Глава 7

Джинни переставляла стулья уже, казалось, раз в девятый. То слишком близко с сцене, то слишком далеко, то чересчур широкие пространства между ними, то узкие. В общем её профессиональному взгляду было виднее, хорошо хоть не вручную этим всем занималась, а то бы до утра провозилась. Гермиона в это в время с опаской поглядывала в сторону стола со слизеринцами, всё-таки ужасы войны ещё свежи в памяти, да и они никогда даже в школе хорошо друг к другу не относились, а тут вдруг пришли на праздник к заклятому врагу. Ещё и Драко, самый язвительный из них всех, согласился играть с Гермионой дуэтом, так мало того, не просто согласился, а сам изъявил такое желание. Предчувствуя приближение чего-то очень неладного, девушка рассматривала профиль блондина, смеющегося со слов своих друзей, пытаясь понять его тайные и наверняка корыстные мотивы, всё-таки не могут эти четверо так резко измениться и перейти на сторону добра. У них же в крови «зло». Как раз в момент, когда взгляд грифиндорки блуждал по чёлке Драко, он видимо почувствовал, что за ним наблюдают и сел в пол оборота, встретившись взглядом с Гермионой. Он отпил из бокала, которым только что чокнулся и не отводил глаз, полных презрения и подозрения от девушки. Смутившись Гермиона, резко отвернулась и наткнулась на Джинни, которая заговорщицки ей подмигнула. Как-то мне не хорошо – только подумала Грейнджер, как её тут же прервал голос в голове: - Не смей раскисать и если уж тебе так плохо, то иди в уборную, а то опозоришь нас ещё сильнее. И выпрями спину, ради всего святого. Устало вздохнув и закатывая глаза от очередных нравоучений, Гермиона всё-таки выпрямила спину и погрузилась в невесёлые мысли, о том, что ей скоро стоять на сцене перед всеми её друзьями и знакомыми, вместе с Драко чёртовым Малфоем, который до сих пор смотрит на неё, как на грязь из-под ногтей. *** - Что, Драко, засматриваешься на девушек, а как же крошка Поттер? – Хохотнул в бокал Тео, отвлекая Малфоя от невесёлых дум, о низком уровне музыкального образования грифиндорки. - Я откажусь играть прямо перед всей этой толпой, если она предложит играть магловскую музыку. – Как отрезал Драко, смотря на друзей с полной решимостью. — Вот это заявочки! – пробормотал Блейз, но его тут же перебила Пенси: - А что вы хотели, чтобы Драко позорил свою чистокровную фамилию? Я лично от него меньшего и не ожидала. Все согласно закивали, как вдруг к ним скромно подошёл, нет, скорее подкрался Гарри Поттер и, подсев на пустой стул, быстренько завёл светскую беседу, от которой никому не было шанса отвертеться, так что возмущения о чистоте крови пришлось отложить. *** Свет наколдованного прожектора слепил Гермиону, поэтому она, к её счастью, не могла видеть лица зрителей. Каждый из присутствующих скептически отнёсся к идее Джинни, о том, чтобы сын Пожирателя смерти и Героиня войны стояли рядом на одной сцене, играя в дуэте. Но ни Гермионе, ни Драко уже было не отвертеться. Поэтому последний подкручивал себе банкетку под свой рост, а девушка неловко взяла скрипку в руки, тщетно пытаясь скрыть факт, что она понятия не имеет как её держать, на что тут же среагировал голос в её голове: - Время пришло, отдавай контроль, пока не уронила её! Гермиона тяжело вздохнула, но так как деваться было некуда и она правда боялась неправильно прикоснуться к скрипке, встала спиной к зрителям, под видом того, что собирается наканифолить смычок, а на самом деле, чтобы изменения во внешности не так резко бросились в глаза и расслабилась, отдавая контроль своему двойнику. В кончиках пальцев закололо от смены владельца тела, волосы потяжелели, теряя пористость и меняя цвет, один взмах ресниц и глаза из светло-карих, окрасились в тёмно-коричневый, по позвоночнику прошел последний холодок, а в осанке и в руках, держащих смычок, появилась уверенность. Плавно скользя по паркету сцены, ЛжеГермиона подошла на достаточно приемлемое расстояние к фортепиано и к сидящему за ним Малфою и впившись в него не терпящим возражений взглядом, негромко, но с достоинством произнесла: - Играем третью симфонию Матиаса Кирксена второго, так же известную как Прелюдия к Элен. – А затем положила скрипку на плечо и уже громче потребовала, разворачиваясь лицом к зрителям. – сыграй мне Ля. Малфой изначально опешивший от уверенности Грейнджер, как будто не она пол минуты назад тряслась перед чехлом со скрипкой, не зная как к ней подойти, но всё же исполнил её просьбу и сыграл несколько раз ноту Ля, наблюдая как она умело настраивает инструмент. Что-то в её резко появившейся практически аристократической осанке и стойке показалось ему смутно знакомым, но он тут же отмахнулся от этой мысли, посчитав её невозможной. А Грейнджер уже закончила настраиваться и на секунду повернула к нему голову, оповестила его кивком о том, что она готова начинать и Драко заиграл первые аккорды симфонии, которые тут же были подхвачены скрипкой. Ноты слизеринец знал безупречно, потому что это произведение одного из его любимых немецких композиторов, который считается негласным отцом классической музыки волшебного мира, поэтому он мог не сбиваясь с игры продолжать думать о том, что опустился до того, чтобы аккомпанировать грязнокровке, которая к его невероятному удивлению знает эту симфонию, да так что даже не наколдовала себе пюпитр с нотами. Но всё-таки долго размышлять о плохом он себе позволить не мог, потому что в музыку, а тем более такую Высокую надо вкладывать душу и соответствующие эмоции, пускай большая часть слушателей и не сможет ощутить разницу и глубину произведения, да и нужно проникнуться игрой скрипки, чтобы они звучали как единое целое. Поэтому отодвинув на задворки сознания свою неприязнь, Драко закрыл глаза и отдался музыке целиком, визуализируя историю про некую Элен, которой автор посвятил Прелюдию. *** Все присутствующие замерли, охваченные профессионализмом играющих на сцене. Весь зал с восхищением вслушивался в невероятно нежную и успокаивающую мелодию, которая брала за душу. Плавные переходы игры пианиста и умелое ведение смычка скрипачки овладели каждым. Казалась музыка заполнила всё пространство и начала просачиваться под кожу, вызывая мурашки. Каждый воспринимал эту музыку по-разному, но на каждом она оставила неизгладимое впечатление, заставляя задуматься о чём-то глобальном и одухотворённом. Свежий ветерок шевелил тюлевые занавески на окнах позади сцены, последние лучи заката освещали комнату и музыкантов получше прожекторов, и композиция воспринималась как нечто божественное, чистое. Все с замиранием сердца внимали музыке, боясь пошевелиться или сделать лишний вдох, боясь разрушить атмосферу, созданную талантливой игрой двух молодых людей, стоящих на сцене и отдающих всю душу инструментам. - Так и не скажешь, что они на дух друг друга не переносят или играют вместе в первый раз. – Тихонько шепнул Блейз наклонившись к уху сидящей рядом Джинни, которая с приоткрытым ртом, безотрывно наблюдала за сценой. Уизли слегка повернула голову к собеседнику и смогла лишь кивнуть, до сих пор пребывая в немного шоковом состоянии. Когда она немного пришла в себя, то осмотрела рядом сидящих и с удивлением заметила, что Паркинсон еле сдерживает слёзы, а Нотт в изумлении прикрывает рот ладонью, Гарри вообще закрыл глаза и немного покачивался в такт музыке. — Это свет так падает или у Грейнджер волосы стали темнее? – Продолжил диалог Забини, опять чуть склонившись к уху Джинни и с прищуром всматриваясь в стоящих на сцене. Джинни же, подумав, что он спятил, обратила внимание к причёске подруги и удивилась не сколько цвету, – это скорее всего закат отсвечивает, – а идеальной гладкости пучка Гермионы, которая выходила на сцену с уже растрепавшимися кудрями и торчащими выбившимися прядями. И только она хотела сказать об этом Блейзу, как тот со смешком добавил: - И походу Малфой на неё влияет своим снобизмом, потому что она стоит как наследственная аристократка. Но тут Уизли не заметила никаких изменений и решила больше не отвлекаться, на его не имеющие смысла комментарии, а на счёт причёски подруги она подумала, что это скорее Молли подправила её заклинанием или сама Гермиона успела наложить чары гламура, всё-таки на сцене стоит. И отмахиваясь от ещё каких-то назойливых предположений своего соседа, девушка продолжила наслаждаться мелодией, через время вообще забыв про этот диалог. *** Она не полностью захватила контроль, оставив для Гермионы брешь в сознании, чтобы та могла понаблюдать за действиями ЛжеГермионы пока та на сцене. Но сама Гермиона истолковала этот благородный порыв, как желание её двойника похвастаться и лишний раз напомнить, кто из них лучше. Но тем не менее девушка искренне наслаждалась музыкой, хоть и наблюдала за своим телом, как будто сверху, не имея возможности ощутить себя хотя бы в зрительном зале. Тем временем симфония подошла к концу и с последней сыгранной нотой, смычок ЛжеГермионы элегантно взмылся вверх, а руки Драко задержались на последних клавишах, давая мелодии плавно затихнуть. Ещё секунду все продолжали сидеть неподвижно, но потом как будто очнувшись от оцепенения, зал разразился громкими аплодисментами, многие даже повскакивали со своих стульев, аплодируя стоя. Она тут же вернула Гермионе контроль, не желая наблюдать восхищение людей недостаточно образованных, чтобы иметь право слушать такую музыку, так что теперь на сцене неловко переминаясь стояла ошарашенная Гермиона, которая и сама ещё не отошла от влияния такой глубокой композиции. Малфой поднялся и вышел вперёд, на уровень девушки. - Я впечатлён. Не думал, что, Ты, знаешь волшебных композиторов. – Тихонько сказал Драко, делая презрительный акцент на её персоне, и отвернулся от неё слегка кланяясь зрителям. Пробормотав ему удивлённое «Спасибо», Гермиона поспешила повторить за ним и тоже поклонилась гостям. *** Вечером, уже лёжа в своей кровати и слушая восхищённый и уже сотый пересказ эмоций своей подруги, Гермиона всё не могла поверить, чтобы сам Малфой восхитился ею, пускай и пытался прикрыться своей привычной заносчивостью, но было видно, что он говорил ей эти слова искренне. Джинни всё продолжала восклицать что-то вроде «Вот это вы зажгли!» или «И когда ты так научилась играть?», а потом переключилась на то, что их с Малфоем дуэт просто «Волшебен!» и они просто «Рождены, чтобы играть вместе», но Гермиона не могла сосредоточиться на словах подруги, потому что в голове, как на репите крутилось его «Я впечатлён…» и горящие удивлением глаза. Вскоре Уизли всё-таки уснула, и в этот же момент в приоткрытое на ночь окно влетела чернее ночи сова, которую Грейнджер безошибочно узнала, и та, бросив на колени девушки белую свёрнутую записку, тут же упорхнула назад. Идеально белая магловская бумага слишком выделялась в темноте комнаты, казалось, она светится. Трясущимися руками девушка, борясь с подкрадывающейся паникой, развернула лист и увидела те же кровавые чернила и острые буквы. Я смотрю ты веселишься, Астри? Не волнуйся это только до первого января. Новый год – новая жизнь, согласна? Твой А.Д. Зажав рот рукой, чтобы не закричать, девушка бросилась к окну, плотно его закрывая и бросила проклятую записку в камин. С ужасом наблюдая как она плавится в языках пламени, Гермиона осознала, что от него нет спасенья даже в безопасности дома на площади Гриммо. И ей только что выдвинули ультиматум, чертов УЛЬТИМАТУМ!