Эпилог

      В гостиной было тихо. Солнечный свет просачивался сквозь прозрачные занавески, и приятный ветерок приносил утреннюю прохладу, благо окно было распахнуто настежь.       Гермиона набрала в легкие воздух и медленно выдохнула, смотря на толстую папку, раскрытую на первой странице. Газетные вырезки замельтешили перед глазами, поскольку зрение медленно фокусировалось, пока внутреннее состояние приходило в баланс.       Сегодня годовщина падения «сектантского режима» в психиатрическом отделении Мунго, как назвали этот вопиющий инцидент в прессе. Никакого празднования не будет, но Гермиона пожелала освежить в памяти минувшие события, чтобы закрепить ощущение безопасности и покоя: все позади. Это было очередной ее победой и очередным тяжелым испытанием.       Она не хотела напоминать Драко о том, что ему пришлось пережить, и потому рассматривала свою тайную коллекцию статей в одиночестве, пока он вместе с Живоглотом спал в спальне наверху — их новый дом был двухэтажным.       По выходе из солнечного отделения Гермиона дала Рите Скитер запланированное интервью, и оно произвело эффект разорвавшейся бомбы, выйдя в специальном экстренном номере «Ежедневного Пророка», посвященном расследованию беспрецедентного случая в Мунго.       Однако передовицу того выпуска занимала вводная статья:

«Сенсация: Мунго захватили сектанты. Что скрывалось под «солнцем»?

      Многое нам с вами удалось повидать на нашем веку, дорогие читатели, — и воскрешение темнейшего мага в истории и две войны — но такого мы еще не видели. В мирное время в самом неожиданном месте зло, скрываясь под личиной добродетели, нанесло нам жестокий удар исподтишка.       Как я, ваша покорная слуга, уже сообщала ранее, вскоре после Битвы за Хогвартс в больнице Святого Мунго открылось специальное отделение для жертв второй магической войны, которые не способны были справиться со своим душевным состоянием самостоятельно. Кто же знал, что обитель колдомедицины, призванной помогать волшебникам, захватят преступники, одержимые темными целями.       Буквально через неделю после открытия нового отделения в него тайно проникли злоумышленники и устроили коварный переворот, который впоследствии привел к трагедии.       Семь представителей «солнечной секты», которая оказалась весьма разветвленной организацией, распространившей свое влияние в магловском мире по всей стране, что стало известно позже в ходе расследования, подготовились заранее и, поступив в Мунго под видом пациентов, в тот же день преступным образом заняли места руководства и сотрудников отделения.       Так называемый отец Чезвик, он же Эдвин Чезвик — глава преступной группировки, построенной на примере магловской религиозной секты, — использовав Оборотное зелье, заменил на посту руководителя нового отделения доктора Хенрика Славича.       Правая рука Чезвика — сестра Майер, она же Ядвига Майер, известная в преступных кругах как Гиена, — притворилась заместителем руководителя Присциллой Мейзел.       Еще один ключевой член группировки — брат Бродерик, он же Эндрю Бродерик, которого Чезвик вырастил как сына, — занял место санитара Томаса Грина — надзирателя печально известного Драко Малфоя, попавшего в это время в злосчастное отделение для отбывания срока…»       Гермиона не стала разглядывать колдографии злоумышленников, поскольку ей до сих пор хотелось плюнуть в их, пусть и совершенно обычные, но для нее однозначно мерзкие лица. Она продолжила читать, пропустив незначительные детали:       «Члены солнечной секты заняли не только отделение Мунго, вероломно притворяясь его работниками, но и другие медицинские учреждения по всей стране (в основном магловские), в каждом из которых организовали свои филиалы. Жертвами сектантов в целом стали 493 человека, большинство из которых маглы.       Злоумышленники проникали в учреждения (на данный момент выявлено шесть объектов) и брали в плен сотрудников, заменяя их на рабочих местах под Оборотным зельем. В настоящее время найдено 67 пострадавших специалистов, которые содержались в ужасных условиях в подвальных помещениях или в заброшенных зданиях...»       Предательская слеза скатилась по щеке Гермионы: сколько бы она не читала эти статьи, горечь и боль не унимались, не становились слабее со временем.       Каждый раз она оплакивала судьбы невинных людей, будто все они были ее родными. Ей никогда не понять тех одержимых извращенными установками ублюдков, что обрекают своих несчастных жертв на страдания:       «Сектанты, избравшие своим символом солнце, творили вовсе не светлые дела, хотя и проповедовали светлые идеалы, собираясь избавить Землю от тьмы и скверны.       В действительности злоумышленники, прикрываясь благими намерениями, обрекали пациентов захваченных учреждений на угнетение с помощью психотропных препаратов и опасных для здоровья медикаментов, а также экспериментальных зелий и заклинаний.       Впавшие в зависимость от собственных мучителей жертвы отписывали им недвижимость и передавали во владение прочее имущество.       Ужасает тот факт, что злоумышленники переименовали отделение Мунго в «Счастье в ваших руках», сделав его эмблемой солнце, и играли в богов, но в действительности эти шарлатаны искалечили своих пациентов во всех смыслах.       По причинам строгих правил, секретности и жесткой иерархии секта быстро росла в течение трех лет и оставалась незаметной для правоохранительных органов маглов.       Лишь благодаря беспрецедентному сотрудничеству наших правительств — договору, подписанному министром магии Кингсли Бруствером и магловским премьер-министром Тони Блэром, — удалось объединить полицейские силы и аврорат для общего расследования и поимки преступников.       Этот союз открывает новые перспективы в отношениях маглов и волшебников».       Как говорят, нет худа без добра. Гермиона перелистнула страницу и уставилась на собственную колдографию — героиня войны в дорогом презентабельном костюме — такой она предстала перед читателями «Ежедневного Пророка», поскольку не собиралась вызывать жалость, — но лишь гордость и уверенность народа в своих лидерах.       То интервью она постаралась обернуть против преступников, при этом уведя фокус с того, что секта пришла в волшебный мир из магловского. Нельзя было допустить нового конфликта.

«Эксклюзивное интервью героини войны Гермионы Грейнджер: месяц в психушке, который перевернул мою жизнь

      Разоблачением преступников все мы обязаны известной личности, не раз проявлявшей свою гриффиндорскую сущность и помогавшей Гарри Поттеру победить Того-кто-уже-не-вернется.       — Мисс Грейнджер, наверно, первое, что волнует наших читателей, это то, как вам удалось просуществовать в психиатрическом отделении, оккупированном злоумышленниками, столько времени и выжить, будучи им помехой? И при этом не сойти с ума?       — Знаете, мисс Скитер, я сама до сих пор удивляюсь. Одна я бы не справилась с этим. Хорошо, что рядом оказались те, кто помог мне и по-своему поддерживал.       Я очень благодарна Блейзу Забини, отвлекавшему меня от мрачных мыслей и событий. И, конечно же, Гризельде Марчбэнкс, ставшей моей соратницей и покровительницей. Она многому меня научила.       Я очень признательна и Симусу Финнигану, своему бывшему однокурснику, который оказывал мне поддержку, пока преступники не внушили ему, что я враг.       Также хочу сказать спасибо Серене Миллер, проявившей себя как компетентный сотрудник. Несмотря ни на что она помогла мне и сыграла положительную роль в этой истории. К тому же, она первой догадалась о том, что в персонале отделения произошла подмена.       — Думаю, всем нам будет весьма интересно узнать: как сложилась их судьба? Вы поддерживаете связь с ними, мисс Грейнджер?       — Недавно Блейз прислал мне бутылку вина из Италии, где его семья владеет виноградниками. Хочу заметить, отменное вино под маркой «Gusto di Zabini».       Мисс Марчбэнкс вернула свой дом благодаря стараниям все той же мисс Миллер, за что я ее безмерно благодарю и уважаю. С обеими мы ведем переписку.       Состояние Симуса пока оставляет желать лучшего, поскольку его мозговая деятельность была повреждена агрессивными заклинаниями, направленными на изменение сознания. Но Эльза Уилсон, его подруга, держит меня в курсе процесса лечения. Прогнозы вполне обнадеживающие.       — Небольшая, но все же радость, что настолько опасное место принесло не только беды, но и объединило некоторых волшебников. Насколько я знаю, Блейз Забини был не единственным бывшим слизеринцем-вашим сокурсником, кто поступил в отделение в то время. Что вы можете сказать о Теодоре Нотте и Пэнси Паркинсон, сбежавших еще до раскрытия преступления?       — Я помогла им покинуть стены солнечного отделения, и, возможно, не случись этого, мисс Паркинсон могли бы нанести непоправимый вред. Сейчас Тео и Пэнси живут во Франции на вилле Ноттов. Не буду выдавать их секретов, скажу лишь, что иногда забота влюбленного человека творит чудеса…»       «Какой же самоуверенной я выгляжу в этом интервью», — подумала Гермиона с улыбкой. После того, как оно вышло, Теодор прислал ей письмо с приглашением на свою виллу, но она ждала, когда Драко станет лучше, чтобы отправиться к его друзьям вместе. Позже они устроили во Франции своеобразную мини-встречу выпускников с Блейзом и его отменным вином.       Во время общения с прессой (а Рита Скитер была вовсе не единственной, кто жаждал подробностей нашумевшего дела) Гермиона, как могла, замалчивала все, что касалось Малфоя, обходя упоминания о нем стороной. Она выжидала, когда ажиотаж спадет, поскольку их любовная история могла взорвать умы читателей и журналистов, скорее всего, не меньше, чем скандал с сектой.        Перелистнув страницу, она всмотрелась в изнуренное лицо Драко, равнодушным взглядом взиравшего на зрителей с газетной полосы. Тогда он выглядел болезненным и бледным, и вряд ли кто-то решился бы уличить его в обмане или обвинить хоть в чем-либо. Его первое интервью заставило публику взглянуть на него иначе:

«Драко Малфой — жертва сектантов: как я выжил в аду

      Одним из главных пострадавших в скандальном деле, ко всеобщему удивлению, оказался Драко Малфой, отбывавший свое наказание в Мунго. Как мы теперь знаем, ему пришлось пройти через пытки, ничем не уступающие пыткам Пожирателей.       — Мистер Малфой, поделитесь с нами, что позволило вам сохранить рассудок в тех условиях?       — Я знал, что жизнь моей матери зависит от моей и сделал все, чтобы она выжила.       — Как сейчас чувствует себя миссис Малфой?       — Она в тяжелом состоянии, но, к счастью, уже узнает меня, а это главное.       — Кого вы вините в том, что выпало на вашу долю?       — Себя и только себя. Сейчас я понимаю, что даже от самого незначительного выбора самого маленького человека может зависеть довольно многое. Вернись я в прошлое со своим нынешним опытом, поступал бы иначе.       — Вы имеете в виду не только историю с Мунго, я правильно вас понимаю?       — Да, мисс Скитер, я имею в виду все. И свое детство, в котором я был мелким засранцем, что самоутверждался за счет принижения других, и дальнейшее вступление в ряды Пожирателей, которое мне навязали под страхом смерти, и свой выбор переждать худшие времена в Мунго вместо того, чтобы отбывать положенный срок в Азкабане. Я ответил за свои ошибки и неверные решения сполна.       — Что ж, мистер Малфой, ваши ответы говорят о том, что вы прошли действительно тяжелый путь и вынесли соответствующие уроки.       — О, да, уроки — это все, что я вынес. Остальное было невыносимо…»       Гермиона усмехнулась, испытав прилив нежности, — ее любимый птенчик с подбитым крылом нашел в себе силы превратить интервью с акулой пера в легкую и честную беседу, разбавленную шутками, после чего предвзятое отношение к бывшему Пожирателю в обществе начало меняться.       Она медленно листала страницы, на которых были запечатлены истории пациентов «солнечной дурки». Эрика Пинли нашли полуживым, и до сих пор неизвестно, сможет ли он восстановиться полностью, поскольку его рассудок был серьезно поврежден. Он проживает в приюте Серены Миллер, открытом для жертв войны и сектантских злодеяний, куда была определена часть пациентов «солнца», включая Рори, малыша Кута и лже-Мерлина.       Гермиона долго испытывала чувство вины из-за того, что не спасла Пинли сразу, но со временем она поняла, что на ее памяти множество смертей тех, кого можно было бы спасти, однако ответственность за это несут их убийцы.       Гермиона захлопнула папку, сдерживая слезы, — сегодня положено было радоваться, а не плакать. Тем более, что повод у нее был. Она достаточно изучила портрет Славича, который забрала из его кабинета, раскрыла схему его работы и готова была презентовать в Министерстве новинку: аналог магловского телефона — портретную связь, которой мог обзавестись каждый желающий.       Кроме того, вечером свои двери должна открыть сверхмагическая школа Малфоя, которая предоставит волшебникам возможность обучаться беспалочковой магии, используя скрытые ресурсы организма. Специальными гостями открытия станут герои войны — Гарри Поттер и Рональд Уизли, давшие свое согласие поддержать проект.       Гермиона сама подала Драко эту идею, припоминая его спонтанные выбросы магии в виде снегопада и урок мисс Марчбэнкс, которым она поделилась с ним, поэтому чрезвычайно гордилась тем, что он прислушался.       У Малфоя обнаружились недюжинные организаторские способности, и после тщательных поисков в магической Британии и по всей Европе и продолжительных переговоров с претендентами он набрал первый состав преподавателей из выдающихся волшебников, практикующих нетрадиционную магию.       Это было волнительно и важно для него, и она поддерживала его всеми фибрами души, радуясь тому, как сверкают гордостью серебристые глаза от каждого нового достижения. Драко нашел дело своей жизни, что значило его исцеление. И Гермиона была счастлива быть свидетелем того чуда, которого она так долго ждала.