Глава 12. Заключительная

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

             Мужчина влетает в дом с красными от ярости глазами. Капилляры в них полопались от бессонницы, наркотиков и алкоголя. Брызжа слюной, он начинает кричать, мечась из комнаты в комнату. Цель у него только одна.       Младший брат нападает на него из-за двери и валит на пол, начиная душить. Но мужчина гораздо сильнее сейчас. Он спихивает юношу с себя и поднимается на ноги, ступая тому на горло ботинком. — Ты херов пидор, Джерри, так и знал, что от тебя одни проблемы! — З-зачем…. Хр… ты… — Ты подставил меня, урод. Подставил всю контору! Копы не дают нам покоя! Кто-то слил всю инфу и ты… — Но это не я! — Да-а?! А хуи сосёшь тоже не ты, м, братишка? Уже насрать! Это всё из-за тебя! Ты тупой еблан! Это явно твои дружки постарались! Никто не знал!       Мужчина убрал ногу и сделал несколько нервных шагов по разгромленной гостиной. Его рот растянулся в каком-то зверином оскале. Джером боялся брата всегда, но сегодня… Он внезапно подскочил к нему и, схватив за грудки, поставил на ноги. — Ну ты и ублюдок, Джерри. Пидорасам здесь не место. А особенно пидорасам предателям. Они прикроют меня, если я избавлюсь от такого мусора, как ты. — Что?! Нет, ты не… — О, ДА, ЕЩЁ КАК, СУКА!              Мужчина набрасывается на Джера, ударяя его кулаком по лицу. Парень практически не сопротивляется, от удара у него потемнело в глазах. Брат хватает и швыряет его в разные стороны, как собачонку. А потом, открыв свой перочинный нож, не раздумывая, пыряет несколько раз в живот и толкает в него ногой. У Джерома мгновенно начинает ручьём литься кровь из ран, а потом он начинает ею захлебываться, ведь были повреждены внутренние органы. Он уже ничего не может сделать и знает, что никто его не спасёт. Перед глазами, действительно, проносится вся его жалкая никчёмная жизнь, все его деяния. Он навредил стольким девушкам. И одной из последних была Кимберли Мейсон. Забыть её он не мог даже перед смертью, ведь был уверен, что простым прилюдным позором не отделается. Жалел ли он? Возможно. Страшно ли ему было. Очень. Столько всего сошло ему с рук. И кто же знал, что после очередного акта насилия потянется такая цепочка. Джером скорчился от внезапного приступа адской боли и завалился набок. Он задыхался и ничего уже не видел и не слышал. Перед своим последним вздохом он подумал о своём неудавшемся любовнике и слабо ухмыльнулся.       Тем же днём брат Джерома попытался вывести тело за город, но его задержали. И конечно, никто не стал проплачивать ему свободу.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Откинув газету в сторону, Луи зарыдал и принялся громить свою комнату. После того, что произошло в школе, парень вообще не выходил из дома. Но это было не так страшно, как то, что Джером грубо кинул его, после всего, что между ними было. Луи знал о наклонностях «друга», знал о его истиной ориентации, и был так безнадёжно в него влюблён. Что бы он ни делал, как бы ни пытался, им никогда не удалось бы быть вместе. А теперь тем более… Бедный никому не нужный эмигрант с жестокими родителями, ещё и опозоренный на весь город — Луи хотел умереть. Больше у него не было никаких причин жить. Он пытался влиться в тусовку Джерома и Итана, потакал им, творил с ними всякие безбожные вещи, он взял столько грехов на себя и… ничего. Людей он не любил и относился с равнодушием. С такими же чувствами он согласился снимать, как насиловали Кимберли Мейсон. Он не переставал вспоминать её после случая в школе. Больше никто не стал бы так жестоко позорить их с Джеромом, однако она ведь… А хотя, какая уже разница. Он понял, что где бы ни была, девушка достала бы их из-под земли и заставила понести наказание.       Стянув ремень со своих джинсов, Луи подставил под люстру стул и поднялся на него. Его трясло, словно припадочного, а слёзы застилали глаза. Если Кимберли Мейсон желала ему смерти, то так тому и быть. Ему нечего терять. Он отброс. За ним пришли бы всё равно. И придут за всеми, кто связан с юной мисс Мейсон. Сделав из ремня петлю, Луи всунул голову, затянул и толкнул ногами стул. Через несколько десятков секунд дикой агонии тело тряпичной куклой повисло посреди комнаты. Мать нашла его лишь на следующий день, когда его лицо уже посинело, и вывалился язык. Зрелища страшнее женщине видеть не доводилось.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      В одной руке Кимберли держала два выпуска газет, где были статейные заметки о гибели двух парней. Джерома зарезал брат, а Луи повесился в своём доме. Она не верила своим глазам, но в душе… чувствовала, что справедливость восторжествовала. Жестокая. Но всё же справедливость. Она тоже могла умереть из-за них и вряд ли бы они переживали из-за этого. Мир не стал хуже от смерти двух ублюдков.       Кимберли бросила газеты в камин и с довольной улыбкой обернулась к сидящему на диване Майлзу. — Всё? Идём? — Да. Хочу увидеть Итана. — Его? — Да, хочу увидеть его лицо. Думаю, он в ужасе. И он ждёт меня. Он знает, что я приду и за ним. — Какая ты… зловещая, староста. Может, ты ещё и на похороны наведаешься? — Только если с тобой за компанию. — С радостью.       По пути к школе начался сильный дождь. Погода вообще как-то резко испортилась. Но Кимберли, признаться, на это было всё равно. Ей давно уже было плевать на многие вещи. На светофоре мимо их машины промчалась скорая. Ким ощутила укол интриги. Почему-то ей показалось, что она знает, кто там. — Думаешь, там кто-то знакомый? — Я уверена. Сегодня мы точно узнаем.       В школе Майлз застал Итана в старом мужском туалете. Перепуганный парень прятался там. Когда он поднял свой бешеный взгляд на Майлза, тот скривился при виде его сальных растрепанных волос и осунувшегося нездорового лица с синяками и ссадинами. Ким оказалась права. Раньше Майлз как-то не задумывался на этот счёт. Похоже, что заморачиваться над местью для этого урода не нужно, судьба сама начала сажать его задницей на колья. Итан шарахнулся от Майлза в сторону и завалился на пол. Юноша увидел в его глазах страх и панику. Он боится его. Как же это прекрасно. Так и должно быть. Пусть знает своё место. — А-ха-ха! — рассмеялся Майлз. — Жаль Кимберли не видит тебя сейчас. Так унизительно… Ты прямо-таки само воплощение унижения. — Это ты убил моих друзей?! — заорал Итан, забиваясь в угол и выставив руку вперёд. — Боже, закрой свой грязный рот. Голова разболится. Один твой дружок сдох сам, другого убили — где же тут моя причастность, м? А хотя знаешь что, — Майлз нарочито медленно, натянув хищный оскал, приблизился к Итану и сел перед ним на корточки, склоняя голову вбок. — Можешь считать, что это я их убил. И я не чувствую ни капли вины. Я ничего не чувствую, кроме радости. Когда их похоронят, я достану их из могил, отрублю их бошки и повешу над твоей кроваткой. А потом обязательно присыплю тебе земли на лицо. Ведь ты должен лежать с ними рядом. Там. На кладбище. — ЗАТКНИСЬ! ХВАТИТ! ПЕРЕСТАНЬ! УЙДИ ОТСЮДА! НЕ ПОДХОДИ! ТЫ ДЬЯВОЛ! ПРОВАЛИВАЙ! — Итан закричал как не в себя, безумно размахивая руками, а Майлз снова рассмеялся.       От его слов Итан запаниковал ещё больше. Его расшатанная нервная система не выдерживала, и он сходил с ума он ужаса и паранойи. Майлз наблюдал за этим с нескрываемым наслаждением. И как бы этим наслаждалась и Ким. Жаль, не она нашла его первая.       Майлз выглянул обратно в коридор. Никого не было. Он нахмурился. Оставив чокнутого одноклассника в одиночестве, парень направился на поиски Кимберли. Однако долго искать ему не пришлось. За первым же углом на него случайно налетела Ким. Он перехватил её за талию, но отпускать не спешил. — Чёрт, Майлз! Где ты был? — А что? Уже соскучилась? — Нет, то есть… — Не заморачивайся над ответом. Я нашёл твоего дружка. — Итана? Где он? — В туалете прячется. У него совсем крыша поехала. Дурка его уже заждалась.       Кимберли коварно улыбнулась и, вывернувшись из рук Майлза, побежала к Итану.       Когда она распахнула дверь, парень даже не глядя на неё начал причитать и биться в истерике. Кимберли облокотилась о косяк, складывая руки на груди. Ей было радостно видеть таким жалким и униженным её насильника. Он такой никчёмный сейчас, что ей даже не хочется его ударить. В тот ужасный день она была такой же жалкой и слабой, но они били её, им было на неё наплевать. Почему теперь она должна чувствовать по отношению к ним хоть каплю сочувствия.       Подошедший сзади Майлз положил подбородок Ким на плечо. Она покосилась на него и прикусила нижнюю губу. Какой он всё-таки красавчик. Почему она раньше так упрямо отгоняла от себя эту мысль? Когда их глаза встретились, Кимберли развернулась, поднялась на носочки и поцеловала парня, стискивая его щёки в ладонях. Ей было так плевать, что там сзади сходил с ума Итан, а они тут решили отвлечься. Майлз без колебаний ответил ей, углубив поцелуй. Через пару секунд Ким отстранилась, но их губы продолжали еле-еле касаться друг друга. Майлз взглянул ей в глаза, потом провёл кончиком языка по её нижней губе и усмехнулся. — Ты довольна, Бэрри? — прошептал он. — Даже очень. — Отлично.       Вскоре после этого парочка решила погулять по школе, чтобы послушать сплетни. И не зря. — … представляешь? — Откуда ты знаешь? — Моя мама ведь медсестра. Она как только увидела, что привезли Марту без сознания, сразу побежала расспрашивать что да как. Другие медсестры сказали, что эта идиотка вместо того, чтобы пойти в школу утром, решила себя убить. Запивать банку снотворного пивом — что за тупой способ самоубийства? Ещё и когда предки-врачи дома. — Она похоже совсем отчаялась. — А ты как думала! Её так опозорили. Вся жизнь насмарку. — Да она сама и виновата. Нечего было трахаться с кем попало. Корчила тут из себя светскую... ботанку. Я вот и не сомневалась, что такие, как она, на самом деле шлюхи. — Говорят, что у них в семье вообще был инцест. — Да ну!       Стоя в стороне у шкафчика Майлза, Кимберли тихо усмехнулась и переглянулась с парнем. Вот кто оказывается был утром в машине скорой помощи. Ким не удивилась такому поступку Марты. Она ведь слабачка и всегда ею была. Её жизнь разрушена, так зачем продолжать такое жалкое никчёмное существование. Она предательница, лицемерка и лживая сука — Ким отомстила ей, а судьба довела дело до конца. Если Марта выживет — значит жить ей со всем этим дерьмом на душе, нет — значит лучше кормить червей в земле. Кимберли не чувствовала по отношению к ней ничего, кроме ненависти. Всё, что ей хотелось бы сейчас сделать, — это увидеть, как Марта ненадолго приходит в сознание, и плюнуть ей в лицо. — Мы с тобой хорошо постарались, староста. — Но это ещё не конец.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Было не сложно, но довольно утомительно заманивать Констанцию в своеобразную ловушку. Кимберли понимала, что нет никаких доступным им доказательств о виновности девушки в убийстве своей младшей сестры. Какой смысл им всё усложнять и тратить кучу времени на поиски, которые могут не принести результатов, если можно поступить проще и быстрее, но гораздо рискованнее.       Воздействовать на психику Констанции было легко. Они с Майлзом достаточно поиздевались над ней, подкидывая записки о том, что скоро все узнают правду о ней. Это, действительно, очень сильно выбило её из равновесия. Она стала слишком нервной и тревожной. Ломать людей оказалось для Ким очень увлекательно.       Парочка шантажом заманила Констанцию в старый амбар на окраине города. Зачем тратить время на поиск информации, которую девушка может сказать им лично. — Не страшно? — Чего я должна бояться? — Она узнает наши голоса, может пойти в полицию, ничего может не получиться. — Она ничего не сможет сделать. Она слишком напугана. Когда тебя мучает совесть от убийства собственной сестры или ты цинично боишься, что кто-то узнает об этом, нет ничего ценнее сохранения всё в секрете. — Надо же какие мысли. Говоришь так, словно тебе это знакомо.       Ким перевела задумчивый взгляд на Майлза. Неужели он знает о Фелиции? — Что это за взгляд? Всё-таки боишься? — Нет. Просто размышляю. Констанция, безусловно, сделает всё, чтобы никто не узнал про неё эту грязь. Ей не останется ничего, кроме, как поверить нам на слово. Но ведь нам с тобой верить нельзя. Ладно. Она скоро должна прийти.       Ребятам нужно было убедиться, что Констанция придёт одна. Пока Кимберли осторожно обходилась местность, Майлз следил за Конни. Она выглядела так плохо, что он сначала спутал её с другим человеком. У них с Итаном была одна общая составляющая — ужасающая паранойя, которая превращала их в жутких психов, как внешне, так и внутренне. Когда Кимберли из дальних кустов напротив амбара подала Майлзу знак, он кивнул и напал на вошедшую в амбар Констанцию сзади, закрывая ей тряпкой рот и нос. Сначала она забрыкалась, но потом осела ему на руки. Это было необходимо, чтобы усадить её на стул, связать и закрыть глаза. Девушка пришла в себя вскоре, как они и планировали. Диалог решил вести Майлз, кому, как ни ему запугивать людей. Ким решила понаблюдать. — Кто вы такой? Что происходит? Меня будут искать родители! Вы знаете кто мои родители, а?! — Тише, не ори ты так. Никто не собирается похищать тебя или убивать. Всё, что от тебя требуется — рассказать правду. — Зачем вы связали меня?! — Для моей безопасности. И для твоей. — Подождите, ваш голос… Мы знакомы? — Теперь моя очередь задавать вопросы, Конни. Лучше заткнись и отвечай, иначе я пересмотрю вопрос об убийстве.       Девушка затихла. — Умничка. А теперь расскажи мне, когда, как и зачем ты убила свою младшую сестрёнку?       Констанция вздрогнула, а потом её затрясло. Она несколько раз дёрнулась словно в попытках выбраться и убежать. — Ну? — Я никого не убивала! Это всё неправда! — Ты ведь знаешь, что правда. Не лги мне, Конни. — Я не лгу! Прекратите всё это! Я всё расскажу отцу! Он будет искать меня! — Ты не посмеешь никому ничего рассказать, иначе все узнают, что ты убийца. — Нет! У вас нет доказательств! Никто не поверит! — Да-а? А что будет, если завтра с утра я отнесу в издательство настоящее заключение судмедэксперта, где написано, что ты задушила свою сестру? — Что?! Что за бред! Такого не может быть! Его не должно быть! Оно… — Ну? Что? Что такое? Правда сама рвётся наружу, верно?       Майлз подошёл к Констанции, наклонился, щекоча её щеку своими кудрями, и заговорил: — Рассказывай, как всё было, во всех подробностях, иначе ты никогда не увидишь белый свет. Ты сдохнешь здесь, я закопаю твой труп, и никто тебя не найдёт. А знаешь почему? Потому что утром твои предки найдут листок, где ты признаешься во всем и говоришь, как тебе тяжело жить, и поэтому ты решаешься прыгнуть с моста. Все будут думать, что ты убийца, которая не вынесла груз вины и решила себя убить. Сначала в реке поищут твое тело, а потом решат, что это бессмысленно. Ты сгниешь, и никто больше не вспомнит о тебе. — Хватит! — Ты попадёшь в ад. Ты убийца и когда бы ты не сдохла, ты в конечном итоге будешь гореть в аду. — Прошу, не нужно… — Хочешь жить? Тогда говори всё здесь и сейчас. — Зачем это вам? — Хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Ты слишком долго строила из себя идеал. Ты ничтожество. Ты недостойна того, что имеешь. Рассказывай, больше я повторять не буду. У тебя нет иного выхода, как… довериться мне.       Несколько минут стояла полная тишина. С улицы слышался стрёкот насекомых. Майлз смотрел на хмурую Кимберли, а Кимберли сверлила взглядом Констанцию, которая тряслась и беззвучно плакала. Ким не хотела выдавать своего нахождения здесь. Она бы многое высказала этой суке, возможно, даже врезала бы, но не хотела. Непонятно почему, просто не хотелось. — Мама и папа любили мою младшую сестру больше меня, — наконец заговорила Констанция. — Они постоянно заставляли меня учиться, заниматься спортом, следить за собой, быть лучшей и самой красивой, но им никогда не было достаточно. Что бы я ни делала, не могла стать идеальной для них. Особенно их бесило, что сука Мейсон постоянно везде совала свой нос! Они сравнивали меня с ней! Даже мои тупые подруги в школе говорили, какая она классная! Как же все эти люди достали меня! Я ненавижу эту чертову школу и всех в ней! Боже!.. Я тогда была ещё малолеткой. У меня просто сдали нервы! Я не хотела! Не хотела! Наверное… Я просто пришла к сестре ночью, взяла подушку, села сверху и начала душить! Она меня била ногами и руками, но я была в такой ярости, что не могла остановиться. Потом я просто пошла спать, словно ничего не произошло… Утром её нашла мать. Никто не оглашал смерть Нани. Родители похоронили её тело за нашим домом. Это всё из-за Кимберли! Это всё Кимберли виновата! Я ненавижу её! Надо было им трахнуть её и убить ещё в моём доме! Я бы своими руками закопала бы её в разных частях города! Если ты слышишь это, поганая сука, я ненавижу тебя! Гори в аду вместе со мной!       Неожиданно Майлз замахнулся и ударил Констанцию по щеке. Эти гадкие слова о его Ким слушать он не мог. Он хотел ударить девушку ещё раз, но Кимберли схватила его за руку и не позволила. Нельзя было оставлять побои на Констанции. Ким увидела, как зол был Майлз. Кажется, что из всего рассказа Конни у него вызвали эмоции только оскорбления Кимберли.       Ким отвела Майлза в сторону и выключила диктофон, который был включён почти всё время. — Эй! Отпустите меня! Я всё рассказала!       Майлз судорожно выдохнул и снова подошёл к Констанции. — Ещё хоть слово ты скажешь о Мейсон, я вырву твоё сердце и подкину под дверь твоего дома, паршивая сука. Но сначала ты ответишь за каждое слово в её адрес. За. Каждое. Я буду пытать тебя, пока ты сама не попросишь меня тебя убить. Спасибо за интересный рассказ, тупая идиотка, жди своей минуты славы.       Майлз сунул в завязанные руки Конни канцелярский нож, и они с Ким ушли.       Их задумка воплотилась на утро следующего дня. Они пробрались в кабинет радио-техники и электроники, чтобы получить доступ к школьной системе оповещения. И во время урока они включили записанное на диктофон признание Констанции. Каждый человек в здании слышал её ужасные слова. А сама виновница торжества хотела выпрыгнуть из окна третьего этажа, когда поняла, что происходит, но её вовремя остановили.       Майлз и Кимберли сбежали из школы сразу же после этого. Что теперь будет, им было наплевать. Больше сюда они вряд ли вернутся. Здесь они отомстили уже всем.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Поддавшись эмоциям, Майлз закинул голову назад, сглатывая и прикрывая глаза. Он не любил, когда кто-то пытался доминировать над ним, контролировать и заставлял подчиняться, не любил быть уязвимым и слабым. Но если его попросит Ким, он долго не будет думать над своим положительным ответом. Ей дозволено многое, почти как и его любимой сестрёнке Флоре. Майлз хотел бы, чтобы такая Кимберли всегда была с ним. — Ах! — стон парня вырвался неожиданно для обоих, когда Ким коснулась губами его сосков.       Они взглянули друг на друга. Майлз, кажется, смутился, ужасно смутился, но пытался скрыть это за нахмуренными бровями. Девушка же нарочито провела кончиком языка по припухшим губам и усмехнулась. Такого она ещё от него не слышала. Майлз сам от себя такого не слышал.       Когда Ким надавила на его плечи, он снова откинул голову назад. Теперь он решил следить за тем, что вырывается из его рта. Он крепко закрыл глаза и напряг все остальные органы чувств. Каждое прикосновение Кимберли ощущалось как слабый удар электрошокера, и это было чертовски возбуждающе. Майлз чувствовал, как её губы скользят по его груди, потом по прессу, а потом ниже, и ещё ниже. Он вздрогнул, хватаясь одной рукой за свой матрас, когда Ким провела языком по его члену. Следом он не смог сдержаться и слегка выгнулся. Он кусал свои губы до крови, чтобы снова так постыдно не застонать. Обычно на его месте находится Ким, вот, оказывается, каково это. От долгих и мучительных ласк девушки Майлз закончил и не заметил, как уснул. Он проснулся всего через час, но Кимберли рядом не было. Майлз почувствовал себя странно. Ему ведь не приснилось? Пусто и тихо. Зачем она ушла? — Ну и куда ты делась. Я не отпускал тебя. Ким?!       Девушка как по волшебству показалась в дверях с кружкой в руках. — Ты что, меня звал? Кошмар приснился? — усмехнулась Кимберли и села на вторую половину постели. — Зачем ты ушла? — Хотела пить. А что? Нельзя? Кто же знал, что ты такой чувствительный мальчик. Вырубился, как девственник. — Эй! — Уже поздно оправдываться. — Ты какая-то слишком наглая, Мейсон. — О, правда? Тебе не нравится? — Что? Да, нет, наверное… Не знаю! Что за вопросы? — Только взгляни на себя. Такой нервный.       Майлз злобно рыкнул и схватил девушку за горло, прижимая к подушке. Она даже не пыталась вывернуться, насмешливо улыбаясь. Это ещё больше бесило юношу. — А тебе нравится? — язвительно произнёс он. — Что? — Быть униженной.       Улыбка резко сошла с лица Кимберли. Она поняла, что он имел в виду. Но зачем он это сказал. Кимберли пихнула его ногами в живот, а когда поднялась, не раздумывая, дала пощёчину. Майлз удивлённо поднял брови. — Если ты окажешься таким же ублюдком, как и они, я никогда не прощу тебя, Майлз, — с такой холодностью произнесла Ким, что у парня аж мурашки пробежали по телу.       Девушка поднялась, забрала кружку и вышла из комнаты. Майлз упал на постель и закрыл глаза. Что это вообще все было? Может он просто не проснулся?

◆

      Теперь от желания отомстить шерифу Кимберли трясло. Она хотела не просто отомстить, она хотела убить его, разорвать. Такой ублюдок не должен жить счастливую жизнь на этой земле. Она хотела убить его, но не могла. Не могла позволить ему так просто отделаться. Он должен страдать и мучатся. Однако все варианты мести, которые они с Майлзом обсуждали, казались Ким недостаточно… справедливым. Идея пришла девушке спонтанно. Для её осуществления пришлось пойти на крайние меры. Прошлой ночью они ограбили аптеку. А сейчас собирались проникнуть в дом Кимберли, чтобы забрать оружие. Она сама настояла на этом.       Возвращаться домой было странно. Она словно не была здесь целую вечность, хотя прошло чуть больше месяца. Все вокруг казалось каким-то чужим. Если раньше здесь была хоть какая-то жизнь, то теперь стоял холод и мрак. Он был опечатан и заброшен. Никому не было дело до этого здания сейчас. Все внутри покрылось пылью, кое-где даже появились паутины, электричество не работало. А снаружи лужайка заросла сорняками и превратилась в грязевое месиво. Основная дорожка так же поросла мхом. Прошло всего ничего, а её дом стал таким, словно его забросили много лет назад. Не верилось, что здесь она выросла. Это был её дом, но мало чего хорошего в нем произошло. Всё-таки Ким была рада убраться отсюда когда-то. — Откуда ты узнала о тайнике? — поинтересовался Майлз, следуя за Кимберли по лестнице. — Случайно. Мне так жаждалось внимания отца, когда я была маленькой, что я часто тайком следила за ним. Однажды он был с каким-то мужиком в нашем доме. Он-то и принёс ему оружие. Отец не спрятал его в своём любимом кабинете, где обычно прятал все. Понятия не имею, зачем он ему и зачем нужно было его прятать на чердаке. — Почему ты раньше не рассказала? — Не было необходимости, — злобно ухмыльнулась девушка.       В нос ударил запах затхлости, сырости и плесени. Похоже, где-то протекает крыша. Значит, книгам, которые тут хранила мать, скоро придёт конец.       Кимберли приказала Майлзу стоять на месте, а сама принялась топать по доскам, потому что конкретное место тайника она не помнила. Когда одна из них просела чуть сильнее, чем остальные, Ким опустилась на колени и стала вытаскивать оружие из-под пола. Майлз осветил его фонариком. Это оказался увесистый золотистый револьвер в каком-то старинном оформлении. — Ух ты, дорогая штучка, — присвистнул Майлз, взвешивая оружие в руках. — Можешь потом забрать его себе. — Мне сказать тебе спасибо? — Обойдусь, давай поторопимся.       Майлз не мог не видеть азартный блеск в глазах Кимберли. Она была взбудоражена и пугающе счастлива. Должен ли человек быть таким перед тем, что они собирались сделать. Возможно, нет. Но Ким — да. Ким заслужила быть такой, какой хочет, и никто не смеет осудить её.       Выследить Итана было сложно. Кимберли считала, что уже отомстила ему, ведь он сошёл с ума, стал настоящим параноиком. Он оказался таким слабаком, как она могла вообще когда-то быть влюблённой в него. Сил изнасиловать ему хватило, а ответить за это — нет. Значит, такова его ублюдская судьба. Если он сдохнет, Ким подожжёт его крест и будет танцевать на могиле. И когда они встретятся в аду, она заставит его мучиться ещё сильнее.       Пока Майлз высматривал Итана, Кимберли, закусив губу, рассматривала его. В её голове крутилось только две вещи — Майлз и месть. Майлз красивый, богатый и помогает ей. А месть делает её счастливой. Кимберли склонила голову набок и провела пальцем по скуле парня. Потом убрала с его лица кудряшки и запустила пальцы в волосы. Теперь он взглянул на неё. Сосредоточенность в его глазах резко потухла. Он ничего не сказал и не сделал, наблюдая за Ким. Она улыбнулась, а потом вдруг схватила Майлза за подбородок и поднялась на носочках, чтобы поцеловать его. Парень усмехнулся. — А теперь пошли к Итану. — Какая ты всё-таки сучка, староста.       Подобравшись к дому Итана, парочка нашла окна его комнаты. Он лежал на кровати в позе эмбриона и трясся, как наркоман во время ломки. Итан выглядел ужасно. Весь день он шатался то по школе, то по городу, как психбольной, и только сейчас вернулся к себе. Майлз и Ким слышали, как из гостиной доносились голоса его родителей и крики младших братьев и сестёр. Парочка наблюдала за Итаном, не зная, как подгадать момент, и тут вдруг его окликнула мать. Потом ещё раз и ещё раз. Матерясь себе под нос, он поднялся и поплёлся к ней. Недолго думая, Ким открыла окно и залезла в комнату. В глаза ей бросился огромный крест, висящий над кроватью Итана. Многие знают, что семья Итана набожная, но лично Ким считает, что они просто сектанты. Уже плевать. Вынув украденные из аптеки ампулы, девушка вылила их содержимое в открытую банку колы на столике рядом с кроватью. Ким не уверена, что будет конкретно, но эта адская смесь отравит Итана. Это ему на десерт. Он никогда не должен забыть о своём поступке. Он никогда не должен забыть Кимберли Мейсон.       Выбравшись наружу, Кимберли схватила ухмыляющегося Майлза за руку и бросилась наутёк. Она была так возбуждена и счастлива, что парень не мог оторвать от неё глаз. — Нам нужно как можно скорее отомстить шерифу. Времени осталось мало. — Времени? — Да, ты ведь знаешь, о чём я.       Майлз отговорил Ким идти к шерифу при свете дня. Вместо этого он достал из некогда отцовского бара шотландский односолодовый виски. Сначала Ким не хотела пить, чтобы к вечеру остаться в здравом уме, но потом наплевала на всё. Они опустошили бутылку и потеряли счёт времени. Почти всё время музыка в комнате Майлза играла так громко, что ребятам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга даже вблизи. Весь мир вокруг плыл, но было так хорошо. Кажется, что они даже успели переспать.       Но сейчас Кимберли лежала на матрасе Майлза, раскинувшись звездочкой, и слушала пластинку, из которой играл блюз. Она невольно улыбалась по каким-то непонятным причинам и рисовала пальцем в воздухе причудливые фигуры. Её совершенно не заботило, что она лежала в одной юбке, прикрывая грудь одеялом. Алкоголь ещё не отпустил, и весь мир казался радужным и нереальным. Остаться бы в нём навсегда. — Бэрри! — Майлз лёг рядом, заставляя Ким подвинуться к краю.       На нём были только одни пижамные штаны, которые он нацепил, когда ходил на поиск еды. Юноша кинул в Кимберли пачкой снеков. — Эй! Поцарапал меня! — Надо ловить! — Придурок!.. Я нравлюсь тебе? — неожиданно задала вопрос Ким, продолжая водить в воздухе пальцем. Они оба были достаточно пьяны, но Майлз подумал, что реально ослышался. — Что? — Я тебе нравлюсь? Или, может, ты влюблё-ён в меня? — Какая разница. Разве тебя что-то не устраивает? — Я знала, что ты так скажешь. Ты такой предсказуемый. — Тебе нельзя так много пить, староста. — Я знаю, я и не пила после той вечеринки. И больше не выпью никогда.       Майлз не стал цепляться к словам Ким, она всё же напилась. Но эти её странные высказывания в пустоту немного напрягали. Она что-то скрывает и совершенно точно не планирует говорить ему. И это чертовски бесит Майлза. Его лояльность к ней не безгранична.       Кимберли проснулась уже ночью. Было очень тихо. Она слышала биение своего сердца и шум крови в ушах. Ей снилось что-то страшное и плохое, но она не помнила ничего. Голова немного болела от выпитого, но чувствовала себя она уже не такой пьяной. Коротко глянув в окно, Кимберли поняла, что пора. Она больше не могла терпеть. Не могла жить спокойно, зная, что убийца Деборы не наказан.       Девушка натянула трусы, майку, свитер, теплые штаны и кеды. Затем завязала хвост и взяла револьвер с тумбочки, а по пути захватила охотничий нож на всякий случай. Ей было всё равно на всё сейчас. Была только одна цель — отомстить, и ничто и никто не могло её остановить.       Несмотря на то, что уже был февраль, на улице только заканчивался промозглый неснежный январь. Кимберли никогда не любила зиму в Броуклэнде, ведь это просто три месяца холода, сырости, серости и редких заморозков — отвратительно. Даже сейчас накрапывал ледяной дождь и под ногами хлюпала грязь. Кимберли не знала, какой сейчас час, и шла в участок наудачу. Если шериф там — отлично, нет — она пойдет прямо к нему домой. Главное, или хотя бы желательно, чтобы не было свидетелей. Это тоже как повезёт.       Кимберли себя не помнила. Она была будто другим человеком. Она не замечала времени и всего происходящего вокруг. Все основные органы чувств напряглись до предела, когда Ким увидела полицейский участок. Кимберли оскалилась, словно зверь, и покрепче сжала револьвер. Она знает, что уже стала убийцей, и сейчас ей нечего было бы терять, но нет. Ни за что. Шериф Симс не достоин смерти. Но он не достоин и жизни. На расстоянии нескольких десятков футов девушка огляделась. Стоянка возле участка пуста, за исключением одной полицейской машины в самом углу. Надо же, как удачно. Всё-таки шумиха в городе заставила его, наконец, заняться своей работой.              Входная дверь. Диспетчерская. Они с Майлзом уже были здесь, когда лазили в кабинет шерифа. Интересно, он знает об этом? В помещении был значительно приглушён свет, самыми яркими были буквы ВЫХОД в конце коридора. Не доходя до них, Ким с силой толкнула дверь ногой, как в каком-нибудь боевике, и сделала один шаг вперёд. Сидевший за столом шериф с сигарой в зубах, медленно поднял голову. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом губы мужчины тронула лёгкая улыбка. — Надо же! Кто это тут явился! — он вальяжно откинулся в кресле, выпуская изо рта дым. — Я уж думал сам к тебе наведаться. Ты ведь в курсе, что воровать нехорошо? — Закрой свой поганый рот, кусок дерьма. — Вот оно как! — хохотнул шериф, а потом подался вперёд, опираясь руками на стол, лицо его исказилось в яростной гримасе. — Сразу начнём с этого значит?! — О-о, нет! Говорить с тобой я не стану, конченый ты ублюдок. Ты должен ответить за всё. Ты ответишь за всех, кого убил. Ты ответишь за Дебору. Я знаю всё. Ты никогда не найдёшь её дневник. Ты не имел права даже прикасаться к нему, сука! Ты убил Дебору! Ты насильник херов! Всё, хватит болтовни!       Кимберли навела револьвер на шерифа, крепко сжимая оружие в обеих руках. Она никогда не стреляла раньше, но знала, что у револьвера нет предохранителя и давить на спусковой крючок нужно сильно. — Воу, малыш, откуда у тебя такая пушка? От папочки?       Шериф с явной издёвкой поднял руки вверх и встал из-за стола. Ким не сводила с него глаз, готовясь на любое резкое движение выстрелить. Мужчина обошёл свой стол и встал перед ней. Кимберли бесило это его притворное спокойствие и хладнокровие. Она знает, что он недооценивает её, но в то же время Ким видит тревогу и ярость в его глазах. — Не хочешь мирно поговорить? К чему это всё? — Пошёл на хер. Пошёл на хер! — Ну тогда знай, что малышка Дебби была такой сладкой. Жаль было терять такую тихую и податливую шлюшку. Я мог трахать её когда хотел и сколько хотел. Она молчала до поры до времени. Но мелкая сука возомнила себя хер пойми кем и решила, что может тягаться со мной. Она была моим лучшим экземпляром.       Ким затрясло от ярости. Она оскалилась и закричала, затем немедля спустила курок, и прозвучал выстрел. Мгновение. Раздаётся пронзительный вопль. Шериф Симс упал на пол, держась за окровавленный пах. Его крик точно услышит кто-нибудь с улицы. Но для Ким это была настоящая услада. Она наслаждалась ужасным зрелищем недолго. Она должна была доделать дело. В её руках сверкнул охотничий нож. Девушка приблизилась к шерифу, пихнула его ногой, чтобы он упал на живот, наклонилась и без доли страха резанула под его коленями. Она надеялась попасть по подколенным сухожилиям, чтобы он мучился и кричал ещё сильнее. Так и произошло. Он заорал благим матом, не зная, куда деть себя от ужасной боли. Как ещё сознание не потерял от болевого шока. Но до этого не далеко. Весь пол под ним был залит кровью, и лужа начинала растекаться дальше. Ким была безгранично счастлива, но она всё же надеялась, что этот гондон не сдохнет вот так. Она смачно плюнула в него напоследок и вышла из кабинета. От неё тут нет никаких следов. Вот только камеры… Уже плевать.       В диспетчерской Ким вызвала скорую и побежала. На улице действительно ещё слышались ужасные вопли старого ублюдка. Вскоре оказавшись на дороге, ведущей к особняку Майлза, Кимберли рассмеялась как сумасшедшая, каким-то не своим смехом. Её пробил ужасный истерический хохот. Из Ким словно начали вылезать все демоны и черти. Из глаз текли слёзы. Из горла вырывались хрипы и кашель. От резкого бессилия Кимберли упала на колени посреди грязной тёмной безлюдной дороги, а потом её вырвало. Вырвало всем, что она выпила и съела вместе с Майлзом пару часов назад. Горло ужасно болело, больше кричать и смеяться она не могла. Физически она чувствовала себя как дерьмо, но вот морально — самым счастливым человеком на Земле. Она смогла. Она отомстила. Всё кончилось.       По возвращению в особняк Ким заметила, что здесь всё так же темно и тихо, все спят, даже Майлз, похоже. Никто не заметил, никто даже не подозревал, что она просто проснулась посреди ночи, отправилась в полицейский участок, отстрелила шерифу член и перерезала подколенные сухожилия. Со стороны это безусловная жестокость, кровожадность, Ким будет гореть за это в аду. Ну и пусть. Она готова гореть в аду сколько угодно, лишь бы её враги не знали спокойной жизни, и шериф-педофил больше никогда никого не тронул.       Кимберли поднялась в свою комнату. За ней тянулись грязные следы — утром миссис Гроуз будет очень зла. Девушка была вся в грязи и собственной блевотине, уставшая и обессиленная, но такая радостная. В ванной Ким, не глядя в зеркало, сразу умылась. Ледяная вода стала настоящим спасением. Упёршись руками в тумбу, девушка склонилась над раковиной и слушала биение своего сердца. Оно билось гулко, редко и сильно ощутимо. Словно всё тело пульсировало вместе с ним. Ким улыбнулась каким-то своим мыслям, ощущая стекающие по лицу холодные капли воды. Она медленно подняла голову, чтобы увидеть своё отражение, но вместо него там был Майлз. Он стоял в такой же позе с таким же выражением лица, грязный, лохматый и глядел в упор. Несколько секунд Кимберли с удивлением смотрела на образ юноши, а потом моргнула, и он исчез. Из зеркала на неё снова смотрела она сама. Сердце забилось чаще.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Известно, что у нашего мозга есть центр удовольствия: он позволяет нам узнать, когда что-то доставляет удовольствие, и усиливает желание снова выполнить то же самое приятное действие. Это известно как схема вознаграждения, которая включает в себя все виды удовольствий, от секса до смеха и конкретных видов употребления наркотиков. Когда Кимберли в подробностях рассказывала утром Майлзу, как она провела ночь, она испытывала такое сильное удовольствие, что ей хотелось повторять всё снова и снова. Парень был несколько удивлён и заинтересован. Они всё ещё не знали, как там дела у шерифа. — Думаешь, он умер? — Надеюсь, нет. Хочу, чтобы он сейчас мучился где-нибудь в больнице и его не спасал даже морфин. Чтобы ему вообще никакой обезбол не помогал, и даже во сне его преследовали страшные боли. — Ты сущее зло, староста. — Говоришь так, словно тебе это не нравится. — Нравится ещё как. И всё же, ты реально выстрелила ему в член? Прямо туда попала? Уверена? — Я не знаю, вполне вероятно. Не было времени заглядывать ему в штаны. Детей он точно иметь больше не сможет. Во всех смыслах. — Ты сильно рисковала. — Мне плевать. Даже если бы я не вернулась сюда, я ни о чём бы не жалела. Он был последний. Я счастлива. Я просто, охренеть, как счастлива, Майлз! — Ты серьёзно готова была умереть ради своей мести? — А что? Ты бы скучал по мне? Неужели ты любишь меня, Фэйрчайлд?       От слов Кимберли по телу Майлза пробежал разряд тока. Он нахмурился, словно она чем-то оскорбила его. Поднявшись с постели, юноша подошёл к своему проигрывателю, чтобы настроить пластинку. Он немного растерялся и не знал, как правильно ответить. Он скучал бы? Он любит Ким? Разве может такое быть? Он же просто… — Ой, ну, я всё вижу по твоему лицу, Майлз, можешь не отвечать.       Кимберли отошла к открытому окну и прислонилась бёдрами к подоконнику. — Если бы я прыгнула с Соулского моста, как считаешь, всё было бы иначе? — вдруг спросила девушка, склонив голову набок и задумчиво глядя на спину Майлза. — Если бы я не умерла, получили бы они все по заслугам? А если бы умерла, ты стал бы мстить за меня? Скажи мне, Майлз. — Но ты ведь не сиганула с того моста, староста, ты живая, — усмехнулся юноша.       Он поставил любимую пластинку, музыка начала играть, но через пару секунд раздался противный режущий уши звук. Майлз выругался и решил бросить эту затею. Пора менять проигрыватель. — Майлз…       Парень оглянулся на Ким, ощутив странный холод и горечь в её голосе. На первый взгляд это всё ещё Кимберли, но какая-то… другая. Она была бледна, как смерть. Пару минут назад всё было хорошо, что же сейчас? Ким осознала всё безумие происходящего с ней вот так в одно мгновение? Сердце у Майлза как-то нервно дрогнуло. Он был в смятении, а это невероятная редкость. Что происходит? — Ким? Что такое? — Майлз, как ты… Я ведь умерла. Как ты мог забыть, Майлз? Мне так жаль… — Какого чёрта ты говоришь?! Совсем свихнулась! Это вообще не смешно! — Ты должен, наконец, понять, что меня больше нет. Меня нет уже давно и больше никогда не будет рядом с тобой. Так не может продолжаться вечно. Ты ведь всё знаешь…       Глаза Ким, некогда живой и радостной Ким, были такими пустыми и стеклянными, что Майлз перепугался не на шутку. Всё бред. Всё какой-то сраный бред. Она нарочито издевается над ним. — Прекрати этот цирк! Зачем ты говоришь это?! — он схватил Ким за плечи, встряхивая. — Майлз, пожалуйста… — Все вокруг видели тебя, говорили с тобой, и ты… ты же столько всего творила своими руками! Я не такой псих! — Это был ты, Майлз. А все они говорили не мне, а про меня. — Ты лжешь! В самом начале я отправлял тебя обратно к твоей семейке, чтобы ты узнала об их тайнах! — Разве я была там? Ты видел меня? Ты делал сам всё, что было необходимо. Ты ведь знал Ким до мозга костей. Ты следил за ней и Деб постоянно. Ты знал все их секреты и тайны. Знал не только о них, но и о их семьях и друзьях. Ты знал очень много об их жизни, даже больше, чем они сами. Вся информация, что ты узнавал от Ким за этот месяц, не была для тебя новой. Ты ведь уже всё знал. Всё, что ты видел, слышал и ощущал — было лишь твоим воображением. — Но мы спали! — Это были твои фантазии, сны. Вы спали исключительно ночью, не замечал? А тот раз в школе — ты просто заснул на уроке. — А как же… мы целовались! Это был день, и я не дремал! — Легко представить поцелуй с любимым человеком, когда закрываешь глаза и когда очень скучаешь. — Она же убила свою сестру, я лично был свидетелем! — Это ты убил Фелицию, Майлз. — Нет-нет-нет! Это ложь! Другие с ней разговаривали! Её видели! — Никто не видел её. В одних моментах ты либо сам говорил с ними, либо представлял, как могла бы с ними говорить Ким. Это было в порядке вещей. И никто её не бил. Тогда на поле избили лишь тебя. А потом… Того избиения, когда ты якобы нашёл Ким с треснутым ребром, не было вовсе. Ты всегда был уверен, что как только Ким останется без тебя, без твоего присмотра, с ней обязательно что-то случится. И с ней случилось. Ты нашёл её уже избитой и в одиночестве. Всё это было в твоей голове. И медсестра приходила лишь к тебе. Ким никогда не была в твоём доме. — Перестань… Закрой рот! — А думаешь, почему за Кимберли не приходили социальные работники? Почему она всегда была только рядом с тобой и ни с кем не общалась? Почему почти всегда была лишь в одном твоём любимом образе? Почему она никогда не задавала странных вопросов и всегда была только такой, какой бы ты хотел видеть её? Почему она больше не спрашивала тебя про ту твою дверь? Потому что ты сам этого хотел. Хотел, чтобы твоя выдуманная Кимберли была идеальной чокнутой стервой, которой никто, кроме тебя и мести не нужен. Ты хотел, чтобы она была жива. Но в глубине души ты знал о случившемся. Ты знал, кто виновен в её смерти. Ты сам жаждал мести. Поэтому у твоей Кимберли в голове не было ничего важнее этого. Ты был уверен, что выживи она тогда, всё случилось бы так, как случилось. Но, увы. Она существовала только в поле твоего зрения, Майлз. И именно поэтому появлялась тогда, когда ты этого хотел. — Чепуха! Откуда ты можешь знать об этом? Почему тогда не рассказала раньше? — Потому что я и не смогла бы, глупенький. Я часть твоего больного воображения. Даже сейчас говорю не я, а твой разум. Ты знал обо всём, но мозг отчаянно отрицал всё и вводил тебя в заблуждение. Видишь, ты и это сейчас понимаешь, поэтому и говоришь себе. Здравая часть тебя пытается пролить тебе же свет на истину. Ты мучаешься. Очень сильно страдаешь. Отпусти меня, Майлз. Меня больше нет. Я не Кимберли Мейсон. Кимберли Мейсон умерла ровно сорок дней назад, когда спрыгнула с Соулского моста. Теперь ты знаешь правду, и как прежде уже не будет. Подумай, если бы Ким не умерла, настоящая Ким, была бы она сейчас здесь и с тобой? Участвовала бы во всём, что мы… ты сделал? Стала бы спать с тобой? Хотела бы любить тебя? Приняла бы твои чувства? Майлз… Ты не сможешь жить в таком самообмане всю жизнь. Ты знаешь, что всё это — финиш. Сначала ты потерял близких, потом Ким… Ты не можешь признаться, что был влюблён в неё. И не можешь себе простить, что не пошёл на ту чёртову рождественскую вечеринку, где её изнасиловали. Ты не знал, как помочь ей, а потом она покончила с собой. Вспомни. Когда вы встретились на мосту, ты думал, что если будешь специально подначивать её и запугивать, она просто сбежит, но ты ошибся. Она была сломлена слишком сильно. Ты собственными глазами видел, как она спрыгнула и упала в эту непроглядную бездну. Ты не мог поверить в это и не мог пережить потерю иначе. Всё стало ещё хуже. Ты бы мог прыгнуть вслед за ней, но ты убежал в сильнейшем шоке. Ну же! Ты пробыл в лесу в лихорадке целую ночь. Ты не смирился. Ты не мог принять всё это. Твой разум и сердце были не в состоянии справиться с такой болью, отчаянием и виной. Тот Майлз заснул в лесу, а проснулся, когда его Кимберли Мейсон пришла к нему ночевать. Тогда ты и решил отомстить всем, кто виновен в гибели Ким. И все те эмоции и чувства, что якобы ощущала она, были тоже частью тебя. Особенно то, что касалось Деб. Ты никогда не говорил с ней, но из-за постоянной слежки за ними обеими, она была почти так же сильно близка тебе. Пожалуйста, Майлз. Ты закончил свою миссию. Ты отомстил всем за них. Ты сделала всё, что мог сейчас сделать. Они были бы благодарны тебе за всё, но Майлз… Майлз, Ким умерла. Её тело так и не нашли в реке, но сестра Деборы устроила ей похороны. Ты же знаешь, где эта могила. Майлз… Уже пора. Ким давно нет. Отпусти. Её никогда больше не будет по-настоящему рядом. Настоящей Ким больше нет.       От ужаснейшего шока Майлз не мог пошевелиться. Его тело сковало так сильно, что он походил на статую. Бледный, как смерть, он смотрел на образ Кимберли перед собой и не верил в то, что происходит. Но воспоминания начали яростно вбиваться в его голову, словно ржавые гвозди. Мозг взрывался. Это было кошмарно и мучительно, он будто умирал, но ничего не мог поделать. Всё это время никакой Кимберли Мейсон, его любимой старосты и невыносимой стервы, не было рядом. Это всё полнейший бред, не поддававшийся пониманию. Не может быть, чтобы всё то, что они делали с Ким, он сотворил в одиночку. Она ведь так часто помогала, а иногда даже брала инициативу в свои руки. Он ведь своими глазами видел её живые эмоции. Она обнимала и целовала его. Невозможно, чтобы всё это было ложью. Но Майлз начинал понимать, что это так.       Когда-то погибли его мама и папа. Это была тяжелейшая потеря для столько юного молодого человека. Он не мог принять смерть близких людей и тогда, а потому хранил забальзамированные трупы родителей в их спальне на верхнем этаже, там же он и обустроил алтарь. Там они всегда были живы. Они всегда были дома, рядом с Майлзом. Они не могли больше никуда уехать, а значит и погибнуть. Он ведь любил их так сильно и не мог потерять…       Как и Ким.       Но он потерял её. От неё не осталось даже трупа. А вещи, которые он украл из её комнаты, были лишь частичкой.       Кимберли Мейсон больше никогда не будет его.       Майлз медленно закрыл глаза. Его ресницы и губы задрожали. Потом его самого начало колотить. Из глаза вырвалась слезинка, скатилась по щеке и растаяла на губах. В какой-то момент юноша почувствовал лёгкий знакомый шлейф духов рядом, а следом он ощутил нежное, почти невесомое прикосновение губ. Это были её губы. Майлз не спутал бы их ни с чьими другими. Никогда. Резко распахнув глаза, парень надеялся застать Кимберли в последний раз, но её уже не было. Его комната была совершенно пуста. Он был здесь один. Он всегда был здесь один. Месть свершилась. Цель достигнута. Но он не чувствовал ничего, кроме глубочайшего одиночества, боли, разочарования и отчаяния. В груди зияла дыра размером с вулканический кратер. Он чувствовал себя так паршиво, что если пошевелится, то ничком упадёт на пол и просто разобьётся, как стекло. Может это просто ужасный длинный реалистичный сон? Пусть хоть так. Пусть она снова будет его бояться и ненавидеть, а он сталкерить её и придаваться фантазиям, но главное, что Ким будет жива. Пусть она будет жива, и он будет оберегать её вечно.       В этот момент заиграл дурацкий проигрыватель.

My girl, my girl, where will you go?

Моя девочка, моя девочка, куда ты пойдешь?

I'm going where the cold wind blows.

Я иду туда, где дует холодный ветер.

◆

      Промокшая до нитки Кимберли перевесилась через мост, глядя на бурное течение реки Соул, разрезаемое большими камнями. Смерть будет быстрой, Ким в этом уверена. Она ударится головой и переломает все кости, а потом её тело унесёт поток. Позже, возможно, кто-нибудь найдёт её труп на берегу реки, либо же он застрянет где-нибудь между камней и вскоре разложится. Тогда её вообще никто никогда не найдёт. Так даже лучше. Терять нечего.       Ким перелезла через ограждение и встала к нему спиной, держась руками. Её обдувал свежий холодный ветер. Коленки дрожали вместе с балкой, на которой стояла девушка. Страшно? Может быть. Но не так страшно, как если бы она продолжила жить. — Ну? Ты прыгаешь? Или так и будешь стоять? — раздался голос откуда-то снизу. С выступа из-под моста показалась кудрявая макушка, а потом чёрный надменный взгляд. — Майлз? Что ты здесь делаешь? — Это ты у меня спрашиваешь? Долго собираешься здесь стоять или что? — Не твоего ума дело. — Ты ужасна, знала об этом? Не строй из себя «идеальную», идиотка. Однако, не быть тебе больше старостой, да? — усмехнулся парень.       Ким промолчала, глядя на бушующие воды внизу. — Реально все в курсе о твоём приключении. Ты всё отрицаешь, а сейчас в открытую светишь своими трусами. — Что? — Ким автоматически попыталась одёрнуть юбку, но, забыв о положении, чуть не сорвалась вниз. — Тебе страшно, значит? — Я всё решила. — Ну так прыгай.       Кимберли прикусила губу, глядя вниз. Сердце стучало о рёбра с такой бешеной силой, что девушка не понимала, страх это или предвкушение. — Ну? Решила, м? — как ни в чём не бывало подначивал её парень. — Отвали от меня! Тебя не должно здесь быть! Ты мешаешь! — Кого ты обманываешь. Ты жалкая. Взгляни на себя. Один день, а кем ты стала. Наша староста выпендрёжница сломалась при первой же неприятности.       Кимберли понимала, что он прав. Но она была слаба. Она, действительно, сломалась. У неё не было никого и ничего. Она была ошибкой, она не должна была даже рождаться. Она всегда стремилась занять хоть какое-то место в этой жизни, но ничего не вышло. Ей нигде и ни с кем не было места. Это была не её жизнь. Не её город. Не её планета. И не её Вселенная. Если она продолжит жить не свою жизнь, никогда не станет счастливой. А если умрёт, то у неё будет хотя бы самый крошечный шанс на её жизнь. — Прыгай, — продолжал насмехаться над ней Майлз.       Ким посмотрела на него. Майлз всё-таки такой красивый, но такой псих. Будь всё в её жизни иначе, она хотела бы узнать его. Девушка обезоруживающе улыбнулась Майлзу, и по её щекам скатились крупные обжигающие слёзы. Затем она повернулась, чтобы встать к бездне спиной. Парень подумал, что она-таки решила свалить отсюда, и ухмыльнулся. Но Ким закрыла глаза и отпустила руки. Майлз не успел сделать ничего. Кимберли упала тихо, словно пёрышко. Глаза юноши округлились. Он несколько секунд смотрел на место, где только что стояла Кимберли, а потом истерически закричал.       История её жизни оборвалась на первых главах. Но Майлз допишет её за неё.

КОНЕЦ