Глава 11.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

      Рассматривая выглядывающий из-под повязки синяк на животе Ким, где было треснуто ребро, Майлз думал, как повезло, что не трогали её голову. Состояние девушки и без того было плачевным. Пришлось вырвать с работы их семейную медсестру, которая уже как-то лечила Кимберли. Женщина настаивала на реабилитации, но Майлз был… убедительнее. Медсестра позаботилась о Ким и оставила необходимые медикаменты для лечения синяков и перевязки ребра.       Кимберли пришла в себя к вечеру. У неё нестерпимо болело тело. Пошевелившись, она вскрикнула и схватилась за бок. Тут же в комнату влетел Майлз. Они уставились друг на друга непонимающими взглядами. — Не трогай. У тебя треснуто ребро. Нужно делать перевязки и быть менее активной, чтобы оно нормально и скоро срослось. — Боже… Ну и идиотизм. — Я предупреждал, что такое может быть. Впредь лучше слушай меня и не выпендривайся. — Ха-х, от всего ты меня не спасёшь. Это не твои заботы. — Как видишь — мои. Ты такая упёртая дура, что сама загонишь себя в могилу. — Разве я уже не в могиле, Майлз?       У парня пробежал холодок по спине от её слов. Он сморщился после короткого замешательства. — Хватит говорить всякую чушь, староста.              Она рассмеялась, а потом снова схватилась за бок. — Тебя так легко сбить с толку. — Вижу, тебе уже лучше. Для своего же блага просто лежи, Мейсон. — Стой, не уходи. У нас остался Итан и этот поганый шериф. Пока я была в отключке, в моей голове возникла одна странная идея насчёт Глоуберна.       Проспав, по сути, весь день, Кимберли ночью не могла сомкнуть глаз и просто размышляла, глядя в потолок. У неё никак не получалось собрать мысли в кучу, что-то словно постоянно ускользало от неё, словно она не знала или попросту забывала что-то важное. Всё вокруг казалось каким-то сюрреалистичным. Особняк Фэйрчайлд был для неё отдельным миром. Её прежний мир куда-то исчез, в одночасье. Сначала Дебора, затем семья, домработница, школа, бывшая подруга, ненавистники — они остались где-то там. И это «там» казалось таким далёким, что Кимберли стала испытывать ощущение, будто этого вообще никогда и не было. Она сходит с ума? Или она уже сошла с ума. Кто она такая? Кем была и кем стала? Она мстит, угрожает, причиняет боль, унижает, она даже убила человека — что это всё значит? Разве могла она когда-нибудь настолько утонуть в жажде мести, чтобы стать такой неконтролируемой психопаткой без принципов. Кимберли не чувствовала вины ни за одно своё деяние. Она видит в сознании лишь гримасы ужаса на лицах своих врагов и всё. Что будет с ней, когда её миссия подойдёт к концу?..       Наступившим утром дремоту Ким прервал ворвавшийся внутрь Майлз. Он плюхнулся в кресло, раскрывая свежую газету, и выглянул из-за неё, подмигивая сонной ничего не понимающей девушке. Она протёрла глаза и чуть приподнялась, скрипя зубами, чтобы поставить подушку выше. — «Этой ночью в подполье Броуклэнда полиция накрыла незаконный садомазохистский частный клуб, откуда было освобождено несколько пленников и изъято большое количество детской порнографии и запрещённых наркотических веществ. Кроме того, спонсированием клуба занимались дети богатых высокопоставленных лиц. Шериф и мэр города сообщают, что все лица, так или иначе причастные к данной организации, понесут наказание согласно закону». Что скажешь, староста? Мы хорошо постарались? — С ума сойти… — Ким была в лёгком шоке. — Как они их нашли? Ты постарался? — Меньше знаешь — крепче спишь, староста. — Почему ты не сделал этого раньше? — по многозначительному взгляду Майлза Ким поняла, что прямого ответа не получит. — Ясно… Но нам с тобой ничего не будет? Мы же… — Что? Нас видели? Думаешь, запомнили? Мой источник напрямую не связан с клубом, значит, его не повяжут, и нас он не выдаст, чтобы не палиться. Кто сделал и показал запись с твоей подружкой — тоже не выяснили пока, да и вряд ли смогут. Здесь работают та-акие тупицы, раз парочка школьников дурачит их каждый раз. Мы с тобой, староста, выходим сухими из воды всегда, ведь справедливость на нашей стороне. Им нечего нам предъявить. Мы с тобой — последнее, в чём они захотят сейчас капаться. Им и так дерьма хватает. — Ты прав. Это шанс попасть в участок, пока все на взводе.       Однако следующие несколько дней Майлз не позволял Ким особо вставать. «Ты нужна мне со здоровым ребром, в противном случае оно доломается окончательно» — говорил ей юноша. Кимберли и не сопротивлялась. Но каждый впустую проведённый день подводил её к грани. Зная, что ещё не всё окончено, она спала и видела, как свершается очередная месть. — Боже, прекрати! Я же могу ходить. У меня уже ничего не болит. — Ага, на тебе всё как на собаке заживает. — Спасибо. Идём уже в участок. — Ты понимаешь, что можешь… — Да-да, ты все уши мне прожужжал с тем, что я могу сломать себе ребро, оно воткнётся в мои внутренние органы, и я умру от внутреннего кровотечения. Ты никогда так за меня не переживал. Что с тобой? — В каком это смысле? — стушевался юноша. — Словно ты хочешь так тупо умереть и бросить наше дело на меня одного. — А без меня, что, не справишься? — Прекрати говорить так, словно на смертном одре. И да, без тебя я, возможно, тоже неплохо-таки справился бы. — Вот как, — усмехнулась девушка. — Ещё посмотрим.              Всю дорогу до участка Кимберли думала о своей последней встрече с шерифом. Он приставал к ней без зазрения совести. Он притворяется порядочным блюстителем закона. Как можно вывести такого нелюдя на чистую воду? Весь город его уважает, и никто не поверит в домогательства, особенно со слов опустившейся девки. У Ким теперь даже нет банального прикрытия в виде фамилии, ведь её мать в психушке, отец разоблачен и… мертв, как и старшая прилежная сестричка. Кажется, что всё это было так давно… — Я не хочу встречаться с этим уродом, — заявила Кимберли, когда впереди замаячил полицейский участок, и остановилась под тенью дерева. Ледяной ветер забрался под воротник, и она съёжилась. — Решила сообщить об этом сейчас? Дома ты была другого мнения. У нас нет времени. — Нужно просто выманить его на время, чтобы мы успели проникнуть в внутрь. — Это же тебе не собачья будка, на кость он не кинется. — Сейчас обеденное время, да и в делах у них аврал. — И что ты предлагаешь, староста? — Нужно позвонить. — Ким завертела головой в поисках телефона. — Будет монетка, Майлз? — Девушка огляделась, чтобы убедиться в отсутствии людей по близости, набрала номер полиции и заверещала в трубку не своим голосом. — Помогите! Пожалуйста, помогите! Кто-то ворвался в дом! Улица Мэнлоун, 12! Их несколько! У них оружие! Скорее! — И после этого Кимберли сразу сбросила, не дав оператору сказать ни слова. — Что это было? С ума сошла? — А что? — ухмыльнулась девушка. — Надо же что-то сделать. — Чей это адрес? Кажется знакомым… — Да, это адрес Глоуберна. Его семейка ведь живёт на отшибе. Пока туда все будут добираться, пока обратно — у нас с тобой будет больше времени. Ещё бы шериф сам свалил на этот вызов. Давай-ка подождём, Майлз. — Кимберли дёрнула парня за рукав, и они отошли подальше от таксофона в сторону кустов.       Через пару минут от участка отъехало две машины с полицейскими. Кимберли победно усмехнулась. — Ты чокнутая, староста. — Я знаю, — Кимберли стрельнула глазками и легонько погладила парня по щеке, а затем вынырнула с другой стороны дороги и направилась к участку. Майлз вылез следом и поравнялся. Он задумчиво оглядел девушку и слабо улыбнулся. Она не выглядит несчастной — это главное.       Войдя в здание, парочка столкнулась с секретарём, который сидел и пил кофе. Большинство полицейских этой смены, действительно, уехали на вызов. Ребята сказали, что срочно хотят поговорить с шерифом, но оказалось, что он вообще ещё не приходил, сейчас где-то в городе, им повезло. Майлз и Ким сказали, что посидят и подождут его у кабинета. Никто не придал этому особого значения. В таком тихом городке проникнуть в небольшой полицейский участок не сложнее, чем в школу ночью.       Несмотря на камеру в коридоре, где сели ребята, Майлз принялся ковыряться в замке, чтобы отпереть дверь. Ему это стоило всего пары ловких движений. Парочка переглянулась и быстро проникла внутрь. Теперь вся надежда на удачу и везение. Если их поймают здесь, так просто они не отделаются.       Заранее всё обсудив, Майлз и Ким принялись обыскивать кабинет шерифа. Девушка сразу полезла капаться в личных делах жителей, ей нужны были конкретные люди. Но ничего интересного там не оказалось, ничего, за что можно было бы опозорить. Ким рыкнула, складывая всё обратно. Дела Деборы тоже нет. Это не просто так. Этот сукин сын точно что-то скрывает. — Здесь закрытый ящик, староста.       Глаза Кимберли загорелись, она подскочила к Майлзу. — Нужно открыть его. — Думаешь, он хранит все страшные секреты за этим хлипким замком? — Открывай, Майлз.       Когда механизм щёлкнул, Ким с силой дёрнула ящик, чуть не вытащив целиком. Однако внутри лежала лишь одна тоненькая папка. Девушка разочаровано вздохнула, позволяя Майлзу изучить документы. Пока юноша увлечённо читал бумаги, Ким решила на всякий случай ощупать ящик. Она не могла уйти с ничем. Засунув руку по локоть, Кимберли случайно нажала пальцами на днище ящика вдалеке, и оно чуть провалилось. Сердце вздрогнуло от предвкушения. Ким всё-таки вытащила ящик, отпихнув Майлза бедром. Она повертела ящик в руках и обнаружила, что второе дно, действительно, есть, но вытаскивается оно не так, как обычно бывает в фильмах. Если бы Кимберли не вытащила ящик, то и дно вытащить бы не смогла. — Боже мой…       У Кимберли навернулись слёзы на глаза, когда она увидела под вторым дном знакомую тетрадку. В голове словно взорвалась бомба. Все эмоции перемешались, нахлынули воспоминания, а главное, осознание. Это было больно и тяжело. Майлз потряс девушку за плечо, когда понял, что она не дышит уже вторую минуту. — Это дневник Дебби… Майлз, это дневник Дебби. — Я вижу. Бери его и уходим. — Но мы ещё… — Бери и уходим, — повторил юноша, поднимаясь с пола. — Больше здесь мы ничего не найдём. Идём, староста.       Вернув всё на свои места, ребята вышли в коридор. Всё ещё было тихо, слышалось только играющее у секретаря радио. Растерянная девушка судорожно запихала дневник подруги под резинку джинсов и прикрыла свитером. Майлз хотел поскорее уйти отсюда, поэтому схватил Ким за ладошку и повёл к выходу, бросив секретарю: «Всё-таки придём позже. До свидания». Парень провёл Кимберли до ближайшего поворота, а потом схватил за плечи и встряхнул, прижимая к стене. Она, наконец, подняла на него свой мутный взгляд. — Староста? Возьми уже себя в руки, успеешь ещё пострадать. — Майлз, как ты думаешь, где мы? — прошептала вдруг Ким, вперившись в юношу задумчивым взглядом. Он на мгновения растерялся. Что за странный вопрос? — Мы на углу Ричардсон и Глейвен стрит у газетного киоска. — Мы с тобой потерялись, Майлз. Мы с тобой хрен пойми где. Как так вышло… Ты ведь знаешь, кто я… — О чём ты? — Пошли домой. — Нет, погоди, — Майлз положил ладони на щёки Ким, вглядываясь в её лицо. — Что ты делаешь? — Ты до жути бледная.       Кимберли слабо усмехнулась, накрывая руки Майлза своими. Обстановка резко изменилась на более благоприятную. Девушка подалась вперёд и чмокнула Майлза в губы. Видя на его лице непривычное для него недоумение, она расплылась в самодовольной улыбке. Затем потянулась вперёд снова и поцеловала его в шею, легонько прикусывая. Парень что-то пробурчал и схватил Ким пальцами за подбородок, задирая вверх. — Староста. — Майлз, я хочу прочитать дневник. Пойдём. Я в норме.       Дома, завернувшись в одеяло, чтобы иметь хоть какую-то защиту, Кимберли смотрела на заветную тетрадь и ощущала, как неровно и гулко бьётся её сердце. Она перевела взгляд на Майлза, который сидел в кресле в углу комнаты и наблюдал, как за окном начинается дождь. — Почему ты сам не хочешь взглянуть? — Эта вещь важна для тебя. Я не хочу влезать в ваши с Деборой… отношения или типа того. Давай уже, не тяни время, староста.       Кимберли сглотнула. — Не читай мне всё подряд. Выбирай важное. — Доверяешь мне? — Возможно. — Она вела этот дневник с 1987 года и вплоть до своей смерти, пока он не пропал. Погоди, мы с тобой будем упрямо игнорировать факт того, где и у кого нашли дневник Дебби? Не считаешь это странным? — Шериф, очевидно, связан с её смертью. Я более чем уверен. Надеюсь, эта тетрадка раскроет все карты. — Ты не знал Дебби! — Читай уже, староста.       Кимберли раздраженно выдохнула и взяла дневник. Трясущимися руками она начала медленно перелистывать страницы, жадно рассматривая строки, выведенные особенным почерком Деборы, небольшие рисунки в необычном стиле, её любимые наклейки и всякие чеки, но главное, что бросилось в глаза — фото с полароида. Их совместное детское фото. Две маленькие улыбчивые девочки с разрисованными лицами. Ким осторожно провела по фотографии пальчиком. Она помнила тот день. Праздник на площади в честь дня основания города в 1989 году. Ким не позволила себе забрать фото. Это больно.       Всё. Пора переключаться. Она сможет помечтать позже. Сейчас она должна узнать, что произошло с Деб. Кимберли долистала до примерной даты, когда с Деборой начали происходить странные вещи, и начала читать в полголоса. 1991. 15.05. ЭТО УЖАС Сегодня мама опять сделала вид, что не знает меня. Это как вообще понимать? Она считает, что я дурочка? Мне уже 13, но для неё я словно тупой ребёнок. Как же это бесит! Не хочу больше об этом! Мы с Бэрри купили новую видеоигру. Как же я чертовски обожаю Человека-Паука!!! Я очень благодарна, что большую часть денег заплатила она. Бэрри самая лучшая на свете! И не только из-за денег! Ни в коем случае! Скоро начинается лето, и я записалась в местную бригаду, которая занимается всякими общественными работами. Бэрри сказала, что её ужасный отец нанял несколько репетиторов, чтобы она занималась всё лето. Мерзкий мужик, ненавижу его. Он постоянно разлучает нас. Ким не стала говорить о нём плохо, просто сказала, что в новом учебном году снова хочет утереть нос Конни. Ну, она не соврала :) Пускай справедливость восторжествует и все придурки получат по заслугам, беее!       Кимберли вытерла мокрые глаза и шмыгнула носом. Ей тяжело было читать, но она продолжила основное. 1991. 02.06. Второй день в бригаде. Я валюсь с ног. Но мне нравится. Там хорошие ребята, мы поладили. Завтра вечером загляну к Бэрри и всё-всё расскажу. Я буду писать реже, таааак много дел! Кстати, в конце месяца самых отличившихся будет награждать шериф. Надеюсь, там будут деньги. Или хотя бы что-то вкусное. — Надеюсь, она не расписывает там каждый день? — вклинился Майлз. — Нет, здесь… Здесь следующая запись про награждение и про… про… 1991. 01.07 Кто бы сомневался в том, что я буду лучшей. Шериф вручил мне и ещё нескольким ребятам тупые сертификаты и новые футболки. Я разочарована, фу Самое странное за сегодня — это прикосновение шерифа Симса. Когда он вручал мне подарки, его руки задержались на моих. А ещё он странно смотрел на меня. Сначала я думала, что он так смотрит на всех, но когда он подмигнул мне, я напряглась ещё больше. Чем я заслужила такое внимание? Хочу спросить совета у Бэрри. — Но она не говорила со мной об этом. Вообще ни разу. Я и понятия не имела… — у Ким задрожала нижняя губа, она подняла глаза на Майлза, а потом сразу отвернулась, смахивая подступившие слёзы. — Что она пишет потом? — Потом несколько записей со словами «я не могу» и три пустые страницы с каракулями. Майлз, это ужасно. Мне не нравится. 1991. 03.09. Я вижу, как Бэрри смотрит. Она подозревает, но ничего не знает. Мне больно, тяжело и очень страшно. Я не могу больше. Не могу жить с этим, не могу издеваться над моей Бэрри. Я сама себя сломала. Сама во всём виновата. Я такая тупая идиотка. 1991. 13.09 Нет. Я так не хочу. Никто не знает, но я должна рассказать, что шериф Симс насиловал меня.       У Кимберли чуть не разорвалось сердце. Она зарыдала в голос, отбрасывая от себя дневник и не читая больше. Самые страшные её опасения сбылись. Как же она хотела умереть от нахлынувшей вины и безысходности. Её подруга, её дорогая Дебби подверглась такому кошмару и жила с этим совершенно одна. Как бы Ким хотела вернуть всё назад, спасти Дебору, быть рядом с ней и не допустить её смерти. Как же она могла быть такой слепой дурой. Дурой! — Староста, — Майлз сел на край кровати и несмело взял девушку за руку.       Недолго думая, она бросилась ему на шею, продолжая плакать. Он прижал её к себе, чтобы помочь хоть как-то. Он ведь не умеет поддерживать. Эмпатия — не его сильная сторона. Но плакала и страдала его Ким, значит, он должен что-то сделать. — Я ведь видела её, видела, как ей плохо, но ничего не делала! Я же могла хоть как-то помочь ей! Она пережила тот же ужас, что и я, но в таком юном возрасте! Она так долго несла это в себе! Боже мой, какая я тварь! Я просто ужасна, Майлз! Ужасна! — Не говори о себе так, Бэрри.       Кимберли плакала ещё минут пятнадцать, но потом пришло время дочитывать записи. Их осталось всего две. Но сначала Ким дочитала ту, самую важную и самую ужасную... Он засовывал в меня свой вонючий необрезанный член, свои толстые мерзкие пальцы. Он так сильно держал меня. Он бил меня, когда я пыталась вырваться, но только не по лицу, чтобы никто не видел. Он дышал своим смрадным дыханием. Мне было очень страшно, но я так хотела вырваться. В первый раз. Потом я смирилась. Я ничего не могла поделать. Никто не поверил бы мне, и стало бы всё только хуже. Так долго я терплю этого ублюдка. Он ведь насилует меня и говорит, какая я красивая, как он любит меня... НЕНАВИЖУ ЕГО НЕНАВИЖУ ЕГО НЕНАВИЖУ ЕГО НЕНАВИЖУ ЕГО 1991. 14.09. Ооо, как же я хочу, чтобы он страдал, чтобы горел в аду вечно. Я не хочу, чтобы он умер раньше времени, я хочу, чтобы этот педофил мучился в этой жизни как можно дольше. 1991. 15. 09. Теперь я точно знаю, что я не единственная. Он издевался над другими, но над кем, я не знаю. Кажется, эти две девочки были из приюта. Поэтому никто толком не искал их тела. Поэтому дело о пропавших из приюта детях так быстро закрыли. Этот ублюдок готов на всё, чтобы никто о нём не узнал. Но я поняла, что должна раскрыть правду. Сначала мне было так страшно, мне и сейчас чертовски страшно, но я не могу больше так жить. Я стала ужасным человеком. Я стала курить и пить, чтобы забыть весь ужас, я бросила мою Бэрри, я ушла от своей жизни и попала в какое-то болото. Я словно умираю. Скоро мне 14 и кода-то давно я обещала Бэрри, что мы поедем в Слейт, чтобы отпраздновать. Только мы, вкусная еда и игровые автоматы. Я должна рассказать обо всём. Как бы сильно раньше я не хотела умереть, сейчас я должна жить. Справедливость должна восторжествовать. Я всё расскажу о шерифе. Если вскоре вы, те, кто читает это (а я уверена, кто-то прочитает это однажды), найдёте меня мертвой, знайте, что я не убила бы себя. Ни за что. Я бы не бросила мою Кимберли одну в этом адском городке. Я заберу её и мы уедем навсегда. Мы с ней будем вместе против всех этих уродов. — Сука! — закричала Ким. — Вот же сука! Я убью его своими же руками! — Нет, стой, Кимберли! Сейчас не время! Ты не должна ничего делать сейчас! — Я знала! Я знала, что она не убивала себя! Она не поступила бы так! Дебби убил этот мерзкий ублюдок, и он должен понести наказание! Он будет мучиться и молить чертей о пощаде, но пощады ему не будет! Я отрежу ему хер и заставлю сожрать! Я всё расскажу! Все должны знать об этом! Всё должны знать, что Дебора не самоубийца! Она хотела рассказать, но не успела! Теперь это сделаю я, и никто не сможет остановить меня! Пусть я и умру! — Мы должны сделать это без эмоций! Таких, по крайней мере! — Предлагаешь мне сидеть сложа руки?! — Предлагаю успокоиться, мать твою! — Ты вообще слышал, что я прочитала?! — Кимберли потрясла дневником Деборы.       Она была в такой ярости и одновременно ощущала странное жжение в груди от желания разрыдаться, как младенец. Красные мокрые глаза, пышущие злобой, опухшие щёки и дрожащие губы — Майлз никогда не видел её в таком состоянии. В данный момент он был уверен, что будь здесь чертов шериф, Ким разорвала бы его на куски голыми руками. — Возьми себя в руки и не будь размазней, староста. — Да как ты можешь говорить так! — Иначе ты не поймешь. — Боже мой!       Кимберли издала протяжный жалобный стон и упала лицом в подушку, стуча по постели руками и ногами. Она не знала, куда себя деть от этих невыносимых мучений. Она больше не выдерживала. Ничто не могло изменить её гадское настроение. Ничто, кроме неожиданных новостей, прогремевших на весь город на следующий день.

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇