Эпилог

Год спустя. Москва, Малые Бережки.       Возвращаясь из аэропорта в столицу, Филипп вспоминал события, которые предшествовали его отъезду. От кого он бежал тогда? От себя ли, от Аллы или от жены, он так и не решил. В любом случае, никуда сбежать не удалось.       Аделина уехала вслед за ним, и Филиппу пришлось изображать супружескую верность несколько дольше, чем он предполагал. К счастью, супруга вскоре прибежала с требованием немедленно развестись, чтобы «успеть выйти за этого магната, пока он не передумал». Филипп, разумеется, не был против счастья Аделины и обрёл долгожданную свободу.       Забыть Аллу получалось гораздо хуже. Исполняя песни Пугачевой, Филипп постоянно вел заочный диалог с женщиной, которая пела их раньше. Непонятно зачем, он решил взять в Мексику «Три счастливых дня», но, исполнив песню однажды, он уже не мог вычеркнуть её из своего репертуара. Публика сходила с ума, требуя хит, и Филипп исполнял его на каждом концерте.       Под конец года его уже не радовали переполненные залы, размер гонорара и честно завоеванный успех у зрителей. Киркоров понял, что безумно устал от Мексики. Надо было возвращаться домой.       «Ностальгия замучила. Ручейки, березки», — смеялся сам над собой Филипп, вдыхая раскаленный воздух Акапулько. Океан, знойные красотки и обилие фастфуда уже не радовали. «Скорей бы вернуться в заснеженную Москву. Хотя, кто меня там теперь ждёт»?       Год прошёл одним смазанным пятном. И теперь, вернувшись на родину, Киркоров первым делом помчался в Малые Бережки. Он знал о весьма нелестных высказываниях Пугачевой в его адрес, но отвечал всем, что сам виноват, и Алле Борисовне есть из-за чего на него обижаться. Теперь он ехал только для того, чтобы рассказать об успехе её песни в Мексике и отдать ей, причитавшиеся как композитору, авторские.       Машина остановилась около красивого дома с красной крышей. На фасаде был вензель Пугачёвой, неподалёку стояла небольшая беседка с высокими колоннами. Филипп вышел из машины, взял с заднего сиденья роскошный букет роз и направился к дверям.       Но не успел он постучаться, как из дома выбежал рыжий мальчуган с видеокамерой в руках. — О, Филипп! — засмеялся мальчик. — Ты к Алле приехал? — Да, Никита, к Алле, — улыбнулся в ответ Киркоров, признав в мальчике сына Кристины Никиту Преснякова.       «Наверное, Алла нянчится со своим ребёнком. Кто знает, в каком она сейчас расположении духа? Как бы под горячую руку не попасть», — заволновался Филипп, понимая, что совесть у него нечиста.       Никита побежал во двор снимать все, что подвернется ему под руку, а Фил с трепетом переступил порог дома. Он сразу услышал низкий голос Аллы, его сердце дрогнуло и застучало сильнее. — Я без приглашения, надеюсь, не прогонишь, — сказал Филипп, вручая Алле букет. — Господи, как ты сюда вошёл? — удивилась она. — Меня Никита пустил, — виновато вздохнул Киркоров.       Алла только головой покачала. — Да уж, с этим детским садом никакого порядка в доме, — сказала она.       По ковру гостиной бегал маленький мальчик со светлыми волосами. «А это, наверное, её сын», — подумал Филипп, вглядываясь в лицо ребёнка. Своих черт у ребенка он, разумеется, не нашёл.       Переведя глаза на Аллу, Филипп отметил её внимательный взгляд. «Вот сейчас-то она мне все и выскажет». Киркоров приготовился держать удар, но Алла наоборот улыбнулась доброй улыбкой, и глаза её потеплели. — А я не с пустыми руками, — сказал Филипп, мучительно думая, как начать разговор, — гонорар привёз. Три счастливых дня было у меня с тобой. Помнишь? — Да разве теперь забудешь! — рассмеялась Алла.       Малыш на ковре раскапризничался при виде незнакомого ему мужчины. Няня тут же подбежала к мальчику и принялась его развлекать, но ребёнок кидал в сторону Филиппа тревожные взгляды и так и норовил удариться в рев. — Пойдём, не будем человека пугать, — сказала Алла, хватая Фила за руку.       Мужчина покорно пошёл следом. Алла вышла из дома и направилась к белоснежной беседке. Филипп зашёл внутрь и оперся руками о колонны. — А ты похорошел, загорел на солнышке, — сказала Алла, дотрагиваясь рукой до его щеки, покрытой жёсткой щетиной. — Аллусь, я вел себя как дурак. Честное слово, если бы я мог все вернуть! Я твой должник, я за одну эту песню с тобой век не расплачусь. Вот твои авторские, посмотри, какие деньги, Алла.       С этими словами Киркоров полез в карман, доставая чековую книжку, где была обозначена весьма внушительная сумма.       Пугачева вздохнула. Нет, он совершенно ничего не понимал. — Ну какие деньги, Филипп? Неужели сейчас всех волнует только это? Ты не видишь, как я рада нашей встрече? Вот я смотрю на тебя сейчас и вспоминаю, как мы любили. Нашу любовь вспоминаю! — А я никогда ее и не забывал, —       Киркоров дернул кадыком.       «Она же действительно любила меня! Просто я не сумел понять эту божественную женщину. Неужели мне даётся ещё один шанс»?       Он заглянул в глаза Аллы, которые из серых стали зеленоватым, колдовскими. Больше сомнений быть не могло. — Я люблю тебя, Алла! И твоего сына люблю. Он так на тебя похож, такой же светленький.       Алла удивленно подняла брови. — Ну как же, я видел его в доме, — уточнил Филипп, продолжая улыбаться. — Ах, это! — Алла всплеснула руками. — Это Дени, сын Кристины. Филипп, ты вообще как себе представляешь грудного ребёнка? Дени постарше будет.       Филипп смутился. Он дал себе слово, что не будет спорить с Аллой. В этот раз он не сваляет дурака и не потеряет главную любовь своей жизни. — Да честно говоря, никак не представляю, — ответил он. — Ну ничего, скоро увидишь, — пообещала Пугачева.       К беседке подошла Кристина. Она несла на руках еще одного кроху. Фил уже окончательно запутался в младших отпрысках семейства примадонны. — Мама, мы проснулись, — сказала Кристина, передавая Алле ребёнка.       Это был мальчик в синем костюмчике. Он сонно потирал глазки, а потом капризно стянул чепчик с головы, и по его плечам рассыпались чёрные кудряшки. Филипп даже дыхание затаил: на него внимательно смотрели его собственные большие карие глаза. — Мартин, это твой папа, знакомься, — сказала Алла, — наконец-то мы его дождались.       Филипп не верил своим глазам. Он взял сына на руки и осторожно закружил, играя в самолётик. Мартину игра пришлась по вкусу, он радостно засмеялся. Потом Филипп прижал ребёнка к груди, и мальчик внимательно посмотрел на него изучающим взглядом. — Совсем меня не боится, — обрадовался Филипп. — Вы так похожи, конечно, он сразу узнал своего папу, — ответила Кристина. — Да и потом, мама не убирает со своей тумбочки твою фотографию, Фил.       Алла сверкнула глазами на дочку. — Ой, пойду посмотрю, как там Денька, — ретировалась Орбакайте. — Алла, ты согласна стать моей женой? — тихо сказал Филипп, словно боясь нарушить волшебную атмосферу, воцарившуюся в этой беседке. — А ты больше никуда от меня не сбежишь? — спросила Алла, нахмурив брови. — Господи, Алла! Я клянусь, что стану совсем другим. Только прости меня, дурака, и скажи мне: «Да». — Ладно тебе, Филипп. Это все такая ерунда, и прощать-то нечего. Да, я согласна. Да! Да! — засмеялась Алла, и       Филипп заметил слёзы счастья, заблестевшие в уголках её глаз.       Спустя положенный срок, Алла вернулась на сцену, и в ложе вместе с её звёздным мужем Филиппом Киркоровым почётными зрителями концерта были дочка Филиппа Алла и сын Мартин. И все четверо были безумно счастливы. А разве могло быть иначе?