Лекарство от скуки.

Лето. Над Ромашковой долиной оно раскинулось во всю свою ширь — густое, медовое, бесконечное. Воздух застыл. Даже пчёлы, зависая над цветами, делали это с какой-то сонной неохотой, будто раздумывали, стоит ли овчинка выделки. Лёгкий ветерок лениво перебирал листву, но и тот вскоре улёгся спать где-то в высокой траве. Ничего не происходило. Бараш лежал на пригорке и пятый день подряд смотрел в небо. Небо было безупречно голубым и абсолютно пустым. Ни облачка, ни птицы, ни вдохновения. Его блокнот валялся рядом с безнадёжно чистой страницей. — Тоска, — произнёс Бараш в пространство. — Вселенская, космическая, рифмонепробиваемая тоска. На соседнем пригорке сидел Крош. Он уже пересчитал все морковки на грядке Копатыча, трижды обежал долину по периметру, подпрыгнул двести раз и съел целую банку сгущёнки. Ничего не помогало. Энергия клокотала внутри и требовала выхода, а выходить ей было решительно некуда. — ВСЁ! — крикнул Крош так громко, что Бараш скатился с пригорка. — Ты чего? — испуганно спросил подошедший Ёжик, отрываясь от книги. Он единственный во всей долине ещё делал вид, что чем-то занят. — Я придумал! — глаза Кроша горели. — Я такое придумал, что вы сейчас упадёте! Но я вам пока не скажу. Сначала — к Пину! И он ускакал, поднимая за собой маленькие облачка летней пыли. *** Дверь в мастерскую Пина была приоткрыта. Крош, недолго думая, постучал — и тут же заглянул внутрь. В мастерской царил непривычный порядок. Гаечные ключи сиротливо висели на стенде, станки молчали, и только маленький вентилятор тихо жужжал в углу, разгоняя духоту. Сам Пин сидел за верстаком, подперев голову крылом, и смотрел на старую фотографию в рамке. На фотографии улыбался Биби. — Добрый день, уважаемый Пин! — Крош влетел в мастерскую и затормозил, заметив настроение друга. — Ой. Ты чего это? Пин поднял на него глаза. В очках механика отражалась одинокая кружка с давно остывшим чаем. — А, это ты, Крош, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то механической. — Да вот, сижу... изобретаю новый вид тоски. Выходит, кажется, неплохо. — А Биби? — А Биби, — Пин тяжело вздохнул, — уже вторую неделю не выходит на связь. Я понимаю, у него там своя жизнь, космос, открытия... Но здесь, — он постучал крылом по груди, — здесь без него как-то пусто. В мастерской повисла тишина. Даже вентилятор, казалось, зажужжал тише. Крош потоптался на месте. Сочувствовать он умел, но недолго — деятельная натура требовала немедленно что-то предпринять. — Слушай, Пин, — он вдруг подался вперёд, и уши его встали торчком. — А хочешь, я тебе такое предложение сделаю, что ты сразу про свою грусть забудешь? Пин снял очки и принялся протирать стёкла — привычка, которая всегда означала, что он готовится слушать. — Ну, давай. Удивляй. — Давай, — Крош сделал драматическую паузу, — построим настоящий большой корабль! И поплывём на нём в морское путешествие! К необитаемому острову! Пин замер со стеклом в одной руке и тряпочкой в другой. Очки чуть не выпали. — Корабль? — переспросил он. — В морское путешествие? — Ага! Представляешь — огромный-огромный океан, солёный ветер, паруса, чайки кричат над головой... А впереди — остров, где никто никогда не был! Новая земля, Пин! Открытие! Механик медленно надел очки. Что-то в его глазах изменилось — будто кто-то подкрутил внутри маленький винтик, запуская давно простаивающий механизм. — Знаешь, Крош... — он задумчиво погладил клюв. — А ведь это действительно интересная инженерная задача. Корпус, обшивка, парусная система... — Значит, согласен?! — Погоди-погоди, — Пин поднял крыло. — Одних нас двоих мало. Нужна команда. И нужно всех предупредить. — Это я беру на себя! — Крош уже стоял в дверях. — Общий сбор сегодня в семнадцать ноль-ноль! Явка обязательна! *** В пять часов вечера солнце уже начало клониться к горизонту, раскрашивая долину в золотистые и розовые тона. На центральной поляне собрались почти все. Копатыч пришёл в своей любимой соломенной шляпе и с кружкой морса. Нюша, разумеется, с веером и в новой панамке. Ёжик принёс с собой книгу — на всякий случай. Панди держала за руку Кар-Карыча, который что-то негромко рассказывал про свои прошлые путешествия. Лосяш, как обычно, слегка опаздывал, но уже виднелся на тропинке. Бараш сидел на пеньке с самым скептическим видом из всех возможных. — Ну-с, — произнёс Кар-Карыч, поправляя бабочку, — и по какому же поводу всеобщий сбор? Крош вышел в центр поляны. Вид у него был торжественный и немного заговорщицкий. — Друзья! — начал он зычным голосом. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить новость невероятной крутизны! — Интересно знать, — пробормотал Бараш, — что вообще может быть интереснее, чем тихие спокойные дни и тихие спокойные ночи... — А вот что! Я предложил Пину построить корабль и отправиться всем вместе в морское путешествие на необитаемый остров! Повисла пауза. Потом загомонили все разом. — Корабль? — ахнула Нюша, прижимая веер к груди. — Настоящий? С парусами? — Морское путешествие... — задумчиво произнёс Ёжик и отложил книгу. Это был знак высшей степени заинтересованности. — Остров! — подпрыгнула Панди. — А там будут мои ровесники? Может, я найду новых друзей? — Позвольте, позвольте, — Лосяш протёр запотевшее пенсне. — Вы сказали, необитаемый? Стало быть, неизученный? С эндемичной флорой и фауной? С уникальной геологической формацией?! — Вот именно! — Крош кивнул с важным видом. — Я согласен! — неожиданно звонко выкрикнул Бараш и вскочил с пенька, чего от него никто не ожидал. Все уставились на поэта. — В море, — пояснил он мечтательно, — пусто и нет суеты. Я буду сидеть на палубе, смотреть на волны и писать стихи. Один шедевр за другим! А когда приплывём на остров... — он выдержал театральную паузу, — приключения искать начнём! Для вдохновения. Нюша захлопала в ладоши: — Ой, как красиво и романтично! Морской закат, свежий бриз... Я точно беру с собой все купальники. Я согласна! — И я, — кивнул Ёжик. — Я как раз дочитал книгу про мореплавателей. Теперь хочу применить знания на практике. А на острове проведу исследование и напишу собственную книгу. Про наши приключения. — Я с вами! — Панди радостно замахала лапой. — Я хочу увидеть настоящий остров! — Я в деле, — прогудел Копатыч. — Только надо захватить семена. Вдруг там почва подходящая? — Ну что ж, — Кар-Карыч расправил крылья и выпятил грудь. — Старый морской волк не может оставаться в стороне, когда речь идёт о плавании. Я расскажу вам всё о навигации. И заодно прослежу, чтобы никто не свалился за борт. Все повернулись к Совунье. Она стояла, скрестив крылья, и молчала. Это было плохим знаком. — Совунья? — осторожно позвал Крош. — Ни-че-го не знаю, — отчеканила она. — Вы хоть понимаете, о чём говорите? Море — это не прогулка в лес за грибами. Это далеко! Это опасно! Это шторма, это сырость, это простуда, это, прости господи, морская болезнь! Я решительно против! Поляна притихла. — Ну Совунья... — жалобно протянула Нюша. — Нет! — Но ведь... — начал Крош. — Нет! — А как же прививки? — вдруг подал голос Ёжик. — Вдруг на острове тропические болезни? Мы без вас не справимся. Совунья открыла было клюв для очередного «нет», но замерла. Прививки. Тропические болезни. Она представила себе эту картину — смешарики где-то в море, без врача, без аптечки... Ей стало дурно. И тут все, сговорившись, посмотрели на неё. Восемь пар глаз, и в каждой — молчаливая, отчаянная мольба. Даже Бараш, обычно равнодушный к коллективным акциям, состроил самое просительное выражение лица. Совунья оглядела этот безмолвный хор. — Эх, — выдохнула она и махнула крылом. — Пропаду я с вами. Была не была. Поляна взорвалась радостными криками. — Но! — Совунья подняла крыло, и все мгновенно затихли. — Никакой самодеятельности! Аптечку собираю я. Питание — строго по режиму. И чтобы все до одного прошли медосмотр перед отплытием. Ясно? — Ясно! — хором ответили смешарики. *** Через полчаса все уже толпились в мастерской Пина. На большом столе расстелили ватман. Пин, вооружившись карандашом и линейкой, быстро набрасывал чертёж будущего корабля. Остальные обступили его, подсказывая и споря. — Нос должен быть острее, — авторитетно заявил Кар-Карыч. — А каюту надо сделать побольше, — добавила Нюша. — И зеркало. И занавески. — Занавески на корабле — это моветон, — фыркнул Бараш. — А по-моему, мило! — Трюм нужен, — вставил Копатыч. — Для провизии. — И библиотека, — тихо сказал Ёжик. — И стол для настольного тенниса! — крикнула Панди. Пин поднял голову от чертежа, обвёл всех взглядом и улыбнулся — впервые за долгое время. — Значит так, — сказал он, и в его голосе зазвучала та самая уверенность, с которой он обычно объявлял о запуске очередного изобретения. — Будет вам и каюта, и трюм, и палуба. Мы построим лучший корабль в истории Ромашковой долины. И строительство началось. Продолжение следует...