Часть 7 В забытьи.

Холод разливается по всему телу. Бежит по венам. Он не чувствует в себе ни крупицы тепла. Кажется, что никогда не знал ничего, кроме этого отвратительного холода. Ни поднять руки, ни открыть глаз, ни произнести не звука. Он больше не существует. Осталась неподвижная оболочка, которая обречена влачить существование растения, если кто-то не сподобится и не отпустит его. Тук-тук-тук-тук-так, тук-тук-тук-тук-так. Вместо привычного тук-так-так-тук-так-так. Сердце, то которое принадлежит его звериной сущности, почти остановилось. Зверь медленно умирал. Скоро его не станет и останется только безвольное тело. Они связаны, слиты, сплетены воедино. Без одной части невозможно существование другой. Он помнил первые дни, когда только учился понимать свою вторую сущность, пытался найти к ней подход, изучить повадки и привычки. Научиться контролировать звериные инстинкты. Тогда он спросил у наставника – а что будет, если зверь умрет. - Лучше тебе не знать, мальчик – ответил тогда умудренный опытом воин. Теперь он знал это, и это знание было ужасно. Он чувствовал, как раз за разом в его рот вливается горячая кровь Мартина. Течет по пищеводу, остывая, превращаясь в ледяные колкие крошки и падая в желудок куском льда еще сильнее заставляя мучиться. Зверь не реагировал на свежую кровь, с такой охотой принимаемую им до этого. Чувствовал тепло волчонка, жмущегося к его боку. Маленькое существо, ищущее тепла и ласки, подсовывая свою головку под его ледяную ладонь. Ощущал жаркое дыхание кошки и ее жизненную силу на холодных неподвижных пальцах. Он рвался к ним всем сердцем, всей душой. Хотел ругаться с кошкой, слушать нотации Мартина, прижимать к груди головку Холи. Хотел жить, но не мог. Не мог вырваться из ледяного оцепенения. Огонь пронесся по пищеводу, ударился о желудок и разбежался по самым мелким сосудам и капиллярам. Казалось, что он горит изнутри. Тело выломала судорога. Он чувствовал, как бешено заколотились оба сердца, разгоняя заледеневшую кровь по телу, пробуждая его к жизни. Тяжесть, что давила на веки ушла, и он смог открыть пока еще слепые глаза. Зрение вернулось не сразу. Сначала неясные пятна, потом силуэты. Пелена, наконец, спала с глаз, и он смог немного осмотреться. Комната не большая, но хорошо натоплена. Он лежит на кровати, завернутый сразу в несколько одеял. За столом сидит Холи и беспощадно дергает себя за хвостик розовой косички. У стола стоит хмурый Мартин. Кошка сидит на кровати рядом с ним и одной рукой перевязывает свое запястье. Холод отступил на время, но вскоре вернулся с той лишь разницей, что оба сердца ранияра бились ровно и сильно, а значит, можно было жить. Несколько раз в день, на протяжении уже четырех дней Мартин вскрывал руку и вливал кровь в рот ранияра. - Живи, ну пожалуйста, живи. – упрямо шептали бескровные губы. Еле живой от потери сил Мартин перевязывал свежую рану и шел к столу, где его ждало, приготовленное кошкой, укрепляющее зелье. Пить надо залпом, не останавливаясь и не вдыхая. - Гадость – резюмировал целитель. - Почему он все еще спит? – Холи сидит на полу у кровати Рю и держит за холодную руку. – Он же не умер? - Не умер, не умер, но умрет, если мы что-то не сделаем – вздыхает Мартин. Вернулась кошка с очередной прогулки. Княжич регулярно посылал за ней слуг, требуя, чтобы она сопровождала его, то на охоте, то на прогулке, то на балу. Отказаться кошка не могла и приходилось раз за разом отыгрывать эту опостылевшую роль. Благо, что заклинание Рю все еще держится на амулете, позволяя ей сохранять личину миловидной дамы. - как он? – спросила Кошка и проследовала за ширму переодеваться. - все так же. То есть без изменений. – вздохнул Мартин. – а как у тебя дела? - Если этот малолетний похот… - Катя – укоризненно произнес Мартин. - а ну да, - кошка снова оделась в свои шаровары и рубашку, повязала широкий расшитый пояс и вышла из-за ширмы. – короче, если он еще раз будет тянуть свои ручонки под мои юбки, клянусь, лишу его достоинства. - так противно? Кошка скривилась как от зубной боли. Подошла к кровати. Взяла ледяную ладонь Рю в свои руки и стала согревать дыханием холодные тонкие пальцы. Делилась с ним своей жизненной энергией. - Руфус приглашает ужинать – произнес Мартин, поймав маленького бумажного мотыля. - Почему он тут один? Где другие целители? – Катерина уложила руку Рю под одеяло и получше подоткнула край. - Он говорит, что тут редко задерживаются целители. По его словам им не интересна трудная и нудная работа в приграничной крепости – пожал плечами Мартин. - Странно, а я слышала, что лучшей практики, чем приграничье для целителя сложно найти. – Она перевязала волосы лентой и посмотрела на Холи. – идем ужинать, растущий организм. - я…я не хочу… - как-то не уверено произнесла волчонка и попыталась забиться в угол. – я не голодная. - да ну? – удивился Мартин. – а кто пол часа назад клянчил у меня яблоко? - я… тогда хотела… а теперь нет… - и она еще сильнее вжалась в угол. - дело твое – пожала плечами кошка и вышла их комнаты. Мартин с недоверием посмотрел на Холи и тоже вышел из комнаты. Волчонка перебралась на кровать и свернулась клубком в ногах ранияра, стараясь не сильно урчать голодным животом. С завтрака она ничего не ела. Просто не могла, почему-то здесь есть. Вчера удалось выбраться в город и стащить немного сыра и булку, пока продавщица занималась другим клиентом. Она знала – воровать плохо, но ничего поделать не могла. Для нее еда в этом месте пахла гнилью. Пыталась объяснить друзьям, но они только отмахнулись от нее, мол, ерунды не говори. Утром Мартин привычно приготовился раскровить руку, как вдруг кошка перехватила кинжал. - у меня есть одна идея. – произнесла она, аккуратно вынимая ножик из бледной руки целителя. – можно попробовать кровь зверя. Я понимаю, звучит как бред, но иногда наша кровь подстегивает организм. - да, но ты понимаешь, что произойдет? – Мартин знал о таких свойствах звериной крови, но даже не рисковал предложить кошке такой эксперимент. - угу. Но у нас нет иного выбора. Если уж моя кровь не вытянет его, боюсь тогда уже ничего не поможет. – кошка села на край кровати и аккуратно надрезала свое запястье. По руке потекла кровь, и она по капле стала вливать ее в раскрытый рот ранияра. В следующий момент кошка почувствовала, как все тело сковал могильный холод, а тело Рю выгнулось в судороге. Она чувствовала, как бешено заколотились оба сердца ранияра о ее грудную клетку и по телу разлилось тепло. Рю распахнул глаза, обвел их мутным взглядом и снова погрузился в забытье. Катерина перевязала руку платком и встала с кровати. - Жить будет – с хрипом произнесла она, унимая чужие эмоции.