Случайность

      Это была случайность. Скорее всего. По крайней мере Оля в это верила, ну или старалась верить. Потому что, если все не так, то никакого достойного объяснения случившемуся нет.       В то время у нее были просто ужасные отношения с мужем. Только что потеряла ребёнка, нервы, как тонкие ниточки, да и Рома не пытался её утешить, не пытался помочь. Она знала - он тоже страдал. Ему тоже больно, но почему ей приходилось теперь справляться и со своей болью, и с его в одиночку. Муж стал часто кричать. Его голос казался похожим на поросячий визг. -Оля, где моя белая рубашка? Ты её не погладила? - страшно хотелось заткнуть этот рот той самой рубашкой. Совсем недавно она начала замечать на его одежде следы помады, запах женских духов...была бы дурой, если бы не поняла в чем тут дело. Но почему-то не было и мысли уйти. Ведь сколько лет прожили вместе. Больше пятнадцати. С самой юности.       Женщина отпила ещё один глоток горьковатого утреннего кофе и продолжила читать новости с телефона, никак не отреагировав на крик. -Оля, - мужчина вышел из спальни и потряс мятой рубашкой, - я ведь говорил, что мне нужна именно эта, в чем дело? - вместо ответа брюнетка поставила чашку на стол, нарочито медленно повернулась в его сторону и слегка приподняла уголки губ -Я сегодня ночью не вернусь, ложись без меня, - неожиданная смена темы обескуражила. Рома открыл рот, снова закрыл, потряс головой, будто отгоняя наваждение -Не понял, что-то случилось, в чем дело? - у мужа для таких вылазок была потрясающая причина: "командировка". У Оли не было такой причины, да и вилять не хотелось. Она знала, что он изменяет. -Я сегодня после работы на корпоратив, отмечаем день рождения коллеги, потом заночую в отеле, - Рома кивнул, но снова замер -Зачем в отеле? -Ром, хватит уже, а зачем ты в отеле ночуешь? Затем и я, - на пару секунд воцарилось молчание и, видно поняв о чем она, мужчина взвизгнул: -ОЛЯ, - от громкого крика женщина поморщилась. -Прекрати, я уже все знаю, мне плевать на твои похождения, тебе на мои должно быть тоже, поэтому просто погладь эту рубашку сам, а я на работу поеду, - она встала, убрала чашку в раковину, взяла сумку с тумбочки и вышла. Он так ничего и не сказал, безмолвно провожая ее обескураженным взглядом.       Оля вовсе не планировала с кем-то спать. Просто хотела побыть в тишине номера. Посмотреть телевизор в одиночестве. Принять ванну, опять же в одиночестве. Короткая передышка. Жить так всегда она не планировала. Не знала как. Просто не умела. Не хотела? Возможно, просто не была готова.       Небольшой корпоратив. День рождения молодого коллеги, которого Оля толком и не знала. Сын какого-то состоятельного бизнесмена. Мальчишку отправили набраться опыта, прежде чем доверить работу в отцовской компании. За пол года работы он успел подружиться со многими и теперь пригласил отпраздновать его тридцатилетие в симпатичном дорогом ресторане. Подарки просил не дарить, но многие подготовили приятные мелочи. Парень широко улыбался, официанты то и дело подливали алкоголь и в итоге, сама не заметив как и когда, Оля оказалась в сильных руках Рыкова.       Они покачивались на танцполе немного не в такт играющей заунывной мелодии. Паша то и дело случайно или специально опускал руки ниже дозволенного, приближался слишком сильно, пьяно улыбался, но без разрешения не лез. Несмотря на это от него веяло смелостью, желанием, силой. Совершенно не похоже на чувства рядом с мужем. Настолько, что когда мужчина в очередной раз склонился к ее губам, она потянулась к нему сама и, зарывшись пальчиками в короткие волосы, притянула к себе ближе. Он был таким горячим, жарким, запретно прекрасным. Послушно подался навстречу и вскоре нагло шарил языком у нее во рту. Вокруг было полно коллег, но почти никому не было дела до двух людей, постепенно отходящих в тёмный угол танцпола.       Жар его тела, рук, дыхания заставляли пылать и ее. Паша ничего не говорил только низко и тихо постанывал в самые губы, беспорядочно облапывая везде куда мог достать. Совершенно, абсолютно непотребное поведение. Но, как бы ни было это странно, она хотела его именно за эту непосредственность и бесстыдство. В груди шумно бьется сердце, а чуть ниже живота завязываются в тугой узел нервы. Ноги слегка подкашиваются и ей приходится цепляться за сильные плечи, чтобы не свалиться на пол. А Паша тем временем уже совсем распоясался, прижимая ее спиной к холодной бугристой стенке ресторана. Идея приходит и слетает с губ мгновенно.       Они доходят до уборной с трудом. Рыков идет слишком быстро, а она боясь запутаться в собственных ногах то и дело цепляется за его плечо, затормаживая ход. Внутри так кстати было совершенно пусто. Паша протащил ее до самого конца и втолкнул в кабинку. Оля застыла у самого входа, нерешительно разглядывая крошечное пространство, но Рыков шагнул следом и вновь прижал спиной к стене, в мгновение завладевая припухлыми губами.       Она протестующе мычит, но руки, будто сами собой сцепляются на его затылке. Он прижимается сильнее. Теплые пальцы нащупывают чувствительные места за ее ушами. Ярко вспыхивают чувства. Брюнетка крепче сцепляет руки, Паша сильнее вжимает ее в стену, опускает руки, нащупывает ткань платья и тянет его вверх. По первости пальцы его кажутся холодными и Оля дергается, пытаясь отшатнуться, но быстро расслабляется, слегка разводя ноги для удобства, они дрожат совершенно предательски. На секунду накрывает волной молодого девичьего смущения, как бывало раньше в пору подросткового сумасбродства от поцелуев в подворотнях. Но это уже не просто поцелуй. Паша ласково гладит низ живота, второй рукой постепенно разминая мягкие стенки влагалища. Совершенно позабыв каково это Оля снова теряет власть над собственными ногами и почти падает на плиточный пол, но сильные руки вовремя подхватывают ее.       Вошел Паша прямо посреди бесконечных влажных поцелуев. Сначала совсем немного потом все глубже и глубже. Слегка потерся о до предела возбужденный клитор, с улыбкой поймал губами стон и задвигался. Медленно, осторожно, нежно. Где-то в уголке пьяного сознания был разум и он подсказал, что секса у начальницы не было очень давно, поэтому лучше применить все свое мастерство. По старой привычке, а может благодаря воспитанию Рыков всегда старался сделать своей даме приятно. Ведь сам он, простая душа, удовлетворялся порой даже не думая о себе.       Оля сладко постанывала. Нашла у него на затылке чувствительное место и то дело блуждала там, то оттягивая короткие жестковатые волосы, то ласково гладила, то нежно сжимала.              Даже и теперь спустя долгие недели, предательски складывающиеся в месяцы она не могла забыть холода кафельной стенки, жара поцелуев и безумного своего стыда, когда поняла, что уподобилась мужу. Да еще где? В грязной туалетной кабинке, пока за стенкой, совсем близко танцуют и веселятся коллеги, от которых она с таким трудом заполучила уважение.              Стоило ногам оказаться на полу, как накрыл жгучий стыд за неясно перед кем попранную честь. Паша растерянно провел рукой по ее спине, стараясь этим успокоить, но Оля разрыдалась еще сильнее и прижалась к мужской груди.       Яркий взрыв и дрожь от оргазма вот так просто сменились истерикой. Паша молча прижимал ее к себе, гоняя в голове ужасные мысли. И чем сильнее трезвело сознание тем более он уверялся в том, что взял эту женщину силой, что не понял ее, что был, может быть слишком пьян?       Паша тогда так ничего и не сказал. Молча помог вызвать такси, довёз до ближайшего отеля, даже оплатил номер, как она потом поняла. Оказывается сразу после накрыло не только осознание, но и шок. В голове без конца крутилось: "как я могла?" А может не только в голове.       Паша не бросил ее одну в номере. Рассудительно растегнул платье, вжикнув молнией на спине, сунул в руки мягкий отельный халат. Чуть позже, уже после ванны, придя в себя, она обнаружила на кровати недорогие, но вполне приличные и подходящие по размеру брюки и свитер, чтобы было во что переодеться утром.       О чем подумал Паша Оля так и не узнала. Если честно на это не было никаких сил. Также, как выслушивать следующим утром визг мужа. Она тогда прогнала его простым: -Представляешь, переспала с первым встречным, и даже первый встречный оказался лучше, чем ты, - и ведь не солгала. А после не могла перестать удивляться самой себе и собственной глупости. Рома ушёл легко и быстро, а она теперь жестоко жалела, что в свое время не нашла сил объясниться с Рыковым. Он теперь её избегал, прятал глаза и уходил, едва завидев. А ведь это ей стоило чувствовать себя виноватой. Собственно так и было. И она тоже начала избегать его, опасаясь чего-то глубоко запрятанного в глубине сознания и сердца. Глупо, до ужаса. Бегать вот так друг от друга. Ведь не дети уже.       Они и раньше не были близки, поэтому никто не заметил странностей. Изо всех сил Оля старалась забыть ту холодную стенку, грубоватую кожу на нежных пальцах, мальчишескую растерянность в глубине голубых глаз. Как вообще вышло, что он, человек кажущийся совершенно бесчувственным, вдруг проявил к ней такое участие, выдал столько заботы.       И как бы отчаянно она не желала снова оказаться в его руках, это едва ли было теперь возможно. Ведь для того чтобы это случилось им обоим нужна была изрядная доза алкоголя. Такая чтобы забыть обо всем и не видеть ничего кроме друг друга. Случайная слабость давно перешла в разряд желанных.       Но в ближайшем будущем подобных вариантов не предвиделось и они продолжали сторониться друг друга, пока однажды Ломагин не позвал всех уже на свой день рождения.