Пролог

       Машина плавно проезжала лесные массивы. Перемещалась из точки А в точку Б. А точнее из Набережных Челны в Казань, столицу Татарстана. Погода за окном была жутко унылой. Дождевые капли стекали по стеклу машины.       — Милая, ну что ты молчишь? Поговори со мной, прошу. — Слышится нежный мужской голос. — Ты же знаешь, что это вынужденная мера. Я не могу взять тебя в Стамбул. — Выдохнул мужчина. Нервно ударив по рулю.       — Нет, я ничего не знаю, возьми меня с собой, в чем проблема? Для чего мы едем в Казань? Чтобы ты бросил меня на нее? Мы практически не знакомы. Как ты можешь доверить меня ей. Уж лучше одной остаться. — Восклицает девушка.       — Лале, не смей так говорить, она твоя мать и очень любит тебя. — В зеркале заднего вида девушка хорошо видит нахмуренные тяжелые брови отца. — Там живет твой брат, твоя мать. В общем, кончай разговоры. Все решено. — Надавил мужчина, еще тяжелее выдыхая.       Девушка закатила глаза. Она была жутко зла на своего отца. На обстоятельства. На его работу. И на себя, что не может понять его.       Они ехали уже порядка трех часов. Оставалось примерно столько же. Девушка порядком устала от дороги. Последний час она заняла тем, что сначала рассматривала носки своих туфель, а затем теребила длинную голубую юбку, что приятной тканью обволакивала голые ноги. Белая блузка давно помялась, а платок немного съехал с головы, из-за чего, будто психанув, девушка просто сняла его с головы и положила на колени.       С каждой минутой она понимала, что приезд в Казань неизбежен и слишком близок. Видеть мать ей не особо хотелось, но лишь потому, что находиться с ней означало бы неминуемый отъезд Камиля Рашидовича — её отца. Лале с отцом жили вдвоем почти с самого её рождения. Мать — Диляра, развелась с мужем и, уехав от них — вышла замуж. Девушка не злилась на родственницу, так как была рада, что её родители были счастливы, хоть и по отдельности. Она знала историю своих родителей — брак был заключен по договоренности, их родители ожидали, что они все же полюбят друг друга, но так и не смогли. Расстались добрыми друзьями. И благодаря этим теплым дружеским чувствам Лале не чувствовала себя обделенной любовью.       С Дилярой они стабильно виделись раз в три месяц, до того, как они с отцом уехали в Стамбул, но это было давно. Однажды она даже приезжала в Казань.       Да уж, те пару дней, что они там были с отцом, она не забудет никогда. И того мальчишку, что был старше её года на четыре-пять…

1978, июль

      Жаркий летний день. Начало июля. Дети бегают на улице, играют. Кто-то спешит на речку, кто-то катается на велосипедах.       Маленькая девочка лет 6 бегает за мальчишкой постарше себя.       — Эй, Лале, прекрати! Отстань от меня! — Кричит ей мальчик. Достает рагатку из кармана. — Я сейчас выстрелю в тебя, дурная!       — Сам прекрати, ты обозвал меня! Я все папе расскажу! — Кричит младшая.       — Я вообще-то сказал это после того, как ты кинула в меня песком. — Останавливается мальчик. Он улыбается молочной улыбкой.       — А я все равно все расскажу. — Девочка выхватывает у него рагатку и быстро подбирает камень, натягивает резинку. — Сдавайся, Вовка! — Кричит.       — Ну ты и дура! — Кричит во все горло старший.       Лале отпускает резинку и в Вову летит камень. Мальчик подпрыгивает и кричит. Убегает в сторону родителей. Обнимает отца и Диляру. Те смеются, а Камиль берет девчонку за ухо и дергает на себя.       — Ах, ты, küçük aldatmaca, что вытворяешь?! Ты же не дикарка, ну-ка успокойся. — Говорит мужчина, отпуская ухо и приглаживая волосы девочки.       — Baba, не делай! Я больше не буду. — Обижено говорит Лале. Губы надуваются, темные бровки хмурятся, а руки складываются на груди.       — Лале, если ты перестанешь быть такой дикаркой, то я обязательно на тебе женюсь. — Говорит мальчик, выглядывая из-за родителей, улыбается.       Взрослые лишь смеются. Дети ужасно забавные в этом возрасте.       — Вова, если ты когда-нибудь попросишь руки, моего тюльпана, я никогда тебе не откажу! — Мужчина треплет рукой волосы мальчика.       Я тогда была совсем маленькой, еще не понимала от чего хочется ударить его или резко обнять. Я не умела любить, не понимала как это. От того и разобрать не могла, какие чувства испытываю. Папа был прав, я — дикарка, умеющая лишь принимать любовь. А вот дарить — не умела.        А сейчас? Изменилось ли что-то?       Со временем просто засунула мысли о нем подальше. Со временем все забылось. Вова Суворов исчез из мыслей, из жизни, ото всюду. Будто и не было никогда.

1989

конец апреля

      Сейчас же все, конечно, изменилось. Девушка повзрослела, стала терпимее и мягче. Вроде и дикаркой быть перестала.       С матерью Лале, безусловно, поддерживала контакт. Они общались по телефону и достаточно часто. В Турции, Камиль и Лале прожили около 10 лет. Стамбул стал ей родным. А сейчас пришла пора возвращаться на родину, в СССР. Только вот отец уедет, а Лале останется в Казани с матерью и людьми, что уже успели стать ей чужими.       Своего брата, Марата, девочка видела совсем маленьким, очень давно. А повзрослевшим — только на фотографиях. У Лале не было особой тяги видеться с ним. Родственные границы, что они и не успели выстроить, неуемно стерались. Ей казалось, что и у брата они тоже отсутствовали. От того и чувств родственных не испытывала, будто и не хотела этого. Старалась подальше от семьи матери отойти. То ли мешать не хотела, то ли боялась, что она оттолкнет. Конечно, все это были лишь надуманные мысли.        С Дилярой у девушки были хорошие отношения, дружеские, но, увы, не родственные. Камиль был на протяжении долгого времени — и мамой, и папой, и другом и братом. Он был для нее всем. А сейчас, этот человек ее покидает. Уезжает в командировку по долгу службы, там ему предстоит мотаться из одного места, в другое, а дочь… Она останется с матерью, поступит в институт, в котором уже обо всем договорились. В который её примут с распростертыми объятиями, на специальность «перевод и переводоведение», которую, разумеется, за нее, конечно же, выбрал отец.       — Мы сейчас заедем на заправку, а там минут 30 и мы на месте. — Говорит мужчина, выворачивая руль. Смотрит на нее в зеркало заднего вида. Видит лишь отрешенный взгляд. — Лале, поговори со мной, canım, lütfen.       Девушка даже не посмотрела на него, только головой в отрицании покачала. Мужчина вздохнул.       Как мне объяснить ей, что не могу взять с собой? Как донести до нее, что я не бросаю её, что я вернусь, через время, что буду писать ей письма? Как показать ей свою любовь, чтобы она не чувствовала себя обделенной и брошенной?

***

      Вот и двор. Совершенно чужой, совершенно другой, отличный от Стамбульского. А вот на двор в Челнах — было очень похоже. Та же планировка, те же обшарпанные хрущевки и сталинки.       В Челнах девушка с отцом жили до того, как ей исполнилось 7, затем они уехали в Турцию, так как отца перевели туда по службе. И только недавно, месяц назад они приехали на родину. Но девушке уже отчаянно хотелось назад. Родиной она считала другое место, другую страну.       У подъезда стоит семья из трех человек. Лале видела их раньше, она помнила. Девочка даже по телефону ни с кем из них, кроме матери не говорила, за прошедшие годы. Дверь машины открывается. Камиль протягивает девушке руку, а она хмуро на него смотрит.       — Лале, давай же, выходи. — Наседает мужчина, шепча слова. — Тебя ждут. Не красиво, kızım.       Девушка, воспользовавшись его рукой, выходит из машины. Берет платок и укрывает им волосы, пальто надевает, от дождя прячется. Смотрит на семью из трех человек, что ожидают по-видимому её. Камиль отдает дочери сумочку и мягко подталкивает в спину, чтобы она подошла к матери.       — Дорогая, здравствуй! Как ты похорошела, моя хорошая. — Обнимает ее мать. Девушке нравится чувствовать ее тепло. — Лале, помнишь, — это мой муж, дядя Кирилл. — Мужчина мягко приобнимает её, интересуясь, как доехали. — А это твой брат — Марат. В последний раз ты его видела, когда он был совсем малышом, а сейчас вон какой вырос — жених! — Смеется женщина, а девушка коротко кивает, отходя на шаг, когда брат хочет её обнять. Мальчишке это явно не понравилось, хмурит темные брови. А девушка не готова пока что к объятиям с ним. Хочет притереться сначала.       В голове у Лале проносятся мысли о том, что они с Маратом похожи. Темные жесткие волосы, брови, глаза, даже черты лица схожи. Точно, родственники.       — Привет, Камиль. — Диляра здоровается с бывшим мужем достаточно тепло. Отец девушки жмет руку Кириллу, похлопывая его по плечу. Они друг другу улыбаются. Это хорошо, когда люди между собой контакт находят. — Лале, давай пока мужчины заносят сумки, мы с тобой приготовим обед, хорошо? — Девушка кивает ей и они вместе поднимаются на третий этаж. Мать открывает перед девушкой дверь, впуская её в квартиру. — Вот эта, первая дверь — в твою комнату. — Улыбается ей женщина.       Лале только кивает. Боится, что волна недовольства и сарказма выльется через её рот. Не хочет мать обижать. Хочет быстрее лечь спать, но не здесь. Хочет у себя дома, желательно в Стамбуле, в их потрясающем районе — Султанахмет, где от их дома до голубой мечети — рукой подать. Хочет просто назад, в прошлую жизнь.       Лале никогда не была сильно набожной. Она не молилась, как порядочные мусульмане по пять раз в день. Но честно соблюдала пару писаний, носила таавиз. Девушка не носила хиджаб, но часто прикрывала голову платком, так было комфортнее, привычнее как-то. В Стамбуле многие девушки покрывали голову и Лале это нравилось. Отец часто привозил ей платки, порой они покупали их и вместе, когда путешествовали. Для нее платок был аксессуаром, который, как она считала, только подчеркивал её красоту.       — Дорогая, поговори же со мной, пожалуйста. — Диляра берет девушку за руки и заглядывает в глаза. Лале упорно не поднимает голову вверх, специально не смотрит на нее. Знает, что сдастся. — Я понимаю, что тебе сложно. Что ты хочешь быть с отцом. Вы привыкли друг к другу. Но поверь, с нами тебе будет ничуть не хуже. Познакомишься с одногруппниками, подружек себе найдешь, а может и друга. И Камиль приедет попозже. Все будет хорошо, я знаю. — Говорит женщина, а девушка лишь вздыхает и обнимает её крепко. Сдалась.       — Мам, мне тяжело. Я хочу назад, в Турцию. Там мне было хорошо. — Девушка растрогалась от слов матери и теперь готова говорить с ней на эту тему. — Мама, у меня там были друзья. Мы вместе ходили в мечеть. Мы вместе гуляли. Я плохо чувствую себя здесь. — Уже не сдерживаясь, плакала девушка. Выговаривая матери все тяготы, которые настигли её за это время.       Лале не знает, сколько времени прошло, но она четко слышала, как мужчины копошатся в коридоре, принося вещи с улицы. Да, чемоданов и сумок было предостаточно. Весь багажник, частично занятое заднее сидение и переднее сидение.       Дверь скрипнула. Из-за нее высунулась темная голова.       — Мам, мы уже все принесли. Можно я к пацанам пойду, погуляю? — Конючит парень. — Они ждут меня, я ж обещал.       Даже не постучал, наглец! — Думала девушка.       — Маратик, к нам приехала твоя сестра и её отец. Мы сейчас будем обедать. Куда же ты пойдешь? — Искренне удивляется женщина.       — Мам, ну как так то, а? — Вздыхает парень, пиная дверной косяк.       — Марат, а ну-ка перестань с матерью препираться! Тебе уже сказали все, посидим, потом пойдешь к пацанам своим. Что ты как маленький, а?! — Уперевши руки в боки, прикрикивает Кирилл.       Марат лишь понурив голову уходит из комнаты, растворяясь в темноте коридора.       — Раньше, эта комната принадлежала моему старшему сыну, Вове, помнишь его? Я думаю, что он был бы рад уступить тебе место. — Говорит Кирилл, улыбаясь.       — Да, я его помню. А где он сейчас? — Лале немного мнется, ей неловко спрашивать такие вещи и неловко, что она заняла чье-то место.       — Сейчас Володя служит в Афганистане. Скоро должен вернуться. Пара месяцев и всё. К сентябрю дома будет. — Говорит Диляра. — Ладно, пойдемте обедать.

***

      За обедом они много разговаривали, обсуждая разные новости. Царила настолько дружеская атмосфера, что Лале расслабилась и даже начала шутить. Камиля очень радовали такие перемены в её настроении. Радовало, что она наконец начала раскрываться.       Уже ближе к вечеру, они стояли на пороге, провожая Камиля в аэропорт. Ему предстояла поездка в другую страну, на неизвестное время. Отец и дочь горячо прощались, стараясь не показывать лишних эмоций.       — Canım, ты всегда можешь мне позвонить. — Говорит мужчина. — Я тоже буду звонить и как только смогу, то приеду к тебе. Учись, дружи и живи полной жизнью. Пусть Казань станет тебе домом. — Мужчина целует девушку в лоб и еще раз сжимает её плечи, смотрит в глаза, пытается запомнить каждую деталь. — Seni seviyorum, kızım!       — Я тоже, папочка, я тоже. — Шепчет девушка, еле сдерживая слезы.       — Ну все, долгие проводы — лишние слезы. — Говорит мужчина и берет небольшую сумку. Кирилл и Диляра провожают мужчину до машины такси. Лале не идет. Она смотрит из окна своей комнаты на него. Старается улыбаться ему, но по щекам бегут слезы. Он ей коротко машет и садится в машину. Девушка бьет руками по подоконнику. Срывает покрывало с кровати, задевая им стул. Коленями хрупкими на пол падает. Рыдает. Тяжело прощаться. Старается сдержать начинающуюся истерику. Дышит глубоко, глаза закрывает. И, кажется, выходит, но с трудом. Более менее успокаивается. Она решает сходить в душ. В горячей воде, станет легче. Точно.       Должно же?

***

      В ванной девушка сидела довольно долго. Она ревела, как белуга. Не хотела, чтобы это видел кто-то, кроме нее самой. Смотрела на себя в зеркало, на опухшие глаза и лицо — и становилось еще хуже. Неприятно опухшее лицо. Она сейчас наконец-то осознавала всю ситуацию. Лале осталась одна, без горячо любимого отца. В семье, в которой ей уже было некомфортно. Ей придется посещать вуз, в котором она и не хотела учиться. Девушка просто хотела, чтобы все было как раньше. Но так уже точно не будет.       Вместо любящей семьи — непонятные люди. Вместо друзей — пустота. Вместо теплого и яркого Стамбула — унылая, серая Казань. Это тяжело. Очень. Хотелось выть. Хотелось бить посуду и ударить кого-нибудь. Но такого, Лале себе не могла никак позволить. Её воспитали по-другому. Её воспитали терпимой, прилежной, добросердечной и послушной.       Ну, или хотели верить в то, что она выросла именно такой.       И сейчас, не смотря на все то, что происходит с её жизнью — ей нужно быть именно такой. Ведь рано или поздно отец приедет за ней и будет явно недоволен, если она изменится не в лучшую сторону. А расстраивать Камиля девушке очень не хотелось.       Одевшись в халат и замотав мокрые волосы — девушка вышла из ванной.

***

      Лале сидела в своей новой комнате, уже высушив волосы. Заплетала их в две косы, а затем прикрыла голубым платком, в цвет юбки, что уже была на ней.       — Мам, я гулять пошел! — Слышится мальчишеский окрик.       — Маратик, а ну-ка стой, возьми сестру с собой. Познакомь с друзьями, хоть город ей покажете. — Говорит ему мать.       — Мам, ну она ж девчонка, куда я её возьму? Там пацаны ждут. — Начинает поднывать и злиться парень.       — Марат, либо берешь, либо никуда не идешь! — Прикрикнула Диляра.       — Понятно! — С досадой говорит парень. Тут же слышатся шаги и открывается дверь в комнату девушки. — Гулять пошли, мама сказала. — Говорит мальчик и хмуро на нее смотрит.       Девушка отказываться не собирается, ей нужно посмотреть, где библиотека и всякие кружки, до университета дойти, желательно.       Потому, она молча встает и берет свою сумочку, в которой покоится зонтик и некоторые мелкие вещи. Проходит мимо Марата, подбородок вверх поднимает.       Поглядите, какова! Только о воспитании думала, уже характер показывает! На выходе садится на тахту и надевает бежевые туфельки, что стоят на пороге. Аккуратно застегивает застежку ремешка. Девушка невысокая, потому часто носит туфли на каблуке, либо на платформе, чтобы казаться выше. Не комплексует, нет, просто хочет казаться выше. Пальто надевает, то самое, белое, в котором приехала.       Марат подходит к Лале и смотрит на нее.       Какая странная, платок напялила, юбка длинная, рубашка белая, накрахмаленная, туфли. На демонстрацию что ли собралась? Еще и платок на голову нацепила. Странная какая-то. В Турции у них там принято так, что ли?!       — Пошли уже. Че стоишь? — Говорит мальчик, открывая перед ней дверь, подталкивая её. Выйдя на улицу, парень закуривает. А потом с недоверием смотрит на девчонку, что идет рядом. — Ты только смотри матери не вякни про курево.       Девушка лишь кивает, даже не смотрит в его сторону. Да и не собиралась она ничего никому рассказывать, ей это вообще не нужно. Лале на самом деле вообще плевать, кто курит, кто нет. Не до этого ей. Забот и так куча целая.       — Блять, да что ж ты молчишь то постоянно. Скажи хоть что-то! — Рычит Марат. Его бесит, что она только кивает. Смотрит, потупив взор. До бешенства доводит.       — А что мне говорить? Всё понятно. — Пожимает плечами девушка, поднимая глаза и смотря на него.       — Да хоть что-то. Мы с тобой брат и сестра вообще-то. Веди себя нормально. — Говорит он.       — А нормально — это как? Я не ругаюсь, не кричу. Просто молчу, слушаю тебя. — Тише говорит она.       А что мне говорить? Говорить, что я не хочу здесь находится, не хочу общаться и вообще ничего не хочу?! — думает про себя Лале.       — Так ты не молчи, а говори. — Уже спокойно резюмирует парень. — Мы же с тобой родные люди. Давай как-то контакт, что ли находить. Не хочется в контрах ходить. — Он улыбается и протягивает ей руку.       Она смотрит то на руку, то на парня. Может у них в действительности получится построить братские отношения? Может они станут близкими друг другу людьми?       И она протягивает в нерешительности руку. Парень некрепко её пожимает, осторожно обхватывая ее маленькую ладонь в своей. Вот и всё. Первый шаг сделан.       — А почему ты…ну, это…в платке ходишь? Почему вообще так одеваешься? — Почесав затылок, спрашивает парень. А девушка вскидывает брови, глаза расширяются.       — Ну, я мусульманка, ты в курсе? — Немного раздраженно говорит девушка. Какая вообще разница, как она выглядит. — У нас не принято носить сильно открытую одежду. Некоторые девушки, мои подруги, носят хиджаб. Это когда голова полностью покрыта платком и волосы не видны. Я в этом не вижу надобности, поэтому иногда покрываю волосы платком. Я не всегда так хожу. Для меня это скорее аксессуар, нежели чем обязательный предмет одежды. — Девушка пожимает плечами.       — В союзе не принято верить в Бога. Здесь, все люди — атеисты. — Говорит мальчик, продолжая идти куда-то вперед. Девушка уже не кажется ему раздражающей. Хочется узнать её. Странная такая, а в глазах искорки озорства мелькают. Кажется спокойной такой, кроткой, но Марат чувствует, что это только на первый взгляд.       — А я здесь не надолго. Рано или поздно, отец заберет меня в Стамбул. Да и моя вера от места жительства не зависит. — Хитро улыбнулась девушка, смотря на парня.       Они еще долго шли и разговаривали, кажется парень и забыл вовсе о том, что хотел к пацанам пойти. Слишком уж девчонка заинтересовала его своей болтовней. Интересная жутко. Знает столько всего удивительного. Марат порой слушал её с открытым ртом. Но посмотрев на часы, вдруг вспомнил, что скоро сборы, но девушку проводить он не успеет, а сама вряд ли дойдет.       — Слушай, мне сейчас нужно по делам сгонять. Давай сходишь со мной. В стороне посидишь там. Я с пацанами с района порешаю и мы домой пойдем. Договор? — Парень берет берет девушку за плечи, но она неловко ими ведет, и парень убирает руки. Его это не расстроило. Все на религию и на то, что мало знакомы скидывает. Верит, что со временем он узнает, какой она может быть, когда чувствует себя комфортно наедине с человеком.       — Хорошо, Марат, давай. Это долго? — Говорит девушка, прибавляя шаг, следом за мальчишкой.       — Да не, максимум полчаса, думаю. — Говорит он. — Пойдем быстрее только, нельзя опаздывать.

***

      Они дошли до спортивной коробки, в которой было порядка тридцати мальчишек, примерно возраста Марата. И перед ними стояли два парня старше всей толпы года на три.       — Стой здесь. Не высовывайся. — Сказал парень и пошел вперед.       — Марат, кто это с тобой? — Кричит голос мальчишке.       — Да блять, заметил все-таки, падла. — Цокает он. — Пошли, придется познакомиться.       — Я не хочу. Их слишком много. — Говорит девушка, стушевавшись под взглядами, что кидали парни с коробки.       — А уже поздняк метаться. Уже видели тебя. Придется знакомиться. Лишнего не говори. Лучше молчи! — Говори парень, а потом даже немного улыбается. — Я забыл, что ты и так молчунья.       — И ничего я не молчунья. Просто не освоилась еще. — Хмурится Лале, губы поджимает. Подбородок резко вверх поднимается. Забавная девчонка.       Больше девушка ничего не говорит, лишь идет за ним. Четко перед собой смотрит, хоть и боится. Этот натренированный годами взгляд и прямая спина, будто палку вставили. Пока они идут, каблуки звонко цокают по неровной дороге. И вот, наконец звук исчезает. Девушка и парень останавливаются. Брат выходит немного вперед, оставляя её за спиной.       — Ну че, откуда будешь, красивая? — Кудрявый парень осматривает с ног до головы. — Марат, ходит с тобой что ли?       — Да вы че, пацаны. — Возмущается парень. — Да это сестра моя — Лале. Из Турции приехала, будет теперь здесь жить. Она девчонка нормальная, ровная.        — Лале значит. — Протягивает парень. — Ну че уж там, приятно познакомиться. Ты ведь еще и сестра старшего нашего, выходит.       — Марат старший? — Девушка едва вымолвила эти слова. Ей было ужасно неловко. Столько парней и все на нее смотрят.       — Так мы про Вову. — Говорит лысый парень в спортивном костюме. — Ты же и его сестра получается.       — Они по крови, вообще-то, друг другу никто. Она только моя сестра. — Как-то горделиво говорит мальчишка.       — Интересная семейка. — Смеется парень. — Это ты в Турции жила, получается?       Девушка ему кивает. Разговоры длятся очень долго. Они обсуждают все на свете, смеются, рассказывают смешные истории из жизни. Уже глубоким вечером, они решают пойти на поле, печь картошку в костре. И веселье продолжается. Лале не совсем понимает, что общего у всех этих разновозрастных мальчишек. Да и не интересует её это особо. Мальчишки всегда себе на уме, их не поймешь.       Но то, что девушка к ним прониклась — это точно. Позволила себе даже на некоторое время стать самой собой, да не до конца, но хоть чуть-чуть. Показала свое озорство юношеское. Даже смеялась порой в голос.       Парням, кажется, такие перемены в ней тоже нравились. Сначала она им показалась слишком высокомерной, вычурной. Но потом они поняли, что она вовсе не такая. Мальчишки скидывали все «странности» по их мнени, что имелись у девушки на то, что та являлась верующей. Ведь это вроде как было не принято. Все не то, чтобы презирали религию, нет, просто не могли перестроиться.       Лале даже успела подустать от их бесконечных вопросов и расспросов, потому, они с Маратом в скором времени решили уйти. И хорошо, ведь минут через двадцать после их ухода — неожиданно нагрянула полиция. Конечно парни успели разбежаться, но все же.       Уже лежа в кровати девушка вспоминала с улыбкой истории, что услышала сегодня. Вспоминала прожитые эмоции, и ту невероятную легкость, что ощущала во время общения с мальчишками. Непривычно. Она много узнала и про этого Вову Адидаса, что сейчас служит в Афганистане. Захотелось даже посмотреть на эту фигуру, такую важную для дворовых парней. На Автора, как говорили мальчики. Лале уже и забыла этого маленького мальчишку — Вовку. Или хотела верить, что забыла.       Интересно проследить траекторию неминуемой встречи двух людей. Иногда встреча такая происходит как будто без подготовки, следуя естественному ходу событий. В других случаях организуется что-то неожиданное — сбившееся расписание поездов, запрограммированная свыше небольшая неприятность в виде мелкого возгорания или случайно купленного с рук билета на последний сеанс кино. Или вот так, случайная, но судьбоносная встреча, которая только предстоит и породит не менее судьбоносные следствия…