Глава 21. Спаси меня от кошмара, который я называю собой.

      Серые будни тянулись мучительно долго, не было никаких подвижек в налаживании связи, на месте также стояли поиски достойного противостояния землянам, отчего лидеры рвали на себе волосы. Пока Минхо занимался организационной частью и был на одной волне с преступниками, контролируя их работу и порядок в лагере, Чонгук и Сонми большую часть времени, после выздоровления девчонки, засиживались в обществе друг друга и продумывали самые различные теории и выстраивали поочередно планы действий, но каждый раз идеи разбивались о каменную реальность и приходилось думать по новой.       Лишь изредка их можно было увидеть за пределами переговорной, и в большинстве этих случаев, каждый прокладывал путь до соседней палатки, чтобы переспать с надуманными мыслями за день, а после вновь вернуться к обсуждениям. Временами Сонми выбиралась из частокола, чтобы вдохнуть запах свободы и беспечности, но даже там полностью не могла расслабиться, так как в поле зрения объявлялся Кай и девчонке не терпелось посмотреть на ход усердных тренировок. В такие периоды Чонгука можно было встретить в обществе своего верного окружения, но зачастую юноша просто бродил в одиночестве по широким лесам и освобождал загруженную голову.       Последние надежды возлагались на инженеров, которые, не покладая рук, усердно работали над созданием связи. Им приходилось сталкиваться с жестокими реалиями опустошенной Земли и довольствоваться теми технологиями, которые оказались у них в доступе. Порой, они запрягали нескольких парней, умеющих обращаться с луками и копьями, чтобы те отправились на поиски каких-нибудь забытых Богом мест, где могло остаться хоть что-то полезное. Им не составит труда избавиться от коррозий или же справиться с незначительной поломкой, ведь навыков у девчонок предостаточно, проблема лишь в нехватке должных материалов.       И только на дальнем отшибе от поселения не ощущалось всеобщее угнетение и подавленность глобальных обстоятельств. У двух тренирующихся ребят совершенно не было ни времени, ни сил на переживания об окружающей обстановке. Тяжелые занятия уже не несли привычного легкого характера, они были наполнены болью, потом и разочарованными вздохами.       Стоило Розэ один раз попросить у недовольного и раздраженного Чимина не жалеть ее и быть жестче, как на тренировке с Сонми, то у парня чуть ли не сорвало крышу и теперь ни о каком расслаблении не могло идти и речи. В первый день, когда у Розэ был дебют похмелья, то с ней еще как-то нянчились, однако, со второго дня ее беззаботная жизнь оказалась похоронена под собственные же измученные стоны.       Розэ тихо вскрикнула, ударившись спиной о твердую кору дерева, которая уже далеко не первый раз встречает ее в жесткие объятья. Поморщившись, девушка отшатнулась и старалась не обращать внимания на тупую боль, которая к утру наверняка лишь усилится. На ней уже не было живого места, на каждом участке тела виднелись гематомы и ссадины, которые в их обстоятельствах ничем не вылечить. Сегодня тренировка была особенно тяжелой, в этот день Чимин был особенно строг и не давал поблажек.       — Розэ, сосредоточься. — похрустывая шеей, Чимин строгим взглядом смотрел на вымотанную подругу. Внутри он испытывал жалость к неподготовленной девчонке, так как его удары очень уж отличались от прошлого учителя, но лицо не выражало никакого сострадания, только безоговорочная собранность и желание поскорее достичь цели.       — Я сосредоточена. — тут же воспротивилась Розэ, отходя от дерева. Проложив себе круговую траекторию, девчонка выкроила себе секунды на восстановление дыхания после жесткого столкновения. Она подняла руки в защитной стойке и ждала следующего выпада.       В обычное время Чимин был той еще душкой, в нем не было жестокости, которая свойственна охранникам, а также убийцам. Ни намека на ту беспощадность, плещущуюся в карих глазах из-под взмокших светлых прядей в эту секунду. Сейчас Чимин выглядел как истинный боец, перед ним стояла только задача, которую нужно выполнить, оттого его вид и навевал тревогу на новичка в этом ремесле.       Розэ доверяла Чимину, она была с ним откровенна и это стало той точкой, где слетели все предохранители. Теперь с ней не сдерживаются, не церемонятся и воспринимают всерьез, не как подопечную, а как соперника, которого хочется вывести на вершину, а после сразиться на равных, без предостережений и беспокойства.       Чимин наступал быстро, он не использовал специальные приемы, задействовал только природную силу и скорость, но и так у Розэ не удавалось одолеть наставника в неравном спарринге. Сейчас она оттачивала свою ловкость и реакцию, а потому иногда получалось проворно увернуться от стремительных замахов и обезопасить и без того травмированное тело.       Они парировали атаки друг друга, используя базовые методы, отточенные несколькими часами ранее. Розэ заметно подтянулась под чужим присмотром, теперь она уверенно стояла на ногах, правильно распределяла центр тяжести и даже подключала основы физики, которую она так ненавидела с самого детства. Несмотря на это, разница между бойцами колоссальная, но не непреодолимая.       Атаки чередовались с блоками, выпады преследовали защиту, но эти грубые танцы не могут продолжаться вечно. Чимин замечает проседание в блоке, бьет девчонку ладонью в живот и делает молниеносную подсечку, от которой тело тут же поддается закону гравитации. Розэ с глухим стуком падает на протоптанную землю и, уставившись в голубое небо, пытается подавить очередной раздосадованный вздох.       — Ты снова не концентрируешься. — Чимин отходит от поверженного соперника, махнув мокрой челкой, полностью открывает лоб и пристально смотрит за поднимающейся брюнеткой. — Сколько раз повторять, что о конечном результате нельзя думать во время боя. Ты ведь ни черта не замечаешь вокруг себя.       — Я концентрируюсь, Чимин. — после очередного поражения Розэ не позволяла себе опустить руки, но отчаяние так и рвалось наружу. Грудь высоко вздымалась от частых вдохов, лицо полностью покрыто испаринами, а короткие волосы уже полностью выбились из крепкого хвоста во время интенсивного обучения. — Но тебе тоже нужно определиться. — уловив возмущенно вскинутые брови и изумленные глаза, Розэ пришлось вымученно выдохнуть, потому что учитель явно не помнил своих же собственных слов. — Сначала говоришь, что я должна думать только о победе и не подпускать мыслей о каком-либо другом исходе, а теперь мне нельзя думать о результате.       — Эти факторы не взаимоисключающие. — строго вбросил фразу тренер и вновь встал в стойку. Розэ хотела бы немного отдохнуть, выпить воды и подышать, потому что это избиение продолжается уже больше часа. Чимин не желал даже на минуту освобождать себя от дела, иначе голова нещадно заполнится не самыми приятными мыслями. — Твоя очередь.       — Что с тобой такое, Чимин? — Розэ проигнорировала указ и сравнительно спокойно посмотрела на учителя, усмиряя пыл возмущения. Друг не говорил с ней последние дни ни о чем, кроме тренировок и это настораживало. — Ты весь день швыряешь меня, как тряпичную куклу. Может, объяснишься?       — Одолей меня, тогда поговорим. — Чимин не хотел прерывать занятие, у них еще очень много пробелов, а разговоры сейчас совсем ни к чему. Единственным способом к непрекращающемуся движению, была именно мотивация Розэ, в противном случае, она проест ему мозг своими уловками.       Стиснув зубы, Розэ одарила недобрым взглядом напарника и мгновенно перешла в отчаянное наступление. Девушка нанесла свирепый удар, от которого Чимин увернулся только в последний момент. Она зачастую прокручивала в голове все приемы подруги во время спарринга со вторым охранником, однако ни один из них не удавалось провернуть, так как Чимин сразу распознавал затею, стоило ей появиться в смышленой голове.       Удары вновь последовали друг за другом, ни о каком спокойствии не шло и речи, когда Чимин уже начал откровенно бесить своим поведением. Сейчас она разглядела эту его дотошную натуру и высокомерную рожу, по которой хотелось смачно проехаться, но все возможности быстро пресекались. Она замахнулась еще раз, но блондин вовремя перехватил руку, ловко развернул спиной к себе и вынудил почти сложиться пополам, заламывая плечевой сустав из-за чего Розэ глухо вскрикнула. Розэ, в прямом смысле, скрутили полицейским захватом и все не решались отпускать, пока она не усмирит свою порывистость в этом раунде.       — Все, хватит. — сквозь болезненные стоны проскулила девчонка и ее выпустили из крепкой хватки. Розэ смотрела с вызовом, с тягучим чувством неясной обиды в груди, за такой подлый прием, но не смела говорить и слова против, хотя в ее голове уже выстраивался доскональный диалог.       — Разве это не то, чего ты хотела? — Чимин говорил без злобы, без упрека, но в нем активно бушевал новоиспеченный ментор, а потому он не мог позволить какой-то слабины или дружеской поблажки.       — Я хотела, чтобы ты научил меня сражаться. В мои планы не входило быть твоей боксерской грушей, на которой ты бы мог вымещать свою злость. — все же выпалила свое предположение Розэ, так как поведение Чимина откликалось какими-то эмоциями, и она это прочувствовала на себе в полной мере. — Никакой техники, объяснения, ты просто швыряешь меня от одного дерева к другому.       Чимин окинул Розэ нечитаемым взглядом. Мысленно он не находился в этом времени, а прокручивал всю тренировку в памяти, пытался вытянуть те самые моменты, о которых шла речь, но считал, что все проходит в обычном режиме. В последние дни его одолевали противоречивые эмоции, включая отчаяние, и это не лучшим образом сказывалось на порывистом характере, оттого он и изнурял себя тренировками, однако никакого облегчения они не приносили.       — Ты хочешь, чтобы я сдерживался, Роз? — Чимин решил, что на сегодня их лимит боев исчерпан, а потому отошел к дереву с вещами и уселся на теневую сторону, прячась от жарких солнечных лучей. Он устремил пронзительный взгляд на подопечную и со всей строгостью заползал к ней в голову. — Думаешь, земляне будут снисходительны и дадут тебе передышку в разгар драки? Даже к увечьям нужно быть готовой. — с каждым словом, взгляд напротив был более напряженным, так как она понимала всю реальность, ей не впервые об этом говорят.       — Я в курсе. — не со зла огрызнулась Розэ и раздраженно подула на выбившуюся прядь прямо перед глазом. С начала всех этих сражений и боев в ней нешуточным образом пробуждались такие эмоции, о которых она раньше только слышала и наблюдала, однако, надеялась, что сама их в этой жизни не прочувствует. Сейчас же ее переполняли самые разные чувства и переживания и контролировать в драках их совсем не получалось. — Но то, что происходит сейчас трудно назвать обучением. Ты просто вымещаешь на мне раздражение. Такое вряд ли меня чему-нибудь научит. — она хотела вернуть прежний настрой, слаженную беседу, а потому села у соседнего дерева и начала сверлить глазами друга.       — Если тебе что-то не нравится, это не значит, что оно не приносит пользу. — отрешенный голос не сулил ничего хорошего из уст Чимина. Беззаботная натура паренька подозрительно долго отсутствовала, уступая место угрюмому и серьезному учителю, от которого даже похвалы тяжело добиться.       — Твоя рожа — хуже лимона. — Розэ скривила лицо и начала брезгливо озираться на друга, в надежде, что хоть это разбавит обстановку от нудных наставлений и всей строгости, которой на один квадратный метр собралось слишком много. — И я знаю, что причина твоих перепадов настроения только одна. — играя голосом и мимикой, Розэ уклончиво повела голову в сторону, чтобы не выдать своей осведомленности, о которой она только что сама же и заявила. Чимин даже не взглянул на девушку, ложась на невысокую траву и обращая взор к небу. — Ты подумал над поим вопросом?       — Подумал. — лицо юноши, наконец, расслабилось, впитывая редкие солнечные лучи. Он блаженно распластался на мягкой траве, сложив руки под головой, слушал завывания ветра в ущелье, подмечал лепетания птиц на деревьях и пытался перенять природное спокойствие в свою душу. Чимин не чувствовал должного внутреннего созерцания, оттого его брови временами сходились у переносицы и выдавали истинное положение парнишки.       — И? — требовательно протянула девушка, чуть наклоняясь вперед. Прошла почти неделя с их разговора, но все не подворачивался момент для откровенной беседы, а значит сейчас она не отстанет от товарища.       — Ты же сама все прекрасно знаешь. Какой смысл спрашивать. — безучастно хмыкнул парень и даже бровью не повел на очередной допрос. — Может, уже перестанем это обсуждать? На ней свет клином не сошелся.       — А вот мне что-то подсказывает, что у тебя абсолютно все на ней сходится. — скептицизм так и сквозил в голосе, потому что по этой части у Розэ не было никакого доверия к словам горделивого юнца, который не желает признавать истину и страдает из-за этого сам, а также утягивает остальных своим негативом. — Мы так и будем в молчанку играть? — теперь настала очередь Розэ источать свою властную ауру и оказывать влияние на друга.       — Что ты хочешь услышать? Что она мне нравится? — Чимин поднялся в сидячее положение так резко, что Розэ инстинктивно отшатнулась назад. Он смотрел прямо в глаза, пытаясь через них донести свои чувства, но этого было мало. Розэ хотела, чтобы Чимин произнес все вслух не для нее, а для себя. — Да, черт возьми. Эта чокнутая засела у меня в голове и это меня бесит, потому что нет никакого здравого объяснения. Это ты хотела услышать, Розэ? — поджав губы, он сохранял зрительный контакт, хотел проследить чужую реакцию, но глаза оставались все также молчаливы и это действовало на неспокойные нервы.       — Теперь ясно. — вскинув брови, Розэ задумчиво закусила губу и отвела взгляд в сторону, чтобы без давления извне сложить все детали паззла. — Позволь угадаю, ты это понял еще три дня назад? — искрометные глаза следили за поведением блондина, который удивленно покосился на проницательную особу. Призрачная ухмылка переросла в усмешку, пока Розэ не начала заливаться, казалось бы, беспричинным смехом. — А я-то думаю, какого черта мы до посинения начали здесь засиживаться.       — Мы и раньше так сидели, не выдумывай. — Чимин непонятливо косился на подругу, которая уже прочуяла абсолютно все, но никак не могла посвятить в свои умозаключения заинтересованное лицо.       — Санта-Барбара какая-то получается… Так не нравится видеть Сонми в обществе Чонгука? — Розэ уже не могла сдерживать улыбку, как бы не пыталась поджать губы. Ее всезнающее лицо само по себе вгоняло в странные ощущения, а тут еще нелепое выражение, которому нельзя найти объяснения.       — Так, вставай. — Чимин мгновенно подскочил на ноги, когда Розэ дернула за нужную ниточку. Юноша и сам сейчас выглядел неловко и неестественно для привычного образа беспечного болтуна, заботящегося только о себе, но Розэ этим трюком уж не пронять. — У тебя не ноги, а веревки какие-то, бить ими совсем не умеешь, а еще собираешься как-то с землянами сражаться. И хватит расслабляться, нам давно пора ножи подключать. — забавное смятение лишь больше раззадорило азартное нутро Розэ, поэтому ни о какой тренировке уже не могло идти и речи.       — Может, я лезу не в свое дело… — Розэ дразняще протягивала каждое слово, мучительно давила на Чимина, подбираясь к нему все ближе, своей ехидной сущностью, отчего он оцепенел на месте, когда легкая ладонь оказалась у него на плече, игриво постукивая.       — Лезешь. — сейчас блондин в самом деле пугался переменчивой подруги и резво отлетел на пару метров, сохраняя безопасную дистанцию.       — Ну… Как хочешь. — она небрежно вскинула плечами и растянула губы в неискренней улыбке, вставая в стойку перед оппонентом. — Мы с ней тут давеча как раз о нем беседовали и, как мне показалось, там все довольно однозначно. Но раз ты не хочешь… Тогда давай тренировать ноги.       — Издеваешься, да? — чувствуя свое моральное поражение от слов проворной девицы, Чимин безбожно прикусывает губу в полуулыбке и почти жмурится от абсурдности ситуации, где его загнали в угол самым наивным способом.       — Ни в коем случае. — театральная актерская игра Розэ была на высшем уровне, стоило ей вкусить долгожданную победу. Пусть и не на ринге. Вальяжными шагами отмеряя периметр круга, Розэ уже понимала, что никакого повторного спарринга не будет, Чимин повержен по всем фронтам и это была безоговорочная победа. — Я поведаю тебе некоторые тайны, если ответишь честно на мой прошлый вопрос. — Розэ уничтожала оппонента игривым взглядом исподлобья, била по самым чувствительным местам точечными словами и совсем не ощущала себя виноватой.       — Признаю, мне не нравится видеть их вместе. — на удивление, Чимин даже не стал торговаться, не думал о том, чтобы укрыть истину от подруги, которая умело завлекала его в беседу и уводила от тренировки. Сплетник из Чимина тот еще, а если речь заходила и про его интересы, то усмирить его рвение не удастся никому. — Итак, я с нетерпением жду. — хищный взгляд зацепился за насмехающееся лицо, но это не особо волновало его, последующие слова имели намного больше ценности, а потому все остальное неважно.       Тем временем, вблизи лагеря велась не менее усердная тренировка десятка преступников, под четким руководством ответственного юноши, которого принудительно заставили выполнять эту обязанность. У Кая находилась полная свобода действий и власть, но одновременно с этим он был связан по рукам и ногам.       В начале это проявлялось особенно сильно, так как парнишка впервые вступил в должность и взял под свое крыло три десятка неподготовленных детей, с которыми предстояла огромнейшая работа. Только потом он понял, что ничего путного из всего сумбура не выйдет и разделил ребят на подгруппы для какой-то мнимой слаженности и организованности. Кай не знал основ преподавания, не обладал ораторскими качествами, поэтому действовал исключительно по ощущениям и воспоминаниям из своего недолгого обучения.       — Это провал. — Кай стоял на небольшой возвышенности со скрещенными на груди руками и вымученно наблюдал за проведением очередного приема в парах. Занятия не давали никаких плодов и это вызывало самые неприятные мысли у новоиспеченного преподавателя. — Мы и за месяц базовые удары не отработаем. Гиблое дело ты на меня скинула.       — Нам не нужно делать из них солдат. — Сонми расположилась под деревом и полулежа наблюдала за ходом тренировки, покручивая в руке идеально гладкий белый камень, который нашла на берегу реки несколько дней назад. — Хотя бы приучить к динамике, а остальное они уже по ходу поймут.       — Прикалываешься? — взвинчено заголосил шатен и покосился на подругу сверху-вниз. — А техника? Приемы? Стили? Без этой базы они ни до какого боя не доживут. Или предлагаешь мне включить режим «конченого Мёрфи»?       — Он, может, тот еще ублюдок, но мы быстро схватывали на его занятиях. — беглый взгляд пробежался по товарищу, который предался воспоминаниям о мучительных временах на самообороне, где у каждого остался шрам на измученном в тот период теле. — Особенно, когда он наглядно на Хендери показал залом и тот с гипсом два месяца ходил. Вот это я понимаю… удачно смоделировал критическую ситуацию… — Сонми глухо усмехнулась, потому что раньше самым страшным исходом был выбор учителя для показательного упражнения, а теперь же никакой Мёрфи и в подметки не годится нынешним смертельным обстоятельствам.       — Что ты сейчас сказала? — Кай нахмурился и резко обернулся к подруге, будто она коснулась темы, которая может стать решением всех проблем. Его лицо мгновенно осветилось, будто Божья благодать сошла на смышлёную голову. — Будь ты проклята, Сон, и твой гениальный язык тоже. — с нелепой улыбкой юноша потрепал светлые волосы и стремительно оставил недоумевающую подругу в одиночестве.       — А что я сказала-то? — изумленно хлопая глазами, Сонми задала вопрос в пустоту и так не смогла получить на него ответ. В голове шатена появилась какая-то занятная мысль, в которой хотелось бы тоже разобраться, однако внимание зацепилось за стороннюю фигуру, шагающую в лагерь.       За эти дни тесного сотрудничества между механизмом и процессором сбавилась нить напряжения, которая не позволяла долгое время даже говорить друг с другом из-за взаимной неприязни. И хотя Сонми с Чонгуком по-прежнему таили внутреннее обоюдное недоверие, сейчас между ними зарождался контакт двух влиятельных личностей для общей жизни лагеря преступников.       Кризисный период и конечные цели, вынуждающие их вступать во взаимовыгодный союз, являлись действенным пинком для выхода на мирную тропу. Удивительно, но даже у этих двоих оказались общие темы для бесед, которыми они занимали свободное время. Сонми, наконец, услышала из первых уст правду о заключении брюнета в колонию и теперь ей даже становилось неловко называть юношу «террористом», но это прозвище все чаще проскальзывало в разговорах. Странным было и то, что Чонгук совершенно не предъявлял за панибратство в свою сторону.       Назвать их даже подобием друзей невозможно, слишком осторожно подростки относились друг к другу и не позволяли забираться слишком далеко в щепетильные темы или выискивать слабые стороны. Они слаженно работали, преследовали схожие идеалы и в их мнениях почти не возникало какого-то разногласия. Из ребят выходила отличная команда, они являлись хорошими коллегами, но прошлые стычки и устоявшиеся принципы не позволяли сокращать расстояние даже до товарищества.       — Запропастился ты сегодня. Мог бы предупредить, так бы хоть до обеда поспала. — пересекаясь с лидером в тридцати метрах от лагеря, Сонми бегло окинула влажные, завивающиеся волосы взглядом. На шутливое возмущение со стороны Чонгук лишь усмехнулся и приподнял уголок губ. Парень, очевидно, был в хорошем расположении духа и даже не думал бросить ответную колкость. — И вот как тебе не впадлу каждое утро бегать… — за несколько дней Сонми успела разглядеть парочку привычек в поведении лидера и удивлялась такой организованности и неожиданной бережности к своему организму.       — Надо же куда-то энергию выплескивать. — вскинув плечами, Чонгук прямолинейно завязывал беседу с напарницей, которая на его удивление и опасения оказалась излишне болтлива. Казалось бы, они постоянно о чем-то переговариваются и обсуждают, а у девчонки по-прежнему оставались силы и рот просто не желал закрываться. — Тебе бы тоже над этим задуматься. — Чонгук смотрел сверху-вниз косым взглядом, ожидая реакции, но девушка вросла в землю как вкопанная и недоумевающе взирала на собеседника.       — Это камень в мою сторону? — Сонми нарочно начала подбрасывать в руке свой новый талисман, который отныне являлся и антистрессом. Она с вызовом смотрела на бестактного юношу и ждала какого-то объяснения. Данными словами ее заставили оторопеть на месте и изумленно хлопать длинными ресницами.       — Мы постоянно сидим на одном месте, так и радикулит раньше положенного появится. Или, может, ты хочешь артритом обзавестись? — без угрызений совести в такой же твердой, но ироничной форме парировал Чонгук, будто не он пару мгновений назад сказал не самую приятную для женских ушей фразу. Остановившись у ворот, парень погрузился в какие-то мимолетные размышления, понятные лишь ему одному, а после еле заметная ухмылка поселилась на извечно хмуром лице. — Если не хочешь на пробежки ходить, то есть еще один не менее действенный метод поддержания себя в тонусе. — совершенно спокойный размеренный голос звучал у стен поселения, чтобы никто снаружи и внутри не слышал двусмысленных слов, которые точно воспримутся зеваками, как что-то подстрекающее.       — Закрыли тему о здоровье. — Сонми подметила переменившуюся ауру, однако не стала заострять на этом внимание, так как уже поняла, что Чонгук является точно таким же энергетическим вампиром, питающимся эмоциями других. Такого одолжения она ему не даст, поэтому спустит все на тормозах. — Если я доживу до возраста радикулита или гипертонии, то значит мы не зря постоянно сидим на одном месте. Смекаешь? — девчонка выразительно вскинула брови и прошла в частокол. Своим прозрачным намеком она исключала любое бездействие или отклонение от поставленных задач, к чему побуждала и напарника.       — О твоем занудстве мы поговорим позже, Ли, а сейчас оставь меня на пять минут. — Чонгук проскочил мимо собеседницы и шутливо подмигнул, раззадоривая ее слишком скептичный настрой. За время их сотрудничества парень хоть и оставался той еще загадкой, однако всеми силами располагал Сонми к себе, как изначально и задумывал, а для этого приходилось показывать дружелюбную сторону, о которой ходили лишь легенды.       — С каких пор степень занудства определяется тем, как кто трахается? — громче положенного возразила Сонми и привлекла внимание парочки сторожей на заборе, которые заинтересованно обернулись на интригующий вопрос. На мгновение она растерялась, пришлось стиснуть зубы и тихо выругнуться, чтобы в конец не взорваться. — Чего уставились? Вам за внешним периметром смотреть нужно, а не уши здесь развешивать. — приказной тон отчетливо слышался в голосе и безукоризненно действовал на простых рабочих, которые с недавних пор подчиняются ей в такой же мере, как и двум лидерам.       С момента, как девчонка стала активной участницей земной жизни людей из космоса и все чаще мелькала в компании основного руководителя, то к ней заметно переменилось отношение. Преступники поначалу недоумевали, строили различные теории такого странного союза, кто-то даже пускал грязные слухи за спиной, однако, со временем смогли проследить исключительно деловое взаимоотношение. Странным для них оставалось то, что в первые дни между главарем крупной банды и дочерью Советника была непреодолимая стена пренебрежения, о которой сейчас остальные лишь молча вспоминают.       Сонми не раздражалась с поведения компаньона, ее натура уже закалена шуточками Джисона и перепалками с Чимином, поэтому сильного негатива не прослеживалось в поведении. Несмотря на это, состояние оставалось взвинченным из-за их тупикового положения, из-за муторной работы и полного бездействия. Энергия и в самом деле копилась внутри, пожирала ее, но выпустить пар не представлялось возможным, так как ей нельзя нарушать новый союз, а Чимина поблизости никак не получалось найти для очередной взбучки. Оттого поведение приобрело резкость и одновременную холодность, ведь слишком много она оставляет внутри себя.       Оставлять все подобным образом нельзя во избежание двойственных мнений общественности. Сонми отчаянно не желала, чтобы хоть кто-то ставил их имена рядом в одном ключе, кроме сотрудничества, в то время, как сам Чонгук уже какой раз мог съязвить в ее сторону прилюдно и вызвать озадаченность на лицах ребят. Неуместное поведение юноши навевало на некоторые умозаключения, а также убеждало Сонми в его намерениях, которые раньше были лишь предположениями. По этой причине она стремительно преодолевает центральную поляну, чтобы не вызывая подозрений, обрубить на корню последующие действия.       — Чонгук, надо поговорить. — Сонми без одобрения влетает в зашторенную палатку и требовательно выдергивает из рутины юношу, скрестив руки на груди. Повернутый спиной Чонгук издал раздосадованный вздох и, закатив глаза, медленно обернулся.       — Я где-то ошибся во фразе «дай мне пять минут»? — брюнет совершенно спокойно стоял и оглядывал незваную гостью слегка насмешливым взглядом, потому что на долю секунды заметил смятение, стоило ему обернуться без футболки. — Или ты так буквально восприняла слова о поддержании тонуса?       — Именно. — непроницательная маска приросла к коже, не выдавая абсолютно ничего в привычном эмоциональном лице. Сонми смотрит с прищуром, пытается прочесть скользкого напарника, подбирает в голове осторожные варианты для пресечения этого фарса, но кроме возмущения ничего не чувствует, поэтому решает разобраться как можно скорее. — Давай сразу определимся, что все тупые и неуместные шутки, а также двусмысленные намеки в нашем деле не будут фигурировать. В противном случае, подобный исход событий не лучшим образом скажется на каждом из нас. — Сонми отчеканила каждое слово с особой твердостью, не подпуская даже малейшего смятения или слабости в голосе, потому что иного тона Чонгук попросту не воспринимает.       — Скажи мне, Ли, где я хоть раз давал тебе какие-то намеки? — забрасывая чистую футболку на плечо, Чонгук нерасторопно начал двигаться к собеседнице, вызывая напряжение не только в ее состоянии, но и во всей чертовски маленькой палатке. Он не смог сдержать хитрую ухмылку, глядя на столь самоуверенную девчонку значительно ниже по росту, но при этом высокомерия в ней оказалось сверх меры. — Или это такой интересный способ привлечь внимание? Свалив на меня всю ответственность. — Чонгук совсем по-змеиному выкрутился от неудобного вопроса и Сонми почти раскрыла рот от удивления из-за такой поразительной изворотливости, но в последний миг сдержалась, стискивая зубы.       — Вариант интересный. — Сонми оставалась все в том же положении даже после сокращения расстояния. Она хотела бы отбежать и не загонять саму себя в безвыходное положение, однако бегство станет ее проигрышем. Оба вели борьбу не на жизнь, а на смерть, так как сейчас решалось, чей таинственный план будет обречен на провал из-за различных неудобств, а кто готов идти по головам и одержит победу несмотря ни на что. — Возможно, он даже действенный, но вряд ли я бы стала использовать его так глупо и открыто. Увы, не моя тактика.       — Ну да, ты же у нас рациональная, не действуешь парадоксально. — сквозь саркастический тон слышалось недоверие и даже осуждение, понятное лишь Чонгуку, который вплотную приблизился к союзнице и читал ее проницательным взглядом. — Чего так боишься, Ли? — юноша чуть наклонился, чтобы сравнять зрительный контакт и не упустить ни малейшей детали. Его черные глаза лезли в саму суть человеческой души, готовы перевернуть все внутри девушки по одному только велению хозяина, и он не станет сдерживаться. — Неужели тебя волнует общественное мнение? Может, Минхо? Или боишься как-то задеть Розэ? Чимина? — голос заметно притих, так как не было надобности переговариваться через шумный лес или перекрикивать остальных ребят. Сейчас Чонгук находился в непозволительной близости к своей послушной марионетке и медленно начал вбивать гвозди в ее гроб прежней открытости.       — Не за те ниточки дергаешь. — девушка с трудом смогла скрыть возросшее давление от сильного напора, который ощущался больше морально, нежели физически, но и это наступление вынуждало напрягаться всем телом. Ей нельзя развязывать конфликт или позволять себе отойти и проиграть, но и дать понять, что Чонгук в некоторой степени прав, она не могла. — Дело не в страхе, а в нашей слаженности, как лидеров общины. Мне не нужен союз, построенный на эмоциях, потому что он, в конечном итоге, обречен на провал.       — Браво. — Чонгук язвительно протягивал гласные в полуулыбке и с необъяснимой гордостью смотрел на блондинку, которая смогла противостоять его небольшой уловке. — Теперь я понял, почему мы оказались в связке и здесь нет никого из перечисленных. На рыжего надавила чувством вины после бунта, а эту парочку запрягла тренировками, и они даже в лагере не думают появляться, увлеченные друг другом. — зоркий глаз подметил отчетливое напряжение мышц лица на долю секунды. Чонгук ощутил, что ударил в нужную точку, которая смогла на мгновение выбить землю из-под ног. — Я, очевидно, знал, что ты самый ценный напарник для меня, но чтобы у нас оказалось столько сходств… — парень не мог сдержать восхищения от этой импульсивности и прямолинейности, отчего улыбка сама поползла на губы.       Сонми будто парализовало после слов вынужденного напарника, но глаза безутешно метались по лицу в нескольких дюймах от нее, показывая истинное состояние. Отвратительное ощущение зародилось внутри, будто ее обвели вокруг пальца и сейчас выставили на всеобщую потеху. Она уже не понимала, собственными ли решениями были все действия, потому что Чонгук излагал все таким образом, будто сам подстроил каждое событие для достижения желаемого.       В голове поселилось сомнение, что Чонгук мог прознать о ее личных мотивах и отношению к нему, как к марионетке и теперь играется с ней. Сложно собрать все кусочки реальности воедино, когда времени катастрофически мало, от противника идет невероятное давление, и вся ситуация намекает о проигрышном положении, которое наступило незаметно.       Казалось бы, все находилось под контролем и Сонми сама решала свою судьбу в лагере, но сейчас все выглядело иллюзией выбора, а ложное чувство контроля, наконец, раскрыло все карты. Теперь она на самом деле забрела в тупик и не понимала в какую сторону двигаться: раскрыть истину перед подозрительным союзником или же подыгрывать, признавая его истину.       — Чонгук! — в палатку, словно гром среди ясного неба, врывается взвинченная Рюджин, с мечущимися по пространству широко раскрытыми глазами. Разинув рот на полуслове, девчонка замирает статуей, так как ее вниманию предстала невообразимая картина двух людей в странных обстоятельствах. Еще и полуголый вид накаченного юноши заметно смущал и заставлял щеки покрыться румянцем. С появлением нового лица в маленьком помещении Сонми отбросило в сторону, как ошпаренную, потому что именно такой реакции она и хотела избежать, однако это действие вернуло девчонке дар речи. — Эридиан на связи. У нас получилось.       Слова инженера заставили компаньонов ошарашенно обернуться друг на друга, а после молнией вылететь из палатки. Пока Чонгук на ходу натягивал на себя футболку, Сонми подозвала двух ребят, чтобы те никого не пускали внутрь до завершения переговоров. Сейчас им не нужны лишние уши и какие-то обрывистые слухи по всей общине, а потому выбирали путь предостережения.       — Ты все помнишь? — позабыв о неприятном моменте, Сонми решила оставить разбирательства на более благоприятное время и уделить внимание главной задаче, которую они ждали слишком долго. Уверенный кивок стал началом отсчета к самому важному моменту и вынудил втянуть как можно больше воздуха в легкие. — Главной не спались, что я рядом.       — Я помню. — собранный как никогда прежде Чонгук первый забрался в челнок и следом за ним, будто тенью, прошмыгнула Сонми, не желающая попадать в объектив камеры.       Одним своим кивком лидер выгнал пару человек, которые уже прознали о восстановлении связи и желали втиснуть свои длинные носы в сложное для понимания дело. Усевшись на контейнер, Чонгук предстал перед созванным наспех Советом Эридина и приготовился к долгим разговорам.       Тем временем, Сонми чуть ли не на корячках обогнула стол и встала позади, чтобы видеть Чонгука и в случае чего подсказывать ему. Ее нежелание пересекаться с Советником было непонятно напарнику и первое время он задавал вопросы, однако в какой-то момент Сонми пришлось с особой резкостью пресечь все дальнейшие обсуждения на эту тему.       — Приветствуем. — на экране, снятого со стены, показался Канцлер Ян, в своем обычном деловом стиле и абсолютно непроницаемым выражением лица. На мгновение послышалось замешательство, уловимое Сонми, которая хорошо знала отца своего бывшего друга. — Чонгук, верно? — после подтверждения личности, Канцлер наладил контакт и серьезно посмотрел на подростка. Ощущалось, что каждой из сторон эти дебаты будут даваться с особой сложностью, но и Земля, и Космос в этом нуждались. — Вы являетесь лидером «сотни»?       — Здравствуйте, Канцлер. — никогда прежде юноше не давалась такая возможность говорить с самым главным человеком на корабле, однако, он на удивление держался хорошо, хотя по взгляду можно было прочесть волнение, которое вряд ли смогут распознать через мыльное изображение на станции. — Я говорю с вами от лица всех заключенных. Позвольте озвучить земные обстоятельства, которые не могут ждать, так как мы не уверены в качестве связи. — дождавшись согласного кивка, на который потребовалось около минуты для формальных переговоров наверху, Чонгуку все же было позволено говорить. — Планета пригодна для жизни. По прибытию мы столкнулись с землянами, агрессивно настроенных к нашему появлению. Мы уже понесли потери и просим вашего содействия для оказания помощи. — короткие подготовленные фразы уверенно оглашались лидером, который временами поглядывал на девушку рядом для подтверждения.       — Сейчас же этим займемся. — однозначные слова Канцлера вызвали неподдельное удивление на лицах. При обсуждении Сонми не предполагала такое быстрое согласие и даже не задумывалась об этом, а потому половина подготовленной речи опиралась именно на уговоры. — А теперь озвучьте краткую сводку с момента вашего прибытия на Землю. В первую очередь, хотелось бы узнать о шестидесяти четырех пропавших сигналов с браслетов. Все мертвы? — в голосе мужчины слышался и личный интерес, так как на экране уже со второго дня не отображались данные о сыне.       — Буду откровенен. Первые дни таким образом выражался протест, который со временем удалось подавить, во избежание паники родителей на станции. — юноша говорил настолько убедительно, так праведно, будто это не он был главным инициатором взлома браслетов и противником связи с кораблем. Предупреждая все вопросы, Сонми руками приказала ускориться и начинать доклад, чтобы особо дотошные представители Совета не стали копать вглубь. — Земля предоставляет нам все возможности для проживания, радиация совсем не ощущается на физических показателях организма. В лесах обитают звери, в водоемах ловим рыбу, собираем ягоды, орехи и корнеплоды. В первые недели возвели частокол для безопасности от диких зверей, теперь мы совершенствуем его для защиты от местных.       — Что с горой Клинтон? Вам удалось дойти до нее и собрать припасы? — основные вопросы, нетерпящие отлагательств, вырывались сами по себе, так как несли особую важность как для сотни, так и для будущего приземления Эридиана. Канцлер Ян делал какие-то пометки, будто с самого начала был готов к завуалированному допросу.       — Мы дважды пытались дойти до горы, но она охраняется механизмом, выпускающим ядовитый туман, который активируется сразу при пересечении какой-то контрольной точки. — честные ответы позволяли выстроить какую-то доверительную обстановку между двумя совершенно разными общинами, но иной путь не принес бы никаких результатов. Лидеры это осознавали и с самого начала условились о том, что крупная ложь будет только в одном моменте. — Также, склон горы заминирован, поэтому мы решили оставить попытки и добывать еду из окружающей среды.       — Прошу прощения, что вмешиваюсь, Канцлер, но позвольте задать один вопрос юноше. — из динамиков послышался второй голос, от которого у Сонми прошла не просто дрожь по телу, ее словно током ударили тем самым стальным тоном. Кожа девчонки заметно побледнела, холодный пот выступил на теле, а глаза беспорядочно заметались в разные стороны. Все ее состояние тут же оказалось замечено Чонгуком, у которого челюсть готова была встретиться с полом от такой реакции. — Молодой человек, не соизволите объясниться. Вы сказали, что были бунтовщики и снимали браслеты, однако, по данным я могу судить, что первым таким протестующим являлся некто Чон Чонгук. Это же вы? — едкий, забирающийся под кожу, Кейн как всегда не упускал ни единой детали, способствующей полному воссозданию картины происходящего. Он был бельмом на глазу у всех и Сонми предупреждала о подобном исходе своего напарника. От такого напора даже Чонгук оторопел и не мог подобрать слов. — Значит, все именно так. На какую помощь тогда вы рассчитываете, после очевидного обмана Совета и извращения обстановки на Земле?       — На то были свои обстоятельства, Советник Ли. — нервозность проскальзывала в голосе прежде собранного лидера, который так много раз прокручивал эти переговоры у себя в голове и был полностью уверен в себе. — Вынужденные меры, которые повлекли сплочение заключенных, собиравшихся устроить бунт по прибытию. — мысли сами выстраивались в голове, когда Чонгук пытался найти хоть какую-то отговорку или оправдание тому поступку, который необходимо прикрыть, для налаживания доверия.       — Очевидно, вы лжете. — тут же высказал свое мнение пытливый Советник и поселил в сердцах подростков тревогу от всего выстроенного ранее плана. — Позовите кого-то, кто не причастен к образованию банд и нескольких мятежей на станции, чтобы мы смогли выстроить конструктивную беседу. — казалось, сейчас ведется беседа не с Советом Эридиана, а допрос с пристрастием от Ли Кейна, который одним своих взглядом мог взорвать планету, находясь в космосе.       — На данный момент я единогласный представитель сотни, посвященный во все аспекты проживания на Земле. Никто не сможет ввести вас в курс происходящего лучше меня. — в своей манере парировал укол Чонгук, явно задетый таким пренебрежением к его персоне.       Беспокойство селилось в глазах, в душе и теле, когда повисло гробовое молчание. Эридиан явно отключил все микрофоны и переговаривался между собой для дальнейшего ведения беседы, в то время как ребята могли лишь переглядываться и невербально искать пути решения из этой передряги. Сонми могла оценить любой исход, но при условии, что в нем не будет фигурировать отец, который остается непонятен даже ей.       Со стороны улицы послышался шум, отвлекающий от нескладной беседы. Шаткое положение вынуждало оставаться сосредоточенными, однако вся эта ситуация только больше действовала на нервы неопытных детей. Психанув, Сонми незаметно проследовала к выходу, чтобы усмирить бунтующий народ, который желал поскорее разобраться во всем и поговорить с родителями.       — Что происходит? — останавливаясь возле Джебома и Шону, поинтересовалась встревоженная девчонка. Она оглядывалась по сторонам и заметила Минхо, который разгонял часть подростков по своим рабочим местам, однако далеко не все сейчас задумывались над своими обязанностями, когда совсем рядом появился шанс беседы с родными. — Послушайте внимательно! — понимая безвыходность положения, Сонми все же решила выступить и вразумить подростков. — На данный момент ведутся переговоры с Советом о противостоянии землянам. Все разговоры с семьями будут доступны вам позже, нужно лишь немного подождать. Поверьте, ваши родители также хотят поговорить, но они терпеливо ждут, когда все дела будут завершены. Проявите понимание.       Дипломатический подход девчонки действенно работал на подростках. Своей речью она не просто развернула всех обратно, но и намекнула на то, что они сами уже не являются детьми и на каждом из них лежит ответственность. И хотя возмущение все еще слышалось из разных уголков лагеря, возле челнока почти никого не осталось, а это не могло не радовать. Хоть что-то оставалось подконтрольным в такой непростой момент.       Взгляд скользнул по двум заинтересованным фигурам, которые без особого энтузиазма наблюдали за происходящим. Хотела бы она сейчас также бездельно сидеть под каким-нибудь деревом, а не слышать голос ненавистного человека с его отвратительной подачей. Процент доверия к ним падает из-за прошлого Чонгука в Колонии и это вызывало проблемы. В такой ситуации даже Минхо не позвать, как второго лидера, потому что его имя также часто фигурировало во всех тюремных драках и было на слуху у Совета.       В один момент Сонми осенило. Если никто из лидеров не вызывал доверия, а сама она вряд ли сможет достойно отвечать на вопросы в присутствии Кейна, то нужен кто-то отдаленно понимающий обстановку, но умеющий складно лгать в глаза. Подорвавшись с места, она подбегает к Розэ и молящим взглядом передает ей всю критичность ситуации.       — Нужна твоя помощь. — она сразу потянула подругу к кораблю вспотевшими ладонями, пока Розэ непонятливо озиралась то на нее, то на такого же недоумевающего Чимина. — Слушай внимательно, у нас засада. Чон вызывает подозрения, так как управлял бандой, Минхо отпадает по этой же причине, а я не могу там объявиться из-за отца. Пожалуйста, выручай. — у входа на трап, Сонми почти падала к ногам, умоляя подругу на эту опасную авантюру. У них не было иных вариантов, Розэ была идеальным кандидатом, способным изворачиваться из любой ситуации.       — Я даже не знаю, о чем говорить, Сон. Какой Совет? Какие переговоры? — Розэ осторожно вытянула руку из крепкой, но влажной хватки и осторожно попятилась назад. — Мне льстит твое доверие, но я не дипломат.       — Черт. — Сонми зажмурилась до белых пятен, зарылась пальцами в светлые волосы и крепко сжала их на затылке, побуждая свой мозг к активным действиям. Кусая нижнюю губу до адской боли, у нее уже глаза наливались влагой от бедственного положения, что не ускользнуло от чужого внимания. Еще немного, и она начнет головой стену пробивать, чтобы хоть какая-то затея промелькнула в ее голове. — Блять… — понимая, что иного выхода нет, Сонми стремительно покидает товарищей и заходит обратно, но не возвращается на свое место, а садится рядом с Чонгуком.       — Ты поняла, что только что произошло? — Чимин, который не решался подойти к девчонкам, все же поинтересовался у подруги о случившемся. Они вернулись совсем недавно, застали взбалмошный народ, но, как и те, они мало что разобрали.       — Кажется, у них проблемы с Советом. — Розэ сделала шаг к кораблю, так как внутри таился невиданный ранее интерес, а также волнение за состояние подруги. — Там Советник и Сонми явно из-за этого сейчас взорвется. — будто на что-то намекая, Розэ кивнула на бывший когда-то летательный аппарат и с укором обернулась на друга.       — Нас эти клоуны пинками оттуда гнать будут. — несмотря на прошлые слова, Чимин по-прежнему не воспринимал земной альянс, как нечто серьезное и относился с особым скептицизмом.       — Поверь, у них не будет на нас времени. — озорное подмигивание все же вынудило Чимина обреченно выдохнуть и проследовать за неординарной особой. На пути все же им преградили путь и Чимин заметно приободрился, хватая девчонку за руку, чтобы увести от глупой затеи, но его резво остановили. — Ребят, вы же видели, что мы с Сонми только что говорили. Она сказала зайти. К чему такое недоверие?       Розэ орудовала не только словами, но и мимикой, располагающей к себе очевидно слабый пол. Никто не стал перечить, парням и правда эта работа не уперлась, а потому они смиренно расступились и впустили хитрую змеюку в неположенное место. Где-то позади Чимин точно также высказался на ее поступок, но все это затихло, стоило им пересечь порог. Любопытные натуры двух подростков невозможно было усмирить, когда совсем рядом происходило нечто интересное. Они не считались главными сплетниками, но во всей ситуации каждый имел личный интерес, так как речь заходила о небезразличном человеке, который слишком много настрадался и теперь встретился с мучителем лицом к лицу. Несмотря на очевидное пренебрежение к лидеру, Розэ хотела бы остаться рядом с подругой в этот момент. Они пересекались катастрофически мало за все эти дни после разговора, потому что девчонка всегда была в обществе с Чонгуком, который открылся перед Розэ с более отвратительной стороны. Мимолетный зрительный контакт с черными глазами всколыхнул воспоминания о неприятной беседе, которая слишком остро сказалась на девушке и это заставило внутри все сжаться. Чонгук смог чертовски больно задеть брюнетку и это оттолкнуло ее не просто на точку невозврата, а отбросило на другой конец Вселенной.       Сидя перед камерой, перед лицом тирана, Сонми почти тряслась от ядерной смеси ненависти и отвращения к нему, но на ее счастье, здешние средства связи были неточными и с помехами, а потому не передавали всего состояния. Несмотря на это, все же ее поведение уловил зоркий глаз Чонгука, но он пока не понимал, как на это реагировать и что делать.       Парень оказался загнан в угол напором Советника, его словами и превосходящей давящей энергией. Чонгук привык управлять подростками, ощущал власть над ними и получал отношение, как к авторитету. Теперь же он стал мошкой перед более сильными и могущественными взрослыми, которые одним своим решением могут вершить судьбы простых детей.       — Итак, Советник Ли, начинайте свою конструктивную беседу. — собравшись с мыслями, Сонми заявила о своем присутствии перед Советом таким же стальным голосом, каким говорил и ее отец. Пальцами она впивалась в контейнер, чтобы хоть куда-то перенаправить свою дрожащую ярость, но это не сильно спасало ее положение. — Задавайте соответствующие вопросы, я дам вам на них ответы.       — Сонми, приятно видеть, что ты жива. Жаль, правда, твои браслеты говорят иначе. — для красного словца произнес Советник, сглаживая углы перед коллегами, которые видели в нем исполнительного человека, а не животное, каким он представал перед дочерью с самого рождения. Сонми хотела бы возразить, заявить о его лживой натуре, но все же смогла подавить внутри себя эту импульсивность и промолчать, так как дело превыше всего. — Итак, ты явно была зрителем всего минувшего представления, скажи, есть ли в этом хоть доля правды?       — От начала и до конца. Советник, хочу сразу расставить все точки. — Сонми слегка подалась вперед, чтобы указать отцу на собственное взросление через глаза, повидавшие не самые лучшие периоды жизни на планете. — Мы не преследуем целей обмануть вас или как-то водить за нос. Столкнувшись с опасностями, сотня, в первую очередь, хочет выжить и спастись от угроз не только земных обитателей, но и природных аномалий или же иных проблем с обустройством жизни на планете. На протяжении месяца мы теряли своих людей, боролись за выживание с землянами, с животными и даже друг с другом. Нам в последнюю очередь хочется наживать врагов в вашем лице, так как мы, очевидно, в проигрыше. Используйте свою рациональность, Кейн, чтобы осознать все риски того, с чем нам приходится здесь сталкиваться, по вашей милости. Не стоит искать подводных камней там, где их просто нет.       Внешнее спокойствие, решительный настрой и непоколебимый голос были всего лишь подготовленным образом, который Сонми с трудом удерживала под контролем. На деле же ее выворачивало наизнанку от всего происходящего, даже малейший контакт с Кейном вызывал в ней все самое омерзительное и темное. Она излагала факты, говорила все и одновременно ничего, но так ее хотя бы не смогут уличить в различных манипуляциях. Это рискованное решение, которое должен был исполнять Чонгук, умеющий контролировать себя, но обстоятельства решили все за них.       — Сонми, — камера тут же перестала показывать изображение заметно раздраженного отца таким стойким ответом и вместо него на экране появилась такая же строгая, но с более мягкими чертами лица, женщина. — земная атмосфера и новое питание не вызывает у ребят каких-то болезней? Не проявляются патологии или острые реакции? — Ирэн смогла ловко усмирить зарождающуюся зрительную и словесную войну двух родственников и переключила внимание на важные вопросы.       — Все, с чем мы сталкивались на данный момент съедобно и неопасно. — пульс замедлился и Сонми все же смогла успокоиться. И хотя она понимала, что отец все еще может видеть ее, главное, чтобы он не появлялся в поле зрения и тогда все пройдет более гладко. — Разве что некоторые ребята получают травмы при строительстве, но они не критичны и с этим сразу же справляются. С гигиеной мы также разобрались и инфекций не предвидится.       — Можешь позвать Мирэ? Хотела бы поговорить с врачебной точки зрения. — в голосе слышалась надежда и материнская мольба, которую Ирэн пыталась тщательно скрыть, но долгое отсутствие связи с дочкой оказывало влияние. Она единственная из Совета, кто всей душой переживал за отправленных на Землю преступников и за свою родную плоть.       — Советник Кан… — Сонми бегло пересеклась взглядом с молчаливым юношей возле себя. Она не знала, сможет ли справиться с этой задачей, с этой уловкой, которая заставит Совет действовать незамедлительно. Уверенный кивок придал сил для этого действия. У нее не было времени смотреть по сторонам и искать поддержки еще в двух незваных зрителях, хотя очень хотелось для собственного спокойствия и удержать себя от этого действия она не смогла. — Не так давно у нас было критическое положение и Мирэ с Чонином покинули лагерь. Когда мы отправились на их поиски, то нашли только рюкзаки. Они двигались на север, но как оказалось, там территория землян. Мы думаем, они еще живы. — складная ложь заставила одного представителя Совета побледнеть от ужаса, в то время как Канцлер будто прозрел от новости, что его сын еще может оказаться живым и смерть на второй день на Земле всего лишь часть бунта. — По этой причине, мы просим отправить небольшой запас оружия на Землю для обороны от местных. По возможности, мы хотим вызволить своих из плена.       — Вам не придется ждать нашей помощи. — внимание перенял на себя очередной Советник, являющийся самым гуманным представителем из всех присутствующих. Доселе он молчал, либо вообще находился в ином месте, но сейчас все же решил подать голос. — Послушай, Сонми, согласно довоенным планам гражданской обороны, недалеко от места приземления остался старый склад с припасами. Вот координаты. — на экране тут же сменилась картинка, которой управляли с коммуникатора и перед лицом показалась карта местности с яркой красной точкой в центре. — Помимо запасов оружия, он может предоставить убежище не только сотне, но и тем, кто прибудет с Эридиана в скором времени.       — А вы уверены, что склад уцелел? — Чонгук вступил в диалог с недоверием, ведь если они бросятся зазря в это дело с головой, то просто потратят драгоценное время. Такое расточительство совсем не входило в планы и сейчас каждый час на счету.       — Его строили на случай ядерной войны. — мгновенно объяснился мужчина и вселил уверенность в сердца не только лидеров, но и слушателей.       — У меня возражение. — и снова этот голос, от которого хотелось карабкаться на стену и волком выть. — Если на Земле пригодна жизнь, то мы сможем быстро запустить проект «Исход» и спуститься уже через неделю. — от слов Кейна паника накатила на присутствующих, которые не думали, что их попытка связи вылезет через это место. Сонми и вовсе потеряла дар речи и замерла, будто ее только что вспороли ножом и беспощадно выпотрошили, отбрасывая пустое тело в помои. — Детям лучше не высовываться из лагеря, пока не приземлится первый корабль.       — Кейн, я понимаю, твое беспокойство за дочь, но если земляне и правда настроены враждебно, то могут напасть на них еще до начала проекта. — Канцлер поумерил возражение со стороны, однако его слова лишь эхом прозвучали на челноке. Мужчина был слеп к приближенному, раз позволял своему рту говорить такие небылицы, от которых выворачивало наизнанку двух друзей, вернувшихся с тренировки. — Я даю согласие на поиск склада. А теперь предоставим возможность родителям поговорить с детьми. Кейн, можешь быть первым.       — Спасибо, Канцлер Ян. — короткий ответ заглушился скрипом стульев, поднимающихся с мест Советников и через мгновение стало понятно, что мужчина остался в центре связи один. — Молодой человек, оставьте меня с дочерью наедине. — глаза Кейна были прикованы к экрану, но через них чувствовалось огромное давление, немыслимая негативная энергия даже через сотни километров в высоту.       — Это дерьмо надо прекратить. — Чимин подорвался на месте, так как один вид девчонки пробуждал в нем необъяснимую тревогу. Он слишком много молчал, слушая пренебрежительное отношение Кейна и весь его треп, а теперь еще и следить за пыткой вынужден. Розэ не стоило звать друга в эту авантюру, потому что сейчас он был на иголках хуже самой Сонми.       — Издеваешься? — угрожающее шипение послышалось с соседнего мягкого кресла, а крепкая рука схватилась за рукав куртки, одергивая обратно в сидячее положение. — Она тряпка какая-то для тебя? Это нужно ей в первую очередь. Не лезь, Чимин. — Розэ со всем своим упорством вглядывалась в растерянное лицо, пыталась побудить его к разумному поведению и через пару секунд ее напористость обрела успех.       Чонгук подозрительно покосился на бледную девчонку, которая старалась всячески отводить глаза в сторону и его интерес от этого только возрос, потому что такой она прежде не появлялась. Глазами он зацепился за сидящих неподалеку фигур, которые пребывали не в меньшем напряжении от всей ситуации. По взглядам он понял, что те знали какой-то незамысловатый секрет, отчего его натура лишь больше загорелась.       — Не-а, Советник, у нас нет секретов друг от друга. Представьте, что меня здесь нет. — от такого категоричного ответа Сонми резко обернулась и ошарашенно взглянула на показательно расслабленного лидера, который вновь что-то задумал. Она мимикой пыталась возразить, но тот лишь убедительно подмигнул, чтобы хоть немного сбавилось напряжение. — Ну и чего вы замолчали? Стесняетесь?       — Смотрю, Сонми, ты нашла себе подобного. Тоже не знает, когда нужно остановиться. — как и говорил Чонгук, Советник совсем не замечал постороннего и будь здесь хоть целая сотня, он бы продолжил говорить с таким же бесчувственным тоном. — Впрочем, каждое твое решение в конце приводит к плачевному результату. Помнишь Дэвиса? Охранника, уводившего тебя на корабль. Его пистолет еще у тебя? — перед глазами всплыл последний день на корабле и весь бунт, который Сонми тщательно пыталась забыть и стереть из памяти, как страшный сон. Кейн умел быстро находить чужие слабости, а родной ребенок и вовсе был для него открытой книгой, поэтому даже не глядя на экран, он понял, что та вздрогнула от воспоминаний. — Прав. Спешу тебя обрадовать, что в открытом космосе он ему не пригодится. По твоей милости.       — Давишь на жалость? — глядя в пол, Сонми нервно усмехнулась и прикусила губу, чтобы подавить ту неутихающую бурю, которую запустили множество лет назад. — Хочешь, чтобы я почувствовала вину и стала себя закапывать из-за смерти такого же морального урода, как ты? — в голосе, во взгляде, во всем чувствовалась неподъемная обида на, казалось бы, родного человека. Он должен был оберегать, защищать и любить дочь, а не вымещать на ней все свои больные эмоции, травмируя ребенка с концами. — Так вот знаешь, мне правда жаль. Жаль, что эта тварь совсем не мучилась перед своей смертью, хотя должна была, как и все сволочи, которые запихнули нас в этот корабль и отправили на смерть. — глаза наполнялись слезами от бушующего гнева, разрывающего изнутри эмоциональную девочку, которая уже не в силах сдерживать себя столько лет.       В груди разрасталась не просто буря, это настоящий смерч, уничтожающий абсолютно все внутри. Сонми одновременно испытывала огромный спектр самых негативных эмоций, которые заставляли ее ощутимо трястись и зло смотреть в чертов экран. Ярость, обида, беспомощность и страх сильнее остальных ощущались на фоне всей стрессовой ситуации. Жажда отмщения мешалась с желанием свалиться на пол и разрыдаться во все горло, потому что ни один разговор не сможет исправить того положения, в котором оказались отец и дочь.       — Останешься ли ты такой же разговорчивой, когда Эридиан спустится на Землю, и мы окажемся на одной планете? — Кейн не был осторожен в речах, раскрывал истинные намерения без угрызений совести и даже не беспокоился о свидетелях. Любой человек был для него незаметным муравьем, он не испытывал сострадания или человечности, беспокоился только о себе. — Мало ты огребала. Стоило дурь из тебя выбивать тщательнее.       — Я из-за тебя дважды была при смерти! — ударив рукой по столу, Сонми пыталась через голос передать всю свою боль и страдания, которые ей причинил этот человек, а теперь еще и вскрывает болезненные шрамы. Сонми подняла глаза на самого ненавистного человека во Вселенной и даже не чувствовала, как по щекам уже катятся слезы, копившиеся слишком долго. Ком обосновался в горле, сейчас было плевать на всех в челноке и их реакцию на ее срыв, ей было до невозможности больно от прошлой жизни. — Ты все еще считаешь себя правым кого-то судить? Ты отвратителен, ничто не беспокоит тебя, кроме статуса, но чем я заслужила такое отношение к себе? Почему все восемнадцать лет ты пытаешься прикончить меня, пап? Не молчи! — внутри росло невообразимое количество первозданной злобы, Сонми с криком передавала и мольбу к Судьбе, спрашивая о своей участи, но та подло отмалчивалась. Слезливые глаза наливались кровью, ведь страх и слабость перед одним ублюдком уничтожали в ней все хорошее, что так бережено сохранялось от его черствых взглядов. Соленые капли уже стекали с подбородка и спускались по шее огромным ручьем, но даже через эту пелену она продолжала смотреть перед собой и ждать. — Я убью тебя. Я сделаю все возможное, чтобы твоя смерть стала самой мучительной и долгой.       Внутренние демоны вновь пробудились и заполоняли не только разум сломленной девчонки, но и сердце, так сильно охраняемое все эти годы. Сонми одним разговором с Кейном загнала себя в безвылазную яму жажды мести и ярости из-за одного чертового тирана. Она знала о таком исходе, поэтому отчаянно не желала даже заявлять о себе, но все обстоятельства сложились против них и не осталось иного выбора. В противном случае, ни о какой помощи не могло идти и речи.       Ее перекосила гримаса боли, стало невозможно дышать в этом месте, смотреть на безразличное лицо, которое даже не вздрогнуло от всех сказанных слов от родного ребенка. Родная плоть и кровь говорить ужасающие вещи, от такого у любого человека волосы дыбом встанут, но Кейн не был человеком, его и животным нельзя назвать, иначе это будет оскорблением миллиардов лет жизни бесчисленных популяций. На спине почувствовалась широкая ладонь, усмиряющая гневные крики. Одним движением ее выдернули из топкого болота, в котором не было возможности за что-то зацепиться и выбраться на поверхность, для спасительного глотка. Глаза настолько заполнились плотными слезами, что пришлось пару раз проморгаться, чтобы обернуться в сторону.       — Иди наружу. — одними губами произнес Чонгук, скрывая свое шокированное лицо после всего услышанного. В нем можно было разглядеть сочувствие и жалость к девушке. Сейчас даже не пришлось надевать маску, с которой он обычно с ней общался, чтобы расположить к себе, потому что сожаления оказались искренними, и он с пониманием отнесся к напарнице. — Советник, я хотел бы поговорить с родителями.       Стоило Чонгуку отрезвить Сонми, выдернуть из забытья, как она тут же стремительно покинула челнок, чувствуя, как вот-вот из нее выйдет весь тот яд, которым отец отравил одним своим разговором. Это уже нельзя назвать простым отвращением, оно переросло в нечто большее с прилетом на Землю и теперь таило в себе смертельные токсины, уничтожающие все адекватное мышление. Сонми в очередной раз убедилась в извращенности отцовского отношения, в его больном восприятии мира и полностью укоренила в себе цель расправы над чудовищем.       Уже за частоколом она не смогла себя сдержать, ее выворачивало во всех смыслах после болезненной беседы. Отравляющая желчь стремительно покидала организм, даже тело не принимало итогов разговора, а говорить о сознании вообще не стоило. Все попытки оградить образ отца от себя и своих действий получалось с трудом. Она не верила, что такая сволочь связана с ней кровью, что именно этот человек причастен к ее появлению на свет, потому что они были слишком разными, абсолютно непохожими друг на друга. И все же судьба сыграла в свою самую жестокую игру на этой семье.       Опираясь рукой о дерево, Сонми выдавливала из себя всю оставшуюся мерзость, всю горечь, чтобы хоть немного избавиться от смертельной отравы в своем теле, раз уж с головой пока подобного трюка не провернуть. На шее словно с каждым разом все туже затягивали удавку, перекрывая дыхательные пути и палачом являлся именно родной отец, что так беспощадно относился к своему чаду. Это была потеря контроля над самообладанием, вызванная накатившей яростью, от которой терялся и контакт тела с рассудком.       — Сонми?.. — осторожные шаги не были услышаны заранее, а теперь голос находился достаточно близко, чтобы его обладатель услышал редкие всхлипывания и рваное дыхание. Чимин смог вырваться из лап предостерегающей Розэ и последовать за блондинкой, которая не замечала вокруг себя ничего. — Ты-…       — Я в норме. — Сонми выставила руку в надежде, что жест прочтут верно и оставят ее в покое, но никаких последующих действий не совершалось, из-за чего ей пришлось собраться раньше положенного и оставить все внутренние терзания на одинокую ночь. Вытерев лицо рукавом от всех слез, девушка пару раз втянула в себя как можно больше лесного воздуха и попыталась избавиться от озадаченности на лице, чтобы через мгновение обернуться. — Видишь? Все супер. — нервно вскинув плечи, она никого не убедила бы такой глупой ложью, а уж тем более Чимина, который сам прошел через состояние всепоглощающей ненависти и беспомощности. — Ладно, надо собираться и идти за оружием. — под чужим сострадательным взглядом становилось не по себе, поэтому девчонка решила быстро ретироваться, чтобы ей не залезли в открытые раны.       — Стой. Собираешься в таком состоянии туда идти? — требовательная хватка на предплечье не позволяла сделать лишнего шага в сторону, а глубокий взгляд с особым рвением пробирался через плотную баррикаду собранности к истинным эмоциям. — Не лучше ли отправить кого-то другого, а самой отдохнуть? — Чимин впервые старался не давить словами на чувствительную девчонку, побуждал ее к необходимому спокойствию и безопасности в стенах лагеря. В таком состоянии нельзя полагаться на случай, потому что Сонми преобразилась в оголенный провод под проливным дождем и любое неверное движение приведет к взрыву.       — Сказала же, все со мной нормально. — как можно строже повторила девчонка и попыталась высвободиться из стальной руки, но все тщетно, Чимин даже не думал отпускать, чем сильнее раздражал. Сонми уже не хотела ругаться, эмоционально она выжата и сейчас не находила в себе сил для словесной перебранки, потому и руководствовалась опустошенным разумом. — Я не нуждаюсь в присмотре, Чимин. Иди. Тебе есть о ком заботиться, а от меня отвали. — отрешенный голос не выражал никаких эмоций и это отличало Сонми от прошлых срывов, когда она рвала и метала все вокруг. Теперь же нет смысла кричать и бить в грудь, чтобы доказать себе что-то, она и без выступлений знает, что грядет неизбежное и к тому времени будет готова.       — Ты снова действуешь себе во вред, Сонми. — Чимин встал перед девчонкой и смотрел на нее совсем иначе, чем всегда. Нет ни язвительности, ни насмешливости, он серьезен и решителен, ведь, в противном случае, небезразличный человек канет в бездну.       — Откуда тебе знать… Пара разговоров не делает нас друзьями, наше отношение друг к другу предельно очевидно. Так скажи мне, Чимин, с чего ты взял, что я действую во вред? — Сонми вгоняла парнишку в ступор своей холодностью, своим безразличием, какого ранее не наблюдалось. В ней всегда бушевало хоть что-то, но сейчас она словно отключилась. Даже после стычки с Чонхо в ней были эмоции, однако сейчас девчонку словно подменили.       — Потому что я проходил через это. Если ты не остановишься, то окончательно сломаешься, а Кейн только и рад этому будет. Продолжишь закрываться от близких и тогда точно утратишь весь контроль. — кто бы что не говорил, а их судьбы с самого начала были схожи и сейчас Чимин обращался не только к Сонми, но и к себе из прошлого, когда он не смог справиться с тем самым взрывом от утаенных эмоций. Вероятно, это одна из причин, почему его так тянуло к девушке. Он бы и злейшему врагу не пожелал такой участи и это двигало его на защиту юной особы. — Считаешь, что эмоциям нельзя давать волю и управлять тобой и ситуацией? — Чимин будто смог пролезть в чужие воспоминания и вытянуть фразу Чонгука, которая повлияла на нынешнее мировоззрение Сонми, как лидерской личности. Удивление не смогло ускользнуть от проницательного юноши и тот усмехнулся с некоторой горечью. Может, он не был гением или великим стратегом, но парень не обделен умом и вполне мог сложить все переменные, отчего сейчас в груди росло негодование. — Знакомый почерк…       — Хватит нести бредни. Мне надо идти. — Сонми почувствовала неловкость после слов собеседника. Ее уже какой раз читали, словно открытую книгу, и это не могло не раздражать. О каком противостоянии главному манипулятору в ее жизни могла идти речь, когда два неотесанных бандита запросто анализировали каждое ее решение. Очередную попытку пресекли и преградили путь широкой грудью и тяжелыми руками на плечах. — Прекращай этот цирк.       — Ты тупица, принцесса. — Чимин наклонился чуть ниже, рассматривая возмущенное лицо. На его губах расцвела привычная усмешка, за которой сложно что-то разобрать из-за того, сколько значений она порой несла. — Не все, что говорит Чон порой стоит брать во внимание. Иногда и своей головой нужно думать. — только Сонми собралась возразить, раскрыть рот для очередного протеста, как красноречивый взгляд и поджатые губы заставили ее попридержать язык за зубами. Почему-то только сейчас она заметила, как близко Чимин стоял возле нее, как смотрел и что говорил, оттого и слова застревали в горле. — У каждого свой подход и твой путь точно не лежит через хладнокровие. Ты слишком хорошенькая, чтобы становиться Чонгуком. — вся речь Чимина заставляла Сонми шокировано стоять на месте, а контрольное добивание в виде подмигивания, так вообще сразило наповал потерянную девчонку, которая совсем не понимала, что только что произошло.       — Тебя на тренировке по голове случайно не били? — казалось, будто с этим разговором, с близким контактом и странным, почти незаметным, поглаживанием через слои одежды пальцами, Чимин зарядил ее энергией и придал огромный запас забытой язвительности и колкости, способной разрядить даже самую гнетущую атмосферу. — Кажется, у кого-то помутился рассудок, раз ты уже комплименты мне делаешь.       — Считай это благодарностью, что убедила Розэ остаться. — за все эти дни, Чимин так и не успел искренне поблагодарить за тот вечер, когда две подруги решили напиться на берегу и затянуть свои девчачьи беседы до самого утра. Он не знал, как выйти на эту тему, поэтому шутливая манера пришлась как нельзя кстати.       — Да. Не за что. — один своим предложением Чимин мастерски сбил весь возобновившийся настрой.       Неприятный укол где-то под ребрами выдернул Сонми из нелепой ситуации и вынудил отойти на шаг назад, избавляясь от чужих касаний. Вероятно, все подшучивания со стороны Розэ, а также наводящие вопросы от Чонгука имели место быть, но Сонми не хотела закапывать себя в этом чувстве, когда все очевидно даже для маленького ребенка.       При исходе, где у нее появляются какие-то необъяснимые и беспочвенные чувства к парню, Сонми не сможет получить желаемого всецело. У девчонки по-прежнему были глаза и уши в полном здравии и вниманию представлялось истинное отношение Чимина к кому-то еще. Как бы она не уважала и не дорожила подругой, отвратительное и низменное чувство ревности не исчезнет из-за ее собственнической натуры. Нет желания всегда быть на измене и лучше она просто не будет ничего замечать, брать во внимание и чувствовать к надоедливому блондину. Это единственное, в чем она остается верна словам Чонгука и поступит также, как он с Розэ.