Часть 1

Ей до странности хорошо в Ургюбе. Гюнеш сидит на диване с ногами и греет руки кружкой горячего какао - это помогает чувствовать дом уютным, обжитым. Своим. Она делает глоток какао и вновь прокручивает ленту одной единственной странички в инстаграме - той, что принадлежит Атешу. Каждый раз она порицает себя за это любопытство и уговаривает себя не посещать профиль вновь, но снова и снова кликает на строчку с его именем. Подписаться не решается - Гюнеш кажется, что он поднимет ее на смех, увидев подписку, и уж точно посчитает ее заинтересованность его личной жизнью чрезмерной. Или более того - решит, что она хочет какого-то развития их отношений. «Аллах», - в ужасе выдыхает Гюнеш про себя, старательно избегая риска случайно нажать где-то на сердечко, которое, впрочем, с удовольствием поставила бы под каждой фотографией Атеша. Накануне в момент слабости она даже создала второй аккаунт с выдуманным именем и фотографией милейшего котика на аватарке, имея намерение подписаться, таки, на Гюльсоя, но так и не решилась. Пустая страничка так и «пылилась» без дела, а Гюнеш уже привычно пролистывала фотографию за фотографией, изо всех сил стараясь не оставить на ней никаких следов. Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть - курсор мыши чуть не угодил прямо на «лайк» под снимком Атеша в черной рубашке, слегка небрежно сидящего в кресле за столом на фоне огромного экрана с неразборчивым голубовато-сиреневым логотипом. - Проклятье! - выругалась Гюнеш, судорожно проверяя отметки. Все было в порядке и, оставив ноутбук, девушка побежала к дверям. - Иду! Щелчок замка, повернутая ручка - дверь открылась. - Атеш...- выдохнула Гюнеш, смотря на стоящего на ее пороге мужчину и видя его как будто в первый раз. Черное пальто, водолазка, брюки, безупречно уложенные волосы, - но совершенно нездоровая бледность на лице и пугающая пустота в глазах. - Что стряслось? - Я развелся. Тихо, сухим, почти мертвым голосом, - он смотрел куда-то в сторону или, вернее, насквозь, не видя ничего вокруг. - Заходи! - велела Гюнеш, отходя за дверь, и он шагнул в дом неожиданно послушно, но даже походка его была какой-то безжизненной механической. - Давай пальто, - она заперла дверь и протянула руку. - Ну же! - Я ненадолго... - Давай пальто! Без пальто он кажется далеко не таким величественным и могучим, наоборот, - он какой-то трогательно-худенький в тонком свитере с высоким воротом: Атеш отдает ей верхнюю одежду и слегка ежится, будто от холода, хотя в доме тепло. - У меня есть тапочки, - сообщила Гюнеш, распахивая дверцы низенького шкафа. - Если хочешь, можешь остаться в ботинках, но, кажется, в тапочках будет удобнее. Если только размер подойдет. Он покорно принимает тапочки и переобувается - пятки в черных носках хоть и немного торчат над клетчатыми задниками шлепок, но не критично. А сам Атеш, похоже, и вовсе не способен сейчас замечать такие мелочи. - Пойдем, - вновь скомандовала Гюнеш, направляясь на кухню. С досадой взглянув на грязные тарелки в мойке, она решительно отвергла самоедство на тему собственной хозяйственности и открыла дверцу буфета. - Я ненадолго, - повторил Атеш, остановившийся в дверях комнаты. - Да-да. - Она нащупала бутылку в глубине полки и вытащила ее, попутно захватывая пару бокалов. - Садись. - Поставив из на стол, Гюнеш повернулась к холодильнику, отыскивая в нем что-то, что сгодилось бы на закуску. В закромах оказался только сыр, не самый свежий, но вполне съедобный, и три спелых помидора - она не была уверена, что такие закуски подойдут к алкоголю, но больше ничего предложить не могла. - Скудно, но лучше, чем ничего, - произнесла она, откупоривая бутылку и наполняя стаканы. - Если хочешь, разводи. Что ж, - присев напротив него, она взяла свой бокал. - С началом свободной жизни. Едва заметный кивок - Атеш легонько стукнулся своим бокалом о ее и отпил глоток: мысли его все также были где-то далеко. - Только тебя эта свобода, кажется, совсем не радует, - с легкой иронией заметила Гюнеш, забирая себе кусочек нарезанного сыра. - Так тяжело было отпустить? - Отпустить? - будто очнулся Атеш. - А, Ферайе. Нет. Совсем несложно. - А что тогда? - Просто... - он сделал еще глоток и вздохнул. - Там был Яман...Окан. И когда судья вынес решение, они все так обрадовались. Ферайе была счастлива, это понятно, и Ямана я мог понять, но Окан... Он был так рад, поздравлял их, будто уже праздновал свадьбу, а я....а меня как будто и не было вовсе. Будто они от меня избавились... а я был чем-то неприятным, вроде мозоли. Я постоял, посмотрел на их радость...и ушел. - Ты правильно сделал. - Гюнеш протянула руку, накрывая его ладонь своей и легонько сжимая. - Почему заседание назначили на такое позднее время? - Да нет, время было нормальное. Просто я уехал. - Куда? - Куда-то. Не помню. Просто катался. Потом просто стоял возле машины и думал. - Думал о чем? - О том, как случилось, что я стал чужим своей собственной семье. И когда я стал никому не нужен. Он снова отпил из стакана, Гюнеш из солидарности тоже сделала глоток. - Ты же понимаешь, что это не так? - Так. И я их не виню, я все понимаю. - Атеш покачал головой. - Вру, конечно. Далеко не все. Многое не понимаю. Не понимаю, где я ошибся? Как я умудрился принять столько неправильных решений? - Каких еще неправильных решений, Атеш? В чем ты себя винишь? - Во многом. Я мог проводить больше времени с семьей. С братьями. Не дать им вырасти без меня, быть рядом. Вникать в их проблемы, слушать их, понимать их. - Он пожал плечами. - Не позволить деду отравить их. Не оставлять их ему. - Кажется, ты уехал ребенком, - напомнила Гюнеш. - Думаю, ты не смог бы забрать младенца Окана с собой, даже если бы сильно захотел. Да и Яман был слишком мал для этого. Атеш, когда ты поймешь, что ты не всегда был способен все держать в своих руках? Подросток не может спасать семью от всех бед, это просто невозможно. - Я ведь не всегда был подростком! - воскликнул Атеш. - Я и взрослым наошибался вдоволь! - Ты о женитьбе на Ферайе?! - Да, я о женитьбе на Ферайе! - он залпом опустошил стакан и грохнул им о стол, буравя взглядом одну точку на стене. - Я должен был понять. Заметить. Почувствовать. Услышать их, наконец. Они хотели сказать, но я не хотел слушать. - О, они хотели рассказать? - Да, хотели. Яман намекал, Ферайе тоже хотела сказать. - Кто хочет, тот говорит прямо! - вспыхнула Гюнеш. - Если не сказали, значит, не хотели! - Это все так сложно... - Перестань всегда во всем винить себя. - Гюнеш тоже опрокинула в себя остатки напитка и наполнила бокалы вновь. Атеш поморщился. - Я не хочу больше. - Брось, тебе нужно расслабиться. - Я с тобой знаком всего ничего, и уже второй раз напиваюсь. У тебя сложится обо мне предвзятое мнение. - Не сложится, тем более я пью с тобой. - Гюнеш улыбнулась и вновь толкнула его стакан своим. - Будем считать это нашим общим неправильным решением. - Мда. - Атеш - наконец-то! - слабо улыбнулся ей в ответ. - И тебе приходится пить, чтобы я не выглядел таким жалким. - Ты не способен выглядеть жалким, Атеш Гюльсой. Бутылка пустела со временем, обнажая еще одну общую черту Атеша и Гюнеш, - оба почти не умели пить, но если Атеш, куда более могучей конституции, выглядел человеком, находящимся вполне в форме, то Гюнеш развезло, как никогда раньше. - Чем ты занимался в Америке? - щебетала она, подпирая кулаком ставшую тяжелой голову. - IT. Компьютерный софт. - Атеш тоже расслабился и вольготно развалился на стуле.- Вся эта программная ерунда. - Ты работал в IT- компании и носил деловые костюмы? Ты серьезно? - Ну да. А что не так? - Это же айтишники! Они не ходят в костюмах! - Я не айтишник, я директор компании. Директор, - повторил Атеш и хлопнул ладонью по столу в подтверждение своих слов. - Я носил костюмы. - Пфф, - фыркнула Гюнеш. - Мы завтра пойдем и купим тебе голубые джинсы. Он упрямо мотнул головой. - Нет. Не купим. - Купим! И ты будешь носить! Ты будешь выглядеть в них очень стильно, модно и мило. - Не буду. Гюнеш, я не ношу голубые джинсы. Я не люблю выглядеть мило. - Атеш отчаянно всплеснул руками. - Я не носил голубые джинсы даже ради Ферайе, хотя она любит голубой! Оценивающе окинув его взглядом, Гюнеш тяжело вздохнула. - Ты ее любишь. - Неет. - Любишь. - Не люблю. Правда не люблю. Тогда мне казалось, что я хоп! - он хлопнул в ладоши. - И влюбился. Она казалась...такой.... - Красивой? - подсказала Гюнеш. - Нет. Она казалась...потерянной. Одинокой. Обманутой. Я чувствовался себя обязанным защитить ее. Утешить, обогреть. Полюбить. Да, я, черт подери, вбил себе в голову, что ее нельзя не любить! Изогнув бровь, Гюнеш отпила из своего стакана. - Ну, она миленькая, - промямлила она, вспоминая фарфорово-кукольное личико бывшей супруги Атеша. - Хотя и глуповата, судя по всему. Атеш покривил губы. - Давай не будем. Я развелся, надеюсь, она будет счастлива с Яманом. - он осушил стакан до дна. - Хотя он-то как раз еще не развелся и даже не планирует этого. - Заглянув в бокал, он зачем-то перевернул его и потряс в воздухе, будто ожидая, что он окажется не пустым. - А там не осталось ни глоточка? - Остался, остался глоточек, - успокоила его Гюнеш, откупоривая бутылку. На его стакан хватило, себе же она долила жалкие капли - просто, чтобы он не чувствовал, что пьет один. - За что выпьем? - Пойдем на террасу? - предложил Атеш неожиданно. - Мне она нравится, там воздух и красивый вид. - На террасу? Ладно, пойдем. Перемещение с кухни на веранду прошло не так гладко как хотелось,- Гюнеш позабыла про свой стакан и на ногах держалась не так уж и уверенно, даже оступившись на невысоком порожке. - Эй, осторожнее, - предупредил Атеш, не только поймавший ее, но и не расплескавший при этом содержимое своего бокала. - Не поломай лучики, Солнышко, - пошутил он и, подмигнув, прошел в комнату. Приглашения присесть он так же ждать не стал - и стоило ли, после этого вечера! - падая на диван и подгребая свободной рукой ее «заснувший» ноутбук. - Оой, - скривился он, когда компьютер «ожил», демонстрируя всю ту же его страницу в соцсети, которую она рассматривала до его прихода. - Кошмарная фотография. - Смеешься? - оскорбилась Гюнеш, развалившаяся рядом. - Отличная! - Нет. Волосы ужасные. Толстый, как кабан. - Ой, даже слушать это не хочу, - фыркнула Гюнеш, отбирая у него ноутбук. - Обожаю эту фотографию. - Не за что ее любить, она безобразная. - Вновь вернув себе компьютер, Атеш увеличил снимок. - Зачем я ее выложил? Это вообще я ее выкладывал? - Хорошо, какая фотография тебе нравится? - предложила компромисс Гюнеш и подвинулась поближе, укладываясь щекой на его широкое плечо. -Тебе хоть какая-то нравится? - Надо подумать. - Атеш нахмурился, пролистывая страницу. - Нет. Нет. Точно нет. Это вообще я? Вот! - он повернул ноутбук к ней экраном, с гордостью демонстрируя одобренный снимок. - Отличная. Гюнеш закатила глаза. - Шутишь? В костюме, напряженный, даже не улыбаешься - это для документов? - Почему это? Отличное фото. - Совсем нет. И костюм этот тебе не идет. И сам ты тут как будто...пластиковый. Атеш с изумлением взглянул на фотографию. - Пластиковый? - Ну неживой то есть. Слишком отредактированное фото - тебе не идет. Кто тебя так испортил? - Обо мне писали в журнале, фото оттуда. Эй, почему это оно плохое? Они меня подправили - нос, скулы... - Потому и плохое. Тебя нельзя редактировать - ты красивый такой, какой есть. Длинные пальцы Атеша замерли на клавиатуре - он повернул голову, смотря на нее своими гипнотическими глазами. - Я обычный, - произнес он тихо. - Братья красавцы, но я... - Нет, - перебила его Гюнеш, чуть ли не впервые не теряя дар речи под действием его взгляда. - Ты очень красивый. Ты такой красивый, что сомневаешься в том, что ты настоящий, а не мираж. Между ними повисло неловкое молчание - Гюнеш хотела было извиниться за свои слова, подозревая, что наговорила лишнего, но Атеш заговорил первым. - Я отключу его, тут зарядки мало, - произнес он, легким кивком показывая на ноутбук. - Я...прости я нечаянно подписал тебя на себя, я уберу сейчас. - Не надо, я собиралась подписаться. Оставь. - Ладно. Я, правда, редко там бываю, у меня неинтересная страница. - Атеш выключил компьютер и аккуратно положил его на стол. - Подпишусь на тебя - у тебя наверняка жизнь гораздо интереснее моей. - Едва ли, - усмехнулась Гюнеш. - У меня не нет ни Америки, ни успешного бизнеса. А еще я единственный ребенок в семье, у меня всего двое родителей и ни одного бывшего супруга. - Да, в этом я обогнал большинство людей на Земле. - Гюльсой откинулся на спинку дивана и расслабился, прикрывая глаза. - Иногда мне кажется, что все это сон. Просто дурной сон. Пройдет еще немного времени, и я проснусь у себя в квартире в Штатах и пойму, что ничего этого нет. Моя семья мне не лгала всю мою жизнь. Мой брат не говорил, что предпочел бы видеть меня мертвым. Я не признавался в любви девушке, которая влюблена в моего брата. Мой дед не называл меня змеей, отравившей дом. Я не наделал столько столько ошибок. Он замолчал, а Гюнеш смотрела на него и отчего-то думала о том, что многое отдала, чтобы в его жизни всего этого действительно не было - ни трудностей с семьей, ни безумного брака, ни правды, которую ни одни человек не хочет узнавать так, как узнал он. А был бы покой - и на этой веранде он сидел бы на этом самом диване не раздавленный грузом проблем, не пьяный, в надежде, что хмель притушит боль, а спокойный и счастливый, с чашкой горячего чая или какао и с улыбкой на губах, кутался в плед, уютно забравшись на сидение прямо с ногами. И чтобы ему никуда не нужно было уходить. Атеш вздрогнул, будто услышав ее мысли, и открыл глаза. - Мне пора. Уже поздно. - Пора? - переспросила Гюнеш удивленно. - Нет, Атеш. Ты прав, уже очень-очень поздно. И ты пил - я не могу отпустить тебя за рулем. - Брось, я вожу столько, сколько себя помню. И я не так уж и пьян. - Нет-нет, даже не обсуждается. - Он встал, и она вскочила вслед за ним. - Я лягу поперек дорожки, но не выпущу тебя со двора. - Решительная позиция, - Атеш улыбнулся. - Хорошо, я вызову такси. Машину заберу утром. - Такси, ночью? - Гюнеш бросила взгляд за окно и передернула плечами. - Атеш, мне не будет покоя. Кто знает, куда тебя завезет этот таксист. - Брось. Это не Стамбул, а я не молоденькая девушка. - Он протянул руку, ободряюще поглаживая ее по плечу. - Я позвоню тебе, когда доберусь. Обещаю. Мысль - безумная! - и выдохнув глубоко, Гюнеш шагнула к нему. - Останься. Ночуешь у меня - дом большой. - У тебя? - Атеш будто растерялся. - Ну что ты. Столько хлопот для тебя... - Никаких хлопот! Тут еще две спальни - ты спокойно выспишься. - Да, но... - он поджал губ и зачем-то провел ладонью по волосам. - Ну... мне даже зубы почистить нечем. - Я дам щетку! - с пылом пообещала Гюнеш, но заметив его смущённый вид, поспешила уточнить: - У меня есть запасные. Целая куча. Купила пачку по акции в супермаркете в Стамбуле - я понятия не имею, зачем мне столько. Можешь взять пять, нет, десять! - Вообще-то я обычно пользуюсь одной, - с иронией заметил Атеш. - Хорошо, ты меня убедила. Останусь у тебя. - он оглянулся. - Дай мне какой-нибудь плед - я лягу здесь, на диване. - На диване? На этом? - Гюнеш тоже бросила на него взгляд и содрогнулась. - Да ты шутишь, наверное. Он вполовину короче тебя. - Да нет, все в порядке, у меня почти такой же в комнате, и я спал на нем, когда... - Атеш осекся, но все же решился закончить, хотя Гюнеш уже догадывалась об окончании этого рассказа: - Когда жил с Ферайе. Так что для меня это привычно. - Не хочу, чтобы добил свою спину в моем доме, - констатировала Гюнеш сухо. - У себя спи хоть в чемодане, но у меня такие фокусы не проходят. Я иду стелить постель. - Гюнеш, подожди... - Атеш попытался поймать ее за рукав, но она вывернусь из его рук. - Ла-ла-ла, - она зажала уши руками. - Не слышу! Атеш, ты что-то говоришь? Мне ничего не слышно! Я иду готовить для тебя постель и ничего не слышу! - Ой, ну все,брось. - Он насильно, но все же мягко отнял ее ладони от ушей и сжал в своих руках. - Спасибо тебе. Ты...слишком много делаешь для меня. - Ну что ты. - Ей до ужаса не хотелось, чтобы он отпускал ее руки - вот так бы вечность стоять и смотреть ему в глаза. Гюнеш и самой странно признавать это, но она привыкла даже к его росту - он такой высоченный, что ей приходится сильно запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо, и прежде это стоило бы ей устойчивой боли в шее, но теперь... Гюнеш казалось, что рядом с ним ей вообще не может быть больно. - Давай я сам разберу постель? - предложил Атеш, стоя в дверях маленькой комнатки, совершенно не мужской, с мелкими желтыми цветочками на обоях и тюлевыми занавесками. - Иди, ложись, тебе сегодня нелегко пришлось со мной. - Нет, тут нужно все перестелить, - отозвалась Гюнеш, спешно сдирая с кровати простыни. - Тут жуткий комплект, я принесу другой. - Не надо, меня все полностью устраивает. - Нет, я перестелю. Он мерзкий - постелила после отъезда Баде, потому что с виду он ничего, но спать на нем - сущее наказание. Я сейчас, - она юркнула в дверной проем мимо Атеша, не успевшего остановить ее. Отсутствие ее не было продолжительным - вскоре она ворвалась обратно, чуть растрепанная, с комплектом белья в охапке. - Принесла еще плед - на случай, если будет прохладно. Аллах, простыня мятая после стирки, это ничего? - Я переживу ночь на неглаженой простыне, я уверен. - Я могу все же погладить... - Не стоит. - Правда, я быстро. Вжик-вжик. - Не надо «вжик», - произнес Атеш с таким невозмутимо - серьезным видом, что не улыбнуться было невозможно. - Гюнеш. Я посплю даже совсем без простыни. Правда, не суетись. - Что ты, я не суечусь совсем. - Гюнеш принялась застилать постель, пытаясь справиться с непослушными резинками простыни. - Все в порядке я сейчас застелю и найду тебе щетку. Сейчас, мне нужно заменить подушку - эта слишком маленькая! - она снова бросилась вон из комнаты - Атеш, закативший глаза, в этот раз последовал за ней. - Гюнеш Ачикалын! Остановись и поговори со мной! - О чем? - удивленно вскинула брови Гюнеш, стягивая наволочки со своих собственных подушек. - Послушай, та кровать не будет коротка для тебя? Может, ляжешь здесь, у меня, а я ночую в той комнате. - Отличная идея! - притворно обрадовался Атеш. - Правда? - Нет! Гюнеш, не надо устраивать переезд ради того, чтобы я спал тут одну ночь. И отдай подушку, ради всего святого. - Нет, мне кажется, что будет лучше, если ты поспишь здесь, - будто не слыша его, продолжила разбирать свою кровать Гюнеш, скидывая на пол подушки и пытаясь стянуть одеяло. Помешала сумка, некстати лежащая в изножье, - и раздосадованная, она подхватила ее и швырнула на кресло. Меткость в ее таланты не входила - сумка предсказуемо не долетела до сидения, смачно плюхаясь на пол и рассыпая по полу все свое содержимое. - Да что ж это такое?!- всплеснула руками девушка, собирая выпавшие очки, наушники, еще одни очки, кошелек, банку витаминов, блеск, зеркало, пачку носовых платков, половину подтаявшей шоколадки, документы, маркер, маникюрные ножницы и швейный набор, который ей в дорогу всучила мама. Наклонившись, подобрал то немногое, что досталось на его долю, Атеш - и Гюнеш застыла, с ужасом смотря оранжевую коробку в его руках. - Эммм... - потянула она, понимая, что должна объяснить наличие у нее такого богатого запаса контрацептивов - именно их, как назло, поднял Атеш. - Моя подруга выходила замуж, у нее был девичник. - Угу, - задумчиво кивнул Атеш, все еще разглядывая пачку. - И...она сделала подружкам подарок. Она странная немного. Всем подарила. Вот их в том числе. - А. Ясно. - Глупый подарок. Ее бесит, что у меня нет парня. Она сказала «ты достойна самого лучшего». Сумасшедшая. - Гюнеш выдавила из себя нервный смешок, надеясь, что это сгладит ситуацию. - Давай я заберу это и заброшу куда-нибудь. - Ну да. - Атеш протянул ей коробку. - Хорошо.Да. Ладно. - Он сунул руки в карманы и поежился, будто ему было холодно. - Давай ты не будешь никуда переезжать сейчас и создавать лишний беспорядок. Та кровать вполне удобна, я отлично высплюсь. И тебе надо поспать - вечер выдался не самый легкий. - Он попятился к дверям. - Хорошо? - Я не перестелила тебе постель, - робко напомнила Гюнеш. - Ничего. Я справлюсь сам. А ты ложись. Спокойной ночи. - Атеш? - он обернулся резко, и что-то нечитаемое промелькнуло на его лице, заставляя вспыхнуть его глаза, - и сердце Гюнеш отчего-то застучало чаще. - Нет, ничего, - покачала она головой. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Возвращение постели в привычное состояние заняло время - довольно много, учитывая, что Гюнеш все еще была не совсем трезва, а общее ее состояние оставляло желать лучшего. Она ругала себя, что давным-давно не выбросила ту коробку, что позволила Атешу увидеть ее, - что он подумал о ней? «Сумасшедшая Гамзе», - выругалась Гюнеш мысленно, зазывая на голову подруги дождь из ненавидимых ею лягушек. «Он наверняка сейчас лежит и думает какая я нелепая. Жалеет, что связался со мной. Тем более, что спать приходится на неудобной кровати. И простыни неглаженные. Я ужасная хозяйка». Гюнеш кулаком взбила подушку и вздохнула - сон к ней не шел. Не льстила ей мысль и заглянуть к Атешу, чтобы объясниться, - после случившегося он был наверняка о ней не лучшего мнения, да и понять ее намерения мог неверно. Нет, идти к нему ей было нельзя , и, сунув ноги в тапочки, Гюнеш поплелась в ванную. - Прости-прости-прости! - Судьба решила поиздеваться над ней в этот вечере от всей души: распахнутая дверь ванной комнаты предъявила ей Атеша во всей красе - без свитера, но, к счастью, в брюках, с растрепанными, чуть влажными волосами и капельками воды на лице. - Я не смотрю! Я ушла! - Нет, Гюнеш, не уходи, я уже умылся, - окликнул он ее. - Прости, глупая привычка одиночки - я отвык запираться. - Тебе нужно полотенце? - спросила Гюнеш, прикрываясь ладонью как маленькой ширмой. - Да, было бы неплохо. И я, наверное, наглею, но ты обещала мне щетку... - Щетку? - нахмурилась Гюнеш, опустив руку и смотря прямо на него, - думать при виде него полуобнаженного оказалось архисложно. - Щетку... - Атеш изогнул бровь вопросительно, пытаясь проследить за направлением ее взгляда, и она вздрогнула. - Щетка! Я щетку тебе обещала! - Она бросилась к столику, шумно выдвигая один ящик за другим. - Где же, где, где...вот! -просияла девушка, разворачивая щетки веером перед его лицом. - Какую? Выбирай! - Любую, - ответил Атеш, забирая одну, не глядя. - Спасибо. - Не за что. Я почищу зубы тоже, хорошо? Я не помешаю? - Конечно. Я могу уйти, кстати... - Нет, зачем, - запротестовала Гюнеш. - Это же только чистка зубов. Все нормально. Почистим вместе. - Она схватила тюбик пасты и выдавила по порции на свою и его щетки. - Чисть. Все хорошо. Это фе не дуф, - прошепелявила она, уже засунув щетку в рот. - Фсе офеты. Фотошо. Атеш усмехнулся, но промолчал, очевидно, не испытывая желания говорить с занятым ртом, а Гюнеш,орудуя щеткой, мысленно ругала себя за неспособность вести себя разумно. В его присутствии ее постоянно тянуло на какие-то глупости, суету, ненужную возню - сейчас, молча, она прокручивала в голове все происходящее и ставила себя перед фактом: она должна быть сдержанной и вести себя так, как подобает умной образованной и самодостаточной двадцативосьмилетней девушке. Так говорил ее «ангел» - «дьявол» же напоминал, что быть сдержанной и спокойной рядом с красивым молодым человеком, который рассекает по ее дому в не самом официальном наряде, и в этом «образе» преступно привлекателен, очень и очень сложно, но, как бы ей не хотелось свернуть на «темную» сторону, она была обязана придерживаться разумной части себя. Она ей подсказывала - нужно уйти. Утром Атеш уедет, и все это пройдет. - Стакан? - предложила она Атешу, и он кивнул, забирая его и полоская рот. - Полотенце в шкафу. Я..пойду, наверное. - Гюнеш шагнула к дверям, но обернулась. - Все хорошо? Тебе ничего не нужно? Справился с постелью? - Справился, - с улыбкой кивнул Атеш. Без рубашки, гораздо менее «формальный», с неряшливой прической, которая отчего-то была ему безумно к лицу, - он выглядел так просто и по -домашнему тепло, что ей хотелось его обнять. - Все хорошо.Ложись. - Ты можешь будить меня в любое время, если что, - предупредила Гюнеш, хватаясь за ручку двери. - По любому вопросу. Не стесняйся. Но...спокойной ночи. - Спокойной ночи. - она тихонько вздохнула и шагнула в коридор, - будто цепи порвала, что сковали их в эти короткие, почти интимные минуты. - Хотя...иногда мне кажется, что я уже сплю.И ты - мое сновидение. - Гюнеш замерла на пороге и медленно обернулась: Атеш смотрел на нее, и тот необъяснимый огонь вновь плескался в его глазах. - В жизни не может быть такие людей, как ты, - таких понимающий, чутких. Такому, как я, в жизни никогда не встретить такую красавицу, что просто возьмет за руку и пройдет с тобой через все проблемы, беды, трудности, а если и не пойдет, то... просто будет рядом, просто выслушает. - Он пожал плечами. - Да и не такими уж нерешаемыми кажутся проблемы, когда ты рядом. В последние месяцы мне все виделось беспросветным, мрачным... а потом появилась ты. Я остановился тогда, чтобы помочь совершенно незнакомому человеку, но это ты помогла мне. Осветила все своими лучами. Согрела. Дала надежду.Ты и правда Солнышко, - выдохнул Атеш, и от того, как прозвучало ее имя в его устах, ее сердце замерло - и будто расцвело. - Мое Солнышко. Он замолчал и отвел взгляд, будто смутившись своих слов, а Гюнеш смотрела на него, не в силах отвернуться, уйти. Она молчала - любые слова, какие она могла бы произнести, никак не смогли бы суметь описать ее чувства. Гюнеш и сама едва могла понять весь спектр своих эмоций сейчас. «Мое Солнышко...». - Уже поздно, пойду лягу, - произнес Атеш, первым нарушая эту паузу. - И сам не сплю, и тебе не даю, - четким уверенным шагом, он направился к выходу, сторонясь ее, все еще стоящей в дверном проеме. - Спокойной ночи... Гюнеш подалась к нему - ее ладонь взмыла, пригвождая его к месту прикосновением к груди: каким же горячим он был сейчас. Ее рука касалась его кожи впервые за все их недлинное знакомство, а в голове только мысль о том, что это ощущается до странности правильно - это прикосновение. Гюнеш обнимала его прежде - обыденно, по-дружески, разделенная с ним кучей слоев одежды и спокойным осознанием, что это не значит решительно ничего, но сейчас все было иначе. Слишком близко. Слишком интимно. Слишком откровенно. Вдобавок, она - что греха таить! - все еще пьяна, но ее не отпускает подозрение, что ее ослабевших ногах и спутанных мыслях в затуманенной голове виноват не только алкоголь. - Гюнеш... - Рука Атеша касается ее лица, большой палец скользит по уголку ее губ, и она вздыхает тяжело. Сил бороться с этим у нее больше нет - ни с его пламенным взглядом, ни с жаром его рук, ни с огнем, пожирающим ее изнутри. И Гюнеш принимает решение - неправильное, пусть! - резко убирая руку с его груди и притягивая его за шею к себе. И целует Атеша сама. Их первый поцелуй совсем не такой, каким она могла бы себе его представить - в нем она впервые узнает настоящего Атеша Гюльсоя. Ни следа знакомой ей сдержанности и почти ледяного хладнокровия, рассудительности, вдумчивости, - в эти мгновения он полностью достоин своего имени. Он не дает ни намека на нежность - у Гюнеш подкашиваются ноги от топящей ее без остатка его страстности, и Атеш будто считывает это, без промедления подхватывая ее под коленями и пригвождая к стене, не переставая целовать ни на миллисекунду. А она, отвечая ему со всем пылом, которого она в себе и не подозревала, путает в его волосах пальцы и молит Вселенную лишь о том, чтобы это не заканчивалось. Его полные губы хранят вкус мятной зубной пасты, приправленный нотками алкоголя, - Гюнеш кажется, что она становится пьянее с каждым мгновением этого невероятного поцелуя, хотя подозревает, что дело не в той распитой бутылке. Ее пьянит сам Атеш - лишает воли, мыслей, разума, оставляя лишь желания: предельно четкие. Ее рука снова на его груди, в месте, где сердце бьется оглушительно: Гюнеш легко царапает его кожу, и Атеш рывком отстраняется - они дышат тяжело, пытаясь восстановиться. Тяжелый, грудной вздох, - он прислоняется лбом к ее лбу, прикрывая глаза, и замирает в таком положении. Но его губы слишком близко, и Гюнеш не выдерживает дистанцию, снова подается вперед, коротко целует его раз, потом еще и еще...И он отвечает, жадно ловя эти рваные поцелуи, все теснее вжимая ее тело в свое, будто объятое пламенем. Снова поцелуй - и Гюнеш выворачивается из его объятий. Она успевает сделать лишь шаг - дальше не пускает его рука, сжимающая ее запястье. В этом нет ни насилия, ни принуждения - Атеш держит, будто умоляя ее не уходить, и та же просьба читается на его лице, от которого она, как ни старается, не может отвести глаз: сейчас он абсолютно дьявольски красив. Он не сводит с нее полного страсти взгляда, но позволяет ее руке скользнуть в его ладони, давая ей уйти. Гюнеш сама в последний момент сжимает кончики его пальцев, удерживая его рядом, и толкает дверь в свою спальню. Первый их поцелуй в этой комнате совсем другой - он вязкий, терпкий, неторопливый. Она обнимает его за шею, он ее - за талию, и между ними практически нет ни одного миллиметра расстояния. Не мешает и пресловутая разница в росте - Атешу и вовсе приходится запрокинуть голову вверх, когда он приподнимает ее над полом, чтобы практически сразу опустить на кровать. Он отпускает ее губы, но только для того, чтобы покрыть поцелуями подбородок и шею, спускаясь цепочкой к плечам и ключицам, открытым низким вырезом пижамного топа на бретельках. Впрочем, он Атешу все же мешает, и его пальцы стягивают лямки с ее плеч, обнажая Гюнеш для его ласок и давая понять, что его мало чем можно смутить. - Солнышко... - его шепот с легкой хрипотцой сводит ее с ума, а он, нимало не сомневаясь, подливает мала в огонь, лаская губами ее шею и мочку уха. - Приподнимись... - Она подчиняется, и он срывает с нее майку так быстро, что она не успевает и охнуть. Накатывает запоздалое чувство стыда, - и Гюнеш опускается обратно на постель, пытаясь прикрыть обнаженную грудь ладонями. В глазах Атеша насмешка - он склоняется к ней, целуя оба ее плеча, и мягко уводит поцелуи вниз по предплечью, расцепляя ее руки и расцеловывает до самых кончиков пальцев. - Будет хорошо, если они будут у меня в волосах, - Атеш подмигивает ей шутливо. - Или на спине. Тебе не кажется? Он не сводит с нее взгляда и тянется куда-то в сторону - с трудом вывернув шею, Гюнеш смотрит, как он выдвигает ящичек ее тумбочки, вытаскивая проклятую пачку презервативов, которую она лишь недавно туда забросила в попытке скрыть от своих и чужих глаз. - Аааа...они подойдут? - выдыхает она, с некоторым испугом смотря, как он срывает пленку с коробки и достает оттуда квадратный пакетик. Улыбка скользит по его распухшим от поцелуев губам, и он кивает едва заметно. - Подойдут. - Ох... - он позволяет ей сомневаться, вновь даря поцелуй - глубокий, обезоруживающий. Гюнеш уже не может мыслить здраво - ей кажутся одним мгновением те минуты, когда испаряются остатки ее пижамы, а его брюки улетают куда-то в угол комнаты. И сиюминутное осознание: рядом с ней Атеш Гюльсой, во всем своем великолепии, абсолютно голый, возбужденный до предела, отчего-то захотевший именно ее - ненакрашенную, без укладки, с котятами на пижаме. Что именно ее он сейчас так страстно целует, - Гюнеш снова готова обвинить во всем алкоголь, но мысль об этом улетучивается, когда тело пронзает боль. Атеш отстраняется рывком, будто вздернутый удавкой раньше, чем она, не в силах сдерживаться, ойкает сдавленно. В ее планах не было ни остановить его, ни напугать, но последнее, кажется, получается само собой - в его огромных глазах читается неприкрытый ужас. - Гюн... - она не дает ему сказать, вновь притягивая за шею к своим губам: она сейчас не вынесет его смятения. Он должен быть уверен в своем желании и не должен сомневаться в том, что она хочет этого тоже - и плевать, что в своей голове она уничтожает себя. Голос совести сейчас буквально звенит в ее ушах: «Стоило ли столько лет гонять своих кавалеров, чтобы завалиться в постель с красавчиком, у которого даже чернила в свидетельстве о расторжении брака не высохли толком?» - язвит ее разумная часть. - «Кичилась своей недоступностью, а что теперь? Для парня, который прибежал к тебе заливать горе после разрыва с подружкой, себя берегла? Он того стоит?». «Стоит», - выдыхала Гюнеш сквозь плотное облако удовольствия, сменившего ту досадную боль. Она тонула в Атеше, в том море наслаждения, о масштабах которого даже не подозревала, - и ни о чем не жалела. - «Стоит. Он этого стоит». Сбитые простыни. Одеяло, валяющееся на полу возле кровати. Ее искусанные губы, его растрепанные волосы и красные полоски на загорелых плечах. Они оба настолько мокрые, как будто только что выбрались из-под душа, оба порядком выдохлись за эту безумную ночь, но отпустить друг друга не решаются. Дыхание Атеша все тяжелее с каждой секундой, с каждым движением, и когда он замирает, Гюнеш ничего не говорит - только нежно целует его в плечо. Он немного неуклюже опускается на нее, припадая губами к виску, к влажным прядкам волос, а она хватается за его руку, утыкаясь носом куда-то выше его локтя. Она хотела бы провести так вечность. Рядом с Атешем. Но пока рядом с ним она встречает сон.