Глава 20. Когда мир покатился к чертям, мы покатились вместе с ним.

      Тяжелые обязанности оказались возложены на двух инженеров и вот уже длительное время им не давали вздохнуть полной грудью. К прошлой работе по оснащению лагеря всеми удобствами, на голову свалилась, объявившаяся из ниоткуда, девчонка со своей безумной идеей, а это значит, что у девушек нет права на ошибку. Сейчас они были главной надеждой на восстановление связи с космической станцией и если это удастся, то им не придется бежать с места, ставшего им домом.       Дженни и Рюджин без прикрас можно назвать гениями своей отрасли, не будь их в числе заключенных, то, вероятно, преступники все еще существовали бы как допотопные виды без различных удобств. Их познания и исключительные идеи скоротали для подростков целые тысячелетия эволюции. Обычные проекты водопровода и канализации чего только стоили для упрощения земной жизни, а про солнечные панели и говорить не стоило, ведь именно благодаря ним в челноке есть какой-то свет и о прошлой тьме можно позабыть.       Хоть девушки и были из разных группировок, отличались возрастом и взглядами, но они удивительно быстро смогли сработаться. Без недопонимания, конечно, не обходилось, однако, путем недолгих дискуссий и переговоров они технично находили компромиссы в любой возникшей проблеме. Проходящие мимо зеваки старались никогда не вникать в отголоски бесед на непонятном для обычного человека языке, и только они могли друг друга понимать с полуслова.       Пока жизнь общины бурлила в своем темпе снаружи, обустраивая их быт, девчонки почти забаррикадировались на корабле, где панель управления оказалась в абсолютном неглиже для перед двумя механиками. Куча проводов, словно змеи, вились по полу и явно нарушали все возможные требования техники безопасности. Экраны, что висели на стенах, также были сняты, для видеопередачи при восстановлении связи. На полу лежали самые разнообразные приспособления, которые чудом удалось добыть с заблокированного когда-то третьего этажа с инвентарем.       — Ты же не думаешь, что мы сможем использовать схемы из этой детской херни в симбиозе с навороченным кораблем? — Дженни кивнула на машинку, что Рюджин принесла из бункера прошлым днем и со скепсисом подняла взгляд. Собирая волосы в высокий тугой хвост, она давала себе какие-то крупицы времени на небольшой отдых, ведь с самого утра и до поздней ночи девчонки работают, не покладая рук. — Нам же нужно только отправить просьбу, а это запросто провернем через Морзе.       — Сонми сказала наладить связь, а не просто просить помощи. — Рюджин вытащила изо рта маленький фонарик, которым подсвечивала все необходимые провода для надежности от неприятных последствий. Она обернулась к коллеге со строгим взглядом.       — В случае чего, мы должны знать ответ, может, даже вести переговоры.       — С Эридианом? Переговоры? — девчонка громко засмеялась на слова знакомой, что все дни их контакта поливала самыми отборными помоями станцию. — Не ты ли им базу снесла? Не боишься, что по прилету они могут вспомнить об этом? А ведь если мы свяжемся, то они поймут, что жить на Земле можно и тогда точно в ближайшие дни спустятся к нам. Тогда точно сладко мы не заживем.       — Мы не знаем наверняка их действий, а вот земляне представляют настоящую угрозу. — она убеждала себя в такой истине, надеялась, что какое-то прощение преступники заслуживают и все прошлые грехи им загладят после совершенного подвига, но резкие слова прочно врезались в голову.       — Убеждай себя в этом и дальше. Мы так и останемся для них отбросами общества, самым низшим классом. — Дженни пожала плечами и вернулась к работе, после того как они разворотили всю панель своими механическими замыслами.       — Зачем тогда сидишь здесь, если твоя позиция так категорична? — без упрека, с человеческим любопытством, поинтересовалась Рюджин, также возвращаясь к обязанностям. Они всегда говорили на широкий круг тем, но ни одна из них не касалась чего-то кроме работы, никто не лез в душу, каждая была сама по себе, их объединяли только обязанности.       — Мне было сказано здесь сидеть. Никаких скрытых помыслов. — беззаботно хмыкнула девчонка и решила закончить бессмысленную беседу, от которой больше вреда, чем пользы. Дженни ловко разобрала ту самую машинку и заглянула в малый внутренний мир простенького устройства. — У этого гениальнейшего изобретения человечества слишком широкая принимаемая полоса пропускания и паразитное излучение. Ты же в курсе? — мнительность сквозила в голосе, а глаза с подозрением поглядывали на девчонку, которая вздумала воспользоваться примитивным устройством.       — Зато простая настройка на сигнал и неплохая чувствительность. Может, он и на одном транзисторе и содержит всего один колебательный контур, но сработать должен. — оправдание своей идеи Рюджин высказала сразу же, так как лишние разбирательства и сомнения ей совсем не нужны.       Ответа не последовало и на первом этаже челнока вновь воцарилось молчание, прерываемое только шумом с улицы. Инженеры были полностью погружены в выполнение задачи, не отвлекались ни на что, порой забывая поесть. Утро прошло стремительно, время близилось к обеду и тут же в умиротворенное пространство ворвался нарушитель, отвлекающий от работы.       — Пошел вон. — даже не поворачиваясь, гаркнула Рюджин на чужое проникновение. Джисон еще не успел и слова сказать, как его словесными тряпками погнали взашей.       — Ты еще злишься?! — громкоголосый юноша взбудоражено покосился на подругу, обидевшуюся на него прошлым днем после выходки у бункера, когда девчонка завопила на всю округу из-за брошенной под ноги змеи. — Надо проще быть к обычным шуткам, Рюджин. Да и тебе лучше не сердиться, а то морщинами покроешься.       — Ну все, допизделся. — брюнетка гневно втянула воздух через стиснутые зубы и морально приготовилась к тому, что сейчас будет убивать человека. Быстро вскакивая на ноги, девчонка оборачивается и видит лихо удаляющуюся спину, из-за чего ее рука сама поднимается и швыряет тяжелый инструмент вдогонку надоедливому подростку. — Хан Джисон, стой на месте, мать твою!       Парень, проворно улизнувший от бешенной девчонки, не имел глаз на затылке, а потому гаечный ключ, брошенный в крысу, стал для него тем еще открытием. Это предательство вынудило остановиться и судорожно схватиться за ушибленную голову. Хан совсем позабыл о преследовании, не распознал угрозу так близко к себе, находясь почти у выхода из лагеря, и тут же поплатился за промедление.       Рюджин нагнала обидчика и под одобрительные возгласы парочки проходящих оттаскала юношу за ухо, пока он пытался хоть как-то вымолить пощаду. Джисон уже падал к ногам, чтобы над ним сжалились и перестали дубасить по всему телу. Хоть руки девчонки и были тонкими и легкими, от злости ее кулаки наполнялись силой, которой она крышесносно срывалась на раздражающего мальчишку.       — Это у вас шоу-программа для разогрева? — Чанбин будто вырос из-под земли и отвлек парочку от приятного времяпрепровождения. Джисон тенью ускользнул от сногсшибательных ударов по своей спине и спрятался за подошедшим товарищем. — Вы решили две драки за день устроить? — он почувствовал, как друг схватился за его куртку и поворачивался в зависимости от передвижений мегеры.       — Драка? Да это избиение было! — немощно завопил Джисон, когда почувствовал себя в какой-то защите. Ему стоило бы молчать, так как Земля круглая, а Рюджин так просто не успокоится и не забудет его маленькую шалость. — Еще и при свидетелях. Ни стыда, ни совести, ни страха. Фу такой быть, Шин Рюджин!       — Слышь, жертва аборта, ты сейчас договоришься и это будет не избиение, а убийство! — Рюджин дернулась вперед, но перед ней тут же выросла стена мышц и бицепсов, не подпускающая к цели из-за чего ей пришлось испепелять взглядом чужую голову. Девушка вымученно закатила глаза и тяжело выдохнула, чтобы прийти в спокойное состояние и не обращать внимания на раздражителя. — Кстати, что за драка?       — Засиделась, мать… — Чанбин сложил руки на груди и обернулся по сторонам, будто выглядывая кого-то. — Вчера верхушка объявила, что нам нужно тренироваться, чтобы как-то противостоять землянам. Может, около тридцати-сорока человек набрали в качестве бойцов.       — А драка-то причем? — даже после разъяснения, Рюджин все еще не могла соединить два события. Она отдаленно слышала о грядущих тренировках, но механикам это ни к чему и их не думали привлекать.       — Кай и Сонми какой-то спор затеяли, а тут как раз подвернулся случай провести вводный курс от двух охранников. — он, наконец, донес суть всего происходящего для девчонки, пребывающей в другом мире, а та, в свою очередь, с еще более убийственным взглядом покосилась за широкую спину.       — Между прочим, я и пришел, чтобы позвать тебя. — буркнул Джисон и закатил глаза из-за порывистости Рюджин, которая даже не удосужилась его выслушать.       Чанбину оставалось только посмеяться над ребятами и покинуть их общество, ссылаясь на важное дело перед гвоздем программы. Джисон беспомощно поглядывал на брюнетку и боялся высказать лишнее слово, так как от нее можно ожидать абсолютно всего и в большинстве случаев это влекло за собой его высокий травматизм.       Что-то неразборчиво выкрикнув, Хан скрылся с глаз за полотном челнока. Рюджин вообще ничего не понимала, но больше вопросов вызывало рвение бывшей соседки покрасоваться перед недотепами в бою. Она пару раз слышала разговоры с лучшим другом и отдаленно знала некоторые моменты из ее обучения, но не думала, что та решится на спарринг вне стен тренировочного зала Эридиана, еще и сразу после возвращения.       Стоило знакомому недомерку подойти, как Рюджин мотнула головой и ушла обратно в корабль, так как работы не початый край, а сроки рекомендованы самые сжатые. Помимо этого, она не особо любила мордобои, физическое насилие и кровь, но состязание именно это и подразумевало. Смотреть на то, как нечужой человек получает увечья не самая приятная в мире картина, поэтому она лучше займет голову работой, нежели беспокойством.       За стеной уже медленно подтягивался народ, который впоследствии будет обучаться тому же ремеслу, какое сегодня продемонстрируют несостоявшиеся охранники. Многие хотели стать свидетелями неожиданной схватки, однако лидеры строго-настрого запретили обычным зевакам лезть за стену и отлынивать от своих обязанностей.       Что Минхо, что Чонгуку пришлось остаться в лагере, чтобы не допускать отклонений от графиков и расслабления хватки. И хотя у обоих были личные мотивы для присутствия на спарринге, обязательства не позволяли им отойти от дел. Вместо этого оба стояли на обустроенном посту и с высоты отдаленно наблюдали и за частоколом, и за его внешним периметром, поглядывая на новое место для тренировок.       — Ты с ней говорил? — отстраненно поинтересовался Минхо, подпирая спиной вершину забора. Руки крестом лежали на уровне груди, глаза хмуро следили за бытовухой внутри, но внимание из раза в раз оборачивалось назад.       — Говорил. — Чонгук уперся локтями в прочный забор и скучающим взглядом следил за собирающейся толпой. Минхо ожидал какого-то продолжения, но его компаньон оставался молчаливым, впрочем, как и всегда, поэтому пришлось как-то растормошить его голосом. От зова своего имени парень выпрямился и расправил напряженные плечи, возвышаясь над товарищем. — Ли не намерена сотрудничать. После твоего ухода с поста у нее пропало всякое доверие. Пока ты приносишь пользу, как авторитет среди своих, она согласна на твое условное присутствие в Совете. Но пересекаться с тобой она не желает.       — Прям так и сказала? — от слов товарища внутри Минхо все неприятно сжалось, но внешне он оставался абсолютно спокойным и даже не посмел шелохнуться. Одно его действие уничтожило в пух и прах искреннее уважение и доверие к его персоне и это подбивало весь настрой.       — Дословно. — жесточайшая, болезненная ложь, сказанная Чонгуком, являлась палкой о двух концах.       С одной стороны, он постепенно отстранялся от сломанной игрушки, которая доживала свой срок и сейчас использовалась только как рычаг давления над меньшей половиной преступников. С другой же, таким образом, он лишал Сонми очередного раздражителя, способного влиять на эмоциональное состояние. Девчонка была средством достижения целей, а какие-то внешние помехи ему совсем ни к чему и от каждой он будет своевременно и незаметно избавляться.       Опасный, поистине дьявольский взгляд забирался в чужую голову и подмечал истинную реакцию на изумительный блеф. Чонгук мастерки пускал пыль в глаза, так как понял, что с давним противником нельзя бороться напрямую и его нужно давить морально, но так, чтобы он не заметил этого даже после своего поражения. Минхо, со своей новой слабой стороной, мог сгореть заживо в этой битве, но Чонгук не мог дать себе гарантию того, что тот не воскреснет, будто феникс, оттого и не действовал радикально.       Сонми расхаживала из стороны в сторону от мучительно долгого ожидания, она корила себя за то, что подорвалась с постели утром слишком рано, но организм так привык к удобным кроватям в убежище, что теперь в палатке становилось неуютно. Пару недель назад она бы все отдала за целую, исключительно ее палатку, а теперь, познав удобства, включилась привередливая натура.       — Тебя хоть за смертью посылай. — заметив Джисона, девчонка вскинула руками и раздраженно фыркнула. Принесенные ремни безопасности тут же оказались в ее руках, вместо необходимых бинтов для минимизации травм костяшек.       — Возникли некоторые… трудности. — неопределенно высказался парень, почесывая больную голову, где на затылке уже медленно рос ушиб. Он не хотел посвящать подругу в недавнюю стычку, потому что та начнет откровенно над ним ржать и отдавать почести своей младшей копии. — Оставшиеся ремни почти не вырывались.       — В чем была проблема срезать? — наматывая прочные ленты на руки, Сонми подозрительно выгнула бровь и покосилась на лучшего друга, ведь чувствовала подвох в его словах. У нее не было времени разбираться в странном поведении досконально, задача на ближайшее время стояла совсем другая. — Не видел Розэ? — девчонка была с самого утра поглощена грядущей схваткой, поэтому у нее не было времени отыскать подругу, пропавшую прошлым днем. Еще со вчерашнего дня она хотела поговорить с Розэ, предложить делить палатку на двоих для общего комфорта, но так и не смогла пересечься с ней за все время.       — Видел их утром с Чимином, а после этого не натыкался. — размеренно ответил парнишка и помог затянуть и зафиксировать перчатки, чтобы их и с мертвого невозможно было стянуть.       — С Чимином значит… Круто. — Сонми провела языком по внутренней стороне щеки и отвела взгляд в сторону, выискивая знакомые головы. В отдалении она заметила Кая, также разминающегося перед боем, но ни секунданта, ни подопечной, ни лидера она не нашла. — Остались мы без судьи, похоже. Не помнишь, есть ли здесь кто-то из подпольных боев? — в голове велись активные поиски замены ненадежному человеку, но закончились они также быстро, как и начались, так как блондинистая шевелюра показалась в поле зрения и была не одна.       — Да тут прям ажиотаж творится. — пробираясь через толпу, Розэ с улыбкой поглядывает на подготовленную подругу и видит ее чрезмерно собранной, такой она не была даже прошлым днем на тренировке. Такой вид заставлял напрячься любого, но Розэ старалась не подавать вида. — Люди уже ставки делают на бой.       — Ты это узнала за полминуты, когда проходила мимо них? — без энтузиазма поинтересовалась Сонми, так как совершенно не любила эту вкусовщину с необоснованными пари. Она слышала отдаленно разговоры ребят и почти все из них вставали на сторону ее соперника, который почти во всех качествах превосходил. Розэ согласно кивнула, что очевидно, ведь иного времени для этих слухов у нее не было. — Со вчерашнего дня тебя не видела. Что-то произошло? — стараясь не думать о бое слишком много, девчонка задала интересующий ее вопрос, ведь пропажа подруги была неожиданная.       — Ничего такого. — Розэ пожала плечами и подняла уголок губ, чтобы за нее не переживали. Если она сейчас находится здесь, то все более чем хорошо, но пристальный взгляд Сонми безотрывно смотрел прямо в душу. — Составляли с Чимином программу тренировок, отработали какие-то приемы, которые ты вчера на мне применила.       — Ясно. — лучше бы Сонми не лезла в это и не спрашивала о чем-то, чего знать не желала, сейчас бы не пришлось успокаивать бушующий ураган мыслей и чувствовать жар, добирающийся по шее к лицу. — Пять за сообразительность, два за исполнение. Продолжайте в том же духе. — махнув рукой в неопределенном направлении, девчонка развернулась и пошла в центр поляны, куда должны подойти все три охранника. Внутри нее зародился огонек обиды, из-за того, что ее не услышали и вместо положенного отдыха началось какое-то самоуправство, еще и без четкого плана обучения.       Розэ удивленно обернулась к Джисону, который обязан был что-то знать и как-то оправдать такое поведение лучшей подруги, но он лишь пожимал плечами. Брюнетка не сделала ничего предосудительного, чтобы у нее перед лицом махали, будто она надоедливая муха, еще и говорили в таком тоне. Она обязательно разберется с причинами такого поведения, но позже, когда показательный бой закончится, и она усвоит все наглядные уроки.       Соперники продвигались к центру поляны, где уже стоял судья с одолженными у кого-то часами для большего удобства и отсчета времени. Кай был настроен решительно, но при этом от него не исходило никакой враждебности или негатива, который можно было бы выпустить в порыве сражения, чего нельзя утверждать о Сонми.       Девушка с самого утра настраивалась на товарищеское обоюдное избиение, какое всегда было в их паре, но сейчас душу очерняли навязчивые мысли, и она не могла их усмирить, как бы не пыталась. Розэ смогла выбить землю у нее из-под ног своими словами и теперь неизвестно, как приходить в себя.       — Чего такая поникшая, принцесса? Не передумала? — Сонми оказалась первая возле судьи и пока Кая не было рядом, Чимин вставил свои пять копеек. За прошедший день он немного остыл после стычки, а потому в прежней манере доставал блондинку, с ехидной ухмылкой на губах.       — Если не закроешь рот, то поменяешься с ним местами. — взгляд исподлобья не сулил ничего хорошего, заставлял опешить и даже возмутиться. — Чимин, — Девушка успокаивающе выдохнула и прикрыла глаза, отрекаясь от всех внешних проблем. — в случае, если я сорвусь, то останавливай драку. — уже тише добавила Сонми и постаралась без лишней агрессии обратиться к Чимину, который когда-то был знаком с подобным чувством и должен ее понять, несмотря на общую предвзятость. Прищур пробежался по ее сосредоточенной физиономии, пара мгновений раздумий и Чимин согласно кивнул. Колкость его не задела, скорее, намекала на то, что между ними хотя бы нет игнорирования и это радовало.       — Бой еще не начался, а ты уже мухлюешь? — соперник явно пребывал в хорошем расположении духа и своим задорным настроем проник в плотный ядовитый барьер. Он с ехидством покосился на перемотанные кисти, а после поднял лукавый взгляд на девчонку. — Неужто опасаешься? — подколы от Кая не воспринимались с какой-то агрессией, наоборот, он заряжал своей легкостью других и не позволял грузиться из-за чего-то незначительного. После такого жеста доброй воли, Сонми слегка отпустило, и она смогла без напряжения посмотреть на противника.       — Я же девочка все-таки. Не хотелось бы, чтобы эти красивые руки пострадали. — ей пришлось прочно натянуть маску легкомыслия, чтобы оппонент не переживал за ее состояние и не перенес спарринг на другой день. Азартное подмигивание полностью укоренило в чужой голове мысль, что все пройдет без задоринки, и он может не задумываться о других. — И если я не ошибаюсь, то последний раз победа была за мной. — Сонми высокомерно вскинула подбородок и покосилась на товарища по боям, который уже не раз отхватывал от нее.       — Значит, теперь моя очередь. — в такой же манере произнес юноша и выставил руку для бойцовского приветствия.       Пока Чимин объяснял новичкам правила, друзья мило побеседовали, будто не они сейчас будут нападать друг на друга. После нескольких лет совместного обучения ребята привыкли к подобным ситуациям и если раньше подобное было чем-то странным, неестественным, то сейчас они после множества состязаний могут запросто забыть обо всем произошедшем. Такому их обучили на самых первых занятиях, что по специальной подготовке, что по психологии.       — Итак, господа… и дамы. — Чимин встал между будущими соперниками и теперь уже обращался к ним напрямую. Внутри него горел интерес от предстоящей бойни, но показывать подобного он не мог, так как ответственность секунданта тянула за собой беспристрастность и наблюдательность, а значит ни о каких эмоциях нельзя думать и уж тем более проявлять. — По правилам боевой подготовки у вас нет ограничений по времени, проигрышем будет считаться капитуляция или смерть на усмотрение секунданта. В качестве направления вы выбрали рукопашный бой. Последнее слово и остановка спарринга за мной. В случае игнорирования, присуждается техническое поражение участнику, который не последовал прямому указанию судьи. — строгость и лаконичность Чимина в образе секунданта завораживала, приковывала все внимание и не подпускала мыслей о том, чтобы как-то перебить или вставить привычную шутливость. Игры закончились и сейчас каждый обязан полностью настроиться на ожесточенную схватку.       — Мы же останемся после этого друзьями? — Кай наклоняется чуть ниже к уху и полушепотом обращается к девчонке. Это был их особый обряд, потому что именно после этой фразы голова моментально очищалась, терялись все общие воспоминания и перед лицом стоял лишь противник.       — Ты главное не сдерживайся, а то я точно обижусь. — Сонми задорно направила расслабленный кулак в крепкое плечо и по-доброму улыбнулась. Ей не нужна жалость, необходимо доказать остальным, что у нее есть тот самый стержень, на который можно рассчитывать и не ставить под сомнение.       Собранная толпа ни унималась, ребята одобрительно подбадривали выбранных фаворитов, что-то выкрикивали, создавали галдящую обстановку. Подростки рассредоточились по большому периметру, чтобы и близко не стоять к месту сражения и не попасть под раздачу свирепых противников. Несмотря на это, каждый желал приблизиться, посмотреть на битву как можно ближе, чтобы не упустить не малейшей детали зрелища.       Многие из претендентов сами знакомы с боями, участвовали в драках на нижних этажах станции или же находились в подпольном клубе и бились за деньги. Сегодняшняя же их цель не просто уметь побеждать, но и выживать, в случае нападения, а без отточенной техники, без знания принципов боя, они будут действовать только во вред себе. Кай доступно объяснил о мотивах тренировок прошлым днем, когда некоторые персоны пренебрежительно относились к идее, но после слов специалиста у них не было аргументов в противовес.       Друзья отошли по разные стороны площадки и встали наизготовку. Голова опустошена от различных мыслей, в ней находились только планы на желанную победу. Каждый научился брать уроки из прошедших драк, наматывал на ус любые слабые и сильные стороны оппонента, оттого они и были страшнейшими врагами друг для друга, так как знали чужие привычки, скрытые приемы и недостатки. Концентрация достигала предела, и они даже не обращали внимания на возбужденную толпу. Именно сейчас нельзя медлить и осторожничать, каждый будет выкладываться на полную.       Абстрагируясь от шума, Сонми полностью сфокусировалась на парне и обстановке вокруг. Продумывала все свои действия наперед, но и не забывала о способном сопернике, который может уложить ее на лопатки. Руки уже выставлены перед лицом, готовы ввязаться в бой и пустить первую кровь, но нельзя даже двигаться без отмашки судьи, а потому оба с бешенным сердцебиением ждали сигнала.       Чимин вскидывает руку, и толпа замолкает, как и ураган внутри двух бойцов, подготовленных к драке. Отмашка дает ход началу битвы, и соперники тут же срываются со своих мест. Это ни разминка, ни тренировка, сейчас необходимо зубами выгрызать преимущество и бить первым.       Сонми всегда нападала с правой руки, перекидывала весь свой вес на левую ногу и при использовании силы использовала именно инерцию для большей мощности. Ее движения были резкими, но легкими и плавными. Заметно отточенными. Во время боя главным правилом было сохранять хладнокровие и чистоту разума — это не сумбурная драка, а профессиональное сражение, где ни в коем случае нельзя допускать слабостей.       Кай знал, что именно со своего самого сильного удара подруга и начнет битву, а потому сразу же отклонился и выставил рабочую руку для удара. Согнутые в локтях конечности крепко сцепились и каждый перетягивал силу на себя, но лишь долю секунды, иначе противник предпримет коварные методы. Парень первый отталкивает от себя Сонми и начинается самый настоящий бокс с грушей.       Стремительные удары встречались натренированным блоком, но ребята были научены сполна своими ошибками во время стажировки, а потому следующие атаки приходились на туловище и в голову. Кай значительно вырос в скорости и почти избавился от своей неповоротливости, поэтому даже не позволял блондинке провернуть какой-то прием.       От такого напора Сонми потерялась, не могла выкроить мгновение для отступления и нанесения контратаки, лишь закрывала руками лицо и немного затылок, чтобы не получить череду ударов в голову и не потерять сознание. Ей пришлось идти на жертву и пропустить пару приемов по телу, не забыв при этом напрячь все мышцы для какого-то небольшого барьера органов.       Огромный кулак, будто в замедленной съемке, пролетает мимо лица, и девчонка успевает перехватить запястье, оттягивая его в сторону и раскрывая врага. Первый удар коленом пришелся в нос, но второй такой возможности не представилось из-за уворота, поэтому в сильный торс тут же направились короткие, но частые удары коленом. Сонми заставила склониться, била локтем спину, пока правая нога наносила безжалостные удары в живот.       Кай, получивший свою долю, ловко останавливает серию нападений, перехватывает под стройным коленом рукой и не оставляет никакой опоры под ногами, отрывая девчонку от земли. Чувствуя, что сейчас потеряет преимущество, она начала как можно сильнее лупить противника по позвоночнику, чтобы хоть немного ослабить, пока находилась у него в руках.       С грохотом и болезненным стоном, Сонми припечатывают к земле и выбивают весь воздух из легких. Нельзя останавливаться, нельзя даже на мгновение подпускать какое-то ослабление или помутнение в глазах. Парень воспользовался заминкой, после своей обороны. Он тут же выпрямился и с окровавленным лицом посмотрел на соперницу, а после занес руку над головой, чтобы направить ответный удар.       В порыве сражения даже он не в силах полностью обеспечивать себе контроль одновременно всех факторов. Один его такой удар может запросто проломить череп и это заставило Сонми тут же прийти в себя и увернуться, когда удар со свистом пролетел над ухом и врезался в твердую землю. Кай застопорился из-за боли, которую ему доставили только что выбитые костяшки и это был отличный шанс.       Сонми вынуждена как-то выбираться из-под чужого веса, она находилась в самом проигрышном положении и ей нужно скорее менять ситуацию. Приподняв тело, она перекидывает руку за широкую спину и обвивает шею, захватывая противника на удушающий. Ноги сомкнулись крестом на чужой спине, чтобы ее не стряхнули как какую-то грязь и это была потрясающая возможность ослабить напор юноши.       Парень мгновенно ощутил себя в замке и всякие попытки разомкнуть руки не выходили успешными. Над головой он слышал почти животное рычание, так как сила вкладывалась нечеловеческая. Кай начал наносить удары по ребрам, однако и это не помогало, Сонми лишь крепче стискивала зубы и брызжала слюной от боли, но не желала отпускать. Как только он собирался подняться, то второе тело поднималось вместе с ним, так как девчонка прилипла к нему, будто пиявка.       На удивление горланящих зрителей, решивших, что вот так все и закончится, Кай обхватывает женские бедра и находит опору в ногах, чтобы подняться. Воздуха осталось критически мало, но на одно действие сил хватит, ведь сдаваться и принимать поражение он не желал. Краем глаза, сквозь помутнение, он заприметил ближнее дерево и со всей силы впечатал в него девчонку за чем последовал сдавленный выкрик.       Кай почувствовал ослабление хватки, но этого было недостаточно, чтобы выбраться из цепких лап. Он чуть отшатнулся назад на некрепких ногах под своим и чужим весом и вновь припечатал Сонми к стволу дерева и тут же ее затылок особенно громко соприкоснулся с шершавой корой. Боль расходилась стремительно, парализуя, отчего девчонка ослабляет ноги, чтобы найти более крепкую опору.       Это послужило юноше шансом на высвобождение. Резкий рывок назад и Кай застает ослабленную девчонку, которая приняла своим телом далеко не один сильнейший его выпад. Она пытается атаковать, отводит руку назад, чтобы проехаться ей по смазливой мордашке, но шатен перехватывает инициативу, бьет первым и проезжается по лицу. Голова Сонми по инерции летит назад и вновь соприкасается с крепким деревом из-за чего уже сложно в полной мере фокусировать зрение.       Оба понимали, что Сонми в проигрыше, но она не станет сдаваться, такого никогда еще не было в их боях. Кай знал о женской гордыне, а дальше избивать чужое лицо не хотел всем сердцем. Кровь изо рта уже медленно стекает по подбородку и вынуждает идти на отчаянный шаг.       Чимин не стремится остановить драку, дает Сонми шанс на реабилитацию, знает, что она сможет выкрутить положение в свою сторону. При этом, увидев сильные удары и повреждения, он почти рвется вперед, чтобы закончить ожесточенную схватку, на которую все уже смотрели с замиранием сердца и особо не голосили.       Юноша тянет Сонми на себя, выдергивает из прострации, разворачивает спиной обхватывает шею одной рукой. Если девчонка не сдастся или же судья не остановит драку, то он просто задушит ее. Отчаянно хватаясь за напряженное предплечье, перекрывающее ход кислорода, Сонми пытает тщетные попытки выбраться, но глаза уже наливаются кровью, мелкие капилляры лопаются, вены надувались под краснеющей кожей, а рот жадно пытался ухватить крупицы воздуха.       — Сонми, прошу, сдайся. — тяжелым дыханием над ухом почти молит Кай, которому не сильно доставляет удовольствие держать девчонку на грани сознания. Он бросил беглый взгляд на замолкших зрителей, на Чимина, который по-прежнему медлил, но рука его не дрогнула, он продолжал с такой же силой давить на трахею.       У Сонми уже стоял звон в ушах, ее будто опустили под воду и отдаленные голоса не получалось разобрать. Веки медленно закатывались назад, но упертая в своем выигрыше блондинка никак не желала поднимать руку в знак поражения. Ее взгляд в последний миг цепляется за пару обеспокоенных, но уверенных глаз, которые она просто не может подвести и показать себя беспомощной, хотя все уже увидели ее истинные способности в противостоянии сильному полу. Почти незаметный кивок пробуждает в ней второе дыхание, будто по воздуху передает силы и вынуждает действовать.       Отчаянное рычание, последний вопль шел из самого сердца, желающего победы и исключающего любой, даже самый достойный, проигрыш. Глаза зверски мечутся из стороны в сторону, кровь на лице уже целиком окрасила подбородок и стекала на чужую руку, но Сонми в самую последнюю очередь задумывалась над своим видом перед остальными.       Резкий удар в колено не помог ей высвободиться из захвата, но Кай немного скрючился от боли. Сонми резко наклонилась вперед, утягивая противника на бросок через спину. Она была значительно меньше оппонента, который почти вдавливал ее в почву, но адреналин в крови бушевал с такой скоростью, что она и танк сможет над головой поднять.       Парень с шумом падает на неровную землю, но даже так его рука не дрогнет. Сонми не в силах отдышаться или сдвинуться с места, лежит на Кае, скованная теперь не только руками, но и ногами, которые прижали ее конечности к телу. Она полностью дезориентирована и, следовательно, побежденная.       — Закончили! — громкий голос с Чимина совсем не слышится почти бессознательной девчонкой, но его отлично улавливает Кай и расцепляет руки.       Парень полностью расслабляется, касается головой прохладной земли и закатывает глаза, после сильного противостояния. Он жмурится от боли в носу, от ноющих легких, которые медленно заполняются свежим воздухом. Спустя пару секунд Сонми переваливается с мужского тела и падает на землю.       Громкий кашель, судорожное дыхание слышится от нее, пока лицо наполовину прижато к сырой поверхности. Кровь, скопившаяся в ротовой полости, вылетала на землю вместе с покашливанием и, наконец, пропускала воздух в организм. Сонми отметелили не по-детски, но иного от верного оппонента она и не ожидала, всегда в их драках кто-то уходил на корячках.       — Сон? — на спине чувствуется тяжелая рука, а где-то над головой отдаленно слышится обеспокоенный голос. Кай приподнялся на одном локте и повернулся к неподвижной подруге, которая лишь звуки издавала. — Ты как?       — Жива. — голос ужасающе скрипел, слышался очень тихо, но Кай разобрал слова и смог уже без лишнего волнения вновь упасть на землю, слушая непривычные и не самые энергичные аплодисменты, посвященные концу боя.       Девчонка и не думала подниматься, прохладная поверхность была спасением для ее разгоряченного тела. Она в целом сомневалась, что найдет в себе силы уверенно держаться на ногах и пока не представляла, как будет добираться до лагеря, но это дело последней важности. Сейчас ей необходимо хотя бы избавиться от раздвоения в глазах и надоедливого звона.       — Надо подойти. — Розэ следила за всей дракой с разинутым ртом, не могла даже подобрать никаких комментариев, потому что чего-то подобного ранее не видела. Драки между парнями были естественны, не вызывали никакого ажиотажа, а здесь она словно на себе прочувствовала каждый удар и теперь неподдельно беспокоилась за подругу, как и Джисон, которому запрещено было входить на поле битвы. — Эй, мы так и будем стоять?       — А? — Хан мотнул головой и сбросил наваждение. Бой только закончился, воздух был настолько разряжен, что даже им дышать затруднительно, а об атмосфере в кругу и думать не хотелось. Сейчас не стоило никому подходить к бойцам, окружать как-то, но родное беспокойство не давало здраво мыслить. — Да, идем.       Не обращая внимания на зрителей или товарищей, Чимин первый смог отойти от всеобщей возбужденности таким представлением и уже шел к охранникам, сразу, как только Кай смог подняться на ноги и, стиснув зубы, обратиться к своим будущим ученикам. Как уполномоченное лицо Чимин позволил бою продолжиться, дал шанс девчонке на взятие победы, но как человеку, ему было до жути неприятно следить за безжалостной битвой.       Если два соперника еще могли поддаться внутренней агрессии или другой слабости, то он, как судья, не мог позволить себе испытывать жалость. Опрометчиво было предполагать, что под грузом ответственности получится зарыть в себе все настоящие эмоции, которые теперь изнутри наказывали его.       Сонми опирается на локтях, сгибает ноги в коленях, чтобы подняться и полной грудью поглотить свежего лесного воздуха, но дрожащие от усталости и увечий конечности не могли твердо удерживать тело. Физически она была на высшей грани изнеможения, с трудом сохраняла рассудок в бодрствовании, но душой она почти ликовала, внутри расходилось довольствующееся чувство, что она не впустила в себя гнев во время драки, придерживалась холодного размышления и не изводила себя морально. Именно это и заставляло ее двигаться, не опускать руки после честного поражения, но вот организм ее был не согласен с такими идеями.       — Эй, тише-тише. — в последний момент Чимин оказывается рядом и придерживает за талию девчонку, на которую подействовала гравитация и начала притягивать ее голову обратно к земле. — Хватит с тебя. Разбитого носа еще не хватало. — нервно усмехнувшись, Чимин следит за состоянием и все же помогает ей принять сидячее положение, после чего и сам опускается на корточки. — Ну ты и тупица… — оглядывая окровавленную рожу, парень вынуждает уставшими глазами обернуться на оскорбление. Хмурые брови единственные выдавали возмущение, потому что ни на что другое не было сил. — Столько возможностей упустила для атак, а еще учить кого-то собралась.       — Тогда ты будешь следующим. — тяжело дыша, смогла тихо выдавить из себя мучительные слова девушка, вставляя их между болезненными мычаниями и кряхтением от каждого движения. — С тобой я точно не буду нежничать. — угроза девчонки совсем не воспринималась враждебно, юноша, наоборот, ощутил это как вызов. Плутовская улыбка поселилась на губах, но весь настрой сбили шаги позади, поэтому Чимину пришлось предварительно отвернуть в сторону голову, чтобы его выражение лица не оказалось замечено остальными.       — Открой рот. — Розэ без всяких прелюдий опустилась возле подруги и схватилась за подбородок. Крови было слишком много, оттого в ней бушевало беспокойство. Сонми беспрекословно выполнила приказ, иначе ее бы вынудили силой сделать это. Розэ хватило нескольких секунд, чтобы оценить состояние, а после расслабленно усесться на землю. — Ну… это было мощно. А еще говорила, что меня не жалела. — слегка нервный смех вырвался из груди, когда Розэ все же смогла выдать свое суждение по поводу боя.       — В смысле? Когда подраться успели? — Джисон ошарашенно оглянулся на Розэ, потому что от лучшей подруги сейчас не дождаться внятного ответа. Он успел обойти покачивающуюся подругу со спины и создать ногами какую-то опору, чтобы та лишний раз не свалилась никуда. — Не позволю тебе больше так долго отдыхать, Сон, у тебя крыша едет из-за обилия энергии. — шутливо-грозный голос громко прозвучал в пустеющем пространстве и вынудил поморщиться пострадавшую.       — Завались, Джи. — Сонми прикрыла глаза, чтобы избавиться от гудящей боли в висках и прикусила окровавленную губу. Она бы сейчас с радостью нырнула в реку и смыла с себя всю грязь и кровь, но вряд ли сможет доковылять до водоема. — Или я Рюджин натравлю на тебя.       — Молчу. — тут же перепугано вымолвил брюнет и начал опасливо озираться по сторонам, боясь присутствия вышеупомянутой. Реакция парнишки вызвала смех у остальных и даже Сонми вскинула плечами из-за тихой усмешки. Ногой Джисон чувствовал и контролировал чужое дыхание, которое постепенно приходило в норму, а значит можно убираться отсюда. — Подъем, калека. В палатке своей отлежишься. — Хан протиснул руку под мышками и поднял девчонку на неустойчивых ногах, придерживая ее со спины.       — Я помогу. — не находя рядом никакого добровольца, Чимин подошел вплотную к ребятам и протянул руку, чтобы его жест приняли и часть ноши он взял на себя.       — Сами справимся. — Сонми положила руку на плечо лучшего друга и через усталость строго взглянула на блондина, который безвозмездно предлагал свою помощь. — Идите дальше тренируйтесь, нечего голову бесполезными вещами забивать. — девчонка смотрела с вызовом, метала искрометные взгляды на сблизившихся друзей и не чувствовала вины за свои слова. Они ясно дали понять, что сами справятся с обучением и в ее услугах более не нуждаются, хотя до этого никто не был против ее участия.       — Собираешься все силы потратить на споры, чтобы тебя потом только на руках получилось донести? Дрыща своего хоть пожалей, а то он и пяти метров тебя не протащит. — Чимин ответно давил язвительностью и даже не задумывался над своим преимуществом. Сонми хоть при смерти будет находиться, но откопает силы на равную перебранку и пока не одержит победу даже костлявая не посмеет приблизиться и забрать ее.       — Не беспокойся, на тебя всегда сил хватит. — она уже не замечала своей истомы, поглощенная в безобидную стычку, также внимания полностью лишились друзья, которые только и могли закатывать глаза. Если Розэ имела привилегию отойти, то Хану приходилось слушать весь яд, так как он был словно третьей ногой. — А вот на твой счет, я что-то сомневаюсь.       — Да ну? — Чимин стоял расслабленным, свысока наблюдал за эмоциями избитой девчонки, но при этом у самого лицо было загадочным, таящим в себе множество мыслей. Лукавая улыбка и пристальный взгляд заставили Сонми напрячься, но это никак не спасало от недоброго ощущения.       Чимин двигался быстро, настолько неуловимо, что Сонми не сразу распознала его замысла, а когда осознала, то было уже слишком поздно. Парень ловко перекинул хрупкое тело через плечо и уверенно развернулся к воротам лагеря, оставляя недоумевающих друзей наблюдать за представлением.       — Ты ахренел?! — громко завопила Сонми, даже не задумываясь над своей головной болью. Она вскинула голову и беспомощно посмотрела на удаляющихся товарищей, заливающихся смехом. — Чимин! Живо отпусти! — попытки как-то выпрямиться и создать неудобное положение не обретали успеха, так как Чимин уже сделал все, чтобы ситуация была крайне неудобная. — У тебя три секунды!       — Или что? — насмехающийся голос доходил до взбудораженной с новой силой девчонки, вынуждал ее ерзать, болтать ногами и беситься снова и снова. В отличие от Сонми, блондин задумывался над безопасностью, поэтому крепче держал ту за ноги, чтобы она не свалилась на землю.       — Я не побрезгую и зад тебе прокушу, мудила! — гневный голос и весомая угроза вызывали лишь смех, но Чимин и не думал останавливаться.       — Твоя задница тоже находится поблизости, принцесса. Рекомендую задуматься над последствиями. — Чимин заставил напомнить о невыгодной позиции в этом противостоянии и тут же замолкнуть. Сонми абсолютно не нравилась эта затея, возмущение заполоняло ее голову и сердце отбивало ритм в десятки раз быстрее, отчего у нее готово подскочить давление.       Розэ с Джисоном осталось лишь переглянуться от всей этой сумбурной обстановке. Хан заметил вдалеке Хенджина и вынужденно покинул знакомую, с которой они собирались пойти и проверить общее состояние подруги на предмет скрытых травм. Теперь же ей придется в одиночку идти к компании взрывной парочки и терпеть их перебранки, приобретающие новые обороты.       Чимин своим действием сумел создать шумиху внутри частокола, ведь мало кого носят на руках после беспощадных драк. Сюрреализм всей ситуации помогал отвлечься от нудной бытовухи. Сначала внешне спокойная Рюджин с Джисоном устроили забег и публичную порку посреди площади, теперь Чимин несет тело бесящей его девки на плече, дальше, вероятно, Чонгук начнет польку танцевать для полной картины абсурда.       Былое напряжение, царившее на месте драки, даже не ощущалось, хотя прошло всего несколько минут. Розэ даже удивилась подобному, ведь после каждого столкновения лидеров, после бунта и других разладов темп работы замедлялся и не возвращался в течении нескольких дней, а теперь все так беззаботно относятся к произошедшему, будто ничего не произошло.       — Розэ, постой. — знакомый голос вынудил замереть на месте от неожиданности и неподдельного удивления. Широко раскрыв карие очи, девушка оборачивается на зов и замечает Чонгука, но при этом пытается удержать свою челюсть, которая вот-вот от упадет к ногам от изумления.       — Да ладно… оно разговаривает. — под нос проговорила девчонка и осталась незамеченной. Она на это надеялась. Развернувшись всем корпусом, поза приобрела закрытую стойку, но при этом на лице не было никаких противоречащих эмоций, лишь тяжело скрываемый интерес, который невозможно было как-то спрятать. — Завтра Эридиан упадет, раз ты решил заговорить со мной.       — Как-то не было времени бегать по лесам две недели и искать возможности для душещипательных бесед. — Чонгук наполнил воздухом грудь и посмотрел на девчонку, склонив голову вбок. Он стоял на расстоянии и с небольшим прищуром глядел на Розэ, ожидая какого-то ответа, но та лишь стояла и также уперто молчала, ждала пока он не начнет говорить по теме, по которой и вынудил остановиться. — Ты осмотрела Ли? Ничего серьезного нет?       — С каких пор ты стал заботиться о других людях? — поведение лидера походило на какой-то необъяснимый нонсенс, вызывающий только скептический смех. Розэ слишком хорошо знала Чонгука, и он не беспокоится ни о ком, кроме себя и образа, который он выстраивает вокруг своей личности.       — Отвечать вопросом на вопрос — признак дурного тона. — брюнет был, очевидно, не доволен, раз не получил четкий ответ и сейчас его еще собираются в чем-то уличить, что больше выводило из себя и вынуждало сжимать кулаки в карманах куртки. — Впрочем, это в твоем стиле. Проще Сану попросить разобраться с этим, чем ждать от тебя адекватного поведения. — Чонгук понимал с чего он так заводится, всегда искоренял любые шансы этого проявления, но сейчас позволил себе высказаться, так как ему порядком надоело такое наплевательское отношение ко всему происходящему от довольно способной личности.       — Можешь попытаться, но сомневаюсь, что Сонми подпустит к себе чужаков. — Розэ улыбнулась самой фальшивой, абсолютно неестественной улыбкой, кривя при этом лицо. Своим поведением она ставила высокомерного мальчишку на место и показывала, что не подчиняется его власти, какой он требовал от каждого. — Удачи. — вскинув руками, девчонка развернулась и пошла в палатку к подруги, чтобы для собственного спокойствия проверить ее самочувствие, но даже не предполагала, что парень пойдет следом.       — Конченая сука! — из палатки почти вылетел разъяренный Чимин, бросая назад яростные взгляды. Его крик раздался на весь лагерь, но уже никто не обращал внимания, так как после воплей более младших ребят подобное их не трогает. — О, Розэ! Сломай этой ненормальной пару ребер за меня. — парень заметил подругу у соседнего строения и тут же подошел к ней со странной просьбой. — Чтобы месяц подняться не могла! — как можно громче добавил блондин, лишь бы его услышал нужный человек.       — Чимин, ты головой ударился? — поглядывая на все представление, Розэ не смогла сдержать смех. Даже неприятная стычка с Чонгуком отошла на задний план с помощью того самого лучика в ее нынешней жизни, каким представлялся Чимин. — Ууу… или это тебя ударили? — она слегка повернула голову и заметила огромное красное пятно в форме подошвы ботинка на левой стороне лица. Перед глазами вырисовывалась настоящая карикатура создания этого шедевра после несносной выходки Чимина, считавшего, что это оставят так просто.       — Кому-то нервишки подлечить надо. Истеричка! — вновь заверещал блондин и тут же замолк, заметив, проходящую мимо черную тень. Они с Чонгуком не разговаривали с того злополучного дня и за последнюю пару суток даже не обмолвились приветствием, хотя раньше их чуть ли не за лучших друзей воспринимали. — Все нормально? — Чимин сразу же обернулся к Розэ с беспокойством и каким-то недоверием. Голос его тихий и наполненный переживанием за девчонку, которая не раз прилюдно вступала в самые неприятные дискуссии с лидером, умеющим забираться под кожу.       — Не парься. Лучше сходи умойся. — Розэ уверенно кивнула и улыбнулась, показывая свое спокойствие. Ей приятно видеть заботу со стороны друга, чувство это приятно разливается в груди и уже никакой Чонгук не в силах уничтожить ее приподнятый настрой.       — Я с тобой пойду. — голос не терпел никаких возражений, что сильно удивляло, ведь Чимин готов даже своим комфортом пожертвовать и поцапаться несколько раз с девчонкой, но если во время этого будет контролировать все выпады старого друга в любую сторону. — Что-то принцесса слабо отделалась после своей выходки.       — Стоять. — Розэ вовремя схватила светлую шевелюру и развернула в другую сторону. Чимин тут же жалобно заскулил, так как Розэ была предельно настойчива. — Сначала умываться. Не хватало еще, чтобы у тебя рожу перекосило. Заодно принеси воды. — она не прогоняла Чимина всецело, этим займется Сонми, но хоть как-то отвадить его должна хотя бы на время.       Пока двое друзей мирно перебрасывались фразами, Чонгук по-хозяйски прошел в палатку и встал возле собранного наспех стола. Он со стороны пытался заприметить какие-то серьезные травмы, потому что непредвиденный больничный ему совсем не нужен. Тем более, когда грядут переговоры с кораблем. Сонми нужна ему в момент дебатов, а потому зацикленность на ее состоянии не беспочвенна.       После ухода Чимина Сонми не зразу заметила появление нового лица в ее обители, а потому лежала на кровати, прикрыв глаза рукой. Изнутри ее распирали самые разные эмоции и очень мало из них касались непосредственного спарринга, Чимин сумел мастерски залезть в ее голову и обосноваться, будто только там его положенное место.       — Для девчонки ты неплохо дралась. — стоило Сонми начать размышлять над поведением небезызвестной личности, как голос со стороны неожиданно раздался в тесном пространстве. Вздрогнув от неожиданности, девчонка взглянула на нарушителя покоя и поднялась на локтях, бросая ироничный взгляд. — Даже почти победила.       — Хотела бы я сказать тебе какую-нибудь ответную колкость, да вот только голову от мыслей освободила. — превозмогая ломоту в теле, она все же принимает сидячее положение и упирается руками в самодельную кровать, чтобы не мотаться из стороны в сторону болванчиком. — Но не нужно лести. — на эту фразу Чонгук слегка нахмурил брови, ожидая объяснений, потому что он, на удивление, был откровенен. — Результатом ты воспринимаешь только безоговорочную победу. Почти или чуть-чуть для тебя не показатель. С чем я полностью согласна. — Сонми терпеть не могла неопределенности в чем-то, что подразумевает точность, а потому даже не подпускала себя к мысли, что победа находилась где-то рядом. Она проиграла и это факт.       — Верный анализ. — Чонгук кротко кивнул и начал нерасторопно шагать к собеседнице, так как их диалог еще не окончен. Он имел цель расположить к себе Сонми в самых разных аспектах, чтобы та даже не допускала мыслей о том, что может быть чья-то другая истина, поэтому сейчас шел на некоторые уступки, в какой-то мере даже прогибался перед ней, завоевывая доверие. — Но я говорю не про формальный результат, а про совокупность увиденных мною изменений. За эти недели ты перешла от адаптивного функционирования к реализации личностного потенциала. Похвально. — Чонгук уселся на край кровати и закинул ногу на ногу, искоса поглядывая на девушку.       — Сам-Чон-Чонгук только что сделал мне комплимент? — Сонми резво обернулась и вскинула удивленно брови. Со стороны послышался тихий, с трудом различимый смех, разряжающий обстановку, от которой первоначальные ощущения были предельно странными, будто Сонми не хвалят, а отчитывают. — Похоже, завтра Эридиан упадет. — очень знакомые слова вызвали неоднозначные эмоции, но парень лишь усмехнулся, закрывая истинное сомнение в глазах.       — Как думаешь, за сколько оправишься? — не дожидаясь прихода медика, все же поинтересовался Чонгук и пристально взглянул на девчонку. Своим взглядом он всякий раз мог залезть любому в душу и Сонми не была исключением, ее можно также запросто прочесть, как и остальных людей. — Я к тому, нет ли чего-то серьезного.       — А ты переживаешь что ли? — в насмехающейся манере ответила Сонми, а после отвернулась, прикрыла глаза и поджала губы, ощущая свой организм. Она не чувствовала сильных увечий, понимала, что на полное восстановление потребуется около недели, но спокойно двигаться сможет уже после пробуждения. — Не заморачивайся, Чон, какой-то спарринг не выбьет меня из колеи. Здесь нет травм, с которыми бы я не сталкивалась. — Сонми осознала, что сболтнула лишнего и именно за последнюю фразу зацепилось внимание парня, сопровождаясь беглым взглядом по ее телу, от которого хотелось спрятаться.       Сразу после отчитывания Чимина, Розэ зашла в палатку, наплевав на присутствие в ней постороннего. Похоже, что Вселенная и впрямь играет с ней злую шутку, так как картина перед глазами совсем не походила на реальность и это выбивало землю из-под ног. Подавившись воздухом от удивления, она привлекла к себе внимание и тут же нацепила маску самообладания, чтобы не выдать истинного непонимания.       — На выход. — строгим голосом проговорил медик и уставилась на лишнюю фигуру. Она не собиралась любезничать или как-то распинаться перед ним, поэтому была резка в речах и неприступна в поведении. — Или ты, Сонми, не против раздеться перед ним? — Розэ с провокацией взглянула на подругу, которая совершенно естественно сидела в компании с брюнетом.       — Я и перед тобой не буду раздеваться. — без какой-либо эмоции выдала девчонка и смерила подругу спокойным взглядом. — Со мной не нужно нянчиться. Занимайся своими тренировками, там еще много работы предстоит. — краем глаза она уловила близко к восхищенному выражению лица юношу, но не стала заострять на этом внимание. — Если все свалят и оставят меня в покое, то уже завтра марш-бросок выполню. — Сонми перевела внимание на юношу и кивнула в сторону выхода.       — Поправляйся. — напоследок бросил Чонгук и поднялся с места.       Все было слишком неправильно, настолько неестественно, что Розэ оцепенела на месте. Если их тандем удивлял и вынуждал напрягать извилины, чтобы найти хоть какое-то здравое оправдание к происходящему, но не оказывал такого сильного влияния, то холодность Сонми порождала в девичьей душе настоящую тревогу. Розэ пристально смотрела на подругу, пыталась понять столь резкую перемену в поведении, но без честного разговора она никогда не найдет ответа. Она искренне беспокоилась за девчонку, в этот момент хотела помочь ей как врач, в целом старалась оказывать поддержку, но сейчас ее безжалостно отбрасывали назад своим безразличием и замкнутостью, хотя еще прошлым днем все было в порядке.       Замешательство уловил и Чонгук, выходящий наружу. Он видел состояние обеих девушек, сейчас их личности словно поменялись и это навевало на множество мыслей, а также зарождало неподдельное любопытство к происходящему между ними. Если же его слова подействовали на Сонми так кардинально, и она тут же приняла их в оборот, то первая, от кого девчонка избавилась, как от своей слабости, оказывалась именно Розэ. Значит, скоро пойдут и другие, а это не могло не радовать амбициозного лидера.       Грубая хватка на предплечье вырвала Розэ за пределы скромной обители, будто выбило пробку из шампанского. Девчонка чуть не потеряла координацию от резкого движения, но когда уловила напористые черные глаза, то тут же стиснула челюсти от негодования.       — Какого черта? — выдернув руку из цепких лап, она с нескрываемым пренебрежением посмотрела на Чонгука и пыталась влезть ему в голову, чтобы понять мотивы. Доверия он не вызывал, Чон никогда не действовал без личной цели, а потому Розэ всегда относилась к нему предвзято, но редко, когда проявляла истинные эмоции. Теперь же, когда под прицелом у него оказалась сломленная девочка, которой он может запросто манипулировать, то терпеть подобного не станет.       — Тебе вроде на родном языке сказали уйти. — Чонгук говорил совершенно спокойно, потому что для него ничего не произошло, все шло так, как он и задумывал.       — Только не говори, что это ты ей на мозг накапал, Чон. — Розэ шипела сквозь зубы, зло смотрела на брюнета, что всегда был у себя на уме и уже не находила в себе силы для сдерживания. — Отвали от Сонми, по-хорошему.       — Ох, нет, моя милая Розэ, — Чонгук склонился к девушке, смотрел на нее своими бездушными глазами, а на губах расцветала самая блаженная улыбка, какой больше никогда и нигде она не сможет встретить. — вы уже все сделали за меня. — преступник не видел смысла вилять от ответа, так как Розэ могла насквозь его видеть, а потому он сказал правду, хоть она и была очень расплывчата. Озорно подмигнув, он выпрямляется и оставляет девчонку растерянно хлопать глазами.       — О чем ты? — вопрос, брошенный в спину, не заполучил должного ответа. Розэ вынуждена вновь бегать за Чонгуком, добиваясь какого вразумительного объяснения, потому что оставлять все так уже не в силах. Эмоции всецело завладели ранее хладнокровной девчонкой и теперь она чувствовала ответственность перед теми, кто оживил ее. — Да стой ты! — Розэ схватилась за рукав и остановила брюнета у входа в палатку. — Что значит «все сделали»?       — А ты не догадываешься? — обернувшись, Чонгук зрительно втаптывает Розэ в землю своим пренебрежением, отчего ее почти выворачивает наизнанку, но уйти пока не может. Многозначительное молчание вызывает глухую усмешку, и парень открывает дверь в свои покои, чтобы лишние уши не узнали страшных тайн. — Розэ, ты изумительна, спешу признать. — без лукавства протянул Чонгук и прошел внутрь. — Изумительна в своей слепоте и мнимой безучастности. Я восхищаюсь тобой.       — Не лей мне в уши, говори по делу. — от чужих слов становилось не по себе, они болезненно царапали все внутренности, вызывали самые омерзительные чувства. Интерес не покидал девчонку даже после обидных высказываний, поэтому она стойко оставалась на одном месте. — Отвечай на вопрос.       — Нечего отвечать. — парень лишь пожал плечами и сложил руки на груди. Презрительная гримаса отражала настоящую чертовщину, бушующую в темном и холодном сердце. — Своими действиями ты сама отталкиваешь от себя Сонми. Вынуждаешь ее остерегаться тебя, чтобы под конец не обжечься от предательства близкого человека.       — Что за бред ты городишь? — брезгливость отчетливо рисовалась в глазах, когда Чонгук, будто какой-то психолог давал оценку происходящему в том, в чем он не смыслит. — Ты ни черта не знаешь.       — Ошибаешься. Сонми наивный ребенок с открытой душой и если даже ты смогла залезть ей в голову, то для меня это не составляет особых проблем. — Чонгук замечал каждую смену эмоций в мягких чертах лица и почти читал мысли, отражающиеся в недоверчивом взгляде. — Предполагаю, ты хочешь спросить, почему я тогда вожусь с ней? Вынужден отклонить этот вопрос. Но вот на прошлый, я все же отвечу, потому что там ты, увы, ни на что не повлияешь. — сейчас парень представал настоящим коварным гением, истинным злом со своей целью. Розэ ощутила нотки опасности от его решимости и твердости, а также враждебность к любым преградам. Словно энергетический вампир, Чонгук ощутил дурманящее чувство, которое вызывало в нем почти телесное возбуждение, но сейчас он не мог так сдаться. — Думаю, ты и сама заметила, что девчонка испытывает определенные чувства к Чимину. Смею предположить, что и в нем есть этот изъян. Верно? — Розэ даже не пошевелилась, но Чонгуку и не нужно подтверждение, он все прекрасно видел. — Возможно, у этих двоих и получилось бы что-то построить, потому что оба с поразительной увлеченностью друг к другу относятся. Но знаешь в чем проблема?       — И в чем же? — сдержанно спросила Розэ, ей было интересно, что же придумает Чонгук на этот раз, какую истину он увидит. Она слушала его монолог, готова была даже согласиться с некоторыми суждениями. Чонгук подходит ближе и сокращает расстояние максимально близко, настолько, что Розэ чувствует его дыхание и видит собственное отражение в черных глазах.       — В тебе. — полуприкрытые глаза подмечают смену целого спектра эмоций, который Чонгук доселе не видел. Его более чем удовлетворила такая реакция, но он и не думал отстраняться, хотел, чтобы Розэ увидела всю непоколебимость через два черных зеркала. — Пока есть ты, эти двое никогда не сойдутся, между ними всегда будет огромная пропасть с твоим лицом на поверхности.       — Повторяю, — Розэ еще больше срезала расстояние между двумя лицами и опасно сверкнула глазами. Голословное обвинение в ее сторону казалось бредом сумасшедшего, который совсем не воспринимался рациональной девчонкой. — ты ни черта не знаешь.       — Я знаю намного больше, чем ты можешь себе представить, Роз. — он отстранился и возвысился над миниатюрной фигурой, задавливая своей невообразимой энергией и решимостью. — Женская ревность самая ужасная вещь на свете и ты не в силах на это повлиять.       — Бред. Мы с Чимином друзья и Сонми это знает. Я бы не предала подругу. — Розэ была тверда в своих словах, уверена в каждом из суждений и никогда даже мысли о чем-то подобном не подпускала, поэтому мгновенно опровергала выпады в свою сторону.       — Ты все еще так уверена? — Чонгук был настоящим хищником в эту секунду. Он играется со своей добычей, проверяет на прочность, на качество, откровенно издевается. — Внутри нее растет обида из-за того, что ты так сблизилась с Чимином, что не считаешься с ее чувствами. Она пока этого не осознает, но видит в тебе соперницу, покусившуюся на ее собственность. Эта девка — моральная слабачка и не умеет фильтровать эмоции, тем самым тащит все под одну гребенку. Она могла бы срываться на Чимине, так как он участник этих ненормальных взаимоотношений, но гнев идет в твою сторону и это будет только усиливаться из раза в раз.       — Хватит приплетать сюда его, ты говоришь со мной. — Розэ почувствовала неприятный укол, когда речь зашла и о ее друге, а потому сразу предупредила собеседника выбирать выражения.       — Считаешь, он здесь вообще не при чем? — Чонгук откровенно засмеялся во весь голос и вскинул голову вверх, чтобы от одного серьезного вида девчушки не разразиться хохотом еще сильнее. — Чимин самый верный человек из всех существующих, и я тебя с миллионной гарантией заверяю, что он никогда не задумается о выборе между дружбой и чувствами, будет стараться сохранить все и сразу. Ты, я думаю, придерживаешься схожего мнения, что ваше общение крепчает и подобные бредни. Но вот есть одна загвоздка… Она не примет такого исхода и если я, как ты выразилась, закончу капать на мозги, то она прикончит вас обоих, а потом и сама вздернется.       — Ты псих, Чонгук. — Розэ впитала каждое сказанное слово, пропустила через себя и почти заметно боролась с тошнотой, которую этот ненормальный смог нагнать на нее своим умением психологически воздействовать на других. — Ты социопат. Твоему сердцу незнакомы никакие чувства, и ты не можешь говорить о чужих эмоциях, когда у самого вместо души огромная пустота. Ты не знаешь ни меня, ни Сонми и поэтому не имеешь никакого права что-то мне здесь затирать. — выставив руку вперед, Розэ упиралась пальцем в накаченную грудь и отбивала каждое свое слово. — Ты перекидываешь свои проблемы на остальных, проецируешь свое поведение на других людей, не задумываясь над тем, что у всех есть свои принципы и характеры.       — Да? Говоришь про принципы? — Чонгук достойно принял психологическую атаку в свою сторону, ни разу не ощутил какого-то укола внутри, подобного мнения о себе он и добивался. Бесчувственный и холодный преступник, тот образ, которому он следует уже много лет и недавние проколы и слабости стали его ахиллесовой пятой, от которой надо избавляться. — Как я помню, у Ли тоже были принципы, но в порыве злости она совершенно о них забыла и собственными руками убила человека. Как думаешь, сможет ли такое исчезнуть бесследно или же это чувство, наоборот, в сотни раз усилится, и она станет совсем двинутой? Своим поведением вы только больше заставляете ее качаться на шатком мосту, с которого она в конечном итоге и упадет, а я буду тем, кто ее поймает. Как думаешь, к кому у нее останется больше доверия? — Чонгук самодовольно ухмыльнулся, намекая на очевидный ответ.       — Это что, какое-то извращенное благородство? Снизошел до простых смертных и теперь каждому готов проложить путь во тьме? — на прошлый монолог у Розэ не было аргументов, она не рассматривала ситуацию с этой стороны и не задумывала о подобном прежде. В общем-то и сейчас она желала бы забыть все сказанное, но обрывки фраз ураганом сносили все остальные мысли в сознании. — Уж мне не вешай лапшу, ты никогда не делаешь чего-то ради других, всегда ищешь выгоду. Разве в Сонми есть что-то, что тебе так необходимо? Поищи в другой дурочке, а ее оставь. — несмотря на все ожесточенные слова и возможные варианты развития событий, оглашенные расчетливым юношей, Розэ пока не видела всех этих качеств в подруге и отчаянно желала оградить от отравляющего общества. Она готова даже пойти на уступок, так как ценность дружеской связи оказалась невероятно сильной и Розэ даже не узнавала себя в собственных словах. — Скажи, что нужно, вдруг есть альтернатива. В противном случае, я сделаю все, чтобы ее гнев перешел на тебя, и ты стал тем, кого она прикончит. — Розэ решила пойти в нападение и угрожающе блеснула уверенностью перед надменным юношей.       — Сонми нужна. Найдешь такую? — Чонгук, наконец, сбавил напор и начал говорить своим привычным голосом, полагая, что длительная беседа подходит к концу. — Если еще и без загонов будет, то ты сделаешь мне огромное одолжение. Может, тогда я даже не буду настраивать ее против тебя в конце всей этой комедии. — опасное свечение призрачно очерчивало глаза, через которые виднелись все скрытые помыслы жестокого ублюдка. — Наслаждайся светлой дружбой, пока можешь. Вам недолго осталось.       Розэ чувствует, как ее парализует от коварной угрозы, неприкрытого предупреждения и все внутренности обхватывает жаром, пока снаружи ее до дрожи пробирает озноб. Это не страх, она никогда не боялась Чонгука, подобное просто ей несвойственно. Скорее, она впервые в жизни ощутила первородную ярость, необузданный гнев за все те слова, что его рот только что посмел озвучить.       Она даже не пыталась усмирить своего состояния, настолько это чувство казалось неподъемным и ужасающим. Лицо говорило само за себя, но Чонгук настолько поглощен восхвалением собственного эго, что даже не заметил обрывистое рваное дыхание и судорожно бегающие глаза. Ногти уже проделали в ладонях огромные дыры, стоило девчонке разок сжать кулаки от бушующей злости.       Контролировать себя и свои чувства в такой ситуации для обычного человека невозможно, даже если этот человек — Розэ. Девушка теряется в переполняющих ее противоречиях, отдает тело под власть эмоций и уже не владеет собой. Рука сама по себе берет широкий замах и со всей имеющейся силой врезается в напыщенное лицо. От всей той мощи даже Розэ повело в сторону вслед за кулаком, но ей плевать.       Девчонка подрывается с места, не слышит гневных ругательств в свою сторону от покалеченного индюка, и вылетает из палатки. Она бежит к выходу, чувствуя, как задыхается в омерзительных стенах, построенных этой безжалостной мразью. Ей нужно свалить из этого места, чтобы все обдумать в тишине и спокойствии, не отвлекаясь ни на какие раздражители.       Сегодняшним днем Чонгук окончательно уничтожил все хорошее, можно сказать, лояльное отношение к свой персоне. Розэ воротило от одной мысли о том, что с таким человеком было что-то общее, какая-то связь и даже чувства, которые она смогла вовремя пресечь. Не сработай ее чуйка в прошлом, то сейчас, вероятно, было бы в сотни раз тяжелее.       Розэ отдалялась от лагеря уже медленным шагом, пиная какую-то плоскую кору дерева. В голове прокручивался весь диалог, каждая сказанная фраза и она в какой-то степени даже надеялась, что хоть где-то сможет распознать блеф, но либо Чонгук был изумительным игроком в покер, либо его душа и правда настолько уродлива, раз он действует так жестоко. К великому сожалению, в первый вариант верилось мало, но если даже Розэ смогла откопать в себе человечность, то почему-то хотелось верить, что и Чонгуку она не чужда.       Объект мыслей и подвешенного состояния оказывал нешуточное влияние на каждого человека и в этом главная его опасность. Он смог расположить к себе двух ненавидящих его людей и поставить на свою сторону и теперь страшно представить, чего он может с их помощью добиться, Розэ даже представить не в силах о его помыслах. Впервые за все время знакомства с этим манипулятором.       В голове тут же всплыл образ подруги, ставшей ей уже родной частичкой и сердце сразу болезненно заныло. Чонгук откровенно, без страха промывал ей мозги, не боясь оказаться замеченным, ведь теперь никто не сможет в полной мере ему противостоять. Душа болела за Сонми, так как ее смогли подловить в самый уязвимый момент и теперь лепили из нее все, что вздумается, а та и не замечает подобного, полагаясь на сильный авторитет перед ней.       Раньше таким выступал Минхо, но она смогла быстро его перерасти, теперь же остался только Чонгук, однако он никогда не позволит стать кому-то выше него. Розэ прекрасно это осознавала. Понимала она и то, что любые ее слова и предупреждения теперь могут обернуть против них же с Чимином. Искусный манипулятор являлся настолько сильной личностью, что мог своими словами внушить новую реальность другому человеку, он бы заставил уверовать человека в свою совершенно новую личность, а тот бы и не заметил.       Чонгук — дьявол во плоти, несущий смерть и разрушения всему живому.       — Розэ! — громкий оклик со спины не воспринимался с привычной радостью. Девушка не желала сейчас никого видеть, даже если это был Чимин, с которым всегда хорошо и спокойно. Ее переполняло слишком много переживаний, и они разрывали изнутри, отчего хотелось волком выть. — Ты куда так сорвалась? — Чимин догоняет подругу и вырастает перед лицом, будто несокрушимое древо. Парень вглядывается в перекошенные необъяснимой болью черты лица и его почти охватывает паника, так как в подобном состоянии он никогда не видел близкого человека. — Что произошло? Чонгук что-то сказал? Сделал? Не молчи же. — обеспокоенные вопросы сыпались беспрерывно, пока Розэ только и могла отводить взгляд в сторону, чтобы не поддаться своей эмоциональной стороне. — Я прибью его. — Чимин был очень эмпатичен, ощущал все пугающие переживания внутри подруги и перенимал на себя ее эмоции.       — Не нужно. — в последний миг Розэ останавливает блондина за руку и никуда не отпускает, чтобы он не наломал еще больше дров. Неизвестно как отныне поступать, о чем думать и в каком направлении двигаться, когда ситуация заходит в такой безвыходный тупик. — Чимин, давай уйдем. — она почти молящим взглядом посмотрела на опешившего юношу, который теперь не просто перепугался за чужое состояние, но и недоумевал со слов. — Без разницы куда. Просто оставим все это дерьмо здесь и не будем ни о чем думать. — Розэ не чувствовала, не видела себя, но из глаз уже медленно стекали слезы от безысходности.       — Эй-эй-эй, Розэ, ты чего. — обескураженный Чимин судорожно пытался разобраться в произошедшем, но сейчас он не в силах достучаться до брюнетки, у которой из глаз за долю секунды пошел настоящий ручей.       Чимин совершенно ничего не понимал, хотел рвануть в лагерь и начистить морду другу за такие последствия разговоров, но и оставить плачущую подругу не в силах. Ему только остается прижать ее содрогающееся от рыданий беззащитное тело к своим надежным плечам и успокаивающе поглаживать по голове, чтобы хоть немного передать своего спокойствия.       Вопиющая ситуация и абсолютное молчание подбивало его самообладание, прокручивало в голове различные предположения, но ни одно из них не будет верным, пока Розэ сама не поведает ему таинства личной беседы. Пока сильная и стойкая личность ушла на покой для осознания ситуации, наружу выбралась чувственная сторона, которая впервые в полной мере раскрылась перед чужаком и не испытывала за это вины.       Розэ не осознавала, когда она начала плакать, когда Чимин успел крепко ее обнять и прижать к широкой груди, когда она стала отчаянно хвататься за него, как за единственного человека, который стал ей ближе всех и на Земле, и в космосе. Сейчас на него была вся надежда, только от близкого друга она в силах получить поддержку и не упасть с обрыва в бездушное и холодное состояние вновь.       В мире пока не было человека лучше, чем Чимин и это единственное, в чем она полностью соглашалась с Чонгуком. Парнишка, может, и тянул за спиной тяжелую судьбу, но при этом не потерял себя во всей той тьме и даже успевал помогать другим избавиться от нее. Только кто-то по-настоящему сильный и отважный способен на такие свершения и Розэ не верила, что такой человек не просто существует, но и всегда находится рядом.       — Давай просто уйдем из лагеря. — когда рыдания перешли в тихие всхлипывания, Розэ отрешенно обратилась к другу и надеялась услышать положительный ответ, потому что и одну ее он не отпустит. — Что нас здесь держит? Земля огромная и почти необитаемая, мы можем рвануть куда угодно.       — Я не могу, Роз. — прижимаясь подбородком к затылку, с тяжкий грузом на душе смог дать неудовлетворительный ответ Чимин. Тело в его руках тут же нервно напряглось, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но даже упасть ей сейчас не давали. — Ты сама сказала мне задуматься и пока я не найду все ответы, не могу позволить себе уйти.       — А если я скажу, что все безнадежно? — Розэ отстранилась и красными глазами посмотрел на друга со всей серьезностью. Она не хотела посвящать Чимина в детали неприятной беседы, но предостеречь его обязана. — Не боишься потратить время в пустую? Не страшно, что тебе могут разбить сердце некоторыми поступками? — она не понимала зачем ставила вопросы именно таким образом, будто проецировала свою ситуацию на чужие взаимоотношения и надеялась, что сможет оградить родного человека от боли.       — Если я не попытаюсь, то могу жалеть об этом до конца жизни. А разок обжечься не страшно. — Чимин улыбнулся своей фирменной лучезарной улыбкой и провел по гладким волосам, убирая их с намокшего лица. Он с теплотой и заботой смотрел на подругу, передавал через глаза все нежные и чистые чувства к той, кого он мог откровенно назвать своей сестрой и не чувствовать при этом вины перед Лией, так как она наоборот порадовалась бы за него. — Надеюсь, ты останешься со мной до конца.       ***       Безутешные мысли не позволяли расслабиться в полной мере, всякие попытки провалиться в сон оставались безрезультатными и отчаяние завладевало взвинченным разумом. Сонми уже не один час лежит и разглядывает купол палатки, через который просвечивается заходящее солнце и создает сумрачно-красную атмосферу, будто в проявочной комнате.       Внешние сложности, которыми девчонка забивала свою голову отошли на задний план с помощью выброса размеренного количества адреналина на спарринге и теперь она без трудностей копалась в бескрайних чертогах своего сознания. Анализаторские способности выкручивались на максимум и теперь Сонми более тщательно разбирала события, произошедшие с ней за эти дни. Для себя она поняла многие вещи, сделала соответствующие выводы по самым разным аспектам, но каждая преграда должна решаться не из этих четырех стен, а принимать в участие целую череду событий.       Самой необъяснимой и, в то же время, глупой проблемой были недопонимания с Розэ. Сонми безосновательно сорвалась на подругу, не имея на это никаких причин. Обида на самовольную тренировку не считалась за какой-то единственно верный вариант, потому что у них не было никакой договоренности на единое обучение. Сонми просто ни с чего оттолкнула близкого человека и теперь чувство вины пожирало ее, отравляло изнутри и не позволяло успокоиться.       Собравшись с мыслями, она превозмогала боль, но выбралась из персональной обители с рюкзаком на плече. Обременяли самые разные варианты развития событий, она понятия не имела, как Розэ отнесется к ней после неприятной выходки, да и несвойственного ее характеру холода, оттого нервозность выступала крупным потом на теле. Сонми умела загонять себя в безвыходные ситуации из-за любви к поспешным выводам и отменной резкости в речах, что всегда было ее главным недостатком, однако, она почти молилась тому, чтобы Розэ оказалась отходчивой натурой.       Не было удивлением, что Розэ не оказалось в лагере, она предельно ясно высказалась на этот счет и даже земляне не пугали ее от вылазок за периметр. Не найдя и Чимина, Сонми с полной уверенностью знала, что эти двое где-то ошиваются, но проблема заключалась в том, что она не знала точно их расположения. На обрыве или на месте тренировок никого не удалось найти, отчего Сонми была в легкой досаде, так как ходьба давалась ей с трудом.       К счастью, ни о каком повороте обратно не могло идти и речи, Сонми твердо уверена в своих действиях и цель не подразумевала под собой какого-то отступления. Вся эта ситуация выбивала из равновесия и именно непонимание и страх перед неизвестным позволили осознать, что Розэ не обычная проходимка, с которой можно переброситься парой фраз. Это было нечто иное, что-то, чего боишься лишиться и готов переступить через любую преграду, только бы предотвратить негативный исход.       Блуждания, которых хотелось бы избежать, затянулись на целый час, потому как Сонми даже догадок не имела, куда могли запропаститься двое людей. Она прочесала всю знакомую часть леса, но так и не нашла никакого намека на чье-либо присутствие. На улице вечерело, но завершить поиски и потратить время в пустую — слишком, даже для нее.       Внимание тут же улавливает шелест травы и хруст веток на земле. Сонми готова сорваться с места и рвануть на источник шума, почти совершает необдуманное действие, однако в последний миг, когда нога отрывается для следующего шага, то девушка замирает. Идущий был один, судя по звуку, а значит это не кто-то из тех, кого она ищет. Остальные преступники боятся в одиночку выбираться за стены лагеря, особенно в темное время суток и это заставляло беспокоиться.       Сумрачный лес в один миг стал не последним пристанищем теплого солнца, уходящего к горизонту, а самым настоящим путем к объятьям кошмара, преследующего в жуткие ночи. Слышался лишь один звук шагов и ничего более, будто вся живность попряталась в свои норы, только бы их не притянуло в эту тьму вместе с гуляющей жертвой. Даже ветер успокоился и не мешал гнетущей атмосфере среди высоченных стволов деревьев.       Девчонка мгновенно спряталась за дерево и вытащила из-за пояса нож, если вдруг окажется, что это какой-то заблудший и неосторожный землянин. Осторожность и предусмотрительность никогда не повредит в столь страшное время, а потому если это кто-то из своих, то ее должны будут понять. Шаги все приближались, неясно кто был этим гулякой, но по грубым и тяжелым передвижениям можно смело заявить, что обладатель точно не девушка.       Затаив дыхание, Сонми прикрыла глаза, стоило звуку приблизиться слишком близко. Обстановка не была благоприятной, ничего не внушало доверия, а потому она полагалась исключительно на свою удачливость и неожиданность перед другим человеком. В большинстве случаев она корила свою мнительность, однако сейчас именно это качество предупреждало о незнакомце.       Как только размеренные передвижения ногами оказались совсем рядом, Сонми на свой страх и риск выворачивает из-за дерева и, приставив нож к чужому горлу, впечатывает сравнительно высокую фигуру в дерево. Опасение за свою шкуру так затуманило разум, опустило пелену на глаза, что Сонми не сразу распознает в сумраке лицо своей жертвы.       — Принцесса, ты решила меня без свидетелей прикончить? — уже сроднившееся обращение и до скрипа зубов знакомый голос сбили наваждение и удалось, наконец, разглядеть изумленное, но насмешливое лицо в нескольких сантиметрах от себя, отчего наступает легкое оцепенение. — Может, уже уберешь от меня нож или ты любительница острых ощущений? — взгляд, что бегло изучал женские черты лица опускается вниз, пробегается по телу и останавливается на уровне живота. Сонми следует за траекторией и с удивлением, а также небольшим, совсем крошечным, восхищением видит нож, который даже не замечала все это время.       — Знаешь, от раны на шее шанс помереть гораздо больше. — девчонка слегка надавливает на холодное оружие и вынуждает Чимина прижаться к шершавой коре и вытянуть шею, во избежание кровопролития. — С телом гораздо сложнее. — взгляд опасно сверкнул, а уголок губ пополз наверх, будто в голове зарождалась картина ожесточенной расправы.       — Я же не любитель какой-то. — Чимин первый убрал оружие и просунул через ремень, а после расслабленно опустил плечи и с ехидством посмотрел на блондинку, которая все же сбавила напор, почувствовав себя в безопасности. — Дай мне хоть карандаш, я и его в сердце вогнать смогу. — недобрый прищур намекал, что Чимин и правда на подобное способен, однако от самого парня не чувствовалось никакой враждебности или желание привести план в исполнение. Даже после того, как его поцеловали подошвой.       Сонми оценочно пробежалась взглядом по юноше, убирая нож на положенное место. Голова начала хаотично поворачиваться в разные стороны в поисках необходимой персоны, но все безуспешно. Внутрь закрадывалось нешуточное беспокойство, потому что эти двое всегда ходили, будто приклеенные друг другу, а сейчас оказались порознь. Позабыв обо всех натянутых беседах и несерьезных ссорах, Сонми обернулась со всей серьезностью.       — Где Розэ? — девушка смотрела снизу-вверх из-за своего невысокого роста по сравнению с Чимином, но даже так она своей строгостью и решительностью заставила ощутить себя не в своей тарелке. Чимин не привык видеть ее столь озабоченной какими-то вещами, оттого первые секунды молчал.       — Хочет побыть в одиночестве. — честно ответил парень и без колебаний взглянул с такой же серьезностью. Они с Розэ провели почти весь день вместе и за это время она не проронила ни слова, лишь находилась рядом с другом, получая какую-то поддержку. — Идем в лагерь. — он не стал ничего объяснять, как-то раскрывать чужого состояния, а потому положил руку на плечо и подтолкнул в нужную сторону, чтобы вернуться в шумное поселение. Когда же девушка осталась горой стоять на месте, то Чимин вымученно выдохнул и взглянул своим проникновенным взглядом, надеясь, что через глаза он передаст важность своих слов. — Иногда сбавляй свое упрямство, Сонми. Завтра поговорите. Пошли. — Чимин вновь предпринял попытку увести настойчивую особу от этой идеи, взяв за руку, но и это не повлияло на нее в нужном направлении. Этим действием он только больше усугубил свое положение и внутреннее состояние, но общая обстановка не изменилась.       — Это из-за меня. — отрешенно выдала девушка и хотела было сжать кулаки, но чужая рука этого не позволила. Сонми растерялась на мгновение, почувствовала неловкость и тут же выдернула руку, виновато оглядываясь.       — О чем ты? — Чимин развернулся всем корпусом и со всей внимательностью приготовился слушать. Между бровей образовалось несколько напряженных складок, а хмурый взгляд бегал по обеспокоенному лицу. Он считал виновником всех бед Чонгука, однако ситуация приобретала новые повороты, которые вновь ему неясны.       — Просто повела себя как последняя дура. — стоило ей развернуться и припасть спиной к прочному древу, как из груди вырвался негодующий выдох. Сонми упиралась затылком в растение, а глазами следила за бегущими по фиолетовому небу облаками, будто они должны помочь ей справиться с объявившимися проблемами. — Впрочем, как и всегда. — грустно усмехнувшись, она покачала головой и прикусила пораненную утром губу.       — Это ты умеешь. — почему-то сейчас Чимин и не думал оказывать какую-то поддержку вспыльчивой девчонке, которая зачастую наживала себе неприятности. Раньше его толкало на своеобразную помощь ей, однако сейчас в нем не сильно горело это желание, если все окажется правдой и это ее действия довели подругу до ужасного состояния. — Косячишь, ни о чем не думаешь, а потом хочешь принятия? Ты сейчас извиняться перед ней идешь, так ведь? — своими словами Чимин смог ударить по живому, отчего Сонми страдальческим взглядом зацепилась за красивые, но суровые черты лица.       — Именно так. — она даже не нашла в себе силы для какого-то спора или пререкания, совесть не позволяла включать истеричную натуру в такой грустной ситуации. — Ты прав целиком и полностью, Чимин. — Сонми оттолкнулась от дерева и подошла к юноше, одаривая его честным и до невозможности пронзительным взглядом. — И поэтому я хочу исправиться хотя бы в этом своем качестве, чтобы в последствии не сталкиваться с незначительными неприятностями, которые могут перерасти в глобальные проблемы. Начать я обязана с Розэ. — честно и откровенно пришлось говорить о себе, не скрывать каких-то очевидных мотивов, а посвятить Чимина в эту отталкивающую особенность.       Сейчас она смотрела совсем иначе, не как на противного мальчишку, который ежедневно действует на нервы и одним своим видом доводит ее до ручки. Перед собой она видела того надежного и понимающего человека, спасающего ее из раза в раз, способного мыслить здраво в необъяснимой ситуации. Сонми искренне надеялась, что ее поймут и не придется упрашивать его на коленях или же бродить всю ночь по лесной чаще.       Чимин на мгновение потерял дар речи от такого нормального обращения к себе, да и в целом от взрослого поведения девушки, желающей перебороть свои пороки. Что-то подсказывало, что она не способна довести Розэ до срыва, дело было не в ней. Либо же он хотел верить в эту истину всем сердцем и не допускать отвратительных мыслей в ее сторону.       — Прибил бы, да мордашка слишком милая. — закатив глаза, Чимин усмехнулся и положил руки на хрупкие плечи, а после довольно резко развернул на сто восемьдесят. Наклонившись ближе, Чимин выставил руку вперед и указал дорогу, подмечая легкое напряжение и затаенное дыхание. — Прямо до реки. За три минуты дойдешь. — он осторожно подтолкнул девчонку в нужном направлении и в ответ получил самый благодарный и искренний взгляд из всех, что ему довелось увидеть. Сонми не стала задерживаться и почти бегом отправилась к водоему, потому что время непозволительно быстро утекало сквозь пальцы. — Не беги так, а то кроме меня тебя никто не донесет! — вдогонку съязвил Чимин и широко улыбнулся, когда в ответ ему прилетел средний палец.       У Чимина не оставалось иного выбора, кроме как выдвинуться в лагерь и, наконец, оставить беспокойство о странном поведении подруги. Обычно, он не полагается на других, старается разбираться самостоятельно со своими проблемами, а также с трудностями у своих близких людей, но сейчас в нем была странная вера, что Сонми удастся достучатся до Розэ не просто как девушка к девушке, но и как подруга. В этом они были схожи.       Слишком много парень думал о своем окружении, всегда вкладывал усилия в чужое благополучие, а себя ставил на второй план или вообще забывал. Привычка тянулась из самого детства, когда он только первые семь лет жизни ни о чем не беспокоился и проживал без тягостей. Следом все его внимание и забота обращались к сестре, не было ни минуты, когда он переставал бы о ней тревожиться и как-то начинал думать о себе. После трагичной гибели и долгого забытья, он занял свой разум и время друзьями и общим делом, а затем направил свою человечность на благо народа Эридиана, но так и не выполнил до конца задуманный план. Уже в Колонии вся его преданность обратилась к авторитетному лидеру, а также его верному другу, который чуть раньше прибился к верхушке детской тюрьмы. С того момента он иногда позволял себе расслабиться, но это было лишь в четырех стенах камеры, которые ограничивали всю его свободу.       На Земле же, Чимин искренне желал ощутить ту самую беспечность, абсолютную волю не только физическую, но и внутреннюю, без тяготящих душу переживаний и тревоги. Однако и здесь он оставался под чужим крылом, желающим безоговорочной власти и Чимин не мог воспротивиться, так как чужак за долгие годы стал для него почти братом, дающим гарантию защиты, а также некоторые привилегии в будущем.       С того дня все вновь завертелось в петлю нескончаемых дум, от которых его одолевали адские мигрени, служившие толчком к раздражительности и вспыльчивости. Прислуживание Чонгуку, противостоящая группировка, долг перед сестрой, месть Советнику, какие-то новые спонтанные знакомства, цель выживания и истеричная девка, которая оказалась той еще сучкой.       Именно последняя смогла вытеснить абсолютно все другие мысли и появилась неадекватная зависимость, жажда довести ее до точки невозврата, но у нее каким-то чудом удавалось переворачивать замысел и вытворять подобное с его разумом. Все остальное перестало волновать азартную натуру, которая в кои-то веки ощутила безграничную свободу и независимость от любой части его тяжелой судьбы. Этих частей было слишком много, он постоянно о чем-то беспокоился, но с появлением занозы в его заднице, все они потеряли смысл и тогда осталось всего одна зависимость, спасшая его от веретена обязательств.       Признаваться себе в том, что именно отравляющее, токсичное общение с дочерью убийцы семьи стало тем самым глотком воздуха на глубине, казалось, неадекватно, но именно в этом и парадокс его не самой нормальной жизни. Только эта ежедневная эмоциональная встряска помогала ему не погрязнуть в чем-то зловещем и тяжелом, тянущемся слишком далеко в прошлое.       С того момента Чимин осознал, что привычные переживания за других, чувство ответственности и заботы он не обязан давать остальным как нечто должное, как что-то прилегающее к его персоне, каждому без разбора. Он способен сам распоряжаться своими эмоциями, а потому сразу же отсеялся от нескольких людей и перестал натягивать фальшивые улыбки, научился отказывать авторитетным личностям и завел новые, более приятные знакомства, которые ранее были табуированы в их небольшой ячейке общества.       И лишь с одним человеком не смогла пройти его эмоциональная сепарация, которая только усиливалась с каждым днем все больше, становилась более явной и безоговорочной. Сонми совсем не старалась привлекать его внимание, как многие девушки в лагере, желающие просто оттяпать себе место поближе к верхушке. Она на первых порах даже за человека его не считала, а после если и начала так думать, то ассоциации были не самыми лучшими. Для Чимина все изменилось в фургоне, когда с ним не побоялись откровенничать и тогда щелкнул некий триггер, который из раза в раз спасает неуклюжую и слепую девчонку из каждой передряги.       Мыслей о ней было непозволительно много, настолько порой их собиралось, что он ощутимо раздражался и срывался на совсем непричастных людей из-за непонимания ситуации. Никто прежде не забирался в его разум так глубоко и надолго. Она, как надоедливая плесень, которую просто невозможно вывести, если твой дом на берегу моря. Расползается с поразительной скоростью, пробирается в те места, откуда ее порой не видно, она отравляет и убивает своими токсинами все оставшееся, и в конце кроме нее ничего нет.       Чимину плевать: азарт, наваждение или же искренность вызывают в все те эмоции, что в нем сейчас бушуют. Он не знает причин такого странного проявления и зарождения своих чувств, но точно уверен, что не хочет, чтобы они заканчивались. Не сейчас, когда они даже не достигли своего Зенита и не раскрылись в полной мере. Если же Розэ откажется в каком-либо содействии, то это не заставит его опустить руки и сдаться, потому что он и так бездействует слишком долго для своего порывистого характера.       Тем временем, Сонми мчалась в нужном направлении, указанном мгновениями назад. У девчонки не было времени думать над своим учащенным пульсом или же пробирающим до костей жаром, который вызвал голос Чимина прямо над ухом. Все мысли обращены к подруге и ее состоянию, о котором парень высказался расплывчато, но даже с таким намеком все было очевидно. Огромный, неподъемный груз чувствовался на сердце, так как Сонми вновь не подумала о последствиях своих слов и стала причиной подобного состояния.       Она почти вылетает на каменный берег реки, чуть ли не валится кубарем в сам водоем, но все же остается на ногах, после предательского корня на последних шагах. Проклятья посыпались трехэтажным матом на безобидный элемент дерева, который попросту не был вовремя замечен.       Розэ сидела на большом поваленном бревне возле разведенного костра, слушала треск древесины в огне, заглушающий безмятежное водное течение, следила за танцующими языками пламени, которые временами сопровождались хлопающим звуком из-за встречного ветра и почти ничего вокруг не замечала. Шум со стороны вынудил ее медленно и не очень заинтересованно обернуться, и узреть картину вылетающей на берег девчонки, что-то громко вопящей. Улыбка сама по себе поползла на лицо, хотя, как такового чувства веселья внутри нее не находилось.       Стоило Сонми заметить яркий огонь, то она тут же направилась к нему. Внутри неожиданно образовалась странная неловкость и шаг заметно притупился, будто нечто не подпускало ее к подруге без должной борьбы. Приходилось проглатывать это неудобство, отодвигать на задний план из-за клятвы, данной самой себе. Чимин не просто так дал ей координаты, чтобы она пришла, подразнила своим видом и сбежала, а потому нельзя вновь пятиться куда-то из-за своих слабостей.       — Тебе разве не нуж-… — Розэ только начала говорить с усевшейся рядом девчонкой как вверх была выставлена слегка подрагивающая рука. Только вблизи она смогла распознать частое и обрывистое дыхание, гласившее о нежелательном беге, а также впалые от усталости глаза и влажное лицо.       — Прости, но позволь мне. — для собственного спокойствия Сонми втянула свежий речной воздух через нос и шумно выпустила через приоткрытые обветренные губы. Она развернулась всем корпусом к брюнетке и пристально заглянула в глаза, хотя абсолютно всегда испытывала дискомфорт от этих глубоко-карих очей, пробирающихся в самые дальние уголки души. — Извини меня. Мне не стоило быть резкой с тобой, нельзя было игнорировать тебя и, тем более, прогонять, когда ты хотела мне помочь. Я не буду искать себе оправданий и тебе не советую, если вдруг захочешь сгладить углы, потому что я накосячила и полностью уверена в этом. В произошедшем исключительно моя вина, но я надеюсь, что на первый раз ты по-дружески спустишь это на какой-нибудь мой одноразовый эмоциональный срыв и позволишь мне все исправить. — первое в своей жизни раскрытое извинение Сонми тараторила невпопад. Все мысли, что она обдумывала ранее вылетели у нее из головы при личной встрече и теперь из уст лилось абсолютно все, что только успевало зарождаться у нее в сознании. В какой-то момент она отвела взгляд на костер, чтобы хоть на чем-то сконцентрироваться, но даже он не помогал.       — Скажу честно, — активная и эмоциональная исповедь подруги вызывала призрачную улыбку, которую с трудом удалось скрыть, чтобы вывернуть себя в необходимую сконцентрированную сторону. Розэ эмоционально выжата сегодняшними происшествиями, а потому глаза ее пусты и молчаливы, как и сердце, но оставить близкого человека без ответа она не могла. — мне был неприятен тот холод. Хотела поговорить еще тогда, но… возникли некоторые обстоятельства и после них не успела зайти. Не нужно так распинаться, это простое недопонимание, которое быстро забудется. — она не желала копаться в этой проблеме столь глубоко, хотела просто забыть ее и плыть по бурному течению дальше, не замечая всей бушующей обстановки.       — Из-за простого недопонимания не уходят в глушь. — Сонми слегка наклонилась и заглянула в опущенные глаза, которые без какого-либо внимания наблюдали за костром. Внутри росла огромная тревога, которую так просто не искоренить. Волнение было не за себя, только о Розэ сейчас ее переживания, о кардинальной перемене в потухшем взгляде и безучастном лице. — Розэ, мне искренне жаль. Черт, я правда не понимаю, что за хрень тогда на меня нашла, но я даже мысли не допускала о том, чтобы задеть тебя… Ты один из важнейших людей на Земле… за столь короткий срок никто прежде не становился настолько близок и дорог мне. Я не хочу, чтобы один мой косяк стал какой-то отправной точкой в неизвестность. Надеюсь… это чувство взаимно. — с каждым предложением голос становился все тише, пока совсем не перешел в смущенный шепот, а лицо не приобрело еле заметный румянец на фоне полыхающего костра. Сонми почти не говорит о своих чувствах и эмоциях, она в них топится и сгнивает, но редко открывается, поэтому ей все в новинку и это слишком волнующе.       — Приятно слышать… — проговорив одними губами, Розэ немного отвернулась от требующего взгляда, который вынуждал ее говорить хоть о чем-то. В голове назойливым эхом всплывали обрывки фраз лидера, сумевшего даже в ее голове навести свои порядки. Она настойчиво отказывалась верить в его правду, но он был настолько убедителен и серьезен, что стойкая Розэ надломилась под этим натиском. — То есть, ты не сердишься на меня? — осторожно забросила удочку неприятной темы, по итогу которой будет ясно, останется Розэ в лагере или в одиночестве покинет его.       — Я? Сержусь? За что я должна сердиться? — ресницы широко распахнулись от растерянности, стоило Розэ озвучить сомнительный вопрос, вгоняющий в ступор. Сонми настороженно смотрела на подругу, на потерянный взгляд, освещаемый уходящим солнцем и пламенными бликами, и не понимала такого противоречивого вопроса.       — За Чимина. — слух уловил протяжный вдох, но Розэ не смотрела на собеседницу, ей этого не нужно, она все чувствовала. Ощутимым протестом повеяло со стороны, но Розэ подобное предвидела, так как ее подруга до ужаса упертая. — За эти тренировки в тайне. С одной стороны, я попросила тебя о помощи, согласилась ждать плана обучения, а сама пошла с ним тренироваться. — прежде она не была столь аккуратна в выражениях, всегда прямолинейно или отрешенно высказывалась, однако с подругой в ней появилась непривычная деликатность и какой-то страх осуждения или обиды с ее стороны.       — Бред. Не стану я на это сердиться. — Сонми отмахнулась от чужого беспокойства, так как уже успела подумать над произошедшим. Этот вопрос оказался незакрытым гештальтом, который нужно срочно решать, иначе он так и останется висеть над головами и раздражающе бренчать. — Скорее, я растерялась, но нервозность из-за спарринга сыграла свою роль, вот и вспылила. Я же сама тебе сказала, что не буду тренировать, поэтому порядок.       — И все же, — сцепив крепко пальцы, Розэ подперла замком подбородок и слегка подалась вперед к костру. Вечерний ветер возле водоема был знобящим и надоедливым, а огонь манил своим теплом и размеренностью. — может, на самом деле, это была ревность? — она продолжала копать в эту сторону, хотела избавиться от навязчивого чувства правоты Чонгука и только честный ответ Сонми поможет ей полностью понять ситуацию. Шутки и подколы уже не были каким-то доводом, ей нужен прямой ответ. — Ваши взаимоотношения разве что ребенок не поймет. Я хочу знать, не видишь ли ты во мне преграду между вами и не вызывает ли это у тебя негатива в мою сторону.       — Дилемма… — задумчиво протянула девушка и вытянула губы трубочкой, погружаясь во все моменты, когда нечто странное проявлялось в поведении. — Я не ревную, Розэ. У меня для этого нет ни времени, ни должных чувств. — Сонми коротко усмехнулась и слегка толкнула подругу в бок, чтобы передать ей свое шутливое состояние. Пусть и очень мизерное, но она поделится с ней последним, если это поможет убрать кислую мину с ее лица. — У тебя точно все в порядке? Не хочешь выговориться в чем-нибудь? А то слишком напряженная, хотя вроде все разрешили.       — Сонми, — Розэ мельком посмотрела на обеспокоенное лицо и задумалась над правильностью своих идей. Она хотела бы предостеречь родного человека от грядущей опасности, спасти от неприятностей, но в ней все еще были сомнения насчет того, как же глубоко смог залезть Чонгук и насколько сильное оказал влияние. — ты доверяешь Чонгуку?       — Я вообще-то хотела поговорить о тебе, а не о каком-то Чонгуке. — Сонми нервозно оскалила в нелепой улыбке зубы и окатила девчонку всей имеющейся мнительностью. — Ладно, думаю, что сейчас самое время, иначе разговор будет слишком тяжелым. — Сонми стянула с себя рюкзак и одним легким движением просунула руку внутрь, чтобы достать самого приятного спутника на этот вечер. — Вот же… — раскрыв рот в удивлении, она усмехнулась и, не веря своим ощущениям, вынула то, чего там быть не должно. — Вот же сучара. — Сонми крутила в руке забытый когда-то на поляне пистолет с неким восхищением от ловкости одного полудурка. Она старалась никогда не думать о пропаже ужасного предмета, но всегда знала, у кого он находился. Делая вид, будто оружие не напомнило страшные события, она положила его на бревно, а сама вновь запустила руку в темное пространство. — Это нам понадобится в другой день, а сейчас предлагаю выпить. — в руке тут же оказался очередной темный сосуд из бункера и даже без комментариев ясно, что там очередное ядерное пойло.       — Вы убежище нашли или алкогольный склад? — Розэ взяла чистую черную бутылку и попыталась понять, что же это за очередной привет из прошлого, но без этикетки не разобрать. — Страшно представить, сколько там еще осталось…       — Поверь, бывшие хозяева точно не планировали скучать в том месте. — азартное подмигивание сопровождалось хлопком от открытия бутылки ядреного сливочного ликера. Первые капли сладкого алкоголя коснулись вкусовых рецепторов и перекосили дегустатора от всей приторности напитка, но стоило жидкости пробраться дальше по пищеводу, как жгучее чувство теплыми волнами окутало тело изнутри. — И быть здоровыми от диабета тоже, судя по всему… — она все никак не переставала морщиться от тошнотворной сладости, от вязи в ротовой полости и это вынудило прибегнуть к крайним мерам и подойти к реке, чтобы немного сгладить большой глоток сахара со спиртом.       — Ты же в курсе, что ликер — это не одиночный напиток, а лишь дополнение к коктейлям и десертам? — Розэ откровенно смеялась над скорченной физиономией, возвращающейся с высунутым наружу языком девушки. Сама же она умела различать алкоголь, но на этом все ее умения и заканчивались, так как дальше пятой стопки она мало что запоминала.       — Не душни, я не знала. — по всему телу пробежалась дрожь от запоминающегося вкуса и Сонми чуть ли не скрутилась по полам от того, как сильно ее передернуло из-за сахара в организме. Как только все будоражащее чувство прошло, то наступило расслабление благодаря спирту, отчего Сонми довольно быстро поплыла и скатилась на крупные речные камни ближе к обжигающему огню, чтобы ускорить свое опьянение с помощью жара. — Касаемо Чонгука… — она все же вернулась к неприятной теме, так как Розэ встревожила своими опасениями на его счет. Тут же почувствовался пристальный взгляд на профиле и Сонми даже заправила часть волос за ухо, чтобы ее эмоции видели. — Я знаю о его скользкой натуре и догадываюсь о махинациях, которыми он промышляет. Не хотела об этом никому говорить, если честно, но что-то мне подсказывает, что мои слова сейчас важны для тебя. — она поверхностно пробежалась по внимающему слова выражению, словно подтверждая догадку.       — То есть, как знала? Не сочти за грубость, но это не может быть самонадеянность? Чон — мастер залезать в голову. — Розэ не говорила напрямую о действиях лидера, не знала, о чем стоит рассказывать, а что лучше оставить в тайне. Несмотря на это, продолжала откровенно отзываться о мрачной личности не в лучшей форме.       — Роз, я, может, и не психолог какой-нибудь, но не слепая же. Понимаю, что он собирается использовать меня для достижения своих целей. — она размышляла над подобным уже более суток, анализировала прошлое и нынешнее поведение амбициозного парня, прокручивало каждое его слово и ни одному не верила, так как репутацией он обладал не самой внушительной.       — Но зачем тебе это? Разве не будет унижением, быть у него на побегушках? — отпивая очередной глоток спиртного, Розэ вынужденно расслабляла мозг, чтобы расширить границы и осознать мотивы второго ненормального человека в ее жизни. Первоначальный психологический портрет стремительно разрушался и сложно сейчас понять, либо Сонми так выросла за короткий срок, либо с самого начала водила всех за нос и прикидывалась не той, кем является.       — Ситуация не так однозначна, как тебе кажется. Мы договорились, что я что-то придумываю, излагаю и наставляю его, а он делает. Считай, лично попросил сделать его марионеткой. При этом, он считает, что полностью управляет ситуацией и влияет на все мои решения. — от осознания нелепый смешок вырывался наружу, потому что с высоты огромного королевского балкона, Чонгук мог смотреть лишь вниз, на более слабых и неспособных людей, но не замечая, что над ним точно также вьются красные нити. — Розэ, я признаю свою эмоциональность и несдержанность в самых разных проявлениях, это мое слабое звено. Но, может, морально я и уступаю Чонгуку, но точно не мозгами.       — Черт… — Розэ смотрела, разинув рот, не могла поверить, что все это говорит та, кого, казалось, она прочитала еще до обмена именами и выстроила полную картину личности. В секунду она даже подумала, что сейчас сидит с более приветливой и добродушной версией Чонгука, но все такой же коварной и осторожной. — Да ты манипулируешь людьми похлеще этого ублюдка… На мне хоть эту чертовщину ты не использовала? — Розэ театрально попятилась назад. Ее настрой, очевидно, поднялся, но пока неизвестно из-за нервозности или открытой беседы с подругой, где она раскрыла истинный свой замысел.       — Думаешь, Джисон меня просто так Дьяволом во плоти называет? — хищная улыбка под бликами огня на темном берегу осветилась адовым пламенем, будто Сонми только что призналась в страшной истине, а не пошутила словами лучшего друга. После напускной надменности, она все же сбавила напор и спокойно устремила взор перед собой, обнимая свои ноги. — Это дерьмо тоже заслуга Кейна, который всю жизнь промывал мне мозг и тогда я всему у него научилась. Однако, я предпочитаю действовать рационально, а не исподтишка, но все же этот случай немного иной. — перед ее лицом оказалась протянутая бутылка, словно Розэ ощутила, что подруге нужно нечто серьезное, чтобы продолжить свою исповедь. — Представь, что сейчас идет какая-нибудь политическая война, есть только мы и Эридиан. Мы не суверенны, и чтобы добиться этой независимости, необходимо вести определенную кампанию. — Сонми не стала рассказывать целиком свою сложную для понимания задумку, однако решила привести наглядный пример, который поможет отдаленно разобраться. — Исхода всего два: прямая конфронтация с множеством потерь или же захват власти. Чонгук может прибегнуть к любому варианту, однако мне нужно, чтобы все его лидерские качества направились на второе.       — Хочешь быть во главе Эридиана? Чона на трон возвести? — не сумев утаить в себе возмущение, Розэ прервала подругу и для уверенности посмотрела на решительный настрой.       — Нет и нет. Юнец не может командовать парой тысяч людей, где преимущественно взрослые, они этого не позволят. Но и просто так нас не оставят в покое, потому что это переломит нынешнюю систему. Нам нужно, чтобы кто-то из своих был в Совете, как лицо, представляющее интересы сотни. Это и будет его основная кампания. Моя же цель напрямую зависит от успешности Чонгука, как лидера. — настал момент, когда Сонми окончательно раскроет то, о чем ранее почти никто не знал, потому что за все время Розэ не давала повода усомниться в себе. — Он средство достижения цели. Только с его помощью я смогу приблизиться к отцу и не отправиться на казнь по решению Совета после расправы над ним.       Розэ не знала, что ответить, она не могла и помыслить о настолько грандиозных планах обычной девчонки, которая оказалась той еще загадкой на древнем языке. Сейчас все ее личные цели и эмоции казались настолько мелкими в сравнении с чужими замыслами, отчего по телу пробежался дискомфорт. Где стоит обычная тренировка на выносливость и где захват власти остатков цивилизации.       Она не хотела об этом думать, как-то сравнивать себя и подругу, ведь у них абсолютно разные жизни и травмы в далеком детстве, которые повлияли на становление теми, кем они являются сейчас. Розэ никогда не нуждалась в чем-то подобном, все свои пожелания она воплощала по мере появления и никогда не планировала настолько далеко, живя одним днем. Сейчас же ее голова начала заполняться различными мыслями о будущем, о каком-то смысле жизни, о преследуемых целях, но все это разбивалось в ничто о твердые намерения близкого человека. Заметное угнетение вырисовывалось на лице, что тут же уловила собеседница.       — Это только звучит стремно, на деле гораздо проще. Тем более не я буду руки марать. — неприятно осознавать, но Сонми чувствовала удовлетворение от того, что такой сильный и опасный преступник будет плясать под ее дудку и выполнять любое выдвинутое требование.       — Просто все так необычно. — неопределенно протянула девчонка и отвернулась в сторону, чтобы скрыть свое состояние, которое теперь могут использовать против нее. Сонми бы не стала действовать таким образом, не манипулировала бы Розэ, но после откровения к подобному необходимо привыкать и оставаться начеку. — Как-то даже в голове не укладывается.       — Тогда не думай об этом. — Сонми устремила взгляд на противоположный берег, заостряя внимание на дереве, будто оно временный якорь между мыслями и реальностью. — Я бы все на свете отдала, чтобы ни о чем не беспокоиться, но пока где-то бродит Кейн, я даже спать не могу, не пробуждаясь от кошмаров. — горячительный напиток струился по организму, совсем не жалел своей горечью и одновременной сладостью, но даже такой яркий контраст не помогал вдоволь расслабиться и отпустить насущные проблемы. — А что с твоими? Ты никогда не говоришь о жизни на корабле.       — Потому что нечего рассказывать. — безразлично отозвалась Розэ, так как совсем не желала затрагивать единственную часть прошлой жизни, где она испытывала хоть что-то. — С восьми лет жила в приюте и на этом все.       — Столько помогаешь другим, а сама остаешься той еще загадкой… — зачарованный ночным таинством голос неопределенно отозвался на очень сжатую биографию. Сонми чувствовала это нежелание, а потому не лезла к подруге, которая решила оставить свое прошлое там, где ему и положено быть.