Глава 30. Люди пытаются выжить, используя даже то, что ненавидят.

      Утро после Дня Единства могло бы стать самым идеальным за многие недели, когда еще до появления солнечных лучей куча юных преступников крепко-крепко отсыпалось после разгульной пьянки. Усталость от бурного отдыха свалила практически всех, кто, не жалея себя, веселился будто в последний раз. Оттого тишина лагеря в самый тихий час перед рассветом походила на мистическое явление, которого так просто не застать, если целенаправленно искать.       Идиллия, казалось, отделена от мира, где время что-то значит; где реальность диктует свои правила, но именно поэтому она и столь хрупка. Топот шагов, сумбурные голоса, повышенный уровень беспокойства всколыхнул воздух и уничтожил буквально все, что по крупицам собиралось в неприкасаемую картину.       Парочка искалеченных сторожей, изрядно перепуганных обстоятельствами и возможными последствиями, вопреки своим страхам, разбудили лидера и вытянули из мягких объятий двух измотанных дам. Они стояли перед ним, как когда-то на суде перед Советом, не имея храбрости поднять взор и принять гневную тираду с честью.       — Вы меня за идиота держите?! — раздраженно вздыхая, Чонгук болезненно сжимал переносицу до появления белых пятен из-за накатившей в один миг мигрени. Недосып и похмелье вкупе дают адскую смесь для организма, но лидеру не пристало жаловаться кому-то на свой недуг, когда чрезвычайное происшествие нагрянуло столь неожиданно. — Как связанный и полудохлый землянин смог обвести вооруженных придурков вокруг пальца и свалить незамеченным?!       — Этого стоило ожидать. — спустя минуту удрученного молчания твердый голос разбил тишину. Небезучастный Минхо стоял в маленьком кругу со скрещенными на груди руками, зацепившись взглядом за невзрачную ветку на земле. Парень так и не смог сомкнуть глаза, ожидая пробуждения охранников с третьего этажа. Может, он и рискнул, совершая опасную затею, но хотя бы уверен в том, что ему удастся чутка смягчить гнев в их сторону. — Он больше недели провел в лагере. Пусть и связанный, но слух и зрение у него в порядке, поэтому не трудно определить, когда у нас сменяется караул, когда большая часть уходит спать или наоборот покидает челнок. К тому же, думаю, от него не ускользнуло известие о нашем празднике. Выждал подходящий момент и сбежал. — Минхо говорил размеренно, попутно проводил в голове различные исходы нынешнего разговора, но старался вовремя себя тормозить, чтобы не выдать осведомленности. — Радует, что не убил вас, пока были в отключке.       — Было бы уроком. — окаменевшая челюсть и тяжелый взгляд не сулили ничего хорошего, но все ограничивалось лишь суровым выражением без озвученной угрозы грядущего наказания. Обреченный выдох в небо намекал на полное непонимание будущего. — Найдите Сану, пусть осмотрит ваши повреждения.       — Ты не изгонишь нас? — с бликом надежды вскинул голову Чан и начал метаться между лидерами, встревоженный от ожидания ответа. В отличие от Шону, который настолько осуждал себя, что не решался лишний раз привлекать к себе внимание.       — Еще не решил. Идите. — когда подростки скрылись в шаттле, Чонгук вопросительно обернулся к товарищу, который уберег подопечных от, возможно, поспешных решений. Пока неизвестно, благодарен ли он ему или же недоволен таким влезанием посреди речи. — Думаешь, он сам? Столько дней терпеть пытки, допросы и рискнуть, когда на ногах стоять не можешь из-за голода и жажды?       — Кто знает этих землян… — коротко пожав плечами, юноша обернулся к выходу из лагеря, где догорал факел. Хотел бы он придать какого-то метафоризма своему наблюдению, но голова полнилась глупыми репликами, которые он через несколько часов должен будет сказать Сонми. Ему все же стоило немного вздремнуть ночью. — Я пройду по периметру, вдруг удастся найти следы. Тебе лучше еще поспать, к обеду сменишь меня.       — И что, ты в погоню пустишься? — ироничная усмешка слетела с губ, но повод оставался совершенно невеселым. Чонгук хотел бы понять свои эмоции от случившегося происшествия, но все смешалось в непрезентабельную кашу и теперь ему куда тяжелее. — Не трать время. Он уже в своей берлоге, рассказывает остальным. Нам же лучше заняться собой и проверить каждый дюйм забора, поэтому с рассветом поднимай всех. Сейчас не время отлеживаться.       — А-…       — Чем дольше ее нет, тем лучше. — предвещая вопрос, Чонгук сразу поставил точку в не начавшемся разговоре.       И хотя ему хотелось обсудить случившееся с напарницей, чтобы найти какой-то общий знаменатель, он ставил под сомнение адекватную реакцию и сохранность виновников, учитывая предупреждения, которые, к несчастью, сбылись. В первую очередь, Сонми прикончит его, ведь если бы не уговоры, то она так и продолжила охранять пленного и тот не сбежал бы.       Какая-то отдаленная и давно отключенная в ходе эволюции частичка инстинкта самосохранения не давала спокойно мыслить насчет девчонки. Беспочвенная и идиотская тревога, в которой Чонгук не признается даже самому себе, клокотала под кожей и не было ей объяснения. В реальности астероид должен свалиться на голову, чтобы Чонгук начал бояться Сонми, но все же они знакомы не первый день и о ее непредсказуемости и вспыльчивости не знал только самый слепой, глухой и тупой человек в лагере.       Вспомнить только об электрических пытках пленного и становится очевидно, что девчонка еще сдерживается в обыденных всплесках эмоций. Разъяренная она принесет куда больше проблем, чем целая армия вооруженных до зубов землян. Только из-за этого Чонгук ощущал на затылке неприятные покалывания и судороги в грудной клетке. Но он точно не боялся.       Ему как никогда нужна была противоположность в характерах и схожесть в мировоззрении, чтобы рассмотреть пути решения проблемы с разных сторон. Кто бы что ни говорил, а в одиночку Чонгук сломался бы, как было с Минхо, как было со многими лидерами, на которых ложилась не просто обязанность управления людьми, но и ответственность за их жизни. Ему, как и обычному человеку, необходима поддержка, пусть даже и от эксцентричной девчонки.       Нескончаемый поток мыслей не просто водил лидера из стороны в сторону — он мотал его, подобно тряпичной кукле в руках истеричного ребенка. Слоняясь по лагерю и его округе, чтобы первично проверить местность, пока немалая часть подростков насильно вытягивалась из сна, Чонгук успел надумать невообразимо много вещей. Голова разрывалась от собственного голоса, слишком уж активные велись рассуждения.       Он и сам не заметил, как через пару часов ноги привели его к инженерной палатке, за шторками которой, ни о чем не подозревая, отсыпались механики. Их присутствие обычно не требовалось, если происходили какие-то общелагерные работы. Что могут сделать две слишком уж умные девчонки снаружи, когда основная их сила кроется в голове? И хотя их творения во многом упростили существование в диких землях, на деле же от них требовались только подробные чертежи и финальное слово.       Чонгука нельзя назвать «джентльменом», отличающимся высоконравственным поведением, поэтому он, как обычно, не стесняясь, заявляется внутрь. Его совершенно не беспокоило, что он вваливается в палатку к двум спящим девочкам, чего многие не приняли бы. С Дженни он уже пару раз перепихнулся и нет особого интереса в разглядывании или же приставаниям — ему будет достаточно пригласить ее к себе и все пойдет, как по накатанной. Рюджин и вовсе слишком юная, на которую даже в самом развязном состоянии не встанет.       Пришлось вложить немало усилий, чтобы растолкать крепкий сон девушки, что и на пушечный выстрел не отреагирует. Предсказуемый шок и яркая реакция на незваного гостя вовремя считались и Чонгук успел накрыть ладонью один из самых громких ртов на Земле.       — Какого хрена?! — откидывая чужую руку от себя, Рюджин с недовольством прожигает нарушителя покоя. Даже в сонном и дезориентированном состоянии она не изменяла себе, так как бойкая натура не дремлет, в отличие от хозяйки.       — Не ори. — совершенно холодно и беспристрастно осадил юноша и кивнул в сторону выхода. — Выходи к воротам.       — С чего ты взял, что я вообще куда-то с тобой пойду? — ворча себе под нос, девушка полностью натянула на голову одеяло и отвернулась в другую сторону, чтобы досмотреть чудной сон.       — С того, что я тебя за ноги отсюда выволоку, если сейчас же не поднимешься. — чуть настойчивее надавил лидер, предупредительно оборачиваясь на спящую соседку с чутким сном. Когда реакции не последовало, юноша резво откинул одеяло и достаточно грубо схватил лодыжку, вызвав возмущенный возглас. — Ты же знаешь, я любезничать не буду.       — Да все-все! — Рюджин дернула ногой, почти пнув парня, а после смерила самым суровым взглядом из своего арсенала. — Дай мне две минуты собраться.       — Для каких белок прихорашиваться собралась? — с издевательской ноткой Чонгук смотрел вниз на хмурое выражение лица, а затем ловко увернулся от летящего ботинка. — У тебя осталось полторы минуты.       У Чона не было какого-то четкого план на разговор, он в целом не особо понимал: на кой черт приперся к Рюджин, но предчувствие подтолкнуло именно в этом направлении. За прошедший месяц равномерного существования им приходилось часто сотрудничать, несмотря на поразительные различия, однако даже этого оказалось достаточно, чтобы понять человека, узнать его.       Добавляли благосклонности к девчонке и их отношения с Сонми, которой та искренне доверяла, полагалась на ее нестандартный мозг и частенько прислушивалась к мнениям. Удивительно все же, как Вселенная смогла свести двух почти идентичных девушек и прописать им столь схожие судьбы. Вероятно, именно потому что Чонгук доверял напарнице, то в комплекте с ней пришла еще и Рюджин. Прежде и тот, и другой союз для него казались дикостью.       — Ну и какого черта? — недовольный механик с суровым лицом вывалился из лагеря. Рюджин не скрывала своей озадаченности из-за раннего подъема подростков после нехилой пьянки и общей занятости в такой час, но ее возмущение все же было сильнее.       — Землянин сбежал. — коротко и лаконично высказался брюнет, прослеживая реакцию на говорящем лице. Кивнув в сторону леса, он первым направился вглубь, слушая шаги позади. — Что думаешь об этом?       — Что я думаю?! — Рюджин нагнала собеседника и с широко распахнутыми глазами пыталась разглядеть серьезность вопроса. — Все хуево, разумеется! — Чонгук бы и рад посмеяться с технарского красноречия, да слишком его голова забита другими мыслями, в то время как у Рюджин зияла пустота. — А от меня ты чего хочешь? Ты же не… Не думаешь, что я причастна к этому? — постепенно шаг замедлился, и она с беспокойством и неподдельной чистой искренностью в невиновности вглядывалась вперед.       — А если и думаю, что скажешь в свое оправдание? — скользкая циничность совершенно не вовремя выскочила наружу и уже через секунду девчонка стояла в оцепенении с лунным цветом кожи. — Да расслабься. Ты предпоследняя на кого я бы подумал. Можешь выдохнуть.       — Ублюдок. — выплюнув нескромное обращение себе под ноги, Рюджин с недоверием и злобой косилась в сторону. Она уже успела мысленно попрощаться со всеми знакомыми, находясь один на один в лесу со значительно сильным парнем, который обвиняет ее в ужасном деянии. Хуже и не придумать. — Тогда, тем более, какого хрена тебе от меня нужно?       — Совет. — одно слово, а собеседница уже застыла, как прокаженная, нелепо хлопая ресницами. Вдали от постороннего внимания она даже ущипнула себя за бедро, чтобы удостовериться в реальности, так как походило все на очередной безумный сон. — Ты отлично мыслишь в нестандартных ситуациях и зачастую находишь неплохие решения. Может, что-то есть в голове на этот счет? — как бы не было стыдно признаваться, а он всерьез просил совет у малолетки, которой в большинстве случаев управляют эмоции. Определенно чувствовалось дежавю.       — Почему бы не обратиться с этим к Сонми? Я шарю только в технике — не в людях и, тем более, не в войне. — понимая, что лидер серьезен, она предпочла с берега откреститься от ответственности, а не выпаливать с первых же мыслей.       — Ну… во-первых, ее здесь нет. Во-вторых, прежде чем она что-то скажет — взлетит половина лагеря, а я в особенности. И, наконец, в-третьих, Сонми тебе доверяет, а я доверяю ей, чувствуешь закономерность? — Чонгук с ожиданием смотрел на недоверчивое лицо знакомой, а после вскинул голову к ясному небу, где совсем недавно объявились редкие солнечные лучи. Бессилие свалилось на голову, но даже если положение вещей обязывало к столь неприятному чувству, он не мог принять эту слабость и испытывал самое настоящее отвращение. — В конце концов, я должен знать, что в будущем смогу доверить тебе что-то более серьезное.       — В каком смысле серьезное? Разве я не делаю все возможное, о чем вы меня просите? — волна негодования и непримиримости отчетливо исходила мощными потоками от юного инженера. Едкий укол по самомнению неслабо ощущался в груди и ей не под силу сдержать это под контролем.       — Делаешь. Однако ты должна понимать, что я не стану рисковать, если не уверен в человеке и его преданности. — откровенная твердость и строгость сочились во взгляде, когда он следил за сменой эмоций после высказанных слов. — Не буду скрывать, ты больше лояльна к Сонми и, может, у нас с ней схожие взгляды и мнение, но вот подходы… Я лишь хочу понять, на что именно ты готова пойти, чтобы защитить себя и лагерь.       — Ты типа сейчас меня на свою сторону переманиваешь? — слегка истеричная усмешка не удержалась в груди, но Рюджин особо и не беспокоилась из-за своей прямолинейности в поведении. Ее, скорее, волновало недоброе предчувствие из-за подозрительного настроя и незримого будущего. — Извини, конечно, но даже если ты главный, то я не стану рисковать доверием и дружбой с Сон. Как ты и сказал, я в большей степени ее человек, хоть мне и казалось, что все эти разделения на банды давно в прошлом. Ты лидер — базара ноль. Я выполняю поручения, но если будет что-то, что необходимо скрывать, то я пас. Джен не тупее меня и точно не станет задавать вопросы, потому что она до мозга костей из твоих. — выпалив как на духу, бойкая в обычное время девушка ощутила себя совсем беззащитным и крошечным человечком, стоя перед каменной статуей с неизменным лицом.       — На меньшее я и не рассчитывал. — все сложнее Чону скрывать свое отношение к людям, которые его окружают, и это предельно ярко отображалось в данную секунду, когда блик гордости сверкнул в черных глазах. Но хоть улыбку удалось сдержать, чему он несказанно рад. После вчерашнего каверзного вопроса во время игры, Рюджин вызвала интерес не только как инженер, но и человек, который идеально впишется в Совет и будет активно участвовать во всех дискуссиях. — Так, к вопросу, есть ли мысли или идеи, что ты могла бы для нас сделать?       — А? — девчонка подвисла, удивленная положительной реакции после достаточно резких высказываний. Она рассчитывала, по меньшей мере, на выговор за грубость в ответ на манипуляции, чтобы перейти в подчинение исключительно к лидеру. — Я не уверена… Есть время обдумать? — нерешительно подняв взгляд, она увидела однозначный ответ, что призывал завести все шестеренки в активном темпе. — В первую очередь… нам нужно время. Если решат напасть, то одних постовых мало. Ненадежно в условиях леса. Мы узнаем о нападении в самый последний момент.       — Что предлагаешь? — завидев заминку, Чонгук побоялся, что ниточка ускользнет, а они даже не успели за нее ухватиться. Язык тела говорил вместе с ним, и парень заметно придвинулся, с интересом ожидая подробностей.       — Не знаю. Я не уверена в реализации… — судорожно схватив воздух в легкие, она понимала, что от нахлынувшей проблемы ее одолели немыслимые скачки давления. Как бы не приходилось морщить глаза, а тяжесть в висках с каждой секундой все сильнее приносила дискомфорт, пока паззл собирался в одну картинку. — Знаешь, я подумала о том, что вы используете на охоте, только вместо ловушки — по типу силков — нам нужен сигнал обнаружения движения… Будь материалы и больше технологий, то я без проблем сделала любой вид датчиков движения или банальную сигнализацию, но у нас только проволоки и жестяные банки.       — Ну а если вместо волн использовать импульс? Пустить вибрации по проводам, например? — имея укоренившееся звание террориста, Чонгук немного разбирался в науке, правда вот физика не является его коронным знанием; химия ему ближе. Но и это не мешало ему проводить манипуляции в голове и следовать логике, чтобы поддерживать разговор с технарями.       — Это могло бы сработать, но желательно обеспечить фору минимум в один километр. — Рюджин начала нервно расхаживать из стороны в сторону, а затем и вовсе уселась на землю, зарываясь пальцами в свисающие пряди волос. Спросонья голова кипела, а сейчас еще и добавились идиотские математические задачки. — Примерно семь километров проводов понадобится, только для того, чтобы пустить по окружности, но не забывай, что нам необходимо довести сигнал до лагеря с разных сторон. Это невыполнимо.       Патовость ситуации не знала границ — они в самой беспросветной заднице из всех, что когда-то бывали, и найти выход не представлялось возможным. Чувство обреченности вот-вот готово наброситься, подобно оголодавшему дикому зверю, сожрать и не подавиться, но оно все медлит. Маячит где-то поблизости и не решается приблизиться, ведь юные преступники уже встретили на своем пути немало трудностей и сейчас ни о каком унынии не могло идти и речи. Чонгук этого не допустит.       Амбиции молодого лидера не имели четких рамок, лишь условности, которые немного затрудняли путь к лучшей жизни, но и они не были невыполнимыми. Возможно, именно в этот день с новыми трудностями ему стало тяжко, захотелось тишины и умиротворения, чтобы скинуть с себя обязательства и ни о чем не думать. Разум с ним категорически не согласен. Какими бы не были его душевные потребности, как бы тело не молило о паузе, а мозг всегда одерживал победу и не позволял Чонгуку проявить слабость.       Их разговоры длились долго, настолько задумка была сырой и с кучей дыр, что любая предложенная идея натыкалась на препятствие и даже совместные усилия не помогали прийти к надежному решению. За это время солнце уже успело подняться над лесом и снова скрыться за густыми облаками, сопутствующим общему настроению. Вместе с осенью пришли и новые проблемы.       — Чонгук. — интонация изменилась во время очередного обсуждения и от пылкого настроя механика не осталось и следа. Голос принял тревожные нотки, а глаза судорожно забегали от собеседника куда-то в сторону.       Парень следит за траекторией взгляда и в глубине души надеется увидеть нечто отличимое от разыгравшейся на нервной почве картины в голове, но, к несчастью, внимание улавливает знакомый силуэт. Кивнув Рюджин, он отпускает ее в лагерь, где уже давно закончилось обеденное время, для дальнейшего осмысления их проблемы, а сам направляется к напарнице, которая его так и не заметила, погруженная в свои мысли.       Одного взгляда на Сонми хватит, чтобы понять присутствие личной катастрофы, разросшейся до критических масштабов. Для большинства, если не для всех в лагере, подобное вряд ли бы что-то значило, ведь у девчонки явно проблемы с самоконтролем и любые трудности отражались на лице. Никто бы и не понял в чем именно заключается проблема. А если бы инцидент как-то и просочился, и стал достоянием общественности, то скорее, произошедшее показалось самым закономерным исходом между двумя подростками, на что некоторые успели сделать ставки. Девушке же хотелось не просто избежать этого, а совсем не подпускать каких-либо незначительных намеков на ночные события.       Сильная погруженность в мысленные стенания сопровождалась совершенно бессмысленным, но умиротворяющим пинанием невзрачного камня под ногами. Гипнотизированная своим занятием, Сонми даже с четвертого раза не отзывается на зов имени. Со стороны девушка походила на забитую палками дворняжку, которая для своей же безопасности горбится ниже к земле, лишь бы ее не заметили обидчики. Откровенно жалкое зрелище, но это имело далеко не первостепенную важность.       Собственный голос звучал до невозможности громко: ругал, оскорблял, проклинал и искренне ненавидел. Сонми очень бы хотела, чтобы все эмоции направились на блондинистого кретина, устроившего хаос в ее жизни, но все разочарование обращалось к отражению, которого девушка отныне не желает видеть. Произошла не банальная ошибка ведомого алкоголем подростка — Сонми загнала себя в тупик и из него нет выхода.       Может, чувства к Чимину и трепетали внутри, с этим она практически смирилась и готовилась прожить, закапываясь в собственных эмоциях, пока влечение не пройдет, как и все остальные. Корень же всех проблем оказался далеко не в их межличностных смертельных горках. Возможно, былое граничащее состояние между явной непримиримой ненавистью и первородным желанием защищать — лучшая стадия развития отношений. Наиболее безопасная.       С этого дня совершенно неясно чего ожидать. Сонми могла бы сделать вид, что секс ничего не значил, ведь пьяная интрижка никогда не несет в себе глубоких чувств; она бы продолжила вести игру и отталкивать Чимина, но все бесполезно. Юноша уже достаточно проявил свою амбициозность и готовность биться дальше. На эту борьбу не было совершенно никаких сил и желания. Более явные и опасные проблемы после одного вечера никуда не исчезли.       — Ты совсем оглохла? — не выдержав полного игнорирования, и без того нервный лидер, резко развернул знакомую за плечо и непоколебимо наладил зрительный контакт. До стен лагеря оставалось совсем немного, и он хотел бы избежать появления свидетелей, когда напарница разразится гневной тирадой. — Где витаешь?       — А? — грубо вытянутая из пучины самобичевания, девушка не могла быстро обрабатывать информацию и еще несколько секунд пялилась пустым взглядом на товарища. Ей не хотелось никого видеть и, тем более, разговаривать в ближайшие часы, но, как и всегда, никто не станет считаться с ее желаниями. — Дай пять минут, и я подойду.       Сонми махнула рукой в неопределенном направлении и без особого энтузиазма продолжила путь, игнорируя явно озадаченного поведением напарника. Сил на разговоры не было, и она надеялась, что молчание воспримут верно, дав небольшую отсрочку. Хотя, возможно ли вообще понять и оправдать девушку после произошедшего…       На короткое мгновение Чонгук опешил, лишился дара речи. В привычное время Сонми вбросила бы пару десятков нелестных фраз и несколько саркастичных высказываний, но сейчас ничего. Буквально. Девушка предстала миру пустой безжизненной оболочкой без грамма эмоций, которых у нее хватало с гигантским излишком. Отчасти, юноше стало не по себе, находясь в роли более живого собеседника, оттого он простоял в ступоре пару секунд.       Поймать знакомую удалось лишь под самыми воротами, где мельтешила группа занятых подростков, вынудившая остановиться. Чонгук выкроил момент и насильно увел за руку в противоположную от лагеря сторону. Пусть сопротивления он и не замечал — чему был не меньше удивлен — до самого конца следил за чересчур странным поведением, чтобы вовремя подгадать какой-нибудь неожиданный выпад, что был в характере девушки.       — У нас проблема. — остановившись на поле для стрельбы, Чонгук соизволил отпустить руку и со всей серьезностью обернулся для непредсказуемого разговора.       — Я чуть не убила Чимина. — как на духу выпалила девчонка, пока лидер собирался с мыслями. Невыносимо держать все в себе, молчать и пожирать изнутри собственными же размышлениями. И раз уж ее лишили возможности попасть в лагерь и отыскать лучшего друга, то теперь придется Чонгуку отдуваться в позиции слушателя и советчика.       — Чего? — секундное удивление сменилось усмешкой, но, поняв, что в сказанном нет ни капли шутки, Чонгук мог только сильнее вытянуть лицо от удивления. — Но разве… Это не привычные ваши взаимоотношения?       — Не смешно… — тень раздражения скользнула под густыми ресницами в ответ на пренебрежительную фразу. Несмотря на внешнюю подавленность, внутри по-прежнему плескалась гордыня, что не позволяла так просто другим насмехаться над ней. Переведя дыхание, она уже спокойнее посмотрела на парня и беспомощно опустила плечи. — Черт знает, что на меня нашло… Я просто захотела это сделать и все, а дальше — пелена.       — Но ведь все обошлось? — Чонгук знал ответ, но решил проявить участливость к тяготам напарницы. Он тактично умолчал об уликах на открытой шее, понимая, что это последняя беспокоящая проблема для девчонки, несмело кивающей. — Тогда и загоняться на этот счет не стоит. Чимин отходчивый. Уверен, он в итоге даже рад, что удалось привлечь твое внимание.       — Да дело не в этом! — резче, чем планировала пресекла Сонми слова парня. Голова склонилась, словно держалась на веревке, а голос стих настолько, что товарищу приходилось напрягать слух. — Я просто устала. Необходимо думать обо всем разом и от этого голова разрывается, нервы не к черту. — обреченная усмешка от понимания собственного положения прозвучала в пространстве, отчего у Чонгука по спине поползла предупредительная дрожь. — А ведь единственное, что мне нужно — смерть Кейна. Ни власть, ни одобрение, ничего из того, что ты так настойчиво пытаешься мне дать. Я этого не просила, а ты взвалил на меня ношу, хотя я и с первоначальной едва справлялась.       — Ну и что? — без зазрений совести, Чонгук обескураживает собеседницу короткой фразой, ощущаемой как пощечина в ответ на исповедь. Брюнет стоит, не выражая ни капли жалости, хотя внутри и порывался оказать какую-нибудь поддержку. Сонми сейчас нуждалась не в этом. Впрочем, он тоже. — Это только твоя проблема, разве нет? Понимаешь ведь, что все происходящее лишь цветочки, по сравнению с тем, что начнется, когда придется противостоять отцу. Если сейчас не справляешься, то дальше и подавно, а сопли тебе подтирать никто не будет, как я сейчас. — парень бил по самым уязвимым местам, заставляя Сонми пятиться назад при каждом новом слове, будто не было днями ранее их почти что дружеских взаимоотношений и желания довериться. — Все происходящее — следствие выбранного тобой пути. Слабости и желания в нашем случае означают смерть. Хочешь убить Кейна? Обеспечить безопасность тем, кем дорожишь, чтобы он ими не воспользовался? Жертвуй своими прихотями и прекращай ныть. — Чонгук твердо смотрел на девушку, в глазах которой лидер предстал совершенно чужим человеком, о существовании которого она подавно забыла и в груди полз какой-то неестественный страх и глубокое недоверие. От выражения лица напротив Чонгуку стало не по себе, оттого голос чуть смягчился. — Я еще не забыл наш договор и мне важно, чтобы обе цели были достигнуты. И мои слова остаются в силе: я по-прежнему выбираю тебя, а значит, что никогда не буду действовать во вред. Казалось, ты давно поняла это, но возможно, что я был неточен в словах.       — Чонгук, я-… — девушка терялась в собственных мыслях, не имея шанса собрать их в кучу и верно распределить. За пару минут ее словно окатили ледяной водой, а после бросили в кипящую кастрюлю, отчего становилось совсем дурно. С самого пробуждения плутая в закоулках сознания, в итоге оказалась связанная по рукам и ногам в малюсенькой клетке под взором пугающего человека.       — Послушай меня, — Чонгук оказался рядом и вынудил напарницу смотреть прямиком в его глаза, придерживая подбородок, чтобы исключить соблазн отвести взгляд. — твой единственный шанс выжить после мести папаше — быть главной. Это либо обеспечит тебя защитой перед Советом, либо приведет к смерти большей части из сотни, потому что они будут бороться за одного из своих. Эридиан не пойдет на это. — заметив проблеск сознания в глазах, парень довольно ухмыльнулся и все же выпустил блондинку из своих паучьих лап, достающих отовсюду. — Нужно, чтобы ребята доверяли тебе, видели твое желание защищать не только своих друзей, но и остальных преступников и тогда они отплатят тебе стократ сильнее. Будь рядом, поддерживай их, наставляй и будь едина со мной в принятии решений, чтобы все нам верили. А я не допущу твоей казни.       Последняя фраза подобно грому среди ясного неба сотрясла воздух, поставив уверенную точку в монологе юноши. Он мог бы сказать еще множество напутственных слов, залезть в голову и построить там собственный порядок, но одна лишь эта фраза говорила лучше тысячи других. Самое главное — она сказана искренне, чего далеко не каждый из живущих удостаивался от столь закрытой персоны. Однако, неизвестно, кому она была произнесена: Сонми, себе или же Вселенной, с которой парнишка не прочь побороться.       Сонми же стояла как вкопанная, осознавая важность прошедшего момента, который определенно окажет большое влияние на дальнейшую судьбу. Один разговор, коих между ними уже множество, походил на незамысловатый взмах крыльев бабочки, что в данную секунду совершенно не показывал своей значимости. Фраза же гласит, что результат будет по истине колоссальным и ей стоит подготовиться перед пришествием цунами последствий.       В отличие от медленно приходящего в норму состояния девушки, Чонгук не мог похвастаться тем же успехом. Он понимал, что негатив их беседы еще не окончен, но буквально через минуту ситуация перевернется на двести восемьдесят градусов и Сонми явно не будет так же благосклонна к нему. Все же девчонка была раздавлена психологически, в то время, как Чонгук накосячил самостоятельно, зная о всех рисках заранее.       Два чертовых слова и волна негатива стремительно пролетела по округе, стоило Чонгуку озвучить нерадостную истину их нового положения. Его встретило опасное молчание под звуки ветра и шелеста с крон деревьев. Оказалось, что это куда страшнее, чем прямое нападение. Отныне он не понимает чего ожидать.       Единственное, что кричало о недобрых мыслях в голове напротив — глаза. Растерянность, отрицание, разочарование сменили друг друга настолько быстро, что Чонгук едва улавливал эмоции, не моргая. В конце концов, все чувства соединились в одну сплошную темную злость, самую неподдельную ненависть, какой не замечалось даже на первых порах знакомства.       Сонми находилась в потерянном состоянии, словно ей всадили нож в спину, и она не в силах обернуться и узреть нападавшего. Столько сил, столько морального здоровья растрачено на пленного и Чонгук знал это, как никто другой. Возможно, она бы не испытала сейчас такого удара, будь вина на ком-то другом, но это оказался именно напарник, затмивший ее осмотрительность прошлым днем. Чонгук заверял, что все пройдет идеально и беспокоиться не о чем, взял ответственность на себя и облажался, подвергнув лагерь смертельной опасности.       В голове единовременно бушевал ураган мыслей, которые хотелось вывалить на оплошавшего лидера, перечеркнувшего свой недавний монолог, но, в то же время, полная пустота из-за испытываемого шока. Да и что бы она ему сказала? Произошедшего не изменить; начинать конфликт — самое глупое в их положении; уверить в несерьезности тоже не выйдет, ведь все совершенно наоборот.       Не придумав ничего лучше, она просто ушла. И хотя ночной выброс эмоций значительно повлиял на восприятие новости, не позволив Сонми взорваться, подобно ядерному взрыву, она не могла всецело ручаться за себя. Любое неверное слово или действие могут вызвать необратимую цепочку последствий, и даже Сонми это осознавала, продолжая мысленно успокаивать себя.       Несмотря на внешнюю спокойную реакцию, заметные вибрации негатива отражались в походке, взгляде и ауре девушки, когда она быстро преодолевала территорию лагеря, чтобы зайти в свою палатку и скрыться от остальных. Было совершенно плевать, что Чонгук все время следовал позади и не отстанет от нее, пока та не выйдет и они, как лидеры-напарники не найдут вместе решение проблемы. Сонми загнана в такой сложный лабиринт проблем, как личных, так и глобальных, что не могла спокойно дышать, находясь снаружи, где от нее ждут каких-то решений.       Последняя ее отдушина в тяжелом мире сейчас мирно дрыхла, развалившись на постели, и ни о чем дурном не помышляла. Временами казалось, что в их дуэте Сонми забрала себе все плохое, лишь бы лучший друг никогда не познавал тягостей в одиночку и только когда они вдвоем, то баланс восстанавливался.       Джисон был тем самым мирным островком и лучиком света, который спасал девчонку уже много лет, один взгляд на него привносил в душу умиротворение. Сонми не хотелось вытаскивать паренька из крепкого сна, но нужда в нем как никогда сильна, поэтому осторожные толчки в бок последовали сразу же, стоило ей подойти к койке. Она вывалит на него произошедшее и выслушает вердикт единственного человека, чье мнение априори стоит превыше остальных.       Снаружи, тем временем, велась совершенно иная игра, участники которой даже не задумывались о результате, возводя в абсолют сам процесс. Розэ с самого пробуждения не упускала из виду зачинщиков проблемы, следуя какому-то необъяснимому мотиву, что заставлял ее действовать.       Из-за недавних событий и разговоров ей должно быть плевать с высоченной колокольни на всех обитателей лагеря, на каждого, кто хоть на йоту поддерживает идиотскую систему и во всем слушается лицемерного лидера. Но что-то вновь останавливало ее от желанного бездействия, в котором ее всякий раз обвиняют. Найти какое-либо объяснение не просто сложно, а, скорее, невозможно из-за нелогичности всего происходящего.       В эту минуту в Розэ играл интерес, желание разузнать чужой план и предпосылки к опрометчивому поступку в отношении пленника. Она знала, что виной всему, очевидно, Мирэ, однако больше ее беспокоил именно Минхо, который хоть и оплошал единожды, но в остальном оставался ответственным и беспокоящимся за своих людей.       Внутри сидела крепкая убежденность, что он не мог пойти на предательство перед лагерем, уж точно не тот человек, который раньше всех поверил в то, что им однажды удастся сплотиться и жить в мире, к чему он непосредственно приложил руку. От этого возникало еще больше вопросов, на которые Розэ тщательно искала ответы в своей голове, но без помощи у нее мало что получится.       От внимания также не ускользнул момент появления Сонми и Чонгука, на который у заговорщиков последовала незамедлительная реакция. Подсказок на поверхности предостаточно, но эти зацепки не тянули на железобетонные обвинения. У Розэ банально нет никаких рычагов давления, кроме ее слов против двоих. Возможно, не будь Минхо замешан в деле, то ей бы поверили, так как все заметили нездоровую привязанность Мирэ к дикарю, но фигурация парня все усложняла.       О неприязни к лидеру не хотелось думать. Головой Розэ понимала, что ее конфликт с Чонгуком и недоверие к системе в случае с Минхо и Мирэ не играет ключевой роли, а приплетать ему очередные козни будет уже несправедливо. Больше всего она хотела помочь подруге, с которой только недавно удалось разрешить все недопонимания, и напоследок облегчить ей дальнейшее существование в нынешнем хаосе.       В этот раз Розэ серьезно настроена покинуть лагерь и никакой Чимин на это не повлияет. Публично показав свое отношение, юноша обрубил надежды на всепоглощающую поддержку друг друга и не оставил никакого шанса на то, что они вместе сбегут от раздражающих порядков к полной свободе. Пусть она и будет сложной, возможно, смертельной, но они бы сами владели собственными жизнями, без чьих-либо приказов.       Уверенность возросла до максимума, но Розэ все еще сдерживалась. Не так давно она бы покинула лагерь в гробовом молчании, подобно отступающему сумраку на рассвете дня, однако ей хотелось попрощаться впервые за столь недолгую жизнь. С Чимином, который был ее опорой и поддержкой значительную часть времени; с Сонми, что с первого дня воспринималась сердцем, как что-то родное и важное. Кроме этих двоих у нее никого не было, но судьба распорядилась иначе и наставляет их на совершенно разные пути.       Заметив уход Мирэ в сторону ворот, Розэ двинулась следом, надеясь расспросить о произошедшем в более укромном месте. В первую очередь, она преследовала цель избежать внимания от Минхо, который точно бы прибежал на помощь и не позволил вести диалог в нужном для нее русле.       — К своему дикарю бежишь? — когда расстояние от лагеря превысило зону слышимости, Розэ подала голос и заставила девчонку остановиться от неожиданного нарушения одиночества.       — Что? — с непонимающим выражением обернулась Мирэ, что банально не могла сидеть в тесных стенах с томительным ожиданием следующего утра. — Мне уже нужду справить нельзя?       — Насколько я помню… яма в другой стороне. — Розэ приближалась неспешным шагом, щуря глаза, пыталась пробраться в глубину чужого сознания, чтобы вычленить все ниточки, за которые придется дергать.       — Следишь за мной? — удивлению на лице не было предела, стоило Мирэ сложить дважды два. Розэ определенно была старше и умнее младшей коллеги, но прежде от нее не ощущалось угрозы, так как Мирэ твердо уверяла себя, что той плевать на все, кроме себя. Ошибка могла стоить очень дорого.       — Кому-то следовало быть осмотрительнее прошлым вечером. — пожав плечами, девушка скрестила руки на груди и продолжила давить собеседницу тяжелым взглядом из-под черных ресниц. Раньше подобные невербальные методы вызывали дискомфорт, но сейчас она сама предпочла психологически воздействовать на человека. — В эту заварушку хотела меня втянуть в прошлый раз? — ответа не последовало ни через минуту, ни через две, лишь притупленный к земле взгляд. — Знаешь, мне даже интересно: как тебе удалось уговорить Минхо подвергнуть его драгоценный лагерь опасности?       — Нет никакой опасности! — голос юного медика прорезался чересчур громко в попытке сгладить углы в очень щепетильной теме. Совсем не хотелось испытывать угрызения совести за печальный исход, и она предпочитала верить, что обе стороны придут к мирному соглашению. — Если никто не будет вытворять глупости, то все останутся живы.       Хотела бы она избежать текущего разговора, однако зажженный интересом взгляд, жаждущий подробного объяснения, загонял в тупик. Розэ так просто не отстанет и дело тут совсем не в беспокойстве за народ — в ней играло эгоистичное любопытство: как же извернутся эти двое, чтобы облапошить лидеров.       И Мирэ пришлось выдать все под тяжелым взором, от которого не удалось увернуться. Начиная с неуклюжего объяснения перед Минхо и совместным продумыванием плана, заканчивая правдой о Тэхене и его месте в непростой задумке, от которой зависят сотни жизней.       — Ты серьезно так уверена в этой обезьяне? — переварив информацию, Розэ выкинула первое, что пришло в голову. Даже после душещипательного рассказа она не особо прониклась парнем, который почти убил ее друга и знатно потрепал всем остальным нервы. Мирэ же на оскорбление бросила осуждающий взгляд. — Что? Твои слова даже меня не убедили, а вы хотите с этим предложением идти к Сонми и Чонгуку? Ничего тупее прежде не слышала.       — К тому моменту у них уже не будет выбора. — довольно резкая по смыслу фраза прозвучала самым неуверенным голосом, ставя под сомнение абсолютно все ранее сказанное. Мирэ изначально ощущала себя не в той тарелке и никакая Розэ, с умением находить подход к другим людям, здесь не помогала. — Да и Чонгук вообще роли не играет. На переговорах нужна только Сонми. Она не пойдет против, когда все уже решено.       — О, как. Мы одну Сонми знаем? — лицо Розэ вытянулось, когда высокомерные фразы вылетели из уст зачинщика беспредела. — За то недолгое время, что мы знакомы, я на миллион процентов убеждена, что она не из тех людей, кто самолично пойдет на смерть. Уж что-что, а инстинкт самосохранения и предчувствие опасности папаша прививал с ранних лет. Хоть и не всегда она правильно ее оценивает.       — Таково твое мнение, у меня оно другое. — очевидно, каждая из девушек будет до конца придерживаться своих убеждений, которые, как им кажется, единственно верные. Мирэ предпочла не развивать спор взглядов, ведь истинна в том, что любой человек имеет свойство по-разному раскрываться перед другими. — Я лишь знаю, что она не хотела бы войны и лишних смертей. В отличие от Чонгука, Сонми благоразумнее и предпочтет избежать насилия.       — Этого никто не знает, кроме нее самой. — Розэ чувствовала, как неприятное нечто сосет под ребрами и не позволяет вдохнуть полной грудью. С одной стороны, подобное свойственно чертам характера подруги, но с другой, она готова пойти на риск ради защиты себя и близких. — И все-таки, раз так уверены, что она поймет вас, почему проворачиваете это за спиной? Исходя из твоих же слов, Сонми захочет избежать столкновения и, являясь главной фигурой, не разумно ли с самого начала посвятить ее в план? Я к тому… Кредитом доверия в вашу сторону и не пахнет, а после подобного его и не светит.       — Настаиваешь на том, чтобы они сейчас узнали? — скептицизм так и сквозил в каждом слове, будто не Мирэ несколько минут назад размусоливала причинно-следственные связи их скрытности.       — Боже упаси, в это влезать. Я лишь сказала вероятное будущее, в котором все ваши тайны приведут не к ожидаемому результату, а очередному конфликту. — вскинув ладони на уровне лица, девчонка явно показала свое сильное нежелание барахтаться в куче проблем, устроенных ребятами.       Всякий раз, волей судьбы, Розэ оказывается втянута в самые невообразимые ситуации, которые только могли произойти с момента прилета на Землю. Неизвестно, правда, либо окружение притягивает столько проблем разом, либо же недуг коснулся непосредственно ее. В конце концов, вывод один — она совершенно не желает быть действующей фигурой в жизни лагеря и предпочитает заботу исключительно за свою шкуру.       Лишь однажды в ее душе возник порыв быть частью чего-то большего, бороться за идею, а не за себя, когда весь мир, казалось, начал сходить с ума. В день бунта она готовилась рискнуть собой, помогая друзьям, искренне убеждала себя, что они — единственное, стоящее какой-либо жертвы в жестоком мире. Если бы дальнейшие события не воплотились в реальность, то, вероятно, тогда произошел переломный момент для юной личности. К сожалению или же к счастью, все не пошло гладко — как обычно бывает в глупых подростковых историях ­­­– и какой-то «особенной» связи в их коалиции так и не наладилось. Все продолжили преследовать свои цели, выбирали собственный комфорт и раздор не прошел мимо столь лакомого кусочка.       Розэ искренне хотелось верить, что помимо нее в лагере еще остались реалисты, которые не готовы всецело полагаться на двух точно таких же юнцов, ничем не отличающихся от остальной массы. Но, к ее страху, в эту самую минуту все преступники с неподдельным вниманием слушали наставления от главарей, между которыми пробежала целая стая разъяренных кошек.       Несмотря на возникший разлад, который вряд ли удастся легко замять, напарники удачно кооперировались и продолжали играть свои роли, чтобы не наводить панику среди общины, как и просил Чонгук. Они продвигались от одной группы к другой, постепенно давая все больше новых задач, решаемых в самые сжатые сроки, если все хотят выжить. С особенно же буйными разгильдяями не церемонились и, с этого дня, плевать все хотели на иллюзию демократии, где каждый требует свободы слова.       Сложно представить, что сделал Совет на их месте, если бы на горизонте появились намеки на войну между Эридианом и земной цивилизацией. Скорее всего, путем долгих убеждений, Советнику Ли удалось бы настроить всех на полное уничтожение врага без возможности пощады. Только такой подход полностью гарантирует безопасность для существования будущих поколений. Лучше ошибиться в жестокости, чем оставить хоть одну угрозу.       Увы, бывшие заключенные не обладали и толикой арсенала станции, чтобы защитить себя, не говоря уже о полномасштабном истреблении. Никто не обладает нужным количеством хладнокровия и решимости, чтобы пойти по столь жестокому пути. Где-то вдалеке сознания это даже вселяло надежду, но почему-то она никогда так и не соизволила им помочь.       — Будешь? — из череды молчаливых рассуждений возле палатки с собранием вытягивает родной голос, который пару часов назад по-настоящему спас истерзанную мыслями девчонку.       — С меня хватит. — Сонми активно качает головой и переводит беглый взгляд с косяка на Джисона, любезно предлагающего расслабиться в своем стиле. — Больше никакой дури и бухла.       — И как я мог забыть. — театрально накрыв лицо ладонью, Хан с удрученностью покачал головой и убрал самокрутку в карман. — У тебя же режим шлюшки включается, когда ты под чем-то. Да, определенно нужно делать иногда перерывы, иначе-… — не успел договорить, как смачный подзатыльник выбил все оставшиеся мозги из полупустой головы. — Эй! В чем я не прав?       — В том, что рот открываешь там, где не нужно. — девчонка неоднократно предупреждала об осторожности в высказываниях, так как различные слухи по лагерю ползут с невероятной скоростью и потом от них не отмоешься. Она не прочь пошутить с другом наедине, даже не обижалась на его слова, но каждую из фраз посторонние могли исказить.       — Тогда будь любезна, для своей же «безопасности» застегни куртку. А то этот фонарь говорит больше, чем все мои слова. — Джисон с укором перевел взгляд на приоткрытые ключицы, где из-под ворота красовался засос и следы от небрежных укусов. Реакция не заставила себя ждать и, выругавшись, Сонми полностью скрыла открытые участки тела. — Никогда не пойму тебя… Что один, что второй — отморозки, которые нам проблемы доставляли. — наблюдая за действиями подруги, парнишка из-за досады не удержал язык в спокойном положении.       — Давай не сейчас. — глаза со стыдом пустились бесцельное странствие, а губы сложились в тонкую ниточку, полностью выдавая смятение в душе. Джисон не был приверженцем высоких моралей, оттого тяжелее воспринимались его слова. — И раз на то пошло, все здесь отморозки: воры, убийцы, наркоманы. Позже поговорим.       Оставив диалог на открытой ноте, Сонми предпочитает не портить себе настроение еще больше, чем это вообще возможно. Хотелось сохранить порядок хотя бы в этой части жизни, пока все вокруг разваливается на части. Через мгновение она зайдет в палатку и начнет тонуть вместе с остальными из-за висящей плахи над головой.       Несильно бурные обсуждения встретили девушку, что совсем не желала сегодня находиться в данном кругу. Несмотря на воодушевляющую речь, усталость никуда не исчезла. Состояние слишком сказывается на микроклимате вокруг. Сначала подготовка к шторму и ранение Чимина; затем пришлось творить ужасные вещи и параллельно быть охранником землянина, что не могло не потрепать нервы; теперь же им предстоит решить: как защитить всех. Возможно, ей было бы проще, если бы всем эпизодам не сопутствовал страх перед прибытием Эридиана и личные проблемы с Чимином.       — Эй, Сон. Наконец-то. — Рюджин первая заметила появление подруги и с воодушевлением подозвала сесть рядом. Ей порядком наскучило одно и то же общество с самого пробуждения и хотелось разбавить его кем-то близким. — Посмотри. У нас тут набралось несколько вариантов, что можно было бы сделать.       — Вариантов или невыполнимого бреда? — с горестным выдохом пробубнил под нос Чонгук, который раз за разом отвергал предложения своевольных механиков. В то время как девчонки боролись за идею, юноша оценивал возможности, ресурсы и вероятность их удачливости. Между ребятами, определенно, произошел далеко не один спор.       — С таким настроем тогда лучше уж сразу землянам сдаться. — надув губы, Рюджин отбросила листок с перечнем идей и отвела взгляд, лишь бы не видеть твердолобого брюнета.       — Рю, не трать время. — Сонми пробежала глазами по списку и молча согласилась, что реализовать хотя бы один пункт невообразимо сложно за такие сжатые сроки. — Пока что, думаю, лучше продолжить выполнять то, в чем вы уже разбираетесь. Убедитесь, что все автоматы исправны и продолжайте работать над патронами. Дженни, попробуй все-таки наладить связь со станцией. Они должны знать, что у нас происходит. Берите такое количество людей, какое необходимо, нужно максимально направить все силы на это. — кивнув в сторону выхода, Сонми призвала девушек к скорейшему решению имеющихся задач.       — Ты что-то придумала? — взирая исподлобья, все же спросил Чонгук. Между напарниками хоть и не происходило прямого конфликта, однако напряжение буквально сдавливало грудную клетку, из-за чего каждый старался придерживаться молчаливой тактики.       — Нет. Совсем ничего. — пожав плечами, девчонка никак не решалась высказать свои опасения, боялась получить осуждение, но и сдерживать тревогу внутри не удавалось. Взгляд зацепился за ободранные пальцы и, словно под гипнозом, она начала нервно теребить заусенцы. — Но, мне кажется, если не удастся связаться с Советом и попросить у них скорейшей поддержки, то лучше покинуть лагерь.       Гробовое молчание ударило по перепонкам, мешая осознавать сказанное. Парни заметно впали в ступор, стоило Сонми вывалить свои трусливые мысли. Не так давно именно она высмеяла их опасения, убедила остаться и бороться за дом, обустроенный единой общиной, сражаться за себя и свою свободу, а теперь сама предлагает бежать, когда они многого достигли.       Сонми и сама пребывала в паршивом состоянии. Она слишком поверила в себя, необоснованно взяла обязательства из эгоистичных побуждений отомстить отцу, а по итогу лишь оттянула неизбежное. Возможно, ее решение подвергнет риску большее количество людей, чем могло быть изначально, если бы они ушли сразу, как только земляне дали о себе знать.       — Сонми, мы не можем уйти. — отошедший от потрясения, Минхо поднялся с контейнера и шагнул к девушке. В их план подобное решение совершенно не вписывалось и ему, как никогда прежде, нужно передать ей свои убеждения.       — Удивительно, но я согласен с ним. — Чонгук выбрал более спокойное поведение, надеясь вразумить напарницу, с которой целый день творилось что-то странное. — Не стоит рубить с горяча. У нас здесь целая крепость, а также оружие для обороны. Земляне даже если будут давить числом, то не выстоят против технологий.       — Я лишь предложила один из наиболее безопасных вариантов. — в ответ на бурную реакцию, она вскинула руки, чтобы остановить поток негодования. — Но, даже если мы будем сражаться, то смертей не избежать, а, кто знает, может, если мы уйдем, то все останутся невредимы?       — Невредимы от кого? От этих землян — возможно. А что с природой? Или, вдруг, существуют еще другие выжившие? — закономерные вопросы от лидера заставили Сонми сбавить напор. Разумеется, такие мысли мелькали в голове, но она всякий раз придумывала новые отговорки. — Здесь у нас есть корабль, который уже выдержал и шторм, и туман, а что снаружи?       — Не забываем, что скоро зима. Если вариант с убежищем отпал, то нам остается только подготавливать челнок, иначе помрем от холода, бегая по лесу. — в тон вторил Минхо уверенным голосом, когда понял, что Чонгук придерживается того же мнения и их шансы значительно возрастают.       — Да успокойтесь! Никто не настаивает только на этом варианте. — только когда голос сорвался на крик, молодые люди услышали, что им пытались донести. — Только вот я искренне сомневаюсь, что остальные ребята имеют представление о том, что их ждет. Может быть, человек двадцать наберется, кто готов убивать, но сомневаюсь, что хоть кто-то думает о собственной смерти.       — Так говоришь, будто земляне какие-то бессмертные! — несмотря на нежелание разводить конфликт, Чонгук все же поддался эмоциям и раздражение в той же мере одолело и его сознание. — При желании дюжина наших сможет без труда прикончить целую армию, потому что мы можем это сделать. Скажи, что мешает мне сейчас отобрать тех же двадцать человек, нацепить на них автоматы и пойти против землян?       — Хочешь сказать, тебе это под силу? — усмешка недоверия вырвалась из груди в ответ на самоуверенные речи. Она знала, Чонгук не решился бы на подобное, но в данную секунду ни у кого не хватит самообладания, чтобы успокоиться и признать это. — Тогда вперед. Какого хрена ты продолжаешь сидеть в лагере и яйца мять, раз такой герой? Дерзай и обеспечь нам безопасное существование, ты же самый умный!       — Успокойтесь оба! — Минхо встал между конфликтующими сторонами, расставив руки врозь. Он совсем отвык быть в центре перекрестного огня, что когда-то летал среди бывших недругов, поэтому не сразу спохватился потушить возгорающееся пламя. — Что устроили? Не хватает нам проблем снаружи, вы еще решили друг с другом собачиться, вместо того, чтобы искать выход из задницы?       — Спроси лучше: кто положил начало этой проблемы, ставя всех нас под угрозу. — не выдержав, Сонми выдала основную причину претензий со своей стороны, о которой знали все, но никто не решался заикнуться. Лицо парня окаменело, источая самую негативную энергетику, отчего у любого адекватного человека кровь в жилах бы застыла. Казалось, будто недавнего разговора и не происходило, когда Сонми ощутила трепетную благодарность к товарищу, оставляя только забытую предвзятость и неприязнь. — Убери свою физиономию. Будто я не права в том, что из-за твоей идеи с праздником вся бдительность опустилась до нуля и теперь все мы за это огребаем.       Редкое явление — Чонгуку совершенно нечего ответить. Он мог бы продолжить перекидываться обвинениями, выгораживать себя всеми возможными способами, как умеет, но это не отменит произошедшего. Во многом вина лежала на нем и осознание истины сидело в голове с самого начала, иначе бы он не беспокоился так сильно из-за прихода напарницы. Единственное, он хотел бы избежать конфликта и скорее перейти к поиску решения, а не тратить время на бесполезные ссоры. К сожалению, в партнеры он выбрал совершенно противоположную личность.       Не желая усугублять положение, Чонгук молниеносно покидает палатку с нескрываемым негативным настроем. Споры с девчонкой, обвинения в его адрес и общее напряжение окончательно доконали юного лидера. Когда раздражение начало переходить на физический тремор, то Чон предпочел ретироваться с места, которое готово было взорваться, если бы он задержался хоть на минуту. Такой слабости он себе не позволит.       Наилучшим выходом из неприятного эмоционального состояния для парня был физический труд. Он слишком много работает головой, задействует эмоции, уделяя совсем мало времени их выплеску. К счастью, работа в лагере никогда не заканчивается, особенно в новой сложившейся ситуации, поэтому он стремительно следует к группе Хосока, который без слов примет его во временное подчинение.       — Сонми, возможно, не стоит так жестко по отношению к нему. — чувство стыда затянуло крепкий узел под ребрами, толкая Минхо на внеплановый разговор. — Все же не по его вине-…       — Не надо. — остановив поток, что должен был как-то оправдать товарища, Сонми измученным взглядом пробежалась по собеседнику. Она понимала, что Чонгука произошедшее беспокоит больше остальных, и никто не винит его больше, чем он сам, но остановиться никак не могла. — Чон знал, что за каждым действием идет последствие. Теперь же, пусть это усвоится в его голове, чтобы больше такого не допускалось. — тяжелый выдох полностью избавил легкие от паршивого осадка воздуха. Усевшись на небольшой контейнер, Сонми свалила голову на руки и продолжила испытывать свой разум на прочность. — Ты же после бунта сталкивался с этим. — тихий голос, почти полушепот, добрался до паренька и заставил напрячься из-за неприятной темы. — Да, было хреново, были осуждения, но к чему они привели? Если ты способен справиться, то весь негатив оборачивается опытом, а опыт — гарантия безопасности.       — Возможно. — единственное сухое слово, которое удалось выдавить из горла через силу, ведь все остальные мучительно застревали на полпути, ставя юношу в рискованное положение раньше времени. Осознание било по Минхо нещадно, а ему оставалось молча терпеть и не подавать вида или же все сделано напрасно. Даже если цена тому вероятное примирение с Сонми. — Я пойду к остальным. — избегая искушения, он, как и товарищ, оставляет девушку, лишь бы не развивать диалог, который точно закончится плачевно. На выходе из палатки нос к носу встречается с тем, существование которого вспоминается исключительно редко, но сейчас даже полезно для его шкуры. — Она внутри.       Удивленный таким поведением, Чимин смог лишь кивнуть в знак должной благодарности, хоть ни о чем таком он, на самом деле, и не просил, уже зная, где Сонми находится. За те недолгие полчаса, что он вернулся в лагерь, ребята успели поведать о произошедшем ночью и поэтому он не особо рвался встревать посреди переговоров. Только когда Чонгук покинул палатку, действие воспринялось как окончание собрания.       И хотя Чимину почти выдалась возможность поговорить с Сонми после пробуждения, он не стал за нее хвататься, позволяя девчонке покинуть бункер, громко хлопнув крышкой люка. Им нужно было немного времени для одиночного осознания, но не принятия решения самостоятельно. Оба понимали, что как прежде уже не будет и как бы не старались, а прошедшая ночь будет всегда напоминать о себе в их взаимоотношениях, даже если бы они условились никогда о ней не вспоминать.       Но Чимин не думал следовать по этому пути. Он уже признал свои чувства и отступать совершенно не в его стиле, а на сопутствующие проблемы он плевать хотел. Будто до этого с более страшными трудностями не сталкивался. В отличие от девушки, судя по его наблюдениям. Чимин уже отметил для себя, что какие бы слова и доводы он не использовал, как бы не убеждал, а Сонми зависела от обстоятельств. Пока он действиями не докажет, что ее интересы ему важны в равной степени, как и ей, то ни о чем большем, чем привычные перепалки он думать не смеет.       — Только тебя не хватало. — услышав шаги, Сонми посчитала, что вернулся Чонгук, однако реальность беспощадно кинула ее на прогиб. Вымученный стон сопровождался нервным закатыванием глаз. Неприкрытое раздражение выступало защитной реакцией, пряча за собой возросшее волнение и страх. Но признаться себе в этом она никогда не сможет. — Уходи. Ты совсем не вовремя. — она старалась как можно спокойнее прогнать блондина, так как спор с ним заведомо плохая идея после крайнего раза.       — Не заводись, принцесса, а то, боюсь, еще одного такого раза ты не выдержишь. — с одной стороны, его забавляла ситуация, в которую они загнали себя, но с другой, настрой девушки совершенно не благоволил всепоглощающему моменту довольствования. Попытка разрядить обстановку наткнулась на угрюмый взгляд, вынудивший паренька вскинуть руки. — Выдержишь, значит?       — Чимин! — совсем заливаясь краской из-за провокационного поведения и речей, Сонми не выдерживает и, подскочив, швыряет первый попавшийся предмет, от которого Чимин с ловкостью уклоняется. — В чем твоя проблема, а?! Свали по-хорошему, пока я за шкирку тебя не вышвырнула отсюда.       — Да ну? А я думал, что сейчас любые руки на вес золота. — парень по-хозяйски обходит палатку, минуя оторопевшую хищной походкой, а после приземляется на уже насиженное место, попутно разглядывая девичью фигуру. — Или мне и дальше продолжать строить из себя больного, пока все при деле?       — Хочешь работать — делай то же, что и остальные. — огрызнулась Сонми, не поворачиваясь к нахальному собеседнику.       — Тебе не кажется, что я мог бы больше, чем просто таскать бревна из стороны в сторону? — задумчиво растягивая слова, он и сам предался размышлениям: какой бы род деятельности подошел ему больше всего.       — А… То есть, ты целый месяц бамбук курил, пока все ни сна, ни отдыха не знали, а теперь хочешь чего-то особенного? — вытянутое лицо говорило само за себя. Сонми, казалось, привыкшая к наглости парня, удивилась не меньше, чем если бы Земля начала вращаться в обратную сторону. — Откуда в тебе такая непомерная самоуверенность, спрашивается?       — Ну… Должен же я удерживать планку, чтобы ты, наконец, лишилась своего главного козыря. — глядя снизу-вверх на испепеляющий его взгляд, Чимин физически ощущал превосходство в своих руках, оттого мышцы на лице расслабленно расплывались в довольной ухмылке. — Хотя и это не помешало тебе с бесполезным бездельником трахнуться.       Мучительные минуты старательного сдерживания разбились с грохотом, подобно неуправляемому космическому кораблю, встретившему твердую поверхность. Кулак, судорожно сжимаемый все это время на уровне бедер, исключительно точно нашел свою цель второй раз за сутки.       Не отошедший от ночной атаки, нос Чимина принял удар болезненнее положенного и ему не удалось сдержать мучительно болезненного стона. Согнувшись пополам, парень хватался за лицо, чувствовал кровь на руках и морщился от звона в ушах. К его глубокому сожалению, Сонми знала куда и как бить, чтобы доставить человеку нехилую боль. Чимин вновь повелся на миловидную оболочку, позабыв о взрывном характере, который, как осиное гнездо — лучше обходить за милю.       Чимин и не надеялся, что будет просто после всего того, через что им пришлось пройти. Знал, что судьба не позволит ему так легко обрести желаемое, иначе бы это была не жизнь. И все же, ему хотелось увидеть какой-нибудь прогресс, хоть малейшее потепление между ними в повседневной жизни. Возможно, он понадеялся на слишком многое непозволительно рано, с учетом того, насколько долго они травили друг друга ядом презрения.       Неугомонная натура жаждала заполучить все и сразу, не думая о последствиях. Стоило в голове появиться образу Сонми, как Чимин терял самообладание, отдавал контроль неизвестному существу, что затаилось в самых глубинах естества и поджидало своего часа. В такие моменты юноша переставал владеть собой, будто у руля становился кто-то в сотни раз сильнее его, ожесточеннее и эгоистичнее, но при этом глупо непредусмотрительный.       Странная туманность в рассудке начинала не просто напрягать — она пугала парня, который большую часть жизни давал отчет своим действиям. Лишь несколько раз он опускал руки и высвобождал сокрытое нечто, из-за чего всегда нес вместо него ужасные последствия. Казалось бы, он свыкся с ним, упокоил вечным сном, но за последние два месяца тот словно взбесился, все чаще забирая господство над телом и разумом.       Чимину следовало бы прислушаться к Сонми и пойти заняться каким-нибудь делом, помочь, если он хочет заполучить доверие с ее стороны, но вместо этого он покидает территорию лагеря. Вновь. Опять бежит от ответственности, от шанса ступить хоть и на сложный, но зато на правильный путь. Привычно выбирает то, что кажется для него удобным вариантом, забирающим не так много внутренних ресурсов, как работа.       Головой понимает, что необходимо сейчас же развернуться и из кожи вон лезть, чтобы начать двигаться маленькими шагами только бы ослабить груз ответственности, что прикипел к плечам столь значимого человека. Так он заявлял изо дня в день, принуждая Сонми поверить в него, хотя на деле он не перестал обманывать даже себя самого.       Желаемая попытка посидеть в одиночестве развеялась быстрее пепла на ветру. Придя на тренировочный отшиб, Чимин заметил знакомую личность, с которой в последнее время точно также образовалось слишком много недомолвок и ненужных проблем. Как бы не относился к Розэ, а в эту минуту совершенно не та ситуация и настроение, чтобы загружаться решением еще и этих вопросов.       Мечтам его снова не суждено сбыться, и девчонка с острым слухом заметила чужое присутствие, когда длился очередной перерыв между подходами во время тренировки. Ей куда проще справляться с буйствующими мыслями, когда тело чем-то занято. Впрочем, она таким образом еще и коротала время до вечера.       — Чимин? — с несвойственной растерянностью, Розэ окликнула друга, пытающегося скрыться меж деревьев для поиска уединенного места.       — Не хотел отвлекать. — неловко обернувшись, парень пожал плечами и едва заметно отвел взгляд в сторону. — Продолжай. Я пойду.       — Когда это ты меня отвлекал? — уловив чуждую нотку в воздухе, от которой хотелось поежиться, Розэ тяжело сглотнула, а в голове потоком завертелись неприятные мысли. Голос ее слышался нервным, заметно обеспокоенным, чего раньше в ней не замечалось, как и в такой отстраненной обратной связи от друга за последние дни. — Столько времени вместе занимались и не отвлекал, разве сейчас что-то изменилось? — подходя ближе, Розэ пыталась непринужденно завести беседу и заглянуть в глаза, вытянув ответ из них, но Чимин не позволял провернуть этот трюк.       — Я все же пойду. — игнорируя явное приглашение к серьезному разговору, Чимин предпочитает не забивать этим голову. Они обязательно поговорят позже, когда эмоции не будут так сильно им управлять.       — Постой. — Розэ сокращает расстояние и успевает схватить друга за руку, прежде чем он ушел снова. В отличие от голоса, ее глаза настойчиво кричали о надобности разговора. — Поговорим? — в лице напротив она заметила решительной настрой на отказ и тут же сильнее сжала запястье, чтобы не позволить другу уйти.       Примерно с минуту юноша поддался размышлениям, но даже при всем желании ему не удалось бы извернуться из цепкой хватки. Под требовательным напором он не нашел силы отказать и уже через мгновение следовал за девчонкой на их место под раскидистым деревом, что в жаркие дни укрывало от палящего солнца. Чимин не задумывался над тем, что принесет ему беседа, но плохое предчувствие колотило под ребрами. Розэ видела скрываемое нежелание грядущей беседы, отчего губы судорожно поджимались из-за дыры, что произрастала в груди и между ними.       — Хотя я сомневаюсь, что смогу подхватить нужный настрой. — юноша подогнул колени и, упершись локтями, свалил тяжелую голову безвольно покачиваться.       — Я ухожу. — не вникая в слова, коротко выпаливает Розэ и с замиранием сердца ожидает реакции. Но Чимин молчал, даже голову не поднял, словно и не слышал сказанного. — Вот захотела напоследок попрощаться. — несколько неуверенно добавляет девушка, не прекращая следить за другом.       — Куда пойдешь? — Чимин, не в силах поднять взгляд, рассматривает травинки на земле, будто под гипнозом. В интонации не слышалось ни упрека, ни насмешки, ни явного протеста к затее. Казалось, он просто интересовался планами подруги, авось их пути еще однажды пересекутся после ее ухода.       — Куда-нибудь южнее. Скоро зима. — сомкнув подрагивающие ресницы, Розэ с усердием сдержала разочарованное дыхание. Обидно. И хотя она готовилась не поддаваться на уговоры во время беседы, но по-человечески е й хотелось, чтобы наставник показал хоть толику привязанности и нежелание потери хорошего друга. — Удивлена, что не отговариваешь.       — А разве ты бы осталась, если бы я начал переубеждать? — Чимин чуть приподнял голову и изучающим взором прошелся по девичьему лицу. — Конечно нет. Второй раз это не прокатит. Хотя я надеялся, что ты продержишься дольше месяца. — он не мог поддерживать зрительный контакт и отвернулся, не желая показывать перед ней разочарование в глазах. Начав выдирать из твердой почвы по травинке, он перекачивал имеющиеся эмоции в это занятие лишь бы не поддаться неприятному моменту.       — Ты с самого начала знал? — опешив, девчонка вытаращено оглядывала сгорбленную фигуру. Разумеется, по виду было очевидно, что ее многое в лагере не устраивает, но Чимин же, оказывается, всегда оставался в полной уверенности, что однажды подруга решится сделать шаг прочь от ненавистной системы.       — Что ты сбежишь от проблем? Да. Это было очевидно еще после бунта. Сам ведь поступил точно также. — невеселая усмешка выпорхнула изо рта, стоило вспомнить те события и заново проанализировать. — Мы бы и не нашли общий язык, если бы не эта общая черта. Думаю… предложи ты мне это тогда, то я бы даже согласился.       — Как по мне, с того времени все стало гораздо хуже. — Розэ умело сделала вид, что ее не задели слова о причине зарождения дружбы, но в голове это зацепилось очень крепко.       — Может быть. Но я не ухожу не из-за того, что смирился с правилами; они мне по-прежнему не близки. Мне просто есть ради кого оставаться. Хосок, Сонми, я даже с Чонгуком умудрился помириться. Каким бы засранцем он ни был, но Чон мой друг, с которым мы прошли много дерьма. Да и о чем говорить, если все мы преступники. Нет безгрешных. — облокотившись о шершавую кору дерева, Чимин полуприкрытыми глазами следил за движущимися облаками, ловил прохладные порывы ветра и утопал в тишине мира. Он отчего-то хотел выговориться, хоть и понимал, что сейчас это нужда совершенно другого человека. Впрочем, пока Розэ была не против, и он пользовался случаем. — Но раз и я, и они такие хреновые люди, то ничто не останавливает от того, чтобы все держались вместе. Что думаешь?       — К сожалению, я так не могу… Мы были взаперти слишком долго и как бы я не старалась принять новую жизнь, но у меня не получается мириться с этим. — Розэ выдохнула тяжесть из легких, но на языке продолжала ощущать отвратную горечь из-за темы беседы. — У меня нет такой крепкой связи с другими, как у тебя. Вряд ли чему-то под силу удержать меня от свободы.       — Собственная смерть — вот единственная полная свобода. Боюсь, тебе всегда будет чего-то не хватать. — нерадостное философское умозаключение вынуждает обоих интуитивно напрячься. Умирать никто не хотел, но и продолжать такую жизнь тяжело. Только вот один готов мириться с невзгодами, а второй все никак не мог рискнуть и бросить вызов трудностям. — А что до связей… Ты сама их избегаешь, разве нет? Неужели близость с другими так пугает тебя? Я понимаю, что когда ты ни с кем не близок, то тебя не предадут, не сделают больно, но так ты всегда будешь тонуть в одиночестве. И хотя ты всем видом показываешь, что другие неинтересны, но продолжаешь ненавидеть одиночество. — словесный поток безустанно лился в смиренном голосе, затягивая друзей в стезю тех размышлений, которые они никогда не подпускали в обществе друг друга. Чимин не понимал, для кого он больше говорит: для Розэ, чтобы спасти ее от бездны, либо же пытается навести порядок в собственной голове. — Сомневаюсь, что если мы ничего не будем делать, то сможем избежать боли.       — Даже если от действий становится еще больнее? — неестественно волнительный тихий шепот отдавал нотками личной трагедии, которую она закопала и благополучно забыла до нынешнего разговора. Чимин смог встряхнуть не только свои слабости, но и подругу, что кажется крепче астероида.       — Тогда нужно пробовать снова и снова, пока боль не перестанет мучить и тогда станет проще продолжать путь. Ну или же найти иное решение из сотни других вариантов. — с каждой секундой в груди юноши начинала распространяться уверенность, словно он оказался на финишной прямой к тому самому решению, от которого он бегал кругами слишком долго. Напутствия, что он от души посылал Розэ, нашли отклик и внутри него. — Роз, я не стану уговаривать тебя остаться. Ты должна сама решить свою судьбу, ведь иначе ты при любом раскладе будешь чувствовать себя запертой в клетке. Скажу лишь, что здесь всегда будут те, с кем у тебя есть та самая связь, что ты так стараешься обесценить. А еще, поверь мне, как человеку, долго наблюдавшему за тобой: в тебе больше ценности, чем ты убеждаешь себя. И я говорю не только про навыки в медицине или боях.       На этом Чимин тактично оставил девушку для осмысления беседы, а сам пошел также разгребать собственные проблемы. Он не возлагал огромных шансов, что Розэ поменяет решение, иначе дальнейшем может быть довольно печально, однако, червячок надежды крепко засел в груди. Все же, несмотря на недавнее напряжении в общении, он проникался их дружбой и не хотел отпускать ее на верную смерть.       С уходом друга Розэ не сдержалась. По ходу беседы она как можно тише шмыгала носом, незаметно смахивая с подбородка редкие слезинки, но стоило остаться одной и поток хлынул из глаз, очерчивая соленые дорожки на загоревшем лице. Дышать становилось все тяжелее, горло сдавливало спазмами, но внимания она этому не уделяла. Все слова, сказанные Чимином, точечно, по одному били в сердце, вызывая ноющую боль. Девушка знала обо всех своих слабостях, ведь собственноручно зарывала их как можно глубже. Однако это не спасло.       Остаток дня тянулся медленно, так как многие физически не вывозили объем работы, поднятые рано утром и сразу же прирученные к делу. Преступники, может, и понимали важность такой тщательной подготовки, с учетом внезапного бегства врага, но пересилить свои возможности не каждому под силу. Кто-то незаметно от чужого взора отлынивал, некоторые значительно растягивали перерывы, а другие же отдувались за такую несвоевременную лень товарищей.       В отличие от многих, Сонми чутка свезло, когда во время проверки инженеров ей пришлось слушать Рюджин и попутно задремать в уголке корабля. И хотя это был лишь жалкий час, для организма такая разгрузка оказалась полезна, что почти сразу отразилось на лице, наконец обретшем здоровые оттенки.       Гипнотическая рутина монотонных действий прервалась, когда солнце грозилось скрыться за горизонтом, оповещая земных обитателей о конце дня. Посреди беседы Сонми и Кая об итогах тренировок юных товарищей, которые с каждым днем делали больше успехов, девчонку оторвали от разговора и заставили испытать заметное удивление.       Сонми с изумлением покосилась на друга, а после проследовала за Минхо, что двигался впереди достаточно нервной походкой. С виду казалось, что парень не отличается от повседневного себя, однако, приглядевшись, все можно прочесть по языку тела. Чрезмерно прямая спина и широко расправленные плечи — так люди не ходят в обычной жизни; твердые шаги, что будто увеличились в размахе; крепко сжимаемые пальцы в кулаках, отчего фаланги ярко белели на фоне надвигающегося сумрака.       Идей в голове было не так много, но одна ощутимо выделялась среди других и это не давало спокойно находиться в его обществе. За последние дни девушка часто поддавалась думам о выяснении неурядиц с тем, кто первый на Земле протянул ей руку помощи и помог увидеть в себе качества, о которых она прежде не задумывалась.       Все чаще мелькали мысли, что во время знаменательного разговора после бунта, ее слова были эмоционально резкими, несправедливо жестокими в сторону друга. Сонми, поддающаяся чувствам с пол-оборота, перегнула палку, но осознала только со временем насколько тяжкими могут быть обязательства лидера перед своими людьми.       Больше всего вины она испытывала из-за того, что Минхо все понимал с самого начала, признавал свою оплошность и извинялся. Он как никто другой осознавал свой прокол. И хотя в кошмарах по-прежнему является Чонхо, девушка все чаще приходила к осознанию, что тот смог бы воспользоваться какой-нибудь другой возможностью, если бы в прошлый раз удалось подавить бунт на корню. Эти размышления не давали покоя, с каждым днем становясь все навязчивее, отчего предвзятость к бывшему другу постепенно снижалась.       — Что-то случилось? — стоя за внешней стороной ворот, Сонми заметила сильно возросшее волнение и решилась первой начать полноценный диалог наедине. Они очень давно не говорили вот так, без присутствия Чонгука и теперь это ощущалось непривычно, хотя раньше беседы длились часами напролет.       — Ты должна пойти со мной, но я пока не могу ничего объяснить. — по сумбуру в голосе нетрудно понять состояние прошлого лидера. Ситуация его заметно тревожила, но он понимает, что обратного пути нет, а потому, обхватив тонкое запястье, шагает в сторону темного леса.       — Нет, постой. — Сонми сразу же вывернулась из крепкой хватки и беспокойно посмотрела на парня, что обескураживал подозрительным поведением. Внутри все разом завопило об угрозе и тут же инстинктивно она сделала пару шагов назад. — Минхо, в чем дело? — метнув беглый взгляд к патрульным на стене в десяти метрах от них, она снова обернулась к юноше.       — Сон, просто доверься. — Минхо предпринял еще одну попытку подойти, но Сонми вновь отстранилась назад и с недоверием покосилась на говорившего. Обреченно выдохнув, он понял, что такой метод Сонми уже не работает и, прикрыв тяжелые веки, он делает голос непреклонным и до жути серьезным. — Я организовал встречу с землянами.       — А?.. — девчонке показалось, что она поначалу ослышалась, но через долю секунды осознание свалилось на голову. Погрязнув в возмущении, она буквально задыхалась из-за ошарашивающей новости. — Встречу? С кем? Но ка-… — на полуслове Сонми осеклась, чувствуя, как все внутренности рухнули вниз. По ощущениям, глаза готовились намокнуть из-за болезненного предательства, но снаружи выглядели совершенно пустыми и холодными. — Это ты помог ему сбежать. — эти слова нужно было озвучить, чтобы в полной мере осознать. В глубине души надеялась услышать протест и оправдания, но понимала, что это несбыточная мечта.       — Да. У нас уговор: Тэхен приводит своего лидера, а я своего. — в речи, может, слышались виноватые нотки перед нечужим человеком, но он считал свои действия морально верными и за них ему не стыдно. Разве что только за скрытность от нее.       — Уговор? Тэхен? Почему не сказал, что разговорил его? — подавляя в себе злость, девушка пыталась выстроить цепочку событий, искренне хотела поверить, что у всего есть причины, но внутри не переставала испытывать боль от предательства. Снова.       — Сейчас это неважно. Если мы хотим жить в мире, мы-…       — Минхо, мы не моем жить в мире с теми, кто убивает нас! — злобно шипя, Сонми не желала принимать его сторону. Они уже потеряли людей и сколько погибнут в перспективе их положения. Раны еще слишком свежие, чтобы идти на компромисс с врагом.       — Ты знаешь другой способ остановить резню? — нервно вскинув руками, Минхо не знал на какие точки давить. Они с Сонми слишком долго не общались, а с учетом ее личностного роста, она и вовсе стала совершенно незнакомой личностью. Из-за этого он начинал медленно выходить из себя.       — Даже два. Уходить или применить оружие, которого у нас теперь в достатке. — без каких-либо сомнений парировала девушка. Она видела лишь два решения, понимая, что дикари уже сделали свои шаги дальше от перемирия, вкусив их кровь.       — Ты правда хочешь войны? Сейчас все именно к этому и идет. — неверие читалось на лице, словно Минхо доселе был твердо убежден в пацифизме той, кто не понаслышке знает о насилии и жестокости. — Слушай, я знаю, что это непросто, но… Этот мир — наш дом. Я бы не хотел, чтобы мы вновь совершали ошибки предков и закончили как в прошлый раз. — слова заставили Сонми на мгновение затушить пламя негодования и уже это являлось хорошим знаком. — Я бы хотел доверять ему.       — А я нет. — требовалось время, чтобы уложить все в голове и рассмотреть ситуацию с разных сторон. От возникшего выбора, что нехило трепал нервы, она испытывала физический дискомфорт, как и выжидающий взгляд. Ей совершенно не хотелось лезть в это, потому как видела все пробелы в затеи, понимая, что риск помереть там очень высок. Но и если она не пойдет, то это также приведет к десяткам плачевных событий. — Если мы пойдем, то нам нужно подкрепление.       — Нет-нет. Никакого оружия. Это главное условие. — тут же встрепенулся парень. Внутри он облегченно выдохнул, но это не сделало ситуацию проще. Как и их жизни в целом. — Если мы хотим чего-то от них, то и самим придется играть по-честному.       — Ладно… — через минуту активных дум все же несмело прозвучал ответ. Она все агрессивнее кусала губы, разрывая тонкую кожу, что явно выдавало нервозность. — Ладно. Мы пойдем. Я схожу за курткой, подожди здесь.       Не дожидаясь ответа и не смотря на собеседника, она спокойно дошла до ворот, но стоило скрыться из поля зрения Минхо, как ноги стремительно понесли ее вглубь лагеря. Сонми спешно оббегала всю территорию, наплевав на чужие вопросительные взгляды в спину, выискивая знакомое лицо. Положение предельно отвратительное и в данную минуту ее совершенно не беспокоил недавний разлад с Чонгуком и ошибочно подорванное доверие.       Найти лидера удалось возле одного из костров. Сонми совсем позабыла, что наступило время ужина, на который она как раз двигалась вместе с Каем, но теперь из-за тревоги ее наоборот мутило при виде еды, в то время как товарищи с завидным аппетитом уплетали кабанье мясо, что достали недавно из охотничьей ямы.       Так и не донеся руку до рта, брюнет замирает, видя мертвенно бледную напарницу, идущую прямиком к нему. Внешний вид и панически бегающие глаза сказали обо всем вместо слов. Он читал ее подобно раскрытой книге, поэтому зачастую не требовалось никаких длительных объяснений. Чонгук оставил веселые беседы в компании друзей, подрываясь навстречу, чтобы отойти подальше от свидетелей. Откуда не возьмись, в нем вспыхнула тревога.       — Это Минхо. Это все Минхо. Он отпустил землянина. Он договорился с ними о встрече. — подойдя к ее палатке, Сонми сразу выпаливает причину своего волнения, испытывая одновременно злость на парня и страх перед встречей. И без того обеспокоенное лицо напарника окончательно напряглось, и он подался вперед, с опозданием распознавая хаотичную речь. — Он втянул меня в это, я должна пойти.       — Тише. Успокойся. — Чонгук положил руку на плечо озябшей девчонки, что тряслась совсем не от прохладного вечернего воздуха. Ему понадобилось немного времени, чтобы переварить сказанное и не впасть в гнев из-за такой подставы, что соратник сотворил за спиной. — Они перебили наших людей, чуть не убили Чимина, а теперь решили подружиться? — не веря в этот бред, он будто высказывал свою претензию ей, а не зачинщику. — Ты совсем с ума сошла?!       — Нет. Я тоже не верю в это. — Сонми поморщилась от усиленной хватки через одежду и накрыла чужую руку своей, чтобы ослабить давление. Ей и самой претила затея, хотелось разгневанно вывалить все на Чонгука, а после на пару с ним проехаться по лицу предателя, но времени совершенно не было. — Он уже договорился обо всем. Если мы не придем, то они сочтут, что мы струсили и нападут незамедлительно.       — Они тебя прикончат. — угрюмо заверил Чонгук, видя решимость в глазах. Хотел образумить девушку, чтобы та не совершала опрометчивую глупость и не лезла в пасть к хищнику. — Прирежут и вернут твой труп нам в назидание.       Серьезности юноше сейчас не занимать: из-за крепко сомкнутой челюсти желваки активно бегали под кожей, что освещалась пламенем от факелов; напряженные руки, сложенные на груди, когда он особенно сильно сосредотачивался и старался пристроить все конечности, чтобы не отвлекаться; хмурые брови почти соприкасались друг с другом из-за хмурого испытывающего взгляда. Сонми радовалась, что уже привыкла к виду напарника, иначе в это секунду точно наделала бы в штаны от страха перед пугающей аурой.       — Именно поэтому я пришла к тебе. — как можно более спокойно заверила девчонка, чтобы усмирить не только лидера, но и себя. — Пойдешь следом и прикроешь. Возьми Ёрым и Кая, они лучшие стрелки на данный момент. — Чонгук заставил себя согласно кивнуть на приказ, попутно вспоминая, где видел названных в последний раз. — И, Чон, Чимин не должен об этом знать. Он еще не оправился и точно захочет-…       — Я все понимаю. — парень поджал губы, но глаза источали заверение в том, что на него можно положиться. Сонми даже не подпускала мыслей усомниться. — Ли, спрячь пистолет и не говори о нем Минхо.       На это девушка коротко кивнула и, слабо улыбнувшись на прощание, вместе с курткой покинула огражденную территорию. Она знала, что несмотря на все недопонимания и ссоры, Чонгук не позволит ей оказаться в лапах смерти. Пусть он и делает зачастую это из-за их договора, но она точно была уверена в нем.       Чонгук бы и рад насладиться моментом из-за оказанного ему доверия, да только повод оказался совсем нерадостным. Он мысленно проклинал Минхо, в благоразумие которого когда-то верил, но, видимо у того конкретно поехала крыша после всех событий на планете. По прибытию обратно, если не раньше, рыжий таракан без сомнений познает все накопленное негодование, что с новой силой росло в лидере.       Найти Ёрым не составило труда, так как та все чаще находилась в компании Джебома, с которым сблизилась, частенько находясь в патрулировании. Она не нуждалась в объяснениях, являясь послушным и надежным исполнителем, в ком не сомневались товарищи и лидеры. Девчонка беспрекословно проследовала за главарем, бросив извиняющийся взгляд небезразличному юноше.       С Каем возникли трудности, как это всегда и происходило. Парень зачастую был достаточно инертным, особо не беспокоясь о том, что не входит в его зону ответственности. Чтобы уговорить его, подбить на что-то — требовалось изворачиваться, как уж на сковородке. Потому контакт с ним держала преимущественно Сонми, находящаяся в единицах, к кому было доверие. Ну а Чонгук ему и вовсе не нравился, чтобы слушаться приказов.       — Мы теряем время! — стоя перед упертым охранником, Чонгук стремительно выходил из себя. Он хотел объяснить ребятам все по дороге, минимизировав риск того, что информация просочится раньше положенного, но планам не суждено сбываться. — Сонми попросила найти именно тебя, так как сильнее всех доверяет, а ты вздумал играть в принцессу на горошине?! Поднимай свою задницу, если не хочешь, чтобы сегодня кто-то умер. — от последних слов двое ребят напряглись, а Ёрым и вовсе отпрянула назад, как от удара.       — Чонгук, что происходит? — волнительным голосом она отвлекла от зарождающейся ссоры, ведь расклад совершенно не нравился.       — Расскажу по дороге. Это долго и очень важно. — конец фразы предназначался Каю, который, похоже, разглядел блики тревоги в извечно собранном лидере. Через силу он кивнул и все же поднялся с кресел в шаттле, где планировал отходить ко сну.       Небольшая группа подростков с оружием наперевес удачно вышла с территории лагеря, не наткнувшись на особо любопытных персон. Однако, уже на выходе их сразу настигли трудности: Сонми не сообщила, где будут переговоры. Ребята не имели права на ошибку и промедление на поиск возможных подсказок от Сонми, которые она могла и не оставить.       — Встреча на мосту. — знакомый голос из тени у одного дерева вынудил обернуться и с непониманием хлопать глазами.       Розэ, что не успела поговорить с подругой перед уходом, не желала оставлять ту в неведении причин ее поступка, а потому ждала появления последователей. Те вели себя больно подозрительно в стенах лагеря, и она заранее знала почему. Розэ была уверена, что Сонми не доверяет зачинщикам беспредела и, скорее всего, обратится за помощью.       Чонгуку стоило невероятных усилий сдержать себя в руках, чтобы не прибить еще одно бельмо на глазу, ведь и на это, к сожалению, у них времени не было. Десятки вопросов крутились в голове, приправляемые отборными оскорблениями, что дадут фору лексикону Рюджин. Но он вынужден держаться. Ограничиваться презрительным взглядом и быстро зашагать в указанную сторону.       У парня не было оснований доверять, но за неимением выбора ему приходится полагаться на Розэ. Для преступников мост уже давно стал своеобразной границей с врагом, но никто не исключал, что те могли выбрать другое место для переговоров. Или засады. Скрипя зубами, Чонгук всем сердцем хотел верить, что они отделаются только потраченными нервами, однако жизнь на Земле явно их не щадит, готовя очередное испытание.       Позади него Розэ с Каем коротко переглянулись и девушка, пожав плечами, пошла следом за лидером. Она бы и не стала дожидаться их и как-то контактировать, но банально не знала где находится злосчастный мост, за которым процветает очаг проблем, принесший немало боли малолетним преступникам. А просить Чимина или Хосока она точно не могла.       — Ты не пойдешь с нами. — не глядя назад, бросает Чонгук и даже не думает останавливаться. Не хватало ему еще больше расшатывать свою нервную систему в очередных пререканиях с девчонкой.       — А я сама по себе тут гуляю. Мир вокруг тебя не крутится. — абсолютно спокойным голосом парировала Розэ, шагая чуть позади, но даже так Чонгук спиной ощущал нахальный взгляд на спине, когда против него вновь использовали его же фразы.       — Тогда поведай мне, откуда же тебе известно про переговоры. — понимая, что прогнать Розэ удастся только сломав ноги, он решил закрыть хотя бы одну брешь в сознании. Если девчонка заодно с предателем, то они подвергнутся изгнанию. И это только его часть мести, но он уверен, что Сонми тоже захочет как-то извратиться, например, отрезать им языки, чтобы больше ничего не замышляли и не обсуждали. — Неужели с самого начала спелись, чтобы насолить противной для тебя системы?       — Думаешь, я стала бы так напрягаться из-за того, на что мне плевать? — Розэ знала, что Чонгук умел приукрашивать, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу, но не думала, что ему важно спустить вообще всех собак на нее. Оттого усмешка прозвучала в бескрайнем лесном пространстве. — Услышала, как Мирэ с Минхо говорили об этом. — уже серьезным голосом добавила девушка, потому как хранить секрет ей ни к чему. Подсвечивая дорогу фонариком, она бросала на напряженную спину ожидающий взгляд.       — Ну да, Мирэ, конечно… Куда же без нее в деле с землянином. — проклиная свою недогадливость, Чонгук не удержался от смеха разочарования. Всего за пару дней от потеряшки возникло слишком много проблем и это порождало кучу мыслей на избавлении от явной опухоли в едином организме. — И ты не подумала о том, чтобы рассказать об этом?       — И что бы вы сделали? Только разругались бы раньше времени, но ничего не исправили. — Розэ и правда долго думала о том, чтобы поведать правду подруге и предоставить возможность для размышлений, но ее желание не вмешиваться оказалось сильнее. — Не забывай, что меня не касаются ваши проблемы.       — Посмотрим, как запоешь, когда на лагерь нападут, чтобы прикончить нас всех. — не удержался от колкости парень на такую слепую наивность. Хочет Розэ того или нет, но они все связаны с самого погружения на челнок и как бы она не отпиралась, а их жизни во многом зависят друг от друга.       — Боюсь, меня на этом шоу уже не будет.       Приглушенный голос раздался громом в ночной тиши, вынудив Чонгука врасти в землю, из-за чего всему строю пришлось затормозить. Кай и Ёрым не знали причину остановки, поглощенные обсуждением сильных и слабых сторон новичка среди боевых единиц, коих тренировал юноша. Теперь же они все стояли достаточно близко, чтобы разглядеть несвойственное Чонгуку выражение лица, когда он резко обернулся.       Лидер и сам не понимал, что испытывает в данную секунду, но казалось, что его словно долбанули неслабым зарядом тока, какой только способен выдержать человек. Глаза бегали по нечитаемому лицу в поиске ответов, неизвестных даже ему. Прежде Чонгук самостоятельно подбивал девчонку на уход: провоцировал, откровенно унижал, показывая ее бесполезность, явно не желал видеть ее среди своих людей, но услышать это из ее уст оказалось полной неожиданность.       Розэ же повела плечом, на котором все это время висел рюкзак, что она собрала накануне с минимальным набором припасов и парочкой ножей. Огнестрельное оружие брать не решилась, так как его наличие, вероятно, только подвергнет ее опасности из-за высокой громкости и не самого частого использования. Клинки стали ее верными союзниками, от которых не придется ждать какой-то подставы, как было бы с растратами пуль, лишнего веса и большой заметности.       — Идите вперед, но не слишком быстро, чтобы не догнать их раньше времени. — не сводя глаз с девушки, Чонгук отдал приказ двум спутникам и ожидал, когда те покинут зону слышимости. Розэ проводила их скучающим взглядом и с показательной незаинтересованностью вернула внимание обратно. — Вот зачем ты пошла. Попрощаться?       — Это тебя не касается. Радовался бы, на один рот меньше. Ты же так радеешь за ваши припасы, что чуть ли не по сантиметрам отмеряешь все куски. — склонив голову на плечо, Розэ блеснула издевательским взглядом, явно дразня собеседника напоследок. Реакция ее, конечно, удивила, но шок прошел достаточно быстро и остался незамеченным, в отличие от самого Чона.       — Считаешь, она так просто позволит тебе уйти и не постарается остановить? — попытка придать голосу безразличия оказалась успешно провалена, несмотря на перевод стрелки к общей знакомой, чтобы отвести внимание. Чонгук и раньше замечал за собой проколы в эмоциях, когда беседовал с Розэ, но то было, очевидно, влечение, а после конфликта он и вовсе оттолкнул ее, мысленно решив, что внутри него все потухло. Он снова ошибался. — А Чимин? Неужели ушла и не попрощалась?       — Повторю для тугодумов: тебя это не касается. — больное место оказалось задето и Розэ не нашла ничего лучше, чем окатить юношу ледяным взглядом и обойти его, чтобы продолжить путь по свежим следам.       — Бегство не поможет чувствовать себя лучше. — Чонгук перехватил уходящую за руку, не позволяя ей сдвинуться с места. Он пытался заглянуть в глаза, прочесть мысли, но собственные кричали куда громче и не позволяли действовать по протоптанной дорожке, руководствуясь головой. — Ты лишь на время ощутишь свободу, а после загнешься от одиночества. Не такого, какое придумала себе здесь, а самого настоящего, когда рядом не останется никого, и ты начнешь ненавидеть себя за сделанный выбор.       — Прекрати говорить так, словно тебе не плевать. — Розэ резко выдернула руку и отошла, чтобы не попадать под влияние лидера. На подсознательном уровне принимала истинность слов, но ей не хотелось вновь отступать, когда решение уже принято. И пусть она решила сбежать, как всегда и делала, сейчас ей хотелось пойти до конца и доказать самой себе, что она способна не зависеть от обстоятельств. — Я действую, как и всегда, а ты, похоже, совсем ослаб, раз такие сопли здесь распускаешь из-за моего ухода.       — Пересмотрел приоритеты. — тут же поправил ложное представление и резко тряхнул головой, чтобы не зацикливаться на чужом мнении. — И ты права, снова действуешь, как обычно. Сбегаешь, умалчиваешь, боишься, ничего не пытаешься изменить. Такие оправдания то же, что и попытки убежать. На самом деле, ты страшишься непонимания, боишься, что окружающие отвергнут тебя и никак не можешь признаться даже себе в этой слабости. — Чонгук заставил себя остановиться, понимая, что этот разговор может длиться вечно и сейчас самый неподходящий момент для профилактической взбучки старой знакомой. Он шагнул в темноту, где скрылись ребята, слушая шаги позади. — Вернешься в лагерь и подумаешь снова: нужно ли тебе это.       — Я же сказала, что не вернусь. — возмущенно буркнула девчонка, обгоняя лидера, чтобы лишний раз не мозолить глаза и не прокручивать чужие слова в голове.       — Продолжишь так говорить и возможно правда не вернешься. Своими ногами. — от внимания не ускользнуло резкое напряжение, что дрожью пробежалось по позвоночнику, заставляя Чонгука довольно ухмыльнуться. Он нагнал девушку, схватив за рюкзак, отчего она едва ли не подпрыгнула на месте. — Нам в другую сторону. — взгляд превосходства пригвоздил Розэ к земле, когда Чонгук проходил мимо. Тот заметно преобразился, словно сменив направление своих мыслей, отчего становилось не по себе.       Дорога оказалась невероятно выматывающей даже для тренированных ребят, кто часто выбирался на вылазки. Ночной путь под яркий свет луны был совсем неромантичным, как описывали в книгах — это было жутко. Из-за недосыпа после Дня Единства и целого дня работы им казалось время будто застыло, и они совершенно не продвигались вперед, окруженные оживающими тенями, что отбрасывались высокими деревьями.       До обозначенного места встречи от их лагеря порядком шести часов размеренным шагом, а среди ночи и все девять, потому как любое неверное отклонение, и они заблудятся до самого рассвета. Подростки, может, и научились отлично ориентироваться в пространстве за месяцы пребывания в лесном пространстве, но это никак не исключало человеческой усталости и спутанности мыслей.       Сонми и Минхо пришли на мост еще до рассвета, передвигаясь достаточно быстро и не растрачивая время на бессмысленные разговоры. Парень пытался пару раз завести беседу, начав оправдываться, но был холодно проигнорирован раздраженной блондинкой. С сегодняшнего дня он окончательно вычеркнут из ее жизни. Сонми, несомненно, благодарна за первые деньки на Земле, когда Минхо поднял ее с низов, заставив поверить в себя, но на этом все — более он не заслуживал ни капли внимания к своей персоне.       С разочарованием она поняла, что Чонгук снова оказался прав. Марионетка, которую они держали у всех на виду перестала приносить выгоду и оттого начала сходить с ума лишь бы добиться признания заслуг и принести пользу, когда его ни о чем не просили. По возращению их ждет непростой разговор и еще более сложные решения, но сейчас Сонми старалась об этом не думать, ведь совсем скоро ее ждет не менее тяжелое испытание.       — Ну как я могла забыть. — ступая на бетонную поверхность, покрытую толстым мхом, Сонми останавливается и недобро прищуривается. — Мирэ. Это настолько очевидно, что даже глупо. — разглядывая подругу детства, что явно была серьезнее обычного, она не сдержалась от усмешки, когда узрела корень всех проблем. — Не стоило им тогда тебя возвращать. Слишком великодушно.       — Не начинай, Сонми. — чуть ли не взвыла девчонка и уткнула лицо в ладони, сидя на каменной колонне. — Если снова хочешь отыграть на ком-то свою истерику и выплеснуть яд, то дождись возвращения в лагерь. Здесь совсем не то место и время.       — О, не беспокойся, Мирэ, я всегда осознавала серьезность жизни на Земле получше тебя. Это ведь из-за тебя начался бунт, когда мы потеряли троих людей. — на лице заиграла совершенно неискренняя улыбка, скорее, пугающая, так как глаза источали явное желание избавиться от вредителя. Сонми тошно находиться с этими двумя на близком расстоянии, но ей хотелось верить, что где-то поблизости уже подоспел Чонгук и это уже хоть как-то успокаивало. — Надейся, чтобы все прошло гладко и это не принесло нам еще больших проблем, иначе вам двоим придется за это расплачиваться.       — Хорошо. — Минхо напомнил о себе, видя гигантское напряжение между бывшими подругами, метающими друг в друга искры ненависти и презрения из-за ковыряния в старых ранах. — И, Сонми, отдай пистолет. — парень сделал шаг к облокотившейся о ржавые перила девчонке и выставил требовательно руку вперед.       — Ты же сам сказал, что договорились о встрече без оружия. Он в лагере остался. — Сонми осталась непоколебимо спокойна, когда откровенно врала в глаза, несмотря на то, что совершенно не сильна в таком тонком искусстве. Минхо глядел с явным подозрением, вспоминая, что та всегда старалась держать оружие при себе для спокойствия. — Сам посмотри, если не веришь. Правда кроме одного жалкого ножа ты ничего не найдешь. — девушка сократила расстояние до минимума и вскинула предплечья, чтобы все неверующие утолили свои сомнения. От такого прямолинейного действия Минхо стушевался, размышляя над досмотром, который покажет явное недоверие к собеседнице. — Что? Никак не решишься? Может, мне тогда проще раздеться, чтобы не заставлять вас так нервничать из-за «неправильного» поступка?       — Нет. Все в порядке. — Минхо вскинул руки, показывая отсутствие претензий, когда девчонка начала смело расстегивать куртку.       Сонми презрительно фыркнула и застегнулась, чтобы спрятаться от холодного воздуха раннего утра. Она отошла обратно к перилам, отворачиваясь от спутников, и облегченно выдохнула. Нагретый металл оружия плотно зажимался подмышкой левой стороной, чтобы вовремя вытащить его рабочей рукой. Гарантия ее спокойствия оказалась нераскрыта и это позволило сохранить ровный настрой перед тревожными событиями.       Примерно минут через сорок, когда небо приобрело серые оттенки, сменив черноту ночи, глаза уловили движение на берегу. Пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть лицо напарника, и слабая улыбка обосновалась на губах. Теперь можно не беспокоиться за тыл и слепые зоны, но расслабиться ей так и не удалось. Со стороны послышались шаги.       Недавний пленник проворно выбежал из леса с другой стороны берега и направился прямиком к группе. Сонми мгновенно напряглась и ни на секунду не сводила пристального взгляда. Она была его тюремщиком, пытала и доставила невыносимую боль, а такое быстро не забывается. Закономерно ожидать от него желание отомстить и отстоять свою честь воина.       К счастью, тот совершенно не заострил внимание на враждебном настрое, так как через несколько секунд после появления на мосту был зажат в девичьих объятьях, отчего все зрители впали в ступор. Мирэ не беспокоилась о других, ее на протяжении всего дня волновал лишь один вопрос: добрался ли Тэхен к своим и не ухудшилось ли его состояние после долгих дней терзаний. На ее удивление, за сутки тот стал выглядеть значительно здоровее, или, может, он просто избавился от крови по всему телу и лицу.       — Я боялась, что ты в таком состоянии не доберешься. — едва слышно шепчет девушка подрагивающим голосом, чтобы ее понял только он.       — Все хорошо. — Тэхен отстраняется и совсем незаметно улыбается, что больше читается через уголки глаз, нежели по губам. Широкая ладонь ложится на макушку и невесомо поглаживает, привнося незнакомое спокойствие и чувство защищенности юной девочке, находящейся в стрессе слишком часто.       Нежный и заботливый взгляд, подаренный для Мирэ, испаряется, когда он переводит его той за спину. Строгость и холодность черных очей заставляет напрячься пуще прежнего, но зрительный контакт не утерян, а значит, что с обеих сторон призналась сила оппонента. Сонми с трудом заставила себя выпрямиться из стойки, готовой как к нападению, так и защите или бегству.       — Скажу с берега: извинений за прошлое от меня не жди. — одной фразой Сонми четко обозначила, что какими бы не были отношения между народами, а она вновь пойдет на все, чтобы спасти своих. Пока ее сородичи сверлили возмущенными взглядами за проявленную грубость и отсутствие вины, землянин же наоборот понял все верно и коротко кивнул.       — Сонми! Вы его чуть не убили. — не удержалась от негодования Мирэ и шагнула ближе, вскинув рукой в сторону пострадавшего.       — Как и он Чимина, если ты не забыла. — и снова она окатывает дитя Совета взглядом полным отвращения за наглое лицемерие. — Если бы не мои действия, то он бы умер и ни о каких переговорах не могло идти и речи. Или, ты думаешь, мы просто так его не убили после сотрудничества?       Ответить Мирэ не позволил совсем посторонний звук, незнакомый прежде молодым ребятам. Частые стуки, похожие на быстрое движение людей в мощных ботинках, заставили навострить все органы чувств для предупреждения опасности. Тело действовало быстрее мыслей и Сонми расстегнула куртку наполовину, чтобы выхватить пистолет, но замерла на месте не в силах дышать.       Глаза преступников расширись от удивления, услышав ржание лошадей. Под фырканье благородных животных из леса показалось три всадника, облаченных в толстенные шкуры, с пугающими масками из черепов убитых животных, держа копья в руках и луки за спиной. Поначалу ребята даже не заметили угрозы, с восторгом взирая на созданий, что они видели только на страницах учебников и в фильмах.       — Разве вы не договорились, чтобы мы были без оружия? — не сводя взгляда с подошедших, Сонми с подозрением обращалась к третьему участнику заговора, что находился по другую сторону конфликта.       — Я надеялся, что они придут без него. — казалось, Сонми услышала искреннее непонимание и разочарование в низком тембре землянина, но не стала проникаться его благосклонностью к их персонам. Больше она не поведется на невинные речи о добрых намерениях.       — Уже слишком поздно что-то менять. — Минхо сжал кулаки и свел брови к переносице, чувствуя поднимающийся жар волнения в груди. Сглотнув тревожный ком, он коснулся девичьей спины, и они вместе шагнули вперед, когда третий человек на черном жеребце ступил на твердую поверхность.       — Нет. — Тэхен одним нажимом на грудь остановил юношу и предупредительно качнул головой. — Она пойдет одна.       Приговор заставил испытать холодок вдоль позвоночника, а дыхание заметно участиться. Сонми с тревогой обернулась на Минхо, которого хоть и презирала в это мгновение, но идти с кем-то ей было спокойнее, нежели копаться во всем самой. Этот груз ответственности, что против воли и без предупреждения на нее возложил Минхо, она точно запомнит и не даст спуска в будущем. Если они выберутся.       — Все в порядке. Он прав. — не без усилий она смогла выдавить из себя слова, что вроде должны успокаивать, но отчего-то наоборот поселили в больше неуверенности. — Все же вы втроем решили, что я лидер, а значит мне одной с этим и разбираться.       Одарив уроженцев Эридиана суровым взглядом, девушка стойко выпрямилась и пошла навстречу к тем, от кого зависит их жизнь. Осторожно продвигаясь вперед, она прощупывала почву и сразу же начала анализировать следующую перед ней женщину с боевым раскрасом на лице, свойственным обитателям когда-то мертвой планеты.       Предводительница землян выглядела лет на тридцать, может быть, чуть больше, и она явно осознавала имеющуюся в своих руках власть, а также, это определенно не первая ее встреча с врагами. На фоне истинного воина и правителя, за которым следует народ, Сонми выглядела как зазнавшийся ребенок, вступивший на дорогу, что ей непосильна. Впрочем, она и являлась ребенком.       Остановившись в паре шагов друг от друга, обе еще с минуту изучали оппонента, хотя больше это делала незнакомка, сканируя девчонку по всему росту. Сонми тяжело сглотнула и невольно напряглась, вытягиваясь, как струна. Ее действия, вероятно, казались нелепыми и забавными для землянки, повидавшей немало юнцов, жаждущих прыгнуть выше головы.       — Ты Сонми? — четкий поставленный голос дошел аж до слушателей из тени, а блондинку заставил спуститься в реальность, оторвав от внутренних попыток успокоиться. Девушка коротко кивнула, призывая тело двигаться плавно и уверенно, иначе любой жест может выдать слабость перед противником. — Я — Тея.       — Первая встреча между нашими людьми прошла не лучшим образом. Однако сейчас, приятно познакомиться. — девушка выставила правую ладонь перед собой для приветственного рукопожатия, означающего доброжелательный настрой к беседе. Скептицизм и громкое игнорирование заставили руку дрогнуть и пораженно опустить. Сонми вновь выпрямилась и непоколебимо направила взор на женщину. — Так или иначе, мы хотим найти способ сосуществовать с вами в мире.       — Понимаю. — Тея склонила голову вбок, почти укладывая на плечо, вновь изучая собеседницу черными глазами. Ее губы тронула снисходительная улыбка, но она странным образом оказала тревожное влияние. — Вы начали войну, а теперь не знаете, как ее закончить       — Мы начали? — удивление вкупе с возмущением резко отразились на юном лице, после чего сменились праведным гневом, который с трудом, но удалось сдержать. — Вы напали на нас без причины и трое моих людей мертвы, а одного едва удалось спасти и все из-за того, что мы пересекли этот мост. Мы даже не знали, что на Земле есть люди. — уже как можно спокойнее добавила девушка, потому что понимала: для эмоций нет места на переговорах.       — Без причины?! — похоже, Сонми выбрала неверную трактовку, потому как землянка явно переменила настроенную ауру вокруг себя на открыто враждебную. — Ваш прилет принес смерть одной из наших деревень, когда вы сбросили ракету. Погибли десятки мирных жителей. Вы наши враги. Ваш корабль приземлился на нашей территории.       — Мы думали, что земля необитаема. Мы не знали, что здесь остались выжившие. — тут же начала сыпать оправданиями девчонка, в надежде снизить возросший градус. Ей все больше не нравилось происходящее, а чувство тревоги с новой силой зазвенело в ушах. Но она осеклась и с широко распахнутыми глазами вперилась вперед. — И ракета? — нахмурив брови, Сонми начала припоминать каждый день на планете. У них определенно никогда не было ни намека на ракеты. — Нет, это, вероятно, был двигатель, что отпал при посадке. То было не по нашему желанию и вне контроля.       — Возможно. — Тея скрестила руки на груди и на долю секунды приняла подобное развитие событий. Приняла, но не полностью поверила. — Только это не отменят того, что вы знали о нас, когда отправили ваших вооруженных людей, чтобы похитить одного из нас и пытать. Это ли не акты агрессии?       — Мы вызволяли нашего человека, что оказался в плену. А после — да, привели вашего человека, чтобы спасти нашего. Оба на данный момент живы. — эту претензию Сонми предвидела и заранее готовилась ручаться за действия своих людей. Повторись подобная история снова и она, не раздумывая, поступит также. — Однако, я могу понять вас и осознаю ваши потери, поэтому и предлагаю заключить мир. — голос значительно смягчился, сквозя искренней виной и это, казалось, удивило землянку и заставило придаться мыслям.       — Тэхен сказал, что прилетят и другие. — похоже, слова Сонми смогли немного избавиться от тяжелого давления и уже по-настоящему начать переговоры, а не бросаться в друг друга с обвинениями. — Воины.       — Верно. Но помимо них врачи, фермеры, инженеры. Мы можем извлечь выгоду и помочь друг другу, если будем сотрудничать. — Сонми знала Эридиан и Совет, точно осознавала, что те никогда не станут помогать или заключать мир. Она бы не стала. Им нужно время и сейчас от ее слов зависит: будет ли оно у них. — Это значительно упростит как ваше, так и наше существование.       — Ты готова поставить свою жизнь, что ваши люди не нападут на нас? Что они примут наши с тобой условия? — в вопросе отчетливо слышалось недоверие к малолетней особе, отчего-то решившей, что она начала выигрывать в беседе.       — Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить их принять наш договор. — на удивление Сонми оставалась совершенно спокойной. Она не была надменна или чрезмерно самоуверенна, но нечто внутри подсказывало, что она движется в верном направлении.       — Как заключать договор, если твои люди могут нарушить его, как только спустятся? — Тея подошла ближе, сверля юную особу с протестующим вызовом. Очевидное давление, чтобы противник прогнулся и дал трещину в своем поведении и истинных намерениях, но Сонми удалось устоять на месте и не шелохнуться. Спиной же она чувствовала, как все остальные напряглись, а со стороны и вовсе фонило готовностью стрелять.       — Если вы нападете на нас сейчас или же позже — эти люди не станут тратить время на переговоры. С нашей техникой они вас истребят. — Сонми не врала, она точно знала, что отец бы так поступил и перетянул остальных на свою сторону, строя святого благодетеля, что решил взять груз ответственности за войну на себя. К ужасу, Сонми понимала его, как никогда прежде, только вот она бы не решилась на такую жестокость. — Тысячи людей не станут смирно ждать своей гибели или затаивать жажду мести за убитых детей. А с оружием мы понесем минимальные потери, в отличие от вас.       — Ты не первая, кто так говорит. — под натиском слов женщина немного сбавила напор и отошла на исходное место.       — Но я, вероятно, первая, кто вместо войны предлагает вам мир без посягательства на границы или же ваши ресурсы. — девчонка облегченно выдохнула, но быстро взяла себя в руки. — Нам нужен лишь жалкий клочок земли, который спокойно просматривается, и гарантия ненападения. Мои люди придерживаются других ценностей и без весомой причины не нападут первыми. — Сонми не надеялась на выигрыш в переговорах, но сейчас, когда Тея опустила руки, переставая показывать свое превосходство, ей стало чуть лучше. Спокойнее. — Это правда, что вы можете напасть на нас несколькими сотнями, возможно даже победите, потеряв при этом больше половины людей, потому что мы будем бороться, но я бы не хотела доходить до крайности. Пока что нам проще прийти к согласию, иначе крови прольется много.       В это же время, притаившись за кустами, за ходом переговоров следило четыре пары глаз, готовые в любой момент прикрыть спину соратника. Ребята старались лишний раз не отсвечивать, иначе первой под риск попала бы их подруга, а к такой потере они не готовы. Вместо этого, каждый взял на себя отдельную зону просмотра: Чонгук не прекращая следил за всем происходящим на мосту и с противоположной стороны от них; Ёрым взяла на себя левый фланг, а Кай прикрывал тыл, ожидая западни от дикарей.       — Похоже, Королева землян не в духе. — Розэ за компанию смотрела на происходящее, лелея жалкие попытки хоть немного расслышать разговор, но расстояние не позволяло. Она в некоторой степени гордилась подругой, показавшей себя со стойкой стороны лицом к лицу с врагом.       — Сонми у нас умеет доводить людей. — Чонгук не сумел сдержать улыбки, припоминая, сколько раз они пересобачились за последний месяц и как теперь это работает на практике с чужаками. Девчонка определенно выросла и не только как личность в целом, но и в глазах некого наставника, коим являлся лидер для напарницы.       От увиденного выражения лица Розэ застыла в удивлении. Это было не наигранное, абсолютно искреннее отношение к общей знакомой. Чонгук не просто гордился, как сама Розэ, он верил, полагался на нее и заметно беспокоился за сохранность своего самого приближенного союзника. Розэ не назвала бы их отношения дружескими, это нечто большее. Безусловное доверие.       Мысли завертелись ураганом, сомнения бередили душу, стоило посмотреть на юношу без предвзятой призмы. От совершенного нового зрелища становилось не по себе и взгляд начал гулять в неопределенном направлении, чтобы не возвращаться к профилю брюнета. Но не успела она усмирить свой разум, как испуганно замерла, глядя в одну точку.       — Чон, кажется там земляне. — едва слышно шепчет девушка, толкая рукой в бок, что мгновенно напрягся. Хотелось верить, что это разыгравшаяся фантазия, решившая, что тень на дереве несет угрозу, но Розэ не была так наивна.       — Где? — резко обернувшись, Чонгук просматривает второй берег через прицел. Пот тут же проступил на лбу, вызывая раздражение. Парень, не спавший больше суток никак не мог найти то, о чем его предупредили.       — Дай сюда. — Розэ выхватывает автомат и, уперев приклад в плечо, поднесла оптику к глазу. Дыхание тут же стало ее проблемой. — Вижу двоих. Они целятся.       — Стреляй. — Чонгук обернулся в сторону моста и заметил, что между Сонми и землянкой расстояние значительно увеличилось и решала это явно не их знакомая. Вблизи, может, незаметно, но со стороны легко понять, как ловко та манипулировала пространством, одними движениями приказывая своим людям. Чонгук тут же достал менее точный пистолет из-за пояса и вышел из укрытия. — Сонми, убирайся оттуда!       Девчонка испуганно отреагировала на голос и в уши врезалась громкая череда выстрелов. Лишь удача спасла от атаки, когда она инстинктивно подалась назад, а перед лицо пролетела стрела, врезаясь в мягкий мох. В груди все сжалось от понимания положения и рука тут же потянулась под куртку, чтобы достать свое преимущество.       Отбегая назад спиной, Сонми напоролась на один из разрушенных обломков, бетонного моста, болезненно приземляясь копчиком. Прямиком к ней двигалась Тея, вытаскивая нож из рукава, а над головами начали летать стрелы с разных сторон, намекая на гораздо более количество врагов, чем доступно глазу.       Сонми совершенно не успевает прицелиться, а просто стреляет вперед. Прозвучал еще один выстрел и девушка не поняла: она ранила нападавшую в плечо или же ее подмога, но это дало небольшую, чтобы Сонми поднялась на ноги и со всей силы побежала прочь отсюда. Она даже не заметила придерживающего ее Минхо, а просто бежала под дождем из стрел.       — Убегай вместе с ними. — Тэхен, прикрывающий собой Мирэ возле начала моста, толкнул ту в тень деревьев. Он даже не поморщился от попавшей в руку стрелы, продолжая отгонять от себя запаниковавшую девушку. — Возьми ее!       Минхо, поняв, что Сонми справляется сама и бежит достаточно быстро, схватил Мирэ за руку и начал буквально тащить ту дальше от опасности под яростные брыкания. Несмотря на ее миниатюрность по сравнению с бывшим бойцом, та приносила немало проблем и вынуждала вкладывать все силы. Мирэ пришла в сознание и начала бежать самостоятельно только после того, как мост пропал из поля видимости, а сами ребята столкнулись с группой прикрытия, что спасла их жизни.       — Не останавливайтесь, пока не добежим до лагеря. — скомандовал Чонгук и пропустил всех вперед, попутно проверив на отсутствие ранений.       В головах отсутствовали какие-либо мысли, все подверглись первобытному инстинкту — спасти свою жизнь и убежать дальше от опасности. Даже Мирэ не лезла со своими истериками о нарушении договора, оставив это на возвращение в безопасные стены. Остальные же, просто хотели скорее избежать преследования, поэтому и не жалели себя, вкладывая все силы в изможденные тела.       Дорога, показавшаяся вечностью ночью, пролетела незаметно. Бежали ребята явно не менее двух часов, но под действием адреналина их тела не ощутили той боли, которую предвещало сознание. Только когда в поле зрения появились знакомые атрибуты на деревьях и земле, то им стало спокойно. Пройти придется еще около часа, но они на своей территории, поэтому темп снизился, а после и вовсе остановился, позволяя подросткам отдышаться.       Сонми и Ёрым уселись на корточки, сжимая легкие, готовые выпрыгнуть наружу из-за непрерывного долгого бега; Мирэ сразу же свалилась на колени и прислонила разгоряченную голову к холодной земле; Кай не мог позволить послабления и оглядывал из оружия дорогу на наличие преследователей, потому как для него нагрузка не оказалась столь болезненной. Розэ, Чонгук и Минхо решили восстанавливать дыхание стоя. Последние двое обменивались совсем не дружелюбными взглядами.       — Хочешь что-то сказать? — не сдержался первый Чонгук, подпитываемый отвращением к бывшему напарнику.       — Да. Я же сказал: никакого оружия! — на крик Минхо все обернулись, так как тот срывался крайне редко и только по весомым поводам. Сейчас он явно был на грани, но это оказалась только его проблема.       — А я сказала, что им нельзя доверять и оказалась права! — Сонми вскочила на ноги, готовая броситься вперед, но оказалась удержана за плечи сразу двумя людьми. Никому не нужно кровопролитие в данную секунду, но хотели этого почти все. Сонми же решила вновь сначала действовать, а затем думать. — Они собирались убить нас!       — Откуда ты знаешь?! — Минхо сократил расстояние, несмотря на опасность, исходящую от девчонки. Он пытался найти проблески в сознании, замутненном идеологией войны. — Мы первые открыли огонь.       — Если ты не видел лучников на деревьях, собиравшихся стрелять, то не значит, что их не было. — выступила в защиту Розэ, продолжая удерживать подругу с левой стороны. Ее поражала такая слепая вера в невинность их врагов. Она, может, и не желала влезать в разборки с другим народом, не одобряла войну, но в этот раз мотивом к действам была защита подруги.       — Та сука готовилась свалить перед началом обстрела! — со второй стороны вышел из себя Чонгук. Еще немного сдерживать придется сразу двоих людей, жаждущих выпустить свой гнев. — Черта с два я буду жалеть о том, что мы выстрелили первыми и предотвратили ваши гибели.       — Если раньше войны не было, то сейчас она точно началась. — едко выплюнул парень и отошел назад. Он смотрел на всех с неодобрением и глубоким разочарованием, как когда-то на сотню преступников во время бунта. — Вы не обязаны были доверять землянам, но могли бы поверить мне.       — Ты действовал за спиной, а теперь просишь доверия?! — Сонми задохнулась от возмущения. Она не верила, что Минхо говорил настолько абсурдные вещи, хотя прежде подвергал все сомнению и даже Чонгук отмечал благоразумие вечного противника. — Все могло быть иначе, если бы ты рассказал обо всем, и мы общими усилиями разработали план. Но нет же! Ты бросил меня разбираться с этим в одиночку. Я не просила этой подачки, пока вы вдвоем стояли в относительной безопасности! Эта землянка за секунду могла достать нож и глотку мне перерезать, и никто бы не успел ничего сделать, а вы бы сбежали, когда увидели, что в вас стрелы летят. Вы оба — омерзительны.       Сонми дергано избавилась от хватки на плечах и, не обращая внимания на боль в груди, двинулась вперед. Ей не хотелось оставаться рядом с ними, не было желания появляться в лагере, а единственное место, куда она постоянно сбегала — наполнено неуместными воспоминаниями, которые в эту минуту точно сломают девушку. Было настолько паршиво от осознания близости собственной гибели, как когда-то при стычке с Чонхо, что ее мутило, а голова с каждым мгновением становилась все тяжелее.       — Я поговорю с ней. — Розэ заметила несмелые телодвижения лидера, что думал пойти за напарницей, но не мог из-за двух предателей, за которыми теперь нужен постоянный присмотр. Она протянула автомат, с которым бежала всю дорогу и хотела было пойти, но рука на запястье затормозила ее.       — Теперь уходить точно нельзя. — черные глаза предостерегающе сузились, словно передавая новый поток протеста задуманного бегства. Чон не хотел заводить очередную лекцию, поэтому тут же отпустил руку и кивнул в сторону удаляющейся спины.       Розэ поморщилась и решила ничего не отвечать. Риски и правда огромны после прямого объявления войны, и они немного сбили спесь с девчонки, но ей следовало поговорить с подругой перед тем как продумывать новый план действий. Для начала проверить ее состояние, а уже после объясняться о своих решениях и их правильности.       — Сонми, постой. — Розэ догнала взвинченную подругу и голосом призвала остановить, но продолжала оставаться на расстоянии, чтобы не влезать в необходимый защитный вакуум. На каком-то духовном уровне понимала, что именно так сейчас стоит действовать, с учетом как сильно нарушены личные границы в веретене событий. — Лагерь в другой стороне.       — Хочу прогуляться. — резкость определенно слышалась в словах, но к счастью, все понимали к кому она обращена и реакции не последовало. Сонми мотнула головой и постаралась сбросить наваждение, надеясь не ругаться с теми, кто не заслужил получать негатив. — Все в порядке. — она хотела бы продолжить движение, но последующая фраза пригвоздила ноги к земле.       — Не представляю, насколько страшно было там находиться. — Розэ прицелилась в место, о котором Сонми целенаправленно не думала уже больше месяца. Она поклялась себе, что больше не будет поддаваться страху, будет перенаправлять его на другие эмоции, но сегодня ей в глубине души и правда было страшно. Одной фразой Розэ снесла плотину, и девчонка заметно задрожала, а по щекам начали течь слезы. Со странным ощущением внутри, она позволила подруге выплакаться в ее плечо, как маленькому ребенку, после ночного кошмара. — Страх — это не порок. Благодаря нему мы все еще живы. Если бы никто не боялся смерти, то человечество вымерло на стадии неандертальцев.       — Но я… — глотая слезы, мешающие ровному дыханию, Сонми с каждой минутой успокаивалась и приводила мысли в норму. Ей хотелось выговориться, но она не знала, поймет ли ее Розэ, ведь в последнее время их преследует много разногласий. Сонми неловко отстранилась и вытерла намокшее лицо. — Не сказать, что я боюсь смерти. Все мы однажды умрем, а меня столько раз избивали, что я даже смирилась с тем, что не доживу до двадцати. — усмешка явно была немного истеричной, как и нервные движения рук, которые девчонка не знала куда деть. — Просто… Это очередной удар с той стороны, где я не ожидала. Мы с Мирэ всю жизнь были подругами и сейчас все стало просто отвратительно. Я понимаю, что также нанесла ей удар, которого она не ждала, но от этого зависела жизнь Чимина. Я никогда не желала ей зла. — Сонми обняла себя руками и кивнула подруге в сторону лагеря, чтобы не стоять на месте и не испытывать на себе чужой взгляд. — А с Минхо я очень хотела помириться вчера вечером, но даже не догадывалась, что принесет этот разговор. Мы с ним, может, не так давно знакомы, но именно он повлиял на меня больше остальных, помогая стать тем человеком, какая я сейчас. — грустная улыбка тронула губы, передавая всю информацию о состоянии разбитой девчонки. — Я боюсь потерять еще кого-то. Боюсь, что одно мое неверное слово или действие, и кто-то умрет.       — Каждый должен сам нести ответственность за свою жизнь. Не взваливай на себя такой груз. — желудок Розэ болезненно скрутило после истинных слов спутницы, находящейся в ее глазах, казалось, на грани. Это точно не та Сонми, которая могла спокойно спрятать за чужой спиной. Все изменились, прожив на Земле пару месяцев: кто-то в лучшую сторону, а кто-то проявил все свои слабости. Одна только Розэ стояла на месте.       — Неужели найдешь кого-то более безумного, чем я? Кто осмелится пойти на такое? — Сонми искоса посмотрела на подругу и разглядела неодобрение ее подхода. Такое разное отношение расстраивало, но каждый человек отличается индивидуальностью и Сонми старалась напоминать себе об этом, хотя все чаще стала забывать. Она вернула внимание вперед, где вдалеке мелькали маленькие силуэты другой части группы и зацепилась за одну черную макушку. — Ну и я не одна, в конце концов. Хотя даже так страх потери не отпускает. Все же, какими бы отношения не были у нас в лагере, а перед лицом опасности мы становимся едины, защищая не только свои задницы, но и других. А может, это просто моя фантазия, желающая лучшего хотя бы в нашем маленьком мирке...