Дней до смерти: 8

Я лежал на холодной шершавой земле, и старательно успокаивал дыхание. Сегодняшний переход оказался для меня особенно тяжким. По жадничал, забрал слишком много вещей с погибшего товарища, сверх меры взял – пришло осознание. Приоткрыл глаза и вгляделся в свод туннеля. Ничего примечательного. Всё те-же маленькие кусочки мифтала, мелькающие в не самой прочной породе местных пещер. Света этих камней едва хватало, чтобы разглядеть очертания подземного коридора и моих спутников. Растущие из разных расщелин, да даже на самом камне, зелёные лозы и лишайники радовали глаз, создавая уют, а запах от растущих недалеко цветов репики навевал тёплые воспоминания. У меня было неплохое зрение, а потому, даже на расстоянии четырёх метров от потолка я заметил, как на небольшом остром выступе набухает капелька влаги. Спустя несколько мгновений она набрала вес и безмолвно упала вниз, скрывшись от меня в полумраке. Вновь закрыл глаза, расслабился и попытался погрузиться в мир грёз. Не вышло. По-доброму насмешливый бодрый голос вывел меня из состояния абсолютного душевного равновесия. - Морт, ты чё это спать улегся? Так-то это моя прерогатива бездельничать пока остальные работают, к тому же самый большой котелок у тебя, так что давай ка это… Прямо надо мной навис силуэт пухленького старичка лет пятидесяти. Его легкомысленная улыбка и нездоровый блеск в глазах задавали образ энергичного и чуточку сумасшедшего человека, собственно, таким брат Акорт и являлся. Да, он был священником, на что навязчиво указывала его бело-голубая ряса. Довольно неудобная на вид штука. Всегда ломал голову как он в ней ещё не сверзился с какого-нибудь уступа. - Ты чё это смотришь на меня с такой жалостью? А да неважно, главное иди кипяти воду и помоги ребятам лагерь устроить, а тот уж больно хорошее местечко себе нашёл. - Бездна с тобой – прокряхтел я поднимаясь на ноги. Сонливость никуда не исчезла, зато вместе с сожалением пришло осознание, что место куда я плюхнулся было довольно грязным, и на дорожном плаще стало на несколько пятен больше. Что-же пусть Акорт поплатится своей одеждой за такую бесцеремонную побудку, хех. Настроение чуть улучшилось, и я прошёл пару метров в сторону, где буквально несколько минут назад возник новый яркий источник света. Значит акум* уже зажгли и вот-вот начнут обустраиваться. (прим: акум – хитро сделанный куб из мифтала и обычного камня. Можно включать и выключать. В включенном состоянии издаёт свет и тепло, постепенно распадаясь. Заряжается пси энергией) Свет, слегка мерцал на чуть влажных стенах туннеля, отражался и отлично освещал окружающее пространство характерным для мифтала рыжеватым оттенком. По сути, весь этот мир был выдержан в рыжеватых тонах. Когда мы отделялись от основной экспедиции, километров пять вниз, включая меня и старикашку, нас было девятеро. Было… Сейчас же, на гигантские расстояния во все стороны в сумме нас осталось пять человек. Да и нам жить осталось недолго. Усилием воли прогнал печальные мысли и обратился к девушке, держащий в руках акум. - Погоди минуту, сейчас достану котелок, и мы наконец-то впервые за несколько суток поедим чего-нибудь горячего. Она обернулась ко мне. Из-под накинутого на голову серо-коричневого капюшона на меня смотрело очень милое молодое лицо. Тонкие черты, чуть сальные после пути локоны коротких каштановых волос. Свет создавал причудливые тени и придавал загадочности. В общем, картина маслом, если бы не одно но. Каждый раз, когда я пересекаюсь с ней взглядом, сердце пропускает удар. И нет! К несчастью это вызвано не какими-то романтическими чувствами, а тем непередаваемым мёртвым взглядом. Взглядом человека ни раз терявшего всё. Взглядом человека, который вызывает чувство тоски и какой-то неправильной жалости и сочувствия. Эта девушка по-настоящему пугала, и долго выдерживать эту гамму чувств у меня не получалось. Я отвёл взгляд от Кейри, так её звали. Принялся рыться в походном мешке в поисках нужного мне предмета. - Мы бы и сами управились, а ты мог бы и дальше спокойно почивать, как это сейчас делает тот бездельник. А вот и вторая представительница женского пола в нашем отряде подала голос. Лаэт. Симпатичная, ничем не примечательная внешность, лет тридцать, не большие, длинные рыжие волосы завязаны в особую косичку, выглядящую очень сложной и запутанной. Если не ошибаюсь, такие приняты у ревельского народа. И при всём при этом в комплекте шёл ужасно неприятный характер. У неё будто существует два режима между которыми она может переключаться в мгновение ока. Вот ты ведёшь с ней интересную и познавательную дискуссию, а вот, ты уже и гад и ничтожество на ровном месте… Стерва, если коротко. Но если уметь терпеть такие выходки, то с ней нетрудно поладить. К слову, касательно взаимоотношений в отряде. За семь дней пути мы не так много разговаривали, а если и говорили, то в основном вот на таких вот привалах как сейчас. Если подумать, то я не знал о своих спутниках практически ничего, ну может кроме характера в общих чертах. Беседы, которые мы заводили, в основном касались общих и псевдо-философских тем. В этот момент мне почему-то стало особенно любопытно узнать, что движет этими людьми, их историю, и почему же они можно сказать пошли на верную смерть. И в первую очередь это касалось Дагона, последнего из нашей разношёрстной компании. Угрюмый и крайне худой тип. Он был очень молод. Я бы дал ему лет 18-20. Будто подчеркивая свой мрачный образ, он почти всегда ходил в чёрном дорожном плаще. А смех ему заменяла кривая усмешка. Но это не главное. Помимо тяжелых походных вещей он таскал с собой тяжеленную и большую лютню. За эти дни я ни разу не слышал, чтобы он играл на ней. И в этой ситуации главным диссонирующим обстоятельством являлось отсутствие у него левого уха. На его месте красовался уродливый кривой шрам. У всех это вызывало вопросы, но пока никто их ещё не озвучивал. В остальном же, он был даже не против побеседовать, правда, всегда придерживался сугубо рациональной точки зрения, что ещё более странно если он всё же музыкант, в чём я всё больше и больше сомневаюсь. Наконец я достал котелок, который по традиции считается центром стоянки. Сам по себе он представлял из себя чугунную кастрюльку на подставке, между кастрюлькой и подставкой сохранялась идеальная высота чтобы поставить туда акум. Благодаря некоторым структурным хитростям данного приспособления, камень мифтала нагревал кастрюльку, и одновременно освещал всё пространство вокруг, за исключением верха кастрюльки. Я и не заметил, когда Лаэт успела вытащить свой бурдюк с водой и налить воду, в поставленный мной на ровное место котелок. Для закипания воде требовалось немало времени, так что мы расселись вокруг центра на мягкую шуршащую травку, и уставились на эту, довольно обыденную вещь. С каждой секундой тишина становилась всё невыносимее и невыносимее. Первой не выдержала рыжая. - Заметили? Мифтала в стенах всё меньше и меньше, думаю это хороший знак. - Осмелюсь предположить, что чем ближе к поверхности, тем меньше его встречается. Ну или мы подходим к какому-то нехорошему месту. – поддержал её Дагон. Вновь все замолчали на пару минут. Затем, словно продолжая разговор подала тихий голос Кейри – Как думаете, далеко нам ещё до поверхности? - Ни одна экспедиция не заходила так высоко со времён Медной лихорадки, мы здесь практически первопроходцы. У меня нет ни единого основания делать какие-либо выводы. - У меня чувство… что нам немного осталось. – Ещё тише проговорила девушка. Не знаю, как интерпретировали эту фразу другие, но я воспринял это как холодный шёпот приближающейся смерти. - Хей, что это ты так раскисла? – окрик седовласого Акорта, подходящего со стороны, где я ещё недавно так уютно отдыхал, вывел нас из неприятного ступора. – Относись к этому проще, сама же выбрала этот путь, прекрасно понимая, что это будет путешествие в один конец. Так что не парься! - Ты меня неверно понял, я всего лишь сказала, что чувствую, не более. Как ты и сказал, я знаю на что пошла, и не испытываю абсолютно ничего от осознания этого факта… Правда, мне совершенно непонятна твоя излишне оптимистичная позиция. Не могу осознать отчего ты так весел. На самом деле меня тоже удивляло поведение священника. От него не веяло ни мудростью, ни значимостью, он не был похож на других знакомых мне священников. Единственное, что убеждало в том, что свои одеяния он носит не просто так, это постоянное упоминание богини Эква и её культа Эквис. На сколько знаю, сам по себе культ не очень большой, но при этом очень известный своими ненормальными фанатиками. В некоторых городах его даже запретили. Впрочем, сейчас бы мне не помешал подобный настрой, а потому я поддержал Кейри и обратился к Акорту. - Действительно, это всё твои Эквийские штучки? Или же ты сам по себе никогда не унываешь? Просто мне бы не помешала твоя уверенность. Он немного насупился из-за пренебрежительного тона, с каким я упомянул его любимую организацию, но затем чуть задумался и ответил. - И то и другое, и в то же время ничего по отдельности. Знаешь ли, это сейчас я в твоих глазах должно быть выгляжу легкомысленным весельчаком, но в молодости всё было кардинально наоборот. Да… - Как-то с трудом верится, я придерживаюсь мнения, что люди почти не меняются, такой вот закон нашего мира. - Чушь, может тогда послушаешь старую байку пожилого человека? Прежде чес делать такие необоснованные выводы. - Ну, заняться всё равно нечем, так что с удовольствием послушаю что же ты там наплетёшь. Он уселся ближе всех к котелку на скрещенные ноги, прикрыл глаза, слегка улыбнулся видимо что-то вспомнив, а потом сделал такое серьёзное лицо, какое я у него не видел за все дни знакомства. - Что-же, начну. Может где чего и приукрашу, но прошу не перебивать, а не то попрошу святую Экву покорать вас, хах. И так…