, риск перед лагерем во время побега, все эти драки, даже смерть Чонхо и нынешние страдания девчонки. Попытка помочь виновной не принесла никаких результатов, наоборот, забрала две жизни и лишила одного человека крова и всякой поддержки. Все в очередной раз указывало на то, что они как были, так и остались незрелыми детьми, которые не способны на великие свершения. Им даже не под силу усмирить своего товарища, что уж говорить о каком-то выстраивании общины, где каждый должен приносить пользу.       Преследуя мнимые идеалы, которые привил Минхо на первых порах, Сонми так воспылала от идеи, что совсем позабыла о себе и окунулась с головой в исполнение, не понимая, как сильно это вредит. Девушка не жалела себя, принуждала к этому других, забывала в какой-то момент о человечности и входила в режим исполнительного робота, не знающего усталости. Когда все это надломилось и сломалась, в том числе, Сонми, то все встало на места. Глаза готовы были налиться обреченными слезами, потому что дни, когда девчонка изводила свое состояние принесли немало страданий, которые точно никогда не забудутся из-за того, что они оказались бесполезными.       — А Минхо? — с небольшой надеждой спросила Сонми, ведь должно быть какое-то разумное объяснение тому, что он не остановил это. Может, они и виделись во время бунта, однако она надеялась, что к вечеру он уже встал на ноги. — Он решил не участвовать в этом?       — Он вообще решил ни в чем не участвовать. — резкий тон юноши заставил поежиться, но смысл слов наоборот давал отмашку на ослабление всех мышц. — Свалил и никто найти не может.       — Тогда и нам ничего не будет за уклонение от обязанностей. — Сонми оперлась руками по обе стороны от себя и откинула голову назад, предоставляя доступ к шее и лицу. — Предлагаю послать все к черту и зависнуть здесь на пару недель. — энтузиазма особого она не излучала, но организм просил длительного отдыха. За месяц беспрерывной активности им требовалась передышка, а если кто-то посмеет высказаться в противовес, то Сонми это уже не заденет, и она развернет недовольного куда подальше. — Осилишь беззаботную жизнь вновь? — легкая, почти незаметная улыбка коснулась израненных губ.       После действенного наставления Чимина, Сонми не хотела прозябать в этом состоянии вечно, не желала чувствовать отвращение к себе до конца жизни, а потому ей нужно сменить фокус, перенаправить все мысли и свободное время на что-то приятное и беззаботное. Хан Джисон был образцом тунеядства и безделья, а также самый родной человек, который был с ней в самые темные и светлые жизненные периоды. Тот, кто знал Сонми лучше нее самой, а значит, что только ему под силу заполнить пустоту после утраты внутреннего спокойствия и даже отцепить частичку своей души и без сожалений поделиться.       — Предлагаю заключить пакт. — воодушевленный Джисон искрометно поднял глаза и уселся на корточки, упираясь локтями в колени. Он исподлобья смотрел на подругу, не сдерживая улыбки заговорщика. Сонми с интересом наклонилась вперед и прищурилась. — Заботы лагеря отныне нас не касаются. Забывается все прошлое, все проблемы и неудачи, с каждого снимаются обязательства. Этим соглашением мы даем слово, что с сегодняшнего дня между нами все по-прежнему. — Хан был предельно серьезен и строг, перечисляя пункты договоренности, которые должны выполнять обе стороны. — Месяц, проведенный на Земле стирается из памяти и в ближайшие сроки участники договора становятся беспечными версиями себя, возвращая былую ветреность и бездельничество. — парнишка вскочил на ноги, чувствуя заметный прилив сил, ведь на горизонте мигал луч надежды, которого он так долго ждал. — Кто нарушит условия, тот до конца жизни будет на услужении у второго. — яркие огоньки плясали в глазах, потому как на кону стояла честь каждого из них, и никто не решится пойти на проигрыш, когда цена так высока.       — Опасную игру затеваешь, Хан Джисон. — расслабленно протянула девушка и с мнительным выражением лица пробежалась по взбудораженному другу. От его поведения стало в разы спокойнее и даже мысли об ужасном поступке немного отступили на задний план. Именно такого она и ждала, когда надеялась встретиться с родственной душой. — Но негоже заключать договор без письменного соглашения и заверения у юриста.       — Губу закатай, я твой юрист. — парень тут же отбросил мокрую тряпку на столик и ушел в сторону стеллажей, где таились сборники книг и в них определенно будет парочка чистых листов. — И не переживай, будет тебе бумажка.       — Договор на крови будем заключать? — Сонми рассматривала первый экземпляр соглашения, вчитывалась в неразборчивые буквы, которые плясали от одной строчки к другой.       — Одним ранением больше, одним меньше? — энтузиазм и азарт так и плескались из взвинченного мальчишки, который разглядел в этой затее огромную выгоду для их дружбы и для каждого по отдельности. — Одной подписи с тебя хватит.       — Зануда… — тихо буркнув, девушка положила на край кровати лист с кривым почерком и отвернулась в сторону. — А еще мы могли бы отметить нашу сделку. — лукавым взглядом девчонка кивнула на засушенные листья конопли, что Джисон прихватил из вылазки. Глаза двух лучших друзей тут же загорелись ажиотажем, отчего Хан начал размашистым почерком выводить скорее буквы, чтобы подтвердить факт взаимного соглашения.       На протяжении целого дня обстановка в лагере преступников не сильно изменилась, но можно точно сказать, что нарываться на грабли, по которым станцевал Джексон, никто не собирался. Малолетние уголовники старались не привлекать к себе внимание ответственных за порядок и ходили с опущенной вниз головой, только бы их лица не запомнили «главные».       Пока Чонгук тратил целый день на поиски Минхо и разборки с ним, Розэ и Хосок переняли на себя роль лидеров, следящих за происходящим, как коршуны с небес. Чимин тоже должен был присоединиться к этому тандему, однако бессонная ночь, наполненная множеством противоречивых переживаний, оказала слишком большое влияние. Розэ пришлось почти пинками отправлять друга спать, и он свалился под ближайшим деревом, боясь занимать место в лидерской палатке.       Хосок бдительно караулил порядок за пределами частокола, где велась работа у буйной части поселения. Большинство из строителей являлись его друзьями и приверженцами правления Чонгука, а потому особого дискомфорта парнишка не испытывал. Можно смело сказать, что он находился в своей тарелке, лишь с парочкой дополнений.       Утверждать нечто подобное о Розэ на данный момент затруднительно. На ее плечи свалилась ответственность за блуждающих по лагерю подростков и хотя они были в разы спокойнее, чем те, что снаружи, но теперь в каждом можно разглядеть сопутствующую угрозу. Прошлым днем глазам предстал пример, где даже самая невинная из них, самая безобидная и неприметная, проявила себя с немыслимой жестокостью и вследствие поплатилась за это. Повторять этот опыт никому не хотелось, но раз в год и палка стреляет, а значит, стоит предупредительно относиться к каждому.       За прошедшие часы Розэ осознала для себя непостижимую истину, которая раньше проявлялась только как мнение на подкорке сознания — сидячая работа на руководящей должности точно не для нее. Занимая себя бессмысленной ходьбой, девушка пыталась как-то насытить тело энергией, но этого было мало. Руки просили физического труда, а ноги изнывали от бездействия. Если раньше она была занята и телом, и душой при создании оружия, то сейчас простаивание ощущалось всем естеством.       Отвлекать от работы остальных ребят она не могла, но и покинуть это место ей не позволит совесть. Данная задача для Розэ всегда должна исполняться беспристрастно и идеально, поэтому придется восседать здесь, как наседка, до прибытия Чонгука или пробуждения Чимина. Девушка хотела бы сходить и разбудить друга, чтобы скоротать время за беседами или даже начать подготовку к грядущим тренировкам, но сочувствие к состоянию нечужого человека запрещало действовать так опрометчиво.       С приближением вечера, крупицы беспокойства медленно закрадывались в душу. Рядом никого не наблюдалось, а сидеть до посинения уж очень не хотелось. Чонгук не предупреждал сколько его не будет, но временные надзиратели надеялись, что все ограничится несколькими часами и уже со следующего дня силы будут рассредоточены поровну.       — Выспался? — заприметив блондинистую макушку, Розэ облегченно выдохнула, ведь долгие часы апатичного блуждания закончены. Карие глаза следили за чужими нерасторопными передвижениями сонного юноши, который медленно продвигался в ее сторону от края поляны. — Ничего не болит от твоей шедевро-позы? — дружеская усмешка скользнула на девичьем лице, надеясь, что такой настрой быстрее разбудит товарища.       — После шедевро-бункера я отныне не принимаю ничего другого. — Чимин одним глазом смотрел на подругу, пока второй отчаянно потирал глаза не сильно чистой рукой, но жаловаться прежде не приходилось. Парень упал рядом, облокачиваясь спиной о корпус корабля. — Тебя лимон заставили сожрать? Чего такая рожа кислая? — юноша прохрустел затекшей шеей и мотнул головой, скидывая остатки сна, чтобы полностью обратить внимание на брюнетку.       — Посидел бы ты тут целый день без дела, сам загнулся бы. — Розэ отбросила голову назад и искоса взглянула на собеседника, который очевидно не понимал ее проблемы.       — Радовалась бы такому затишью. Когда весь напыщенный курятник вернется, то нам — простым смертным — не дадут возможности отдохнуть. — Чимин с измученным мычанием вытянул ноги вперед, больше походя на старого деда, а не юношу в самом расцвете сил. — А так, сидишь себе, не паришься о проблемах, людей изучаешь.       — Оставь свою праздность для кого-то более безалаберного. — Розэ с вызовом пихнула ногой чужое колено, чтобы как-то растрясти этот мешок лени. — Если работа, то ее нужно чувствовать, а не сидеть с тупым взглядом на протяжении дня.       — А ты не сиди с тупым взглядом. — юноша повернулся к подруге и невинно захлопал густыми ресницами. — Нахмурь брови, моргай чаще и губы не забывай поджимать. — уловив непонимание в глазах напротив, парень с трудом сдерживал улыбку, поджимая пухлые губы. — Может, тогда будешь выглядеть умнее.       — Ну ты и козел, Чимин. — вскинув выразительно брови, Розэ возмущенно покосилась на издевающегося друга, который уже не сдерживался и откровенно смеялся с чужого выражения лица. — С тобой, похоже, этот вариант не прокатывает, решил и на меня ведро позора вылить?       — С тебя все сойдет, как со змеи чешуя, можешь не беспокоиться. — Чимин, наученный горьким опытом, отодвинулся на полметра от подруги, чтобы не получить затрещину, после очередной язвительной фразы.       — На меня это не действует, Чимин. — Розэ укоризненно взглянула на ехидную рожу, которая явно чего-то добивалась. — Оставь эти трюки кому-то более безрассудному.       — Что может быть более безрассудным, чем догонялки с мутированной рыбой, дружба со мной и секс с террористом. — Чимин искрометными глазами следил за чужой реакцией, после того, как он высказал то, о чем не знал никто. Он выжидал какого-то ответа, но мгновенное удивление и оторопелость на лице говорили сами за себя. Проводя языком по внутренней стороне щеки, юноша пытался сдержать осознанную улыбку, но удавалось с трудом.       — Похоже, кто-то еще ото сна не отошел. — нервная усмешка вырвалась в пространство, но Розэ не придавала этому значение. Она не делилась сокровенным даже с Сонми, которая могла бы ее понять, так как заметно, что девушка столкнулась с похожей проблемой. Открываться перед Чимином точно не входило в планы, несмотря на тесную дружбу. — Не позволяй, отныне, своему языку произносить подобный бред.       — А чего глаза так забегали? — язвительный Чимин явно вошел во вкус и не планировал останавливаться. В Розэ он нашел отдушину после тяжелых событий, поэтому не видел границ в своих речах. — Прям как у него вчера, когда тебя схватили. — парень схватывал налету уроки от Розэ по залезанию под кожу, а потому подбирал те слова, что смогут привлечь внимание.       — Не мели чушь, мне нет дела до него, а ему до меня. — девушка разорвала зрительный контакт и устремила взор перед собой. Понимание того, что ее медленно загоняют в угол, неприятно отзывалось под ребрами и хотелось поскорее избавиться от этого чувства. — Мы же не как вы с Сонми. Радеете друг за друга, а сами все отрицаете, хотя уже все вокруг поняли о ваших взаимных пристрастиях.       — Еще скажи, что вы не в таком же положении. — Чимин поднялся на ноги и с озорной ухмылкой подмигнул девушке, показывая свою осведомленность. — Пожираете друг друга глазами, пока один из вас не замечает.       На очевидное подначивание Розэ только закатила глаза, ведь переубедить Чимина в чем-то практически невозможно. Упертости им не занимать, а продолжать диалог с открытым концом будет только в убыток и без того подвешенному состоянию.       Возможно, в чем-то Чимин мог быть прав из-за крепкой дружбы с Чонгуком, которого он знает вдоль и поперек. Если все будет складываться подобным образом, то Розэ не желает участвовать в подобном фарсе, где лидер сам в себе не может разобраться и все его действия противоречат словам. Чонгука понять не то, что сложно, это почти невозможно, а обременять себя подобными переживаниями совсем не в ее стиле.       Раздумывать о собственных чувствах Розэ не хотела еще больше. Для нее проще ассоциировать свое состояние, как наваждение и привязанность к хорошему сексу и не искать подводных камней. Если дружеские чувства она приняла и заряжается от них, то все прочие становятся обузой и лишним геморроем, непосильным для незаинтересованной натуры.       Подначивания со стороны Чимина воспринимались шуткой, но все же где-то внутри зудела заноза, говорящая о том, что стоит поразмыслить над провокационными фразами. Девушка по привычке забросит все в дальний ящик и не станет копаться в чем-то столь незначительном.       Спустя час размышлений о бренном мире и примитивных человеческих качествах, Розэ заметила, что с внешней линии лагеря возвращаются строители во главе с Хосоком. На мгновение они пересеклись взглядами и тут же отвернулись, не желая заострять внимание друг на друге. Осадок с недавней беседы неприятно отзывался в груди. Розэ искренне считала бывших заключенных своими друзьями, беспокоилась за их жизни, как никогда за свою, оттого жестокие слова, что обесценили все ее чувства, прочно засели в голове.       Хосок только ночью осознал глупость и резкость своих высказываний, но все еще не решался подойти и объясниться за них, попросить простого человеческого прощения за идиотскую оплошность. Его терзали сомнения с самого утра и это заставляло сбегать из-под зоркого взгляда брюнетки, чьи пронзительные глаза раскрывали истинное положение вещей в ее душе, пока язык лениво покоился во рту.       Ночь медленно вступала в свои права и означала о скором отбое, который мало кто соблюдал в силу взбалмошности характеров и желания хоть немного сохранить крупицы недолгой свободы. Каждый занимался своими делами: беседовал с друзьями, расслаблял тело после физического труда и освобождал голову от неприятных мыслей грядущего решения лидеров, которые перешагнули черту лагеря.       — Смотрите кто явился. — занимая центральное положение в лагере в кругу компании друзей, Чимин подал язвительный тон, окрикивая главарей через всю поляну. — Истинная царевна вернулась под руку с рыцарем. — казалось, что все недавние тяжелые события совершенно не влияли на блондина, вернувшегося в свое первое воплощение, которое было по прибытию на Землю. Его легкомысленный настрой, азарт в глазах и насмешливый голос были спусковым крючком для поддержания общей атмосферы среди товарищей. — Успел понежиться в спокойствии?       — Чимин, закрой рот. — измученный и уставший голос Чонгука заставил паренька вытянуть лицо в удивлении, ведь раньше такой острый гонор наоборот поощрялся. — Собери всех у меня. — проходя мимо друга, лидер отдал приказ и скрылся в палатке.       Недовольный таким отношением, Чимин хмуро переглянулся с друзьями, не смыслившими в делах верхушки. Чонгуку никогда не приходилось раздавать указания приближенным, которые и без его напутствий знали порядок действий, однако сейчас чувствовалось что-то отдаленно похожее на пренебрежение.       Невзрачная фраза брошена товарищам, и парень поднялся с уютного места у костра. Поиски двух личностей не заняли много времени, ведь Розэ всегда была в поле зрения, а Хосок не изменял себе и отлеживался под забронированным деревом. Объяснений не требовалось, так как они предполагали о каком-то сборе после возвращения двух лидеров.       — Пора заканчивать встречаться таким образом. — досадливо протянула Розэ, когда последняя заходила в шатер, ставший теперь не ночлегом Чонгука, а переговорной.       — Если в следующий раз здесь не будет чего-то бодрящего, то нас можете не ждать. — Чимин по-свойски перекинул руку через плечо подруги, подхватывая ее настрой. Ему самому не нравилась эта напускная важность, которую парни пытаются обрисовать, а потому скептицизм так и хлестал из него волнами. — Ну или пока очередной жмурик не найдется. — попытка разрядить обстановку в чиминовской манере не была оценена остальными и только лишь подруга слегка вздрогнула плечами, выпуская тихую усмешку.       — С таким отношением он появится поразительно скоро. — угрюмо протянул Чонгук, не сводя глаз с парочки друзей, так халатно относящихся к их плачевной ситуации. — Завтра, Хосок, продолжишь присмотр за периметром. Розэ, займись обучением стрельбы среди малых групп. Чимин, приведешь Сонми, а потом начнешь отбор людей на тренировки. — Чонгук последовательно раздавал обязанности подросткам, которые были, мягко говоря, возмущены таким решением. У них не было никаких ориентиров, а лидер уже требовал сверх меры.       — Не, не катит. — быстрее своих друзей подал голос блондин, показывая отношение к ситуации. Убрав руки в карманы, юноша расправил плечи и вздернул подбородок, намекая на очевидный протест. — Всем только хуже сделаешь, если вернешь Сонми сейчас. — аргументировав отказ, Чимин непоколебимо смотрел на товарища, который всегда мог полагаться на приближенных.       — Много трепа, мало действий. — парировал Чонгук, который был очевидно раздражен чередой разочарований в людях. За упущенный день он много думал и сейчас Чимин лишь действовал на нервы своим безразличием. — Приведешь ее и точка.       — Соглашусь с Чимином. — вступила в дискуссию Розэ, ровняясь с другом на этом поле раздора. — Оставьте ее в покое. Сонми не робот, чтобы подчиняться вашим приказам. — игнорируя стойкого и хладнокровного Чонгука, Розэ обернула взор на Минхо, который внимательно и молчаливо следил за происходящим. — Вы на нее всех собак спускаете, самое сложное скидываете на девчонку, что младше и слабее вас, а теперь хотите выдернуть после всего произошедшего обратно? — руки скрестились на груди и Розэ чуть подалась вперед с вызовом оглядывая двух безумцев. — Самим-то не стремно? Такие сильные и важные, а на деле боитесь грязную работу делать, белоручки. О каком обществе может идти речь, когда два напыщенных индюка из-за парочки колких фраз готовы до смерти друг друга забить…       — Давно такой заботливой стала? Разве Розэ не волнует никто, кроме Розэ? — Чонгук свел брови к переносице, оглядывая девушку, которая всегда читалась как открытая книга, но оказалось, что читал он ее вверх ногами. — Ты согласилась на задачи, тебя больше ничем другим не беспокоят. Успокойся, перепихнись с кем-нибудь, выпусти пар и не лезь не в свое дело. — раздражение, копившееся уже не первый день готово было выплеснуться наружу, однако сдержанность Чонгука не допускала подобного исхода, потому он проговаривал лишь колкие слова, способные врезаться в сердце закрытой девчонки. — Рекомендую тебе, вновь нацепить привычную маску и плевать на всех с высоты, как ты это всегда идеально исполняла.       — Слышь, подбирай слова, дружище. Если уж зашла речь о Совете, то она не в твоем подчинении, а потому осторожнее с высказываниями. — Чимин выставил ладонь в предупредительном жесте, потому как видел, что Чонгук начинает нести полный бред. — Скажи мне хоть что-то, в чем она не права. Пока вы с короной восседаете и жалеете себя, она одна дело говорит. Фарс, да и только. — первый раз Чимин открыто вступал в конфронтацию с лидером, но на душе не ощущалось никакой вины или осознания, будто он поступает неправильно. Может, он вел себя временами ожесточенно, но против принципов никогда не следовал, а сейчас правда была полностью на стороне подруги, которая выгораживала значимого человека. — Вы рассиживаетесь в лагере и даже не подозреваете о происходящем снаружи.       — Например, о том, что твои героические потуги не увенчались успехом? — Минхо исподлобья смотрел на Чимина, тая внутри личные неприязни. — Или то, что оставил ее один на один с Чонхо? — парень поджал губы в ожидании. Сейчас он в своей манере выплескивал злость, которую на самом деле испытывал к себе, но язык жил своей жизнью.       — А ты, — блондин перевел указательный палец на псевдо лидера и поморщился, будто наткнулся на какие-то отходы. — вообще потерял право голоса. Как в лагере, так и по отношению к Сонми. — размашистыми шагами Чимин приблизился к юноше и, не скрывая отвращения, оглядывал с ног до головы. — Или решил, что после твоего побега побитой шавки, она будет также к тебе относиться? — Минхо был отвратителен ему, не было сил даже смотреть в ту сторону без тошнотворного чувства внутри, но если не скажет Чимин, то глаза Минхо никто не откроет. — Думаешь, что вы встретитесь с распростертыми объятьями, после того, как раскрылось твое малодушие? — Чимин высоко вздымал брови, выпучивал глаза, говорил сквозь зубы и весь его вид показывал абсолютную враждебность. — А где ты был, герой, когда ее готовы были забить насмерть? Вы же ахренеть какие друзья, так заботитесь друг о друге. Но почему тебя, черт возьми, не было рядом, когда она молила о смерти в слезах?! — парень повысил голос, почти перешел на крик, в попытке вбить в голову жестокую истину тому, кто так лицемерно бросил обвинение в его сторону. Сейчас задачей Чимина было закопать живьем двуличную трусливую тушу. — Каждый раз треплешься о том, чтобы я отвалил от нее, но при этом тебя — ублюдка — нет рядом. — сократив расстояние до минимума, Чимин угрожающе понизил тон и даже сам голос его изменился, навевая темную ауру на всех присутствующих, что не смели подавать голоса. — Да если бы не я, то она бы пулю в лоб пустила.       — Чимин, — крепкая рука на плече, что так настойчиво тянула назад, вытягивала парня из забытья, в которое он стремительно падал. Хосок предвидел нечто ужасное, поэтому поспешил остановить лучшего друга, готового зубами разорвать неприятеля. — тебя все услышали. Этого достаточно. — размеренный тон друга действовал успокаивающе, заставил отойти на пару шагов назад, но глаза безустанно прожигали дыру в рыжем таракане.       — Нет, недостаточно. — стальной голос Розэ прервал шатена. Попытка Хосока остановить неумолимую бурю, была уничтожена репликой девушки, которую задела истинная правда, раскрытая минутами ранее. Она предполагала о случившемся, но слышать подтверждение своих домыслов оказалось тяжелее. В голове рисовался образ подруги, девчонки, с которой красной нитью судьбы связалась ее душа, а потому негодование разрывало изнутри. — Эти же не поймут, если просто говорить о случившемся. — яростный взгляд пробежался по двум венценосным ослам, возомнившим себя голосом большинства. — Два моржа с непробиваемой кожей. Может, я и цепляю маску на себя, Чонгук, но у меня есть понятие сострадания, жалости и милосердия. — Розэ медленно продвигалась к выходу, понимая, что больше нет желания участвовать в подобном, пускай они сами во всем разбираются. — С таким отношением люди будут дохнуть как мухи под вашим предводительством.       — Посмеете еще как-то ставить ультиматумы или вытянете Сонми сейчас — во сне прирежу. — Чимин угрожающе покосился на двух лидеров и покинул палатку вслед за подругой. Подростки показательно заявили о своем уходе из несостоявшегося Совета, но в них не было ни капли сомнений, только уверенные одобрительные взгляду друг другу, заявляющие о беспрекословной поддержке.       Чимин, может, казался груб и непоследователен, когда заявлял свою угрозу перед всеми. Очевидно, в сторону Чонгука он ее не исполнит, а вот Минхо прирежет с особым удовольствием. Дело было не только в Сонми, состояние которой он понимал, как никто другой. Основной претензией ко второму лидеру являлось лицемерие, двуличность и неуверенность, которые проявили себя во всей красе. Такие люди не вызывали ничего кроме отвращения у принципиального в своей справедливости Чимина, до омерзения противно находиться с этим человеком на одной планете.