Глава 7.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Утро следующего дня началось с шокирующей новости о пожаре в доме Мейсон и останков младенца на пороге местного издательства. На ушах стоял весь Броуклэнд. Ким ликовала. Она смеялась, как сумасшедшая, читая газету. И она не сразу поняла, чего не хватает. Не было информации, облачающей её отца. Майлз объяснил это тем, что «не всё сразу», нужно действовать разумнее. Это раздражало. Его самопровозглашённое лидерство девушку не устраивало. Она тоже хотела действовать и контролировать ситуацию. В следующий раз кое-что она точно сохранит только для себя.       Кимберли не терпелось дать показания в полиции. Её ведь могут привлечь к этому делу. А ещё она планировала упечь мать в психушку. На волоске висит судьба её отца и сестрицы. Ким чуть ли не на физическом уровне ощущала злорадство. Оно растекалось по всем её венам. Так чертовски приятно. Ничто так не будоражит, как удавшаяся крохотная месть. — Прошлым вечером я видела, как моя мама… она… это она устроила пожар, доктор, — Ким заплакала, пряча лицо в ладонях. На самом деле она просто не могла сдержать улыбки. Никогда ещё её игра не была такой правдоподобной. — Мы поссорились, я пришла позже обычного и решила заглянуть в мамину крольчатню, но она там… моя мама творила ужасные вещи! Я никогда бы не подумала, что она способна на такое! Она истязала бедных животных! А когда она увидела меня, то словно с катушек слетела и начала крушить всё, а потом внезапно подожгла. Я ничего не могла сделать доктор! Я была так напугана её поведением. Вы должны что-то сделать, умоляю вас! — Не переживайте, мисс Мейсон. Нам давно следовало уделить внимание поведению вашей матери. Раньше на неё поступали жалобы от ваших соседок, но медсестры сочли это просто женской завистью и не придали значения этим заявлениям. Сейчас я понимаю, что всё куда хуже, чем можно было предугадать. — Вы поместите её на лечение? — Полагаю это так. Решение вынесет суд. А теперь я хотел бы поговорить с вашим отцом. Пригласите его, пожалуйста, и можете быть свободны.       Позже, как члена семейства Мейсон, Кимберли вызывали на допрос по делу Элизабет Тарп. Конечно же никто не знал, что это Ким и Майлз раскрыли тайну Элизабет. И признаваться парочка не собиралась. Но Кимберли, строя из себя бедную перепуганную дурочку, рассказывала, какая Элизабет гнилая, злобная и скрытная лгунья. Хотя она ведь даже не врала. Она видела в газете снимок детских останков, а рядом портрет своей испуганной домработницы. Все так, как и должно было быть. Майлз выставил ситуацию так, что, якобы Элизабет сама подкинула эти останки вместе с запиской, чтобы сдаться. Конечно же, когда её забирали полицейские, она была в шоке и ужасе, молчала и ничего не признавала. Уже потом её даже отдали на обследование врачу, чтобы выявить психические расстройства. Она все отрицала, говорила, что кто-то разгромил её комнату и облил кровью, но записка утверждала обратное. Как же так? Все просто. Женщина иногда оставляла записки о проделанной работе в гостиной, и Ким украла одну из них. А ещё карандаш, которым была сделана надпись. Майлз лишь немного дописал от себя, старательно подделав почерк. Рискованно, конечно, но это же Майлз. «Я все сделала. Я убила. Элизабет Т.» — гласила записка. Когда Ким спросила, почему Майлз решил сделать именно так, он объяснил, что так не возникнет вопросов о том, что за аноним подбросил останки. Кроме того это создаст видимость, что Элизабет психически больна. Словно её съедала вина и страх, она сошла с ума. А тем вечером решила признаться, а потом больной мозг приказал ей разнести свою комнату и все испачкать кровью. И ведь это оказалось вполне логичным для полицейских. Особенно когда Элизабет стала кричать о своей невиновности. Майлз сказал, что за убийство ребёнка её будут мучать, пока она не признает вину, а потом либо обрекут на смертную казнь, либо отправят в тюрьму на пожизненное, где за такое её будут истязать сокамерницы. Этого было сполна. Ким никогда больше не увидит эту тварь.       Через два дня мистер Мейсон выследил дочь после школы и поймал на улице, затаскивая в переулок, словно собачонку. Красные глаза с полопавшимися капиллярами горели от ярости, лицо обросло щетиной, привычно уложенные волосы были сальные и взлохмаченные. Он не был похож на себя прежнего. В первые секунды Ким даже не узнала его и испугалась. Николас схватил её за плечи, начал трясти и рычать, брызжа слюной. — Это все ты! Все ты устроила, чертова сука! Я знал, что нужно было избавиться от тебя, пока ты была в утробе! Верни документы! Верни все, что взяла в кабинете, стерва! Я посажу тебя! Нет… Нет! Я убью тебя! — О чем ты говоришь, папа? — нарочито невинным голосом произнесла Кимберли, издеваясь над отцом. — Не строй из себя идиотку! Это ведь ты подставила Лизи?! Из-за тебя мать упекли в психушку! Какого черта ты творишь, мразь! — Никто тебе не поверит, папочка, — от этих слов внутри разливалось такое приятное тепло, что девушка не могла сдержать довольной улыбки. — Да как ты смеешь! Опозорилась сама и решила нас всех утянуть за собой! Вот же сука! — Прекрати строить из себя жертву, папа. Ты выдумаешь всё, что угодно, лишь бы снять с себя ответственность, — Ким говорила точно так же, как отец, когда ударил её в коридоре тогда. Столько ненависти и злобы было в этих словах. Она говорила их с наслаждением и… гордостью. Гордостью за себя. — Я не собираюсь больше выслушивать этот бред. Уходи отсюда. Ты окончательно сошёл с ума, как и мамаша. Ненавижу вас. Чокнутые… Вы все получите по заслугам.       Ким резко дёрнулась, высвобождаясь из рук отца. Раньше он бы смог её удержать, но последние дни и его паранойя выбили из него все силы. Когда он попытался схватить дочь за руки. Она увернулась, пнула его в пах и побежала прочь.       Этим же вечером Кимберли уговорила Майлза отдать весь компромат на отца. Утром его уже разыскивали.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Кимберли так понравилось быть собой, а не притворяться правильной. Раньше она хотела быть первой везде, а теперь поняла, что уже везде первая. Ей хотелось показать это всем, кто посмел унизить её. Смелая и бесстрашная. Что-то внутри неё сломалось, ушло безвозвратно. Но сама она считала, что её боль сделала её сильнее. И безумнее. Иначе как объяснить эту внезапную странную связь с Майлзом Фэйрчайлдом.       После того, как Ким оставила позади мысли о своём семействе, она начала бунтовать и в школе. Пока могла. А-то с нынешней репутацией и репутацией семьи, а особенно отца, продержится она здесь недолго. Стоило начать с малого и безобидного.       Рано утром недалеко от поместья Майлза Кимберли наловила жаб и лягушат на болоте. Она специально опоздала на урок, чтобы в коридоре никого не было. У неё был полный доступ к шкафчикам Констанции и Марты. Майлз одобрил, но сказал, что это по-детски, поэтому не стал принимать участия. Ким было плевать. Она хотела это сделать и сделала.       Визг и крики девушек были слышны даже на втором этаже. Перепуганные лягушки налетели на них, словно стая саранчи. А всё, что было в шкафчиках, покрылось слизью и промокло. Кимберли смеялась, радостно прыгая за углом. Майлз рядом подпирал стенку, засунув руки в карманы, и ухмылялся. Такая Ким Мейсон ему нравилась больше. Раньше он творил всякую дичь один, а теперь у него есть она. И юноша уверен, что никуда от него Кимберли не денется. Быть двумя чокнутыми изгоями гораздо веселее.       Сейчас все обсуждали семью Ким, а не только её. Взглядов и насмешек стало ещё больше, но только девушка перестала воспринимать их на свой счёт. Она словно ничего, что ей не нравилось, не слышала и не видела… Но не могла надолго оставаться наедине со своей пульсирующей пустотой в груди. Поэтому она и решила отвечать злом на зло.       Сегодня Майлз предложил ей очень рискованную идею, но такую соблазнительную. После уроков Итан с друзьями и компания Констанции собираются на футбольном поле. Это ли не отличный шанс насолить им. Перед последним уроком Майлз показал Кимберли петарды, которые он спрятал в своём шкафчике. Никогда ещё девушка не занималась подобным. Боялась, знала о последствиях, но сейчас… Она бы с радостью засунула эти петарды уродам в задницы. — Они ведь могут нас догнать, ты понимаешь? — Что? Боишься? — Я ничего больше не боюсь. А ты разве хочешь получить по своему милому личику, Майлз? — Ты назвала меня милым, Бэрри? — ухмыльнулся парень. — Надо же. Переживаешь за меня? — Нет. — А вот я переживаю за твою короткую юбку. — Что? — Тебе точно могут надрать зад, Мейсон. — Мой зад — не твоя забота.       Парень хмыкнул, тряхнув кудрями. — Мы пойдём к ним туда? — Можешь подойти настолько, насколько считаешь… м-м-м… справедливым, — Майлз подмигнул, и у Ким загорелись глаза. Она покрепче затянула хвост и приняла из рук юноши несколько самодельных петард с зажигалкой.       Парочка, не скрываясь, уверенно направилась к своим жертвам. Их заметили ещё издалека. В основном выкрикивали гадости в сторону Ким. Всем было странно видеть всё это время, как бывшая староста и заучка таскается с психом. Что у них может быть общего? Сумасшествие и эгоизм? — Надо же кто у нас здесь! — от голоса Итана Кимберли передёрнуло. Они остановились в двадцати метрах друг от друга. — Ки-им! Мы так давно не виделись. Не хочешь подойти ближе? — Парень мерзко улыбнулся. На его некогда казавшемся Кимберли милом лице всё ещё были швы и следы от побоев Майлза. Губы девушки тронула лёгкая улыбка. — Пришла объясняться и просить прощения за свою семейку, пока тебя не загнобили до смерти? — заговорила Констанция, складывая руки на груди. Ким не узнавала в ней прежнюю милашку. Похоже, теперь она стелилась исключительно перед взрослыми. Свой авторитет среди ровесников она завоевала. Теперь она точно лучшая, ведь Ким больше не может сравниться с ней. — Боишься нас, Мейсон? Поэтому привела сюда… его, — девушка опасливо кивнула на Майлза. Никто не решался говорить что-то против него и даже особо-то смотреть. — Что вы здесь делаете? Думаешь, если трахаешься с ним, шлюха, можешь вести себя так? — как только Итан сделал шаг вперёд, Ким шагнула назад. Парень скривил губы, сжимая кулаки. — Нас больше. Тупо было заявляться сюда. Вам обоим. — Итан кинул взгляд на Фэйрчайлда.       Ни Майлз, ни Ким не реагировали на Итана. Майлз вообще не планировал действовать, пока девушка сама не решится. Ему так нравилось наблюдать за ней. Когда Итан приблизился ещё, Кимберли выставила петарду перед собой, подожгла фитиль и швырнула вперёд, попадая чётко между ними. Раздался небольшой взрыв, дым окутал пространство на несколько секунд. Ребята закашлялись и начали кричать. Потом Майлз громко безумно рассмеялся и кинул ещё одну петарду. Взрыв. Они с Кимберли переглянулись и засмеялись вдвоём, ещё громче, чем прежде. — Вы ебнутые! Что вы творите?! — завопил Итан. — Ловите этих психов! БЫСТРО!       Дым и запах гари резали глаза и мешали нормально дышать, но Кимберли чувствовала себя потрясающе. Так весело. Адреналин в крови зашкаливает. Ей было плевать, если она навредит кому-то. Так будет даже лучше. Они с Майлзом убегали от толпы злых школьников, кидая себе за спины оставшиеся петарды. Их было немного, поэтому далеко убежать ребята не смогли. — Как давно я хотел тебе врезать, Майлз!       Итан настиг юношу сбоку из дыма и повалил на землю. Майлз проехался спиной по песку и ударился головой. Итан придавил его бёдрами и схватил за грудки. — Конченый псих! Думаешь, ты самый крутой?              Итан ударил Майлза по лицу кулаком, а тот, в свою очередь, даже не пытался вырваться, ухмыляясь, как реальный псих. — Один — ты не представляешь угрозы для нас всех! Богатый зазнавшийся ублюдок!       Снова удар. — Нравится подбирать чужой мусор? Как тебе моя шлюшка? Понравилась? — Очень, — ещё шире улыбнулся Майлз.       Итан ударил его ещё раз.       Но тут сбоку на него набросилась Кимберли, которая вырвалась из чужой хватки. Она не кричала, просто колотила руками наотмашь. Они с Итаном перекатились по песку, и на считанные секунды девушка заняла более выигрышное положение. Ким успела ударить его по швам на лице, они разошлись и рана закровоточила. Всё происходило очень быстро. Итан ещё сильнее озверел от внезапной боли и пихнул Кимберли ногами в живот, а затем кинулся на неё, целясь кулаком в лицо. Троицу окружили толпа, выкрикивая в унисон «БЕЙ». Итан попал Кимберли прямо по челюсти, и она ощутила во рту кровь. Голова начала кружиться. Девушка нащупала небольшой камень и, недолго думая, ударила им Итана. Он схватился за голову, падая назад. Удар его дезориентировал. Несколько парней озлобились и хотели было напасть на Ким и Майлза, но на звуки взрывов и криков бежали охранники, а следом директор. Друзья подхватили Итана, и вся компания понеслась прочь с поля.       Кимберли победно улыбнулась и упала на спину, раскидывая руки в стороны. Рядом лёг Майлз. Ребята повернули головы набок, встречаясь взглядами. Им не нужно было ничего говорить, чтобы понять, о чём оба думают. Их губы растянулись в окровавленных ухмылках, а потом они громко рассмеялись. Назло всему миру. — Мистер Фэйрчайлд! Кимберли! Живо в мой кабинет! Вы наказаны!       В школе мистер Брауни отчитал парочку, как и положено директору, но из-за репутации Майлза не стал давать им серьёзное наказание — вымыть весь этаж вместе с кабинетами. Юноша с улыбкой согласился на это. Кимберли же была не особо рада.       Они молча сделали половину работы, и только потом Кимберли решила заговорить. — Почему ты не отбивался?       Майлз усмехнулся. — Ты мог ударить его. Почему не стал? — Не хотел. — Что? — Разве я мог лишить тебя возможности отлупить этого жалкого выродка. Неужели тебе не хотелось? — Конечно хотелось, но тебе не стоило рисковать своим лицом. Я же предупреждала. Дерьмо…       Кимберли поставила швабру и заглянула в учительскую уборную, чтобы порыться в аптечке. Она взяла вату со спиртом и пластыри. До этого директор не разрешил им обработать их раны.       Девушка остановила Майлза у окна и легонько пихнула, чтобы он упёрся бёдрами в подоконник и оказался с ней на одном уровне. Юноша совершенно не сопротивлялся, он внимательно наблюдал. Итан разбил ему нос, губу и бровь, к тому же оставил на скуле и под глазом два жёлто-фиолетовых синяка. У Ким ранений было значительно меньше: пару царапин и синяк на челюсти. Она сочувственно поджала губу, стирая с лица Майлза засохшую кровь. У него же и мускул не дрогнул. — У тебя довольно нежная кожа, она будет долго заживать. Не стоило тебе… — Я не делаю ничего, не подумав заранее. И мне не нужна твоя жалость. — Я и не жалею тебя.       Девушка заклеила пластырем, что смогла, и нахмурилась. — Что такое, староста? Та-ак… Иди-ка сюда. — Что ты…? — Мне не нравится это на твоём лице. — Майлз схватил Кимберли за подбородок пальцами и повернул так, чтобы замазать её синячок мазью. — Никто не имеет права прикасаться к твоему личику, Бэрри. Никто, кроме меня.       Ребята закончили свою работу около половины восьмого. Кимберли зевнула и размяла уставшую спину. Она продолжала уборку только потому, что Майлз попросил, да, именно он, в следующий раз такого не будет. Но даже эта усталость не дала Кимберли забыть недавнюю потасовку. Интересно, что там с дурной башкой Итана, по которой она вмазала камнем. «Хорошо бы он сдох!» — пронеслось у девушки в голове, и она злорадно улыбнулась. — Староста? — покосился в её сторону мирно шагающий рядом Майлз. — Чему ты так рада, м?       Но Ким не успела ответить. Её слух вдруг выцепили чей-то голос. В это время и на этом этаже здесь обычно уже никого не бывает. Девушка остановилась и остановила Майлза, выставив руку в сторону. Он вопросительно поднял брови, — похоже, ничего не услышал. — Мне показалось, там есть кто-то, — прошептала Кимберли. — Знакомый голос.       Майлз нахмурился и прислушался. В переходе между корпусами, действительно, кто-то был. Между вторым и третьим корпусами — излюбленное место для тех, кто хочет, чтобы их не тревожили учителя. Но сейчас?..       Юноша дёрнул Ким за руку к себе. Они завернули за угол и забежали в узкий проход, который образовался из-за оставленной здесь мебели. Подслушивать отсюда было лучше всего. Ким пришлось руками упереться Майлзу в грудь, — вдвоём тут довольно тесно. Но всё же они не стали отвлекаться и напрягли слух. — … словно я какой-то урод для тебя. Или это так? — прозвучал первый мужской голос. — Что? Боже, Лу, конечно, нет, — произнёс второй парень. — Тогда это всё из-за моей национальности? Семьи? Не хочешь себе проблем, да? Признайся! Может, ты жалеешь о том, что было, а?! — Да не ори ты так! — Тогда ответь мне нормально, Джерри! Я не понимаю, чего ты хочешь! Меня уже это всё достало! — Ты слишком много думаешь, Лу. Ты мне нравишься, этого не достаточно? — Боже, это ведь Джером и Луи! Они… — Тише, Бэрри, дай послушать этих голубков. — Пусти, Джер. Тебе нравлюсь я? Или трахать меня в задницу? Когда ты уже себе признаешься, что девушки тебя не привлекают, м? — Это. Не. Так. — Так. Мужские задницы тебя интересуют больше, чем вагины. Что на это скажет наш Итан, как думаешь? — Что это значит? — Ты ходишь с ним трахать девчонок на вечеринках, и для чего? Чтобы переубедить самого себя? Чтобы получить его признание? Таскаешься за ним, как шавка, Джером. — Заткнись… — Может, это он тебе нравится, а не я! — Закрой рот, гондон!       Кимберли вздрогнула от внезапного шума и прикусила губу. — Пошёл ты нахуй! Два ублюдка! — выкрикнул Луи. — Истеричный педик, кому ты будешь нужен! — ответил Джером.       Следом послышались быстрые удаляющиеся шаги.       Кимберли и Майлз переглянулись, удивленно-удовлетворённо приподняв брови. Потом одновременно ухмыльнулись, понимая, что же всё это время скрывали дружки Итана.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Больше Ким не делала уроки, и свободного времени было навалом. Но пока она не хотела выходить из дома Майлза. Её отец всё ещё был на свободе, его не могли найти. Тогда в переулке он обещал её убить, — Ким верила, что это возможно.       Сегодня ночью она видела сон с Деборой. В очередной раз она просила помощи, просила отмщения, и Ким не могла избавиться от мыслей об этом в своей голове. Порой ей казалось, что она снова видит мёртвую подругу наяву и это сводило с ума. Кимберли боялась, что начнёт путать реальность, сон и свои… галлюцинации.       Был первый час ночи, и девушке никак не удавалось заснуть. В одной ночной рубашке она призраком гуляла по мрачным коридорам особняка. Ким надеялась, что страх заставит её как можно скорее вернуться в постель и пролежать в беспамятстве до позднего утра. Однако… страха как такового и не было.       Кимберли поднялась по очередной лестнице и оказалась на последнем этаже. Из освещения здесь был лишь торшер в начале коридора. Похоже, здесь не то что бы никто не жил, сюда вообще редко кто приходил. Кимберли заинтересовано огляделась и прошла дальше по коридору. В отличие от остальных стен в особняке, здесь они не были украшены картинами и прочим убранством. Такой тёмный, пустой и безжизненный, словно ещё шаг и пол рухнет в бездну, — Ким узнала себя в этом сравнении.       Девушка дошла до самого конца и остановилась у большой деревянной резной двери. Таких она ещё в этом доме не видела. Очевидно, что за ней скрывается какой-то большой секрет. Кимберли судорожно втянула носом воздух и осторожно взялась за ручку. — Не стоит, — тишину разрезал тонкий девичий голос.       Ким вздрогнула, отдёргивая руку, и обернулась. Перед ней стояла Флора. Давно они не контактировали. Девочка была в ночной рубашке и с распущенными волосами, а в руках держала плюшевого медвежонка. — Майлз ни кому не разрешает заходить в эту комнату. Тебе нельзя здесь быть. — Но что там? — Он не рассказывал. — А ты спрашивала? — Нет. Мне неинтересно знать о его секретах. — Почему? Это же твой старший брат. — Разве у тебя нет старшей сестры? Ты хотела бы знать все её секреты?       Ким задумалась. На секреты Фелиции ей, действительно, плевать, но только если эти секреты не помогут ей отомстить. — Пойдем. Больше не ходи сюда, не огорчай брата, — Флора несмело взяла Кимберли за руку и потянула к лестнице. Она последовала за ней без возражений. — Почему ты не спишь так поздно? Всё хорошо? — Я выпила всю воду, которую мне оставила миссис Гроуз, и пошла на кухню. Но по пути увидела, как ты бродишь, и пошла следом. Тебе приснился кошмар? — С чего ты взяла? — Брат так делает. Ходит по дому, когда не спится ночью. — Майлзу снятся кошмары? — Только тс-с! Никому не говори, это мой секрет.       Кимберли проводила Флору на кухню, а затем до её спальни. Хорошо, что девочка перестала относиться к ней с презрением.       После этого Ким направилась к себе, но проходя мимо двери Майлза, остановилась. Она задумалась. В голове возникла идея… заглянуть? За пару минут она узнала о нём сразу два секрета, хотелось попытаться утолить своё любопытство. Неважно, что посреди ночи. И неважно, что это почти невозможно.       Девушка не стала стучать и тихонько приоткрыла дверь. Слабый свет проник в его комнату, и Ким удивилась. За всё это время она не имела возможности побывать здесь. Кимберли немного завороженно вошла внутрь и огляделась. Словно из аристократического мира она попала в мир бунтующего подростка. Ударная установка, бас-гитары, всякие провода, разбросанные пластинки, различные плакаты, какие-то вещи — полный бардак. А главное, в центре этого всего спал сам Майлз, но не на шикарной кровати, а на толстом матрасе, который лежал на полу. Юноша лежал по центру, раскинувшись и скомкав одеяло в ногах. Он мирно спал. Кимберли стало неловко, что она вошла сюда. Но ей сложно было не смотреть на это невероятно милое, хоть и покоцанное, лицо Майлза. В жизни он выглядит как-то совершенно иначе. Стараясь быть тенью, Ким сделала пару шагов вперёд и присела на корточки рядом с постелью Майлза. Такой спокойный, такой уязвимый… Она протянула свою руку, чтобы прикоснуться к парню, но не решилась этого сделать, и положила её рядом с его рукой. Поджав губы Ким отвернулась к окну. Шторы были распахнуты, она увидела чистое ночное небо. В этот момент раздалось шуршание. Кимберли не успела отреагировать, как вдруг её схватили за руку и затянули на матрас. Она обнаружила, что лежит сверху на Майлзе, который, похоже, и не спал все это время. Сердце вздрогнуло. Что он может сейчас сделать. Эта его ухмылочка каждый раз означает разные вещи. — Надо же, староста, уже соскучилась по мне? — Нет, я… — Не оправдывайся, это выглядит жалко. Никогда этого не делай.       Ким дёрнулась, чтобы вырваться из его хватки, но поняла, что он не планирует отпускать её. Его тёмные глаза прожигали насквозь. Становилось чертовски жарко. Начинал ныть живот. В голову лезли воспоминания об их первом разе. — Я не разрешал тебе входить сюда, староста. — Я не планировала. Я просто гуляла по дому. — В одной рубашке?       Ким сглотнула и отвела взгляд, не выдержав. Из-за задравшейся рубашки голой кожей она ощущала всё более чётко. Ей хотелось потереться пахом о его пах, поддавшись своим пошлым мыслям. — Пусти, Майлз. — Раз не можешь заснуть, оставайся, я подвинусь. — Шутишь? — Я похож на клоуна? Разве тебе не понравилось спать со мной, м? — Ц-ц, думаешь, я буду обслуживать тебя? Я, по-твоему, шлюха? — Если и шлюха, то теперь моя.       Парень рывком перевернул Кимберли на спину и закинул её руки вверх. Она вскрикнула от неожиданности, а потом прикусила губу. — Я сказала, если мы переспим, не будет никаких отношений. — А я сказал, что и не надо. — Ты безмерно меня бесишь. — Правда-а? Скажи это снова. — Ты бесишь меня, Майлз.       Юноша широко улыбнулся и задрал рубашку Ким до самой груди. Она машинально хотела сомкнуть ноги, но Майлз не дал ей этого сделать. Он провел своей горячей ладонью по внутренней стороне её бедра и раздвинул ноги ещё шире. — Что ты творишь!.. — Брось, как будто ты против, — Майлз внезапно шлепнул её. — Тебе ведь, оказывается, нравится боль. — Нет! — Ещё как да! Ты всегда такая напряжённая. Кто тебе поможет, кроме меня, Бэрри, м-м?       Майлз отпустил руки Ким и подхватил за бедра, двигая к себе. Он коварно ухмыльнулся, а потом опустился ниже, проводя языком по её животу. Кимберли втянула носом воздух и больше не могла вздохнуть. Она точно чокнутая, раз позволяет Майлзу делать это. Но это ей так нравится. Дать ему отлизать посреди ночи на каком-то матрасе? Без сомнений, и можно не раз. Девушка отбросила стеснение в сторону, когда ощутила, как он проникает в неё своим длинным языком. Это так… необычно. И так офигенно. Ким не знала, откуда Майлз так умеет. Его язык и пальцы так умело стимулировали все важные точки, что у Кимберли стали закатываться глаза от удовольствия. Она стала сама ласкать себя за грудь, зажигая в глазах Майлза новые огоньки. Когда парень сжал её ягодицы до синяков, приподнимая над постелью и проникая глубже, Ким впилась пальцами рук и ног в матрас, не сдерживая стонов. Она пыталась, но они сами стали вырываться из неё. Это было так приятно, так хорошо… Снова. Она снова в его руках растаяла, как упавшее на асфальт мороженное. Словно её так просто уломать на интим… Похоже, что Майлзу — да. Ким понимала, что делает это не в последний раз.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Несмотря на всю близость их странных отношений, Ким и Майлз не чувствовали смущения рядом друг с другом. Словно все, чем они занимались, было в другом времени и при других обстоятельствах. Днем они просто… партнёры по несчастью. А ночью — малолетние извращенцы с завышенным либидо.       Сегодня у них в планах была слежка. За Мартой. Когда-то Ким считала её подругой, невзирая на то, что относилась к ней без особого доверия. Эта дружба была другой. Не той, что когда-то была у Ким и Деборы. Однако ближе даже такой Марты у Кимберли никого не было. Поэтому внезапное предательство ударило больно. Ким хотела отомстить ей как-никогда, ведь знала, что цветная прядка на её голове — это не единственный протест родителям. Есть что-то, что гораздо серьёзнее. И Кимберли хотела узнать, что это.       Они с Майлзом до самой темноты шатались за Мартой и уже не надеялись, что будет что-то интересное. Но в девять вечера она подошла к черному входу давно закрытого бара. Явившийся из темноты охранник осветил её глаза фонариком, воровато огляделся и пропустил, крепко запирая дверь.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇