Глава 6.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Кимберли помнит о том, что Майлз разрешил ей вернуться в его дом, как только она соберёт компромат на оставшихся членов семьи. Однако, сбежав, она всю ночь провела на автобусной остановке недалеко от Соулского моста, того самого, откуда она хотела прыгнуть. Кимберли не могла сомкнуть глаз. Ещё никогда в её голове не было столько мыслей одновременно. Девушка сидела на старой скамейке, обнимая свой рюкзак, смотрела на мост и вслушивалась в шум воды. В этом тёмном холодном одиноком месте ей не было страшно. Страшнее было вернуться домой. Она впервые встретила рассвет здесь и это было лучшим моментом за последнее время. Светло-голубой небосвод и загорающее солнце на горизонте успокоили воспалённый мозг. Кимберли прикрыла глаза и полной грудью вдохнула свежий воздух. Она так отчаянно нуждалась в покое и освобождении. Но всё это сейчас было недостижимо. Она не почувствует себя счастливой, пока не отомстит, не вывернет их гнилое нутро наружу. Как только солнце поднялось и спряталось за налетевшие тучи, сердце снова наполнилось ненавистью и злобой, пуская по венам и артериям чёрную грязную кровь.       Было довольно рано, и Ким надеялась, что Майлз ещё дома. Всё-таки ей же некуда было пойти. Безумие… Когда-то Кимберли шугалась его в коридоре, а теперь идёт жить в его особняк. Как она могла допустить такое в своей жизни? Если бы не новогодняя вечеринка, если бы она не пошла, если бы усмирила свой эгоизм и не выделывалась, то сейчас всё было бы как прежде. Как прежде, но лучше ли? Лучше ли было бы продолжать жить среди всех этих людей, постепенно становясь такой же. Ким осознала, что если бы не этот случай, она могла никогда бы не узнать правду о тех, кто окружал её. Думая об этом, Кимберли чувствовала себя чуть-чуть лучше.       Сердце ёкнуло, когда в дверях возник Майлз. Такой бодрый и энергичный. Он появился внезапно, Ким даже не успела постучать. Парень словно стоял за дверьми и ждал её именно сегодня. Вспомнился их вчерашний разговор по телефону, до того, как её столкнула с лестницы Фелиция. Тело, кстати, до сих пор болело. — Староста. Ты так быстро? — Я всё узнала. Можно… остаться у тебя? — Ким вдруг почувствовала себя унизительно. Просить о чём-то Майлза… — Ну, думаю, места хватит всем. Снова добро пожаловать, — Майлз распахнул дверь шире, приглашая девушку внутрь. — Ты должна сразу мне всё рассказать, а потом можешь идти в ту же комнату, пока она будет твоей.       Пока Кимберли в красках и подробностях рассказывала парню обо всём, что видела, изливала душу, на его лице не дрогнул и мускул. Он вальяжно сидел в кресле в гостиной и смотрел на картину позади Ким. Но когда она начала говорить об их с «разговоре» с Фелицией, густые тёмные брови Майлза начали хмуриться. На его лице залегла тень, взгляд потемнел. Парень сжал подлокотники, его костяшки побелели. Не успела Ким закончить про своё падение с лестницы, Майлз вскочил. Его настроение переменилось в мгновение. Испугавшись этого порыва, Кимберли вскочила следом и шагнула в сторону от дивана. Не такой реакции она ожидала. — Что не так? Майлз? — немного дрожащим голосом спросила девушка.       Юноша стремительно бросился к ней, заставляя врезаться спиной в книжный шкаф. Ким ахнула от пробежавшей волны боли, синяки на теле не давали о себе забыть. — Какого хрена ты сделала?! Зачем говорила с Фэл?! Я же сказала тебе молчать и просто добывать информацию! Ты понимаешь, что теперь она знает о том, что ты знаешь! Ты идиотка, Мейсон! Ты всё поставила под угрозу! — Майлз, я… — Ким совершенно растерялась. Ей сдавило грудь, перестало хватать воздуха. От бессонной ночи и нервов бросало то в жар, то в холод, тело становилось ватным. В ушах нарастал какой-то мерзкий звон вперемешку с криками Майлза. В висок стрельнуло. — Неужели ты настолько тупая, что не можешь справиться даже с примитивным заданием?! Ублюдство! Ты не подумала, что сестрёнка растреплет о твоём подозрительном поведении?! Боже! — Майлз ударил рукой по полке рядом с головой Ким, и она зажмурилась. — Идиотка! — ударил снова. — И-ДИ-ОТ-КА! — и снова. — Ты будешь сама отвечать за свои действия, сучка! Иначе ничего не жди от меня! Так и будешь грязной шлюхой и сгниёшь в канаве за лесом!       Ким снова ощутила себя слабой, жалкой и никчёмной. Но такого больше не должно было быть. Она же всё для себя решила. Даже если это и Майлз, плевать, она ответит ему, пусть это и будут последние слова в её жизни. Вот только со своим предобморочным состоянием ничего поделать не могла. Она почти перестала различать мир вокруг и потеряла счёт времени. Крики Майлза были словно со всех сторон, они проникали в голову и давили на мозг. Страшно, страшно, так страшно. Он ужасен. — ПРЕКРАТИ УЖЕ! ТЫ ДОСТАЛ МЕНЯ, ПСИХ ХРЕНОВ! — воскликнула из последних сил девушка, грубо отталкивая Майлза в грудь.       Она не видела его. Всё заволокла пелена. Воздуха не хватало. Критически. Смертельно душно. Голова раскалывается. Тело болит. Хочется спать. Спать бесконечно долго. Раньше Кимберли никогда не теряла сознания и сейчас очень испугалась этого состояния. Она цеплялась руками за полки, чтобы до последнего не падать, но тело перестало слушаться. Ноги подкосились и… всё. В последний момент Ким ощущает, что вместо пола падает в чьи-то руки. А потом темно. Темно. Тепло. Комфортно. Больше ничего не волнует. Ничего не пугает. Словно в невесомости. Словно нежишься в мягких-мягких перинах. Так хочется остаться в этом странном месте подольше.       Проходит то ли целая вечность, то ли пару мгновений. Кимберли медленно возвращается в то же гадское состояние. Она не шевелится, дышит медленно, прислушивается к звукам, пытается сосредоточиться на своих ощущениях, своём состоянии, чтобы вернуться в реальность. Откуда-то сбоку поддувает ветерок, такой свежий и приятный. Ким не решается открыть глаза. Она дышит уже полной грудью, тяжести нет, но тело всё ещё не хочет выполнять свои опорно-двигательные функции. Есть какая-то слабость, но такая приятная, не та, что прежде. Это явно воздействие каких-то препаратов. Это напрягает, и Кимберли открывает глаза. Сначала она не понимает, где находится, потом вспоминает, как отключилась, а затем и узнает свою комнату, точнее, комнату, которую ей выделил Майлз. Ким поднимает руку и обнаруживает торчащий из вены катетер и капельницу рядом. Потом она замечает, что лежит в одном белье. Её гематомы и синяки покрыты йодом, вчерашняя рана на голове тоже обработана. Над ней точно поработал врач, или хотя бы медсестра. — О, ты уже проснулась, староста? — через несколько минут в комнату влетел довольный Майлз. От его ужасного поведения ничего не осталось. Это очень странно и пугающе. Неизвестно, что можно от него ожидать. Он плюхнулся в кресло в углу, широко расставив ноги. — Сколько времени я была в отключке? — Не знаю точно, но я вернулся из школы час назад. Сейчас около шести. — Боже мой, так долго! — заволновалась Кимберли. — Кто меня раздел? — Чьё имя ты хочешь услышать? — Майлз поиграл бровями. — Может, моё? Ну-ну, это в следующий раз. Я позвонил нашему врачу. Кэти осмотрела тебя, подлечила и ушла. Она рекомендовала отравить тебя в больницу. — Не нужно. — Я ей так и сказал, — улыбнулся юноша, сверкая глазками. — Ты сильно переутомилась, староста. Не спала сегодня? — Не пытайся быть заботливым, тебе не идёт, Майлз. Откуда ты знаешь?       Майлз проигнорировал её, многозначительно хмыкнув. — Это кровь? — в глазах Ким мелькнул испуг, когда она увидела маленькие красные пятнышки на рукавах белой рубашки Майлза. — Что-то произошло в школе? — О да, ты пропустила нашу с Итаном дружескую беседу. — Ты избил его снова? Он ведь недавно вышел с больничного. — Это укор с твоей стороны? — Нет, просто интересна тяжесть последствий на этот раз. — Ничего такого, я просто разбил ему нос и испачкался. — Что у вас с ним за дела? — Ты думаешь, что я собрался тут откровенничать с тобой, староста? — Почему бы и нет? — Не считаешь, что ты сейчас точно не в выигрышном положении? — Майлз поднялся с кресла и пересел на постель Ким, изучающе склонив голову. — Не считаю. Думаешь, если я раздетая и с капельницей, то чувствую себя уязвимой перед тобой? Ты много возомнил о себе, Майлз. Если бы не моё состояние утром, наш разговор закончился бы иначе. — Иначе? Как же? — Не знаю. Но точно не так, как закончился. Неужели ты не понимаешь, Майлз? — Кимберли усмехнулась. — Мне ведь нечего терять, поэтому я сейчас здесь. А если мне нечего терять, то я не могу бояться чего-то или… кого-то. — Какие острые зубки, Бэрри. Тогда уж я точно не понимаю, как с такими клыками, ты можешь быть такой дурочкой. — Думай, что хочешь. Мне плевать на твоё мнение. Нам нужно обсудить план ме-ести. Я хочу осуществить его в ближайшие дни. Потом займёмся остальными. Но с начала мне нужно одеться. — Помочь тебе? — Лучше избавь меня от этого тупого флирта. — Фу, какая ты скучная. Просто признай, что тебе это нравится. — А знаешь что? Ты прав.       Майлз удивлённо поднял брови и встал с кровати, складывая руки на груди. Девушка вынула катетер из вены и заклеила пластырем. Потом откинула одеяло и поднялась, совершенно не стесняясь Майлза. Она выпрямилась и потянулась. Из-за действия обезболивающего пока ничего не ощущалось. Кимберли проследила за взглядом Майлза, который с интересом наблюдал за ней. Её тело прикрывал лишь топ и трусы. Как-то она уже была перед ним почти обнажённой. Это было весело. И, как странно, совершенно не смущало. Словно травмирующего сексуального опыта не было. Словно он не живой пубертатный подросток, как и многие в шестнадцать лет. Словно Майлз никогда не сможет прикоснуться к ней или воспользоваться. Словно в голове Ким Майлз просто особенный… Особенный безбашенный аморальный псих.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      До позднего вечера Кимберли слушала рассказы о способах мести, от самых банальных до самых изощренных. От некоторых пробегали мурашки, и волосы вставали дыбом. Но как только Ким представляла, что всё это может произойти со всеми её врагами, по лицу непроизвольно расползалась безумная пугающая улыбка. Ледяная сталь в глазах, ни капли сочувствия и сожаления. Так хотелось причинить кому-то боль. Кимберли не терпелось доказать, что она лучше, что она сильнее, что она станет их карой божьей за всё сказанное и содеянное.       В отражении большого зеркала в ванной Кимберли разглядывала своё обнажённое тело. Раньше она принимала себя, свои длинные тощие ноги, несуразную фигуру, маленькую грудь, широкие плечи. Но сейчас она смотрит на эти синяки разной давности и размера, вспоминает чужие грубые прикосновения, вспоминает, что пережило её тело за эту жизнь — больше оно не кажется чем-то особенным, чем-то своим. Её изнасиловали, неоднократно били, голую выставили всем на обозрение… Её тело больше не имеет никакой ценности даже в её собственных глазах. Какая уже разница, кому принадлежать. Пускай будет, что будет. Все считают её грязной шлюхой, что ж, зачем пытаться доказывать обратное, нужно найти плюсы и в этом дерьме. Теперь хотя бы не нужно притворяться пай-девочкой.       Ким провела холодными руками по своей шее, вспомнила, как её держал Майлз, и прикусила губу. По телу пробежала лёгкая приятная дрожь. Она должна бояться его, бояться любых пошлых мыслей, внимания, сексуального опыта, но испытывает совсем иные чувства. Потом девушка погладила свои ключицы, сжала грудь, медленно провела по животу, спустилась к лобку и вздрогнула, когда пальцами прикоснулась к клитору. Затем повернулась спиной и обвела ягодицы, легонько шлёпая себя. Она втянула носом воздух и убрала руку, упираясь в столешницу. Задумчиво склонила голову, разглядывая под влажными волосами ещё незажившую рану. Сегодня Ким пропустила школу. Она вообще не хотела учиться. Не хотела больше туда идти. Ей ничего было не нужно. Ни в чём больше не было смысла. Кроме одного… — Как же я хочу всех убить, — проговорила Кимберли и медленно улыбнулась.       В ванной был приглушён свет. Взгляд внезапно зацепился за фигуру позади, возникшую в отражении. У Ким пробежали мурашки, и она впилась руками в столешницу. — Дебби? — прошептала девушка, не оборачиваясь.       Сердце замерло от волнения. Она перестала бояться, как только увидела свою лучшую подругу. Половина её тела тонула в темноте, но Ким было достаточно. Она уже отвыкла от присутствия Деборы рядом, и сейчас видеть её было просто невероятно. Неважно, призрак это или иллюзия, главное, Деб рядом. Совсем, как живая. Ким поджала губы, глаза начало печь, но она не хотела расплакаться сейчас. — Бэрри, — голос Деборы прозвучал так, словно она, действительно, сейчас находилась здесь. — Я скучаю, Бэрри, — девушка широко улыбнулась.       Карие глаза, рыжее каре, вельветовая футболка с тучкой — Дебора такая же, какой её помнит Кимберли. Как будто ничего и не было. Она уезжала на пару дней и вот, вернулась. Ким вспомнила, что стоит тут голая, и засмущалась, но не могла пошевелиться. Она боялась, что образ подруги исчезнет. Так хотелось посмотреть на неё подольше. — Прости меня, Деб. Если бы я смогла помочь… Я не знала, что у тебя происходит. Мне так стыдно, я так виновата перед тобой. Без тебя всё так мрачно, Дебби. — Ким, ты ничего не смогла бы изменить. И не сможешь. Я уже умерла. Я не могу винить тебя, мы были детьми, наивными тупыми девчонками. — Кто тебя убил? — словно в надежде узнать правду, прошептала Кимберли. — Ким… — Дебора проигнорировала её вопрос. Улыбка сползла с лица, она поникла. В один миг с Деб начала течь грязная вода, она покрылась болотной тиной и ряской, её глаза помутнели, а кожа приобрела бледно-голубой оттенок. Из синюшных губ раздался какой-то утробный, пугающий голос, отлетающий от стен эхом: — Я прошу тебя отомстить за меня!       У Кимберли пробежали мурашки. Она намертво вцепилась в тумбу, не в силах оторвать от подруги глаз. Дебора сейчас выглядит как самый страшный мертвец из фильма ужасов. Ким не могла поверить, что видит всё это, находясь в сознании. — Но разве…? Кому? — Отомсти за меня, Бэрри… Я так мучаюсь здесь!.. Мне так плохо! — Нет, — Ким сморгнула слёзы, не сдержавшись, и в этот самый момент образ подруги исчез. — Дебби… — Ким обернулась, бессмысленно обыскала ванну и села у двери, взъерошивая волосы. Как же сильно она была зла на этот мир.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      В восемь часов следующего дня Ким и Майлз снова стояли у большого дерева рядом с домом Мейсон. Кимберли сгорала от нетерпения и предвкушения. Майлз был спокоен и хладнокровен.       Парочка пробралась на крышу знакомым путём и влезла в комнату Элизабет. Майлз достал из-под пола сундучок с останками младенца, а Ким начала топором долбить доски, чтобы привлечь внимание всех в доме. Она хотела их напугать. Затем девушка наспех облила комнату служанки свиной кровью, которую они вчера украли на скотобойне, чтобы напомнить Элизабет о её злодеянии. Запах стоял отвратительный. В крови плавали ошмётки плоти. Ким испачкала руки, но не заметила этого, увлечённая своим безумством. Выбравшись наружу, ребята немедля направились вниз. Им нужно было привлечь всех наверх. Руки в крови здесь не только у Элизабет. Чтобы выиграть время, Майлз перерезал телефонные провода. — Туда я сама, — Ким кивнула в сторону крольчатни.       Майлз насмешливо выгнул бровь. — Ты не сможешь. — Боже, иди нахер, Майлз, я большая девочка.       Сердце колотилось, Кимберли прикусила губу. Ей было так приятно-волнительно. Увидела бы она прежняя себя нынешнюю, ни за что не поверила бы в то, что такое может произойти, и сочла бы себя чокнутой. Но осуждать её больше некому, её уже осудили все.       Горячее от адреналина в крови тело контрастировало с вечерней прохладой. Кимберли желала всем им смерти, но понимала, что для них это слишком легко, слишком быстро. Хотелось видеть, как они мучаются, страдают, унижаются — это было слаще.       Добравшись до пристанища садисткой матери, Ким открыла все клетки и кролики разбежались. У неё колотилось сердце, и тряслись руки, в голове всплывали картинки наживую выпотрошенного животного и разъярённой безумной мамы, залитой кровью. Она не сомневалась ни секунды. Хоть с чем-то нужно было покончить. Кимберли облила всё, что смогла, заранее припасённым керосином, чиркнула спичку и с ухмылкой швырнула. Огонь вспыхнул моментально. В глубине души (а может и не в глубине) девушка хотела, чтобы пламя перекинулось на дом. Чтобы этот проклятый дом, в стенах которого она вынесла столько оскорблений, унижений и порой даже побоев от членов семьи, сгорел дотла. Как же это было бы потрясающе. Боже мой! Теперь действовать нужно было быстро. Горящий сарай тёмным вечером сложно не заметить.       Когда входная дверь была залита свиной кровью, ребята должны были убежать, чтобы не попасться ни родителям Ким, ни службам, которые приедут в любом случае. Это не конец мести. По плану Майлза. Но по плану Кимберли это не конец мести сегодня. — Что ты делаешь? — скривился юноша, не желая следовать за Ким. — Можешь оставаться. Я должна сделать кое-что ещё, — девушка не дослушала возражений Майлза и побежала вокруг дома, чтобы снова проникнуть внутрь. Пока все отвлечены, она должна была попасть в кабинет своего отца. Вот там точно есть то, что ей нужно. Раскрывать секреты — так по полной.       Адреналин значительно прибавлял сил и уверенности. Безумные планы и идеи казались Ким всё более необходимыми. Она хотела всё и сразу. Её словно разрывало изнутри. Ким ощущала себя, как фильме. Девушка снова прикрыла лицо баффом и накинула капюшон на голову. Никто не должен был узнать о том, что она была здесь и причастна ко всему. Иначе планам конец. Кимберли знакомой дорогой пробирается на крышу. Слышатся громкие голоса, какие-то истерические крики, видимо, Элизабет. Потом отец кричит о том, что горит крольчатня и нужно звонить пожарным. Следом поток матов и глухих ударов. У Кимберли теплеет на душе и она усмехается. Затем она спускается на козырёк, чтобы через окно с задней стороны дома проникнуть в коридор. Никогда она не лазила здесь и никогда ещё не была такой ловкой. Оказывается, так просто и весело быть плохой.       На этом этаже никого не было. Кимберли прислушивалась к крикам и голосам, видела свет от пылающего сарая. До неё точно никому нет дела. Вряд ли отец сейчас станет искать преступника. Майлз точно уже скрылся. Ким сглотнула, когда дёрнула дверную ручку отцовского кабинета. Дверь здесь была самая крепкая, качественная и дорогая, ведь скрывала за собой все грязные секреты владельца. Кимберли никогда не была здесь, никто здесь не был. Она лишь краешком глаза видела внутреннее убранство, когда отец заходил внутрь. Сейчас от предвкушения сердце металось из стороны в сторону. Нужен был ключ. Ключ необычный. Всё не так просто. Ким огляделась. Один ключ Николас всегда носил с собой, второй, на всякий случай, хранился где-то здесь. Так как неизвестно, что может быть за «всякий случай» доступ к ключу должен быть быстрым, но тайник неприметный, такой, на который не подумаешь даже в последнюю очередь. Полки с книгами, картины, цветочные горшки, скульптуры — банально; настенный канделябр, каких тут много, — банально, но вполне возможно. Ким задула самую крупную свечу, подняла её, обжёгшись капнувшим воском, и довольно ухмыльнулась. Ключ был здесь. Прямо в свече. Тонкий, похожий на зубочистку, с зазубринами на кончике и маленьким колечком на верхушке. Девушка обтёрла его и вставила в скважину до конца, — пришлось вспомнить махинации отца, когда она видела их маленькой, — затем повернула вправо два раза, так, чтобы колечко на верхушке вошло в отверстие. Ким надавила на него, внутри дзинькнула пружина, что-то щёлкнуло, ключ выпал к девушке в руки — дверь открылась. Кимберли от радости закусила губу до крови, лишь бы не вскрикнуть.       В кабинете был пропитанный сигарами, одеколоном и бренди воздух. Очень мрачно даже при включенном свете. Ещё одни ужасные тёмные давящие обои. Блестящий паркет. Одна стена перекрыта книжным шкафом. В углу стоит большой стол из тёмного дуба, за ним кожаное кресло. Сейфов отец не хранил. «А зря», — подумала Кимберли и принялась рыться в бумагах. Она всё же решила поторопиться. Отец может решить, что поджог и прочее — это попытки отвлечь, чтобы проникнуть в кабинет. Нужно рассматривать все варианты развития событий. — Матерь божья! — ахнула девушка, когда в руках вместо очередного документа оказалось странное фото. На проявленных снимках были молодые девушки в откровенных позах, которые без стеснения показывали все свои прелести. Потом они появлялись на фото вместе с отцом. Ким поморщилась, но засунула всё за пазуху. Лишним не будет. Пускай все знают, какой он извращенец.       Кимберли взяла всё необходимое, погасила свет и побежала, специально не закрыв дверь. Теперь ей чуть легче. Завтра утром поползут такие ужасные слухи, что о ней все забудут. Отец будет унижен и всё потеряет. Мать загремит в психушку. Элизабет ждёт очная ставка. А вот Фелиция… пускай понервничает. Так интереснее.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Ким не стала вдаваться в подробности, когда вернулась в особняк. Она передала Майлзу документы и снимки. Его горящий взгляд исподлобья и ухмылка говорили громче слов. Он ушёл и вернулся после часа ночи. Девушка сидела в гостиной в одной рубашке и в компании тусклого торшера. Миссис Гроуз и Флора давно спали в своих комнатах. В коридорах стояла кромешная тьма и звенящая тишина. Майлз закусил губу, когда увидел Кимберли. Он хотел подняться к себе, но после ванной присоединился к девушке, раскинувшись на диване. Парень откровенно разглядывал её напряженные плечи, спину, лицо, пальцы, впившиеся в худые колени. Признаться, в таком виде, в этой мрачной обстановке, в его большой рубашке и с распущенными влажными волосами Кимберли выглядела… притягательно. Майлз захотел прикоснуться к ней. Но девушка нарушила тишину, расслаблено откинувшись назад, и вздёрнула подбородок, оценивающе глядя на Майлза. Словно вынырнула из сна и снова стала зазнавшейся стервой. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — внезапно заговорила Ким. — Какой из? — Ты тоже считаешь меня грязной шлюхой?       Признаться, юноша ожидал сейчас иного вопроса. Ему стало любопытно, куда это приведёт. — Ха, ну… если бы я так думал на самом деле, то хотел бы сделать вот так?.. — Майлз подполз к Ким и склонился, заставляя лечь и вжаться в диван.       У девушки спёрло дыхание, и сжались органы. Ким ощутила лёгкий шлейф духов, геля для душа и запах, присущий только Майлзу. Сердце заколотилось о грудную клетку. Они не в первый раз были так близко, но сейчас казалось, что всё иначе. Тёмные блестящие глаза Майлза говорили об этом. Он облизнул нижнюю губу и прикусил её, опускаясь ещё ниже, соприкасаясь носом с кончиком носа Ким. На его губах играла хитрая усмешка. Кимберли ощутила жар от его тела через одежду, и у неё заныло внизу живота. Она автоматически сомкнула ноги, по телу пробежала дрожь. Боже… Кимберли сама не верила в то, что так легко возбудилась от этой близости. Но удивилась тому, что ни капли этого не испугалась. Но это же Майлз! Майлз! Как ей может быть так приятно рядом с ним? Какой ужас… Вот бы он не заканчивался. — Дрожишь, Бэрри? — прошептал парень, опуская руку Ким на талию.       Она ничего не ответила и поджала губы, судорожно вдыхая. Теперь и Кимберли было интересно, чем всё это закончится. Она ахнула, когда Майлз задрал её рубашку и сжал талию. — Твоя сестра и миссис Гроуз могут… — Могут «что»? — усмехнулся юноша. — Они спят крепким сном, Бэрри. — Майлз…       Ким позволила себе руками упереться парню в грудь, чтобы хотя бы создать видимость сопротивления. Она вообще не думала, что так скоро после Итана кто-то прикоснётся к ней. Сейчас это был Майлз, и она этого хотела. Очень. Это безумие. Но так интригует и возбуждает. — Что такое, староста? Ты чего-то хочешь? Ну? Скажи это.       Девушка плавилась от его обжигающих прикосновений. Он так близко, а его руки блуждают по всему телу. Живот начал болезненно ныть. Её бросило в жар. Хотелось закрыть глаза и отдаться, словно она, действительно, какая-то шлюшка. Но остатки нравственности заставляли слабо, но сопротивляться. — Ничего… не хочу… — Ким лгала. Это было сказано так тихо, что она сама себя не услышала. Пульсирующая кровь и стук сердца заглушали её шёпот. Взгляд фокусировался на завораживающем лице Майлза. Он ухмылялся и издевался над ней. Ким не знала, что делать, она ничего не знала. — М-м, я тебе со-овсем не нравлюсь, Бэрри? — Мне не нужно, чтобы… — Это не обязательно. Ты такая напряженная… Бэрри…       Майлз нагло коленом развёл Ким ноги и надавил через бельё на самое чувствительное место. Лишь от одного этого прикосновения, девушка выгнулась дугой, шумно выдыхая. Майлз подхватил её за талию и провёл языком по оголённому животу. — Сними уже, — еле слышно прошептала Кимберли.       Парень рассмеялся и стянул с неё рубашку. Ким бесстыдно прижалась к Майлзу грудью. Ей становилось физически плохо. Срочно нужна была разрядка. Извращённые юношеские фантазии Майлза сбывались на диване в гостиной его особняка. — Ахринеть, не думал, что тебе нужно так мало, чтобы промокнуть, как сучка. Ты же не влюбилась в меня, Ким? — ехидно ухмыльнулся Майлз. — Ага, мечтай, Майлз. Я в тебя не влюблюсь никогда, — огрызнулась Кимберли. Признаться, сейчас она верила в то, что говорила. Никакой любви. — Ловлю на слове. — Лучше бы ты заткнулся, Майлз.       Парень хмыкнул и рванул с Ким трусы, надавливая на клитор сильнее и делая вторым пальцем круговые движения. Кимберли вскрикнула от чрезмерно острых ощущений и вцепилась Майлзу в спину. — Хочешь, чтобы я заткнулся? — Очень. — Я могу, а вот ты… — Майлз облизнул свои губы и начал грубо оставлять засосы на теле Кимберли.       Господи! Они оба ждали этого словно целую вечность. Майлз облизывал, кусал и посасывал нежную кожу ключиц, груди и живота. От его горячего языка и дразнящих пальцев Ким задыхалась и тонула в сладких мучениях. Эти перепады температур заставляли её извиваться и стонать в руках Майлза. Боже, как же на всё плевать. Она умрёт, если не кончит сейчас. Но Майлз так старательно пытается этого не допустить. — Блять! Я ненавижу тебя! — простонала Ким, случайно закусив ранее прикусанную губу до крови. Майлз снова рассмеялся и слизнул каплю крови с подбородка девушки. — Дай же мне… — Что? — Урод! — Ха-ха, ты просто прелесть, Бэрри… Ты такая… — Какая? — Всё ещё высокомерная стерва. Ты будешь умолять меня. — Пошёл…! — Майлз ввёл в неё средний палец, продолжая массировать чувствительную точку большим пальцем. Ким вскрикнула, насаживаясь глубже. Ей было так чертовски хорошо, что аж плохо. — Пошёл ты! Ма-айлз!.. — имя юноши стоном вылетело с её губ. В глазах начали собираться слёзы. Ещё пару движений его длинными пальцами и Ким испытает настоящий оргазм. Но Майлз резко отстранился, видя её состояние. Кимберли жалобно взвыла, закусывая губу. Она не могла допустить этого. Что за хреновы игры. Ей больше некуда опускаться, она давно перешла грань. — Придурок! Почему ты… — Я же сказал… — Ты много болтаешь.       Кимберли была полностью обнажённая и выглядела так пошло, что Майлз, как бы ни пытался играть, взгляда оторвать от неё не мог. Он всё ещё оставался подростком, и налитый кровью член думал за него. — Хоть слово об этом, Майлз, и я всё расскажу уроду шерифу о твоих планах.       Девушка приспустила пижамные штаны Майлза и села на него сверху, содрогаясь от глубины проникновения. Юноша грубо схватил её за талию, чтобы удержать, и откинул голову назад, закрывая глаза. — Ты мне угрожаешь, Бэрри? Это та-ак глупо с твоей стороны.       Девушка проигнорировала его, с головой погрузившись в приятные ощущения. До этого она ни с кем не спала, пробовала удовлетворять себя сама. А изнасилование за свой первый раз не считала. Она вообще не ставила эти два случая в сравнение. Она трахается с Майлзом, потому что она этого хочет и потому что терять нечего. Вряд ли её тело снова когда-нибудь станет ей принадлежать.       Закрыв глаза, она каждый раз насаживалась так, что из глаз начинали брызгать слёзы. Слишком хорошо ей было. Уже даже всё равно, что с Майлзом. Не так уж он и плох, хоть и полный псих.       Внезапная судорога и сократившиеся мышцы вырвали из горла чрезмерно громкий стон. Майлз крепко зажал ей рот ладонью. Ким была не против. Не против даже, если бы он был и погрубее… Чувствуя, что сейчас кончит, девушка сама ускорилась, вцепившись в худые плечи Майлза. Она выгнулась, прижимаясь влажным телом к нему. Парень через силу усмехнулся и вдруг грубо ударил Кимберли по ягодицам. Она дёрнулась от неожиданности, но это стало финальной точкой. Внутри неё словно целый вулкан взорвался. Она укусила Майлза за руку, чтобы не закричать. Всё было слишком ахриненно для первого раза.       Слишком много волнующих вещей в этот день. Словно дальше её будет ждать только разочарование.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇